Крысиный король

— Ты видел, как они друг на друга смотрят? — Сокджин спрятал улыбку в пиале с чаем, — Я по одному их помятому виду могу определить, чем они занимались всю ночь. Собрание закончилось полчаса назад, и они выбрались на обед в привычный ресторан рядом с офисом. Намджун, обычно скупой на эмоции, тоже улыбнулся, вдохнув нежный и легкий аромат белого чая. Вчерашний разговор определенно не прошел даром. — До четырех утра пробыли у Тэхена, уж не знаю, чем они там занимались, — догадки Сокджина наверняка верны, но Намджун не берется ничего утверждать, — Потом до семи утра нарезали круги по городу вместе. Вернулись к Тэхену тоже вдвоем. И это не первая ночь, которую они проводят вместе. Можно было не покупать Чонгуку квартиру, а обойтись съемной, потом познакомить их и сократить расходы. Было бы выгоднее. Естественно, он отслеживает их местоположение. Ему важно знать каждую мелочь, которая происходит с ближайшими подчиненными. И он действительно рад, что беседа с Чонгуком так легко воздействовала на его разум, заставив сразу же из офиса поехать к Тэхену. Сделать их хорошей сплоченной командой было одной из его важнейших задач на ближайшее время, и Намджун этого добился. — Они достаточно взрослые, чтобы не следить за ними в их свободное время, — Джин закатил глаза и вздохнул, — Вот тебе бы такое понравилось в их возрасте? — Когда Чонгука понесло в бар, который Пэк регулярно снабжает доступной наркотой, я вызвал его к себе и заставил до утра изучать финансовые отчеты у меня на глазах, чтобы неповадно было, Намджун вспомнил, как Чонгук тяжело вздыхал, грыз ручку и ходил по его кабинету, драматично закатывая глаза, не понимая, за что ему такая пытка, — И после этого я зря слежу за ними постоянно? А Джин все равно хихикает, дожевывая суши с креветкой, а в глазах пляшут веселые огоньки. Его почему-то очень смешит такая внимательность. — Я понимаю, зачем ты постоянно следил за Чонгуком в детдоме, но сейчас он почти каждый день у тебя на глазах, можешь расслабиться, никуда он от тебя не убежит. Намджун задумался, рассматривая чаинки на дне пиалы, покрытые светлым ароматным чаем. — Не могу отделаться от мысли, что я все еще недостаточно хорошо его знаю, хоть и говорил с ним чуть ли не больше, чем с Тэхеном. У Тэхена все эмоции и чувства как на ладони, Чонгука же понять сложнее. Он не может отделаться от мысли, что Чонгук стал решающим элементом в их системе. И он либо выведет их на принципиально новый уровень, либо разрушит все до основания. — Ты слишком много думаешь. — Ты мне двадцать лет почти каждый день это повторяешь, а меньше думать все никак не получается. Подумать только — уже даже больше двадцати лет! Он переманил Джина на свою сторону и не прогадал, еще тогда решив, что его будет легко удержать рядом и привязать к себе. Как и всегда, Намджун не ошибся, вот только Ким Сокджин оказался больше, чем обычная пешка: у него всегда было свое мнение и свои решения, которые он принимал твердо и уверенно. Возможно, именно это их так прочно связало. Сложно дать более точное название тому, как крепко они срослись между собой за все эти годы. Просто эмоциональная связь, абсолютно неразрывная и будто бы вечная. — Давай выпьем сегодня после работы, — уже по взгляду Намджуна понятно, что он сейчас поспешит придумать множество отмазок, но оба знают, что отдых ему необходим, — Да, много дел, я знаю. Их всегда много, а вечер пятницы один. Давай, отключи голову, и… — Сокджин отвлекся на телефонный звонок, — О, Тэхен с Чонгуком видимо закончили миссию. Лицо на глазах изменилось, как только он ответил на звонок. В глазах промелькнул страх, меж бровей появилась складка. — Кто? Куда? — с каждым словом Тэхена он выглядит все взволнованнее, и Намджун жестом просит включить громкую связь, — Намджун, найди обоих на карте, быстро! Сначала Чонгука! Тэхен, подожди минуту… Местоположение отобразилось мигающей точкой в десяти километрах от Тэхена на въезде в город. — Тэхен, отправляю его местоположение, езжай туда, — Намджун перехватил телефон, — Если не привезешь Чонгука в офис через час, ты больше здесь не работаешь. Конец вызова. Сообщение с геометкой отправлено. Сейчас Намджун бы просто закипал от злости, потому что Тэхен не справился со своей основной задачей, но голову быстро заняло слишком много вопросов. И главный из них: почему именно Чонгук? Его значимость — тайна, известная только самым важным приближенным. Всем, кроме самого Чонгука. И первым, на кого падает подозрение в причине утечки информации, становится Юнги. У Тэхена длинный язык, но он слишком крепко держится за обещанное вознаграждение, чтобы разболтать кому-то важные данные. В Сокджине Намджун уверен как в самом себе. — Отправил Юнги номера, пусть найдет машину, — Джин встал из-за стола, на ходу схватив последний ролл. Теперь уже не до обеда. — Пойдем в офис, там разберемся. Спустя долгие пять минут, когда они уже вернулись в кабинет, Тэхен снова позвонил. — Я нашел его телефон. Понятия не имею, куда они его увезли, так что, жду информацию от вас, — голос звенит паникой. — Юнги ищет машину, на которой его увезли. Езжай на место, как только получишь информацию. Если его не будет в ближайших окрестностях, — Сокджину хочется сказать что-то успокаивающее, но в такой ситуации никакой благоприятный исход не предвидится, — Ты труп. Я на Намджуна не влияю. Ближайший час проходит в нервном ожидании и обсуждении вероятных похитителей. Список сужается до трех группировок, но на этот раз противник может быть прежде незнакомым. Локация Тэхена крутится вокруг местоположения автомобиля, на котором увезли Чонгука, но хороших новостей не следует. Телефон главного босса вибрирует, и он без особого интереса проверяет сообщение. И тут же вздрагивает от увиденного. На фото окровавленный Чонгук, привязанный к стулу. С порезами на теле и распоротой щекой, от вида которой обоих охватывает ужас. «Хочешь вернуть свое сокровище — просто ответь, что принимаешь все наши условия. Выбора нет. Условия узнаешь уже после согласия. У тебя три часа на принятие решения. Но он может протянуть и меньше, кто знает…» — Юнги, проверь номер, быстро! — На щеке фотошоп, изображение помещения может быть достроено нейросетью, чтобы мы не вычислили, где они могут быть, — Юнги реагирует на фото с безразличием и бросает эту фразу как бы между делом, — Десять минут. Пока он слишком нужен им, чтобы пытаться вытянуть из него правду. Едва им становится известно местоположение отправившего сообщение, приходится собрать команду из пятнадцати человек для продолжения операции. Тэхену не сообщают специально, чтобы он не бросился на выручку в одиночку, и в итоге он прилетает в офис спустя полчаса, перепуганный и запыхавшийся, с царапинами на лице и прилипшими к влажному от пота лбу волосами. На выручку выдвигаются все вместе. Это первый случай, когда они реагируют на шантаж. Прежде в такие ситуации попадал Тэхен и прекрасно справлялся сам с зачастую не самыми умелыми шантажистами, но с Чонгуком ситуация кажется гораздо серьезнее. Тэхен всю дорогу как на иголках: дергается, кусает губы, то и дело включает-выключает телефон и молчит. Ему нечего сказать. Он чувствует себя виноватым в сложившейся ситуации. Когда он начинает щелкать затвором пистолета, Сокджин мягко кладет ладонь на его руку, пытаясь успокоить. — Я раз десять проехал мимо! — он возмущенно вскрикивает и вылетает из машины, стоит им припарковаться. В выглядящее заброшенным офисное здание врываются всей командой. Начинается перестрелка, но людей, к счастью, оказывается существенно меньше ожидаемого. Тэхен, не особо полагаясь на косоглазых стрелков, набранных наспех, выводит из строя троих противников, а затем спешит вниз. В помещении на фото не было окон. Значит, с наибольшей вероятностью Чонгук находится в подвале, либо в какой-то подсобке. К счастью, второй вариант оказывается верным, и они сразу находят единственную открытую дверь в слабо освещенном коридоре. — Чонгук! — Тэхен игнорирует четыре винтовки, направленных на них, когда видит его привязанным к стулу и уже лежащим на полу. Срывается вперед, но холодное дуло прижимается к его виску. — Ким Намджун! — звучит голос из-за угла, но Тэхена уже не особо волнуют их разборки. Он здесь только для того, чтобы вытащить Чонгука. — Сам Пак Джонхи? Серьезно? — в голосе Намджуна звучит сталь, — Мы ни о чем не договоримся, пока Чонгук находится здесь. Я буду говорить с тобой только когда он покинет здание. Мужчина средних лет, все видимые части тела которого почти полностью покрыты татуировками, грязно ухмыляется, но все же жестом показывает своим головорезам отойти. Тэхен бросается к Чонгуку и спешно перерезает пластиковые стяжки, впившиеся в кожу. Не успевает рассмотреть его тело и лишь ловит взгляд из-под слипшихся ресниц, такой отчаянный, что от него все сжимается внутри. Подает руку, игнорируя все взгляды, направленные на них, и помогает встать. — Идти сможешь? В ответ лишь кивок. Они покидают здание вместе в пугающей тишине. Медленно, потому что Чонгуку ранение не позволяет идти быстрее. Облегчение почему-то не наступает. Дорога до высотки в Каннаме занимает тяжелые полтора часа молчания по вечерним сеульским пробкам. Если бы они сели на байк Чонгука, то долетели бы за полчаса, лавируя между машинами, но черный Мерседес медленно плывет по плотному потоку. Тэхен не задает лишних вопросов — просто задумчиво смотрит на дорогу и молчит, думая о своем, даже ни разу не переведя на Чонгука взгляд. Чувство вины душит, в голову приходит множество слов, но они так и остаются неозвученными. Когда Тэхен наконец останавливается на подземной парковке, решив, что на этот раз лучше отвезти Чонгука к нему же домой, он сразу же открывает дверь и тяжело встает с сиденья, кое-как заставляя уставшие мышцы двигаться. Звучит хриплое «спасибо», дверь захлопывается. А что еще ему сказать? Чонгук оборачивается, когда слышит позади тихий хлопок и звук сигнализации. — Ты куда? — С тобой, — Тэхен отвечает непринужденно, будто бы у него есть приглашение. — Нет. Оставь меня, — хрипло и измученно. Споры с Тэхеном еще никогда не приносили результата. — Нет, я пойду с тобой, — уверенно и спокойно. Сил на перепалку совсем не осталось, поэтому как только они добираются до квартиры, Чонгук вяло пытается захлопнуть дверь перед его носом. Хорошая попытка, но Тэхен легко ловит дверь и шагает внутрь. — Не дашь мне побыть одному? Сегодня не тот случай, чтобы его праздновать. — Я и не собирался ничего праздновать, — Тэхен оставляет черные конверсы в углу и наблюдает, как Чонгук с трудом наклоняется, держась за стену, чтобы разуться, — Сейчас иди в душ, смой кровь. Потом обработаю тебе все. Выглядишь ужасно. Чонгуку бы сейчас упасть лицом в кровать, запачкав бежевое покрывало кровавыми пятнами, и отключиться на сутки, желательно без компании, в которой он может отпустить себя и показать свои слабости. Общество Тэхена вызывает лишь бессильную злость глубоко внутри. Чтобы выпустить ее наружу просто не хватает ни физических, ни моральных сил. — И без тебя знаю. Зеркало хотя бы молчит. Не наигрался еще во врача? — Не надоело препираться без повода? — вопросом на вопрос. Надоело. Настолько, что Чонгук молча плетется в ванну, на ходу сбросив куртку и с трудом стаскивая пропитавшуюся засохшей кровью футболку Тэхена, прилипшую к ссадинам. Морщится от дискомфорта, включает прохладную воду и просто садится на дно кабинки, не в силах пошевелиться. Может, если он пробудет здесь слишком долго, Тэхену надоест ждать, и он уйдет? Хочется просто исчезнуть. Виски пульсируют, воздуха все еще отчаянно не хватает. Тело будто налилось свинцом. Холодные струи покрывают разгоряченную кожу мурашками, но его не начинает трясти от холода. Под ними все наконец-то немеет, унося боль куда-то вниз, вместе с окрашенными розовым струями, исчезающими в сливе. Кто-то из них сегодня точно должен исчезнуть. Либо Тэхен, либо Чонгук. Это точно не та ситуация, когда стоит проводить ночь вместе. Время смазывается. Разум наконец-то отключается. В голове вакуум, и он бездумно смотрит на капли воды, стекающие по матовому стеклу. Не хочется ничего. Только раствориться в холодной воде и наконец-то перестать ощущать дискомфорт. Своеобразную медитацию прерывает стук в дверь. — Ты живой там? Только сейчас Чонгук понимает, что стучит зубами от холода. Снова без ответа. Замок поворачивается с тихим щелчком. Ну конечно, даже в ванной Чонгуку не дадут побыть одному. — Выходи. Я не буду ждать тебя вечно. — Тогда свали уже наконец, тебя никто не просил ждать. Но чуда не происходит. Тэхен бесцеремонно отодвигает стеклянную дверцу, выключает воду и не глядя бросает в него обжигающе контрастом температур горячее полотенце с сушилки. — Вылезай давай. Чонгук молча повинуется. Тэхен кивает, когда он заворачивается в полотенце, и молча выходит. Чонгук деревянными от холода пальцами натягивает боксеры из стопки чистой одежды, так и не убранной в шкаф, и все же выходит из ванной. — Садись, — приказным тоном, указывая на диван. Рядом уже стоит аптечка. Разумеется, она была найдена довольно быстро в тумбочке в спальне. Стоит Чонгуку сесть, и Тэхен тут же открывает одну из бутылочек, наполняя воздух запахом антисептика. — Нужно обработать, — он наклоняется к ране на ноге, самой серьезной среди небольших порезов и гематом, — Пуля навылет. Тебе повезло. — Не трогай. Чонгук умрет, если рану не обработать? Начнется заражение крови? Он понятия не имеет. Но сейчас ему это совершенно безразлично по сравнению с той болью, которую он испытает, если Тэхен попробует залить рану антисептиком. С первым прикосновением ватного диска он вскрикивает от невыносимой боли и дергается, случайно выбивая у Тэхена из рук бутылочку и проливая половину содержимого прямо на рану и причиняя себе еще больше боли, такой, что в глазах темнеет, а зубы сжимаются чуть ли не до треска. Вот и все. Тэхен тут же зажимает рану, собирая лишнюю влагу, быстро вытирает, добавляя жжение. Светит фонариком на телефоне, внимательно осматривает оба отверстия и наконец прикладывает чистый бинт, пока Чонгук чувствует металлический привкус, наполнивший рот из внезапно прикушенной щеки. — Ты совсем, что ли?! Убери от меня руки! — бинт слетает от резкого движения, но Тэхен перехватывает его икру теплой ладонью и невозмутимо продолжает. — Потерпи. Если не хочешь завтра проснуться с заражением крови, дай мне тебе помочь. Не дает встать и тянет на место, как капризного ребенка. Обрабатывает мелкие ссадины одну за одной, на крупные раны накладывает бинты. Быстро находит особенно глубокий порез на бедре и перевязывает его. У темно-фиолетового кровоподтека на плече останавливается и оценивает масштаб повреждений. — Тут возможно трещина в кости. Завтра сходи в больницу. — И без тебя разберусь. Тэхен вдруг мягко обхватывает его лицо, разворачивая к себе. Сопротивляться нет сил, но и смотреть в глаза тоже. Влажные ресницы дрожат, когда взгляд опускается вниз, избегая любого контакта. Слишком близко. От теплых ладоней слишком приятно. Даже дыхание ощущается на коже так особенно, что Чонгук, кажется, краснеет от излишней близости. Палец бережно распределяет мазь по разбитой скуле. Перемещается в уголок губ, покрытый свежей кровью, и невесомо втирает лекарство. В рот попадает горечь. — Расслабься. У тебя каждая мышца напряжена. — Расслабиться? — разбитый смешок. Да он и так из последних сил держится, чтобы не показать свои слабости перед главным конкурентом. Это предложение выводит из себя. — Уйди. Тогда я расслаблюсь. Я не хочу тебя видеть, — все еще с прикрытыми глазами. Столкнуться с внимательными темными радужками отчего-то страшно. Вместо ответа Тэхен внезапно обхватывает его руками, теплыми ладонями согревая все еще покрытую мурашками спину. От неожиданности Чонгук даже не дергается, пытаясь понять, что же происходит. — Ты… — голос хрипнет, — Чего вообще творишь? — Обнимаю, — просто и понятно, — Ты как будто сейчас на осколки разлетишься от перенапряжения. Расслабься. Все хорошо. От этих слов у Чонгука будто душу выворачивает наизнанку. Что это? Поддержка? Объятия? Объятия. Осознание того, что его еще ни разу в жизни никто не обнимал — вот так просто, чтобы снять напряжение и успокоить, — отзывается странным чувством в груди. Таким, которое сдавливает горло до боли, прорывая оковы безразличия и самоконтроля. Сердце в груди заходится бешеным ритмом. У него не было семьи. Он всегда полагался только на себя. И у него даже в мыслях не было, что он упустил что-то подобное, пытаясь выжить и защитить себя. Его обняли. Просто так, чтобы помочь. Его обнял Тэхен. Это намного интимнее, чем то, что произошло с ними вчера. Тэхен смог обнажить не только его тело, но и душу. Чонгук не привык ждать от кого-то сочувствия, а уж тем более не ждал его от Тэхена. — Если тебе нужно поделиться произошедшим там — расскажи мне. Если нужно, можешь просто помолчать. Ты человек, эмоции и боль — это нормально. Перестань строить из себя робота, который ничего не чувствует, — мягкий шепот в ухо, теплая ткань толстовки приятно согревает кожу, — Хотя бы при мне. Все останется только между нами. Вдохни поглубже. Не выходит. Короткий судорожный вдох — все, на что его хватает. Горло перекрывает ком. Эмоции зашкаливают. Тэхен будто бы сломал какие-то внутренние границы — боль, от которой у него получалось абстрагироваться, вдруг накрыла с новой силой. Чонгук будто бы разом ощутил каждый удар на ребрах, каждую ссадину и царапину. Возможно, не только на теле, но и в душе. — Не так. Давай, попробуй еще, — гладит его по спине, устроив подбородок на голом плече, обжигает дыханием ухо, — Все хорошо. Дыши. Чонгук не сразу осознает, что по щекам катятся горячие слезы. Но как только понимает, что достиг апогея слабости, просто сломавшись в его руках, из последних сил толкает в грудь, заставляя с грохотом столкнуть аптечку с края дивана. Нет. Это слишком. Слишком много всего сразу. Его точно сейчас разорвет от эмоций. И тело, и душа — будто оголенный нерв. Прячет лицо в ладонях, понимая, что потерпел поражение. Понимает, что Тэхен не уходит. Следит, ждет реакции. Но не бросает его наедине с поглощающей болью и страхом. — Уходи. Пожалуйста, Тэхен, — звучит совсем жалко. Тихо и сломленно. — Нет. Я помогу тебе. — Ты сделал только хуже! — Правда? Да. Если бы не Тэхен, Чонгука бы не накрыла истерика, которая вдруг порвалась через годами выстроенную плотину. И плевать на то, что Тэхен обработал его раны и спас его от заражения крови. — Не бойся своих эмоций. Умение признать их, а не прятать и притворяться, что их не существует, — не проявление слабости. Умение принимать помощь — тоже. Рука сжимает его колено. — Расскажи мне. Просто скажи, что с тобой случилось, и станет легче. Обещаю. Поверь мне хотя бы сейчас. Звучит искренне, без доли насмешки. И Чонгук сдается. — Обними еще раз. Слабо и умоляюще. Ему стыдно даже представлять, как он выглядит сейчас — израненный, сгорбленный, так и не отнимающий руки от лица. Жалкое зрелище. Тэхен обнимает. Несмотря на то, что в первый раз его оттолкнули. Снова бережно и осторожно, чтобы не причинить лишнюю боль. Позволяет обвить руками свою талию. Тянется за клетчатым пледом на диване и накрывает дрожащие плечи. — Ты первый. — Что? — Меня никто не обнимал раньше. Почему ты сделал это? — А кто еще, если не я? В этом Тэхен прав. Он первый, кому удалось так близко подобраться к его сердцу. — Они окунули меня головой в воду, чтобы я ответил на их вопросы, — он шумно сглотнул, пытаясь прочистить горло, — Держали, пока я задыхался. А меня просто накрыло — в детстве надо мной издевались точно так же. Я даже не смог отбиваться. Отключился быстро. Я не думал, что испытаю такой сильный страх просто от того, что повторился сценарий из прошлого. — Такое бывает. Подсознание просто усилило страх, наложив на него воспоминания. Это могла быть паническая атака. Чонгук сжал его крепче, вдыхая смесь ментолового шампуня и табачного дыма с темных завитков волос. А ведь действительно — дышать вдруг стало чуть легче. Вдох выходит уже чуть глубже, грудная клетка не сопротивляется воздуху. — У тебя было такое? — Естественно. Мы все люди. Это нормально. Здесь нечего стыдиться, — пальцы начали массировать голову, — Тебе легче? Слышу по голосу. — Угу. Благодарность остается неозвученной. — Не бойся делиться со мной, если тебя что-то мучает, хорошо? Это может помочь. И сделать тебя сильнее. Чувствуешь же, что стало лучше, — утверждение, не вопрос, — Каждому иногда нужно немного поддержки и заботы, — Тэхен чуть отстранился и взял его лицо в ладони, прижимаясь ко влажному лбу своим. — Успокаивайся. Все хорошо, — гладит скулу поверх пластыря, а Чонгук чувствует, как глаза снова наполняют непрошенные слезы, — Я побуду с тобой, пока тебе это нужно. Вот так, просто для Тэхена и одновременно запредельно тяжело для Чонгука. Сложно принять заботу, когда всю жизнь лишь выживал, не надеясь на подарки судьбы. И эта самая забота одновременно и выбила его из привычной колеи, разрушив невидимый барьер внутри, и помогла наконец почувствовать себя живым человеком, имеющим право на чувства. — Тэхен… — шепот в самые губы, — Спасибо. Все еще прижавшись к его лбу и не смея открыть глаза. — Тебе нужно выпить антибиотик на случай, если в раны попала инфекция. На голодный желудок его нельзя, да у тебя и нет его в аптечке. Я позже съезжу к себе и привезу. Будешь рамен? — наконец закрыв больную тему и отпустив тяжелые мысли. — С острой курицей? — С острой курицей, — мягкая улыбка, почти касающаяся его губ, — Полежи, я приготовлю. И объятия наконец размыкаются. Чонгук встречается взглядом с теплыми, заботливыми глазами, которые еще недавно горели надменностью и насмешкой. Он и представить не мог, что Тэхен может быть таким. А еще, не знал, что, впервые получив объятия, потом будет хотеться еще и еще. Аппетит, от которого, казалось бы, только что не было и следа, вдруг просыпается, когда комнату наполняет приятный запах. Тэхен сам нашел на небольшой кухне все необходимое, даже не спросив. Чонгук находит силы сесть на диване и натягивает толстовку, оставленную на спинке. Да, все еще больно. Но отчего-то стало неизмеримо легче. Они уплетают рамен прямо на кожаном диване из большой кастрюли. Тэхен поставил ее на журнальный столик, аргументировав это тем, что не собирается мыть лишнюю посуду. Перелистывают каналы с дурацкими телешоу, болтают о мелочах, и Чонгук вдруг наконец чувствует себя живым. Вкусно. Спокойно. Хорошо. Рядом человек, которому важны его чувства. И это главное. — Останешься на ночь? — и ничего, что всего час назад Чонгук выгонял его. — Я сделал то, что хотел, — снова издевается, — И ты сам просил меня уйти, так что… — Останешься на ночь, — тоном, не терпящим возражений. — Иди в постель, я в душ и скоро приду. Возьму твою одежду. А, и съезжу за антибиотиком. Тут близко, будет быстро. Его душ, его одежда… Вопиющее нарушение личного пространства. Но Чонгук на этот раз почему-то не против. Он готов на все, чтобы снова оказаться в объятиях, которые, будто спасательный круг, помогли ему выплыть из бездны отчаяния. И долгая беседа перед сном, когда они лежат, прижавшись друг к другу и почему-то шепотом разговаривая о прошлом, спокойно и уютно, вдруг заставляет его почувствовать себя счастливым. Даже несмотря на все ужасы, пережитые за сегодня. Еще несколько часов назад Чонгук прощался с жизнью, а сейчас на душе такой непривычный покой. Никто не упоминает случившееся сегодня. Почему-то на похитителей и то, чем в итоге закончились переговоры, сейчас абсолютно плевать. Подробности они узнают завтра. Сейчас важно только то, что Тэхен рядом. И обнимает его в темноте маленькой спальни, обдавая теплым дыханием шею и даже заставляя смеяться над своими глупыми шутками и забавными историями из прошлого. Он нашел свой покой в Тэхене. В живом человеке, которого так легко потерять. И от таких перспектив на будущее почему-то даже страшнее, чем от призраков прошлого, снова настигших его сегодня.