Estáte conmigo siempre/Будь со мной всегда

  Весна была не за горами. Учителя продолжали наседать с дополнительными материалами к экзаменам, надеясь, что студенты возьмутся за голову с повышением температуры.  Библиотека ежедневно была переполнена. Когтевранцы ночевали там, а мародеры даже умудрились заглянуть пару раз: Макгонагалл велела не валять дурака.  Ремус чуть ли не кричал от радости, когда Питер, Джеймс и Сириус вошли в обитель знаний. Всё время, что парни изучали литературу и выполняли задания, Люпин улыбался во все тридцать два, про себя отмечая, что ребята могут быть милыми, когда не лезут на рожон.  Единственным, что волновало гриффиндорца в такое сомнительное время, была Мак. Сама по себе девушка была классной и даже интересной: училась неплохо, была душой компании.  А ещё она невероятно наблюдательна.  Ремус не любил, когда кто-то перенимал у него лучшие качества. О своих мыслях и чувствах он старался не распространяться,но ,кажется, это и не было необходимостью: Уилсон смотрела на него так, словно живет в его голове.  Люпину было нехорошо. Если он сам не мог понять себя, то как его поймут другие? Парень тихо надеялся, что новая ученица не захочет привлекать внимание. Хотя, это давалось ей с трудом.  Если на любовные похождения Блэка Ремус смотрел косо, да и не переставал неодобрительно качать головой (по своим личным причинам), то в случае с Маккензи было по-другому.  Удивительно, но девушке не нужно было искать заинтересованных. Её теория о тех, кто ещё не определился, была верна и давала свои плоды: чуть ли не каждый вечер Уилсон проводила в компании очередной девушки.  Также она совсем не стеснялась обсуждать это в гостиной, когда они компанией гриффиндорок сидела у огня. Джеймс с Сириусом горели желанием присоединиться , но это не всегда удавалось: часто Марлин протестующе мотала головой и кивала в сторону Эванс, которая не желала и близко находиться рядом с Поттером.  Просто сохатый вновь облажался.  Парень узнал, что Лили поссорилась со своим другом, и поспешил войти в игру. Его очередной подкат вышел за рамки приличия, а потому Джеймс был послан уталять свои желания в одиночестве, далеко и надолго. Если Блэк только смеялся со своего происходящего, то Питер недоумевал, почему Поттер до сих пор терпит к себе такое отношение.  В этот раз Люпин ограничился сочувственным взглядом, решая не давать советов по личной части. Кто бы ему помог.  Желающий оказался. Более того, это случилось тогда, когда было нужно меньше всего.    Мародеры усердно корпели над пергаментами, лишь иногда перекидываясь парой слов. Неожиданно для всех рядом с Сириусом (почти напротив Ремуса) села Уилсон, которая всё это время была за другим столом, где флиртовала со слизеринкой курса старше.   Люпин приготовился к неизбежному.  - Вы такие трудяги,  - она оглядела каждого и задержала свой взгляд на лунатике, - Ремус, ты такой сексуальный, когда учишься.   Питер удивленно пискнул, а Джеймс выронил перо, поставив жирную кляксу. Сириус заинтересованно поднял голову.  - Он всегда учится, - недовольно буркнул Блэк и стал сверлить взглядом девушку. - А я о чем. Пора прекращать, друг, иначе я не сдержусь, - Мак продолжала смотреть на Люпина, не обращая должного внимания на студента справа.   Блэк оскорбился. Больше всего ему не понравилось молчание, которого придерживался лунатик. Он скромно улыбался и судорожно пытался подобрать слова, прежде чем его заткнули. - Почему ты ни с кем не встречаешься, Ремус?   Уилсон стала ждать ответа на провокационный вопрос, водя пальцем по корешку ветхой книги. Люпин несколько раз вздохнул, прежде чем ответить. Он решил принять участие в игре Маккензи. - Времени нет, - лениво протянул парень, потирая ладонями лицо. - Давай я найду тебе кого-то?  Сириус удивленно уставился на обоих. Блэк сотню раз предлагал Ремусу познакомить его с какой-нибудь красавицей, на что парень вежливо отказывался и переводил тему разговора. А тут на тебе, сгорает от нетерпения! - Думаешь, ты сможешь? - Люпин хмыкнул и отложил учебник в сумку. - Люди вокруг часто не видят очевидного, - Мак встала со своего места, - ты красавчик, уверяю. Скажи, Блэк?  Сириус стал серьезен: - Да, согласен.  Ладони Ремуса вспотели и он поспешил отереть их о ткань брюк. Мак не унималась.  - Я на обед собиралась. Не хочешь  хочешь мной? - она вновь обратилась к Люпину, - расскажешь свой секрет успеха, а то я задницей чувствую, что с ЗОТИ у меня будут проблемы.  Преподаватель Защиты сразу невзлюбил новую ученицу, стоило ей с веселой улыбкой переступить порог кабинета. - Да-да, - Ремус поспешно побрасал книги и перья в сумку, - парни, увидимся позже.  Мак махнула рукой мародерам и, взяв лунатика под руку, двинулась к выходу из библиотеки. Сириус проводил их внимательным взглядом. - И что это было? - Ремус нервничал. Он точно не знал, что его выдаёт, но Уилсон шла по коридору с раздражающей ухмылкой, время от времени поглядывая на друга. - Я решила тебе помочь, - девушка говорила достаточно тихо, несмотря на то, что вокруг было пусто, - когда мы начнём нашу миссию: соблазнение вредного бродяги?  Люпин замер на месте и зажмурился. Устал. - Никакой миссии, никаких действий.  Мак смотрела на него, как на идиота, пытаясь отыскать в голубых глазах хоть один намёк на адекватность.  - Почему же? - Потому что это бессмысленно,  - Ремус повернулся к ней всем корпусом, - он не должен знать.  Девушка понимающе кивнула, хотя, казалось, ей нужно прожить ещё около сотни лет, чтобы действительно понять этого парня. - Он сильно тебе нравится?   Ремус встретился с ней взглядом вновь, отмечая, что глаза на против дарили тепло. Он тоже нашёл что-то в Мак. - Очень, - тихо ответил Люпин, продолжая смотреть в карие глаза. Он невольно вспомнил горячий шоколад, который так любит пить Марлин. - Тогда мы ещё вернёмся к этому разговору.  МакКиннон была уже на обеде, когда Мак и Ремус прошли через тяжёлые двери Большого Зала. Увидев блондинку, Уилсон повела Люпина в её сторону.  Марлин нахмурилась, заметив, какие взгляды бросают студентки Хогвартса на Маккензи. Девушка была готова поспорить, что, если бы преподаватели в полном составе не прибыли на обед, кто-то бы давно попытался залезть на стол Гриффиндора. Или под юбку Мак. - Привет, - Уилсон села рядом, а Ремус оказался напротив, переводя нервные взгляды от одной подруги к другой. - Привет, - Марлин улыбнулась парню и повернула голову направо. От лица Мак её отделяли считанные сантиметры, потому что девушка потянулась к её тарелке, чуть ли не садять к МакКиннон на колени. - Где ты взяла его? - она потрясла печеньем перед носом однокурсницы,  а затем сделала приличный укус. - Угощайся,  - блондинка двинулась чуть в сторону, - ещё утром взяла с кухни.  Мак странно себя вела. Она медленно желала печенье и тщательно принюхивалась к изделию.  - Что такое? - Ремус насторожился,  вспоминая все розыгрыши мародеров, когда они  в напитки подмешивали разные увесидительные зелья. - Этот запах, - Мак недовольно шмыгнула носом и закинула остатки печенья в рот, - Амортенция. Я так и не поняла, что чувствовала. Сладкое что-то.  Марлин кивнула, понимая метания подруги: МакКиннон сама до конца не разобралась со своими фаворитами: если первые два она бы узнала из тысячи ( горячий шоколад и трава после дождя), то с третьей были проблемы. Она ежедневно вдыхала этот запах, но никак не могла понять, откуда он.  День закончился слишком быстро: студенты либо ели, либо учились, бегая от кабинета к кабинету и натыкаясь на нервных преподавателей. Сложно было сказать, кто больше волнуется.  Эванс тоже была, как на иголках. И дело не в экзаменах.   Северус всё чаще стал говорить о том, что сам изучает Защиту от тёмных искусств, пытается подобрать нужную формулу, чтобы его заклинания работали. Лили могла быть плохим другом, но совсем недавно она выкрала блокнот, с которым постоянно ходит Снегг.  Защитой там и не пахло.  Она мало что понимала в тёмной магии, но была точно уверена, что слова, написанные на разрисованных листах блокнота, были далеко не о том, как противостоять злу.  Разговор был трудным, а главное - болезненным. Северус не только не признал свою неправоту, но и обвинил Лили в том, что она водится с мародерами!  Возмущению старосты не было предела. Последней каплей стало то, что Снегг упомянул "ненормальность" Уилсон и высказал свои опасения по поводу Лили.  Девушке было обидно за новую подругу. Пусть Мак и не была очень близка с ней, но она никогда не позволяла себе грязных высказываний ни в сторону Эванс, ни в сторону её друзей.   Ссора с Северусом была неизбежна. Несмотря на это, рыжеволосая всю неделю с трудом сдерживала слезы на людях, а потом, после всех выполненных занятий, уходила в  ванну старост, где ей никто не мог помешать.  Чувство несправедливости сжирало изнутри, а идиот-Поттер со своими двусмысленными подкатами забрал последние силы. Было страшно за Северуса, который отдалялся.    Мак встретила Эванс не в лучшем виде: девушка только что плакала и, кажется, возвращалась в гостиную. Уилсон шла на очередное свидание. - Я убью Джеймса, - Маккензи переградила путь Лили и заключила ту в объятья, - что он опять сделал? Эванс смущённо всхлипывала в рубашку Уилсон и замотался головой, как бы говоря, что Поттер в этот раз не при чем. - Я просто устала, - Лили продолжала делиться с одеждой подруги слезами, которые вновь подступали.   Мак стала стала гладить девушку по волосам и спине, пальцами перебирая рыжие пряди. Затем она чуть отвела Эванс от себя и секунду смотрела в её глаза, прежде чем стала стирать слезы с красных щёк. Лили не шевелилась. - Я могу чем-то помочь? - она говорила тихо, но староста слышала.  Она вновь качнула головой, а Маккензи вновь крепко её обняла. - Пошли спать, а то ещё встретим похотливого Блэка.  Эванс засмеялась,но резко вспомнила: - Ты шла...  Девушка перебила ее: - В следующий раз, пошли в башню.  Лили смогла лишь благодарно улыбнуться.   Марлин смогла выдохнуть только в конце недели, когда все долги были закрыты, а за окном зацвела весна. Резкая смена температуры пошла не на пользу: студенты не успевали менять свитера на футболки, а голова часто болела.  Очередь в лазарет была приличная и держалась всегда до обеда.  Несмотря на то, что март уже правил природой, холод появился из ниоткуда. МакКиннон была возмущена до глубины души: камин не грел, а подниматься наверх за кофтой было немыслимо, особенно тогда ,когда Френк почти проиграл ей партию в волшебные шахматы.  Именно поэтому Марлин мерзла и с грустью смотрела на то, как её конь откидывает копыта.  Остальные девочки сидели рядом, занимая диван и пару кресел: кажется, уже все гриффиндорцы смирились с тем, что их отсюда не прогнать.  Мак бросила несколько недовольных взглядов на блондинку, а затем резко встала, привлекая внимание некоторых студентов.  - Ты начинаешь раздражать, МакКиннон, - девушка сняла с себя толстовку и подошла к Марлин со спины, натягивая на неё одежду, - прекращай дрожать.   Блондинка выдохнула и повернула голову, радостно смотря на ту, которая уже не первый раз дарит тепло: - Спасибо. - Красивым девушкам грех не помочь, - Мак подмигнула и вернулась на место, возвращаясь к конспекту.  Лили заинтересованно наблюдала за сценой, про себя отмечая и румянец Марлин и то, с каким тоном Маккензи делает комплименты подруге.  Эванс была не единственной, которая задумалась по поводу этих двоих.   Остин МакКиннон сидел со своими друзьями поотдаль, занимая приличное количество пуфиков и кресел. Он, сжимая кулаки, не сводил взгляда с Уилсон, которая не замечала ничего вокруг.  Марлин смогла расслабиться и грозилась уснуть, если Долгопупс хоть раз ей не поддастся. Парень улыбался и качал головой, заново расставляя фигуры на доске.  Блондинка сильнее закуталась в дарованную толстовку и глубоко вдохнула, чуть не подавившись воздухом.  Запах, который она искала не первый день, окутал её с ног до головы.  Вещь,кажется, тонула в дешевом одекалоне, которым пользовалась Мак. Марлин ещё раз вдохнула и убедилась, что не ошиблась.   Как оказалось, не только мародеры умеют влипать в неприятности. Отстойные диалоги - участь не только Эванс, но и другой гриффиндорки  тоже.  Ещё вчера вечером Остин попросил Марлин зайти к нему, как будет минута. Девушку ждал серьёзный разговор, которые она просто ненавидела.   Любовь к брату сделала свое, поэтому сейчас блондинка невесело поднималась в мужские спальни шестого курса, про себя отмечая, что вокруг подозрительно тихо.  Остин был у себя. Парень убирал разбросанные по комнате вещи, запихивая их то в  шкаф, то под кровать. Марлин улыбнулась, узнавая такие родные действия. - Чего звал? - она замерла в дверях, не решаясь пройти дальше.  Остин повёл рукой, приглашая девушку. Забрался на кровать с ногами и похлопал на место напротив. Марлин присоединилась к брату. - Может, ты хочешь сама начать?  Блондинка фыркнула: - Ты меня позвал. У меня претензий к тебе нет. - Слушай, - начал Остин, убирая спадающие на лицо волосы, - что ты думаешь по поводу этой Маккензи?  Марлин нахмурилась. Что она думала? Мак была рядом и, девушка не сомневалась, она может стать ей вполне близким другом.  - Она классная, - сократила блондинка, - а что? - Не водить с ней, Марлз.  Девушка нахмурилась: - Что за дерьмо?  Остин поморщился, услышав ругательства младшей сестры: - Она явно думает не о дружбе с тобой.  Марлин смягчилась, не желая развивать конфликт: -  Я разберусь, Остин, - девушка запнулась, - Занимайся своей личной жизнью.  Марлин повторила фразу брата, которую он сказал ей два года назад. Тогда МакКиннон неосторожно стала расспрашивать парня о девушке, которая ему нравится. Остин был очень возмущён интересом сестры и раз и навсегда сказал ей, не лезть не в свои дела. Марлин усвоила урок. - Ты же не такая, - отозвался парень, когда сестра уже пошла к двери, - ты нормальная.   Блондинка обернулась: - У нас разные понятия о "нормальности".