Крысиный король

Из сладкого тягучего сна они выбираются только после полудня. Чонгук тянется, разминая мышцы, и, еще даже не открыв глаза, нащупывает Тэхена, чтобы притянуть к себе. Утыкается носом в макушку и довольно вдыхает, уже по-хозяйски обхватывая его всеми конечностями сразу. Отчего-то его наполняет такое счастье, что хочется глупо улыбаться во весь рот. Перебирать пряди волос, гладить мягкую медовую кожу, такую теплую и будто бы светящуюся изнутри на фоне белоснежных простыней, оставлять новые поцелуи поверх следов их бурной ночи, расцветающих на шее и ключицах, и не расставаться ни на минуту. И откуда у него эти глупости в голове? Куда делся привычный Чонгук, заинтересованный только в том, как бы добиться успеха и не разочаровать Намджуна? Он и сам понятия не имеет, что с ним происходит. Такие перемены даже пугают, но сейчас он старается выбросить из мыслей все лишнее. — Проснулся? — Тэхен тянет заспанно и ворочается в его объятиях, — Только не говори, сколько сейчас времени… — Половина второго. Я… — Чонгука едва ли не сбивает с ног волна осознания, и он вытаращивает глаза от ужаса, глядя на сообщения, — Я должен был быть в офисе вчера вечером! Он прячет лицо в ладонях и разочарованно стонет, понимая, что такой серьезный промах точно не принесет пользы его карьере, а Тэхен тихо хихикает, наблюдая за его смущением. — Я говорил тебе! Не помнишь? — Когда? Не говорил ты ничего… — Чонгук падает лицом в подушку, виня внезапный порыв чувств в такой безответственности. — Когда ты вчера прыгал на моем члене на кухне, а я случайно взглянул на часы, — Тэхена ситуация только забавляет, — Вот это тебе зашло, раз ты даже не обратил внимания… — Да иди ты! Чонгук готов сгореть со стыда прямо здесь. Щеки обжигает румянец, от такого поступка хочется просто исчезнуть. Как он вообще мог настолько заиграться, что забыл о своей первостепенной задаче? Тэхен настолько вскружил ему голову, что он даже не обратил внимания на его напоминание. Какой же он влюбленный идиот… Тем временем Тэхен оттягивает зубами сережку в его ухе и горячо выдыхает, вызывая мурашки вдоль позвоночника и резкий прилив возбуждения, совершенно несвоевременного. — Тэхен! — Что? — невозмутимый шепот, — Нравится? — Ну не сейчас же! — бормочет в подушку, смущенный и раскрасневшийся. — Ты все равно опоздал на встречу уже на… — он подсчитал в уме, — Девятнадцать часов? Или сколько? Спешить уже некуда. И влажный поцелуй в разгоряченную шею, манящий и сводящий с ума не слабее, чем вчера. — Да подожди ты! — Чонгуку приходится напрячь всю силу воли, чтобы вырваться из под покрова искушения и уставиться в телефон. Естественно, он был на беззвучном еще со вчерашних переговоров. Два пропущенных от Сокджина, сообщение от Намджуна, которое страшно открывать, и… И еще одно от неизвестного номера. «Твой отец жив. Тебе ведь интересно узнать, кто он такой? Получишь копии документов, если поделишься последними планами Ким Намджуна насчет Ямасиро. Сегодня в пять в приватном зале ресторана отеля Lotte». Дыхание застряло где-то на полпути к легким. Промах тут же отступил на второй план, оставляя лишь волнение и воодушевление перед возможностью получить информацию, узнать которую он мечтал всю жизнь. В его детдомовских документах значилась лишь мать, погибшая при родах всего в девятнадцать. Отец был неизвестен. Он собственноручно оставил небольшой букет персиковых роз и палочки благовоний в колумбарии, найдя табличку с именем Чон Сохи в день собственного девятнадцатилетия. Тогда он не чувствовал абсолютно ничего, кроме странной торжественности их первой и последней встречи. Лишь с десяток минут рассматривал лицо совсем юной девушки, улыбающейся ему с выцветшей фотографии. Ни грусти, ни сожалений. А вот мысли об отце никогда его не покидали, подогревая любопытство и убеждая, что он все еще жив. — У тебя такое лицо, как будто тебя Намджун вдруг назначил своим преемником. Что там? — Тэхен по пояс выбрался из-под одеяла, — Ну покажи! Чонгук поспешно заблокировал телефон, сталкиваясь с недоуменным взглядом, и торопливо встал с кровати, чтобы подобрать брошенные на полпути к кровати джинсы. — Срочное дело. Потом объясню. Он покинул квартиру Тэхена уже через десять минут, наспех одевшись, проигнорировав посыпавшиеся на него вопросы и сорвавшись на байке под проливной дождь. Правду раскрывать необязательно, да и Чонгук бы так ни за что не поступил. Он никогда не подставит Намджуна. Зато вполне может придумать правдоподобный план, чтобы еще больше запутать конкурентов, а заодно получить желаемое. В голове уже сложилась идеальная история, которая при лучшем раскладе сможет заманить соперников в ловушку. Естественно, если он обманом получит информацию об отце, и это раскроется, у него могут быть проблемы, но Чонгук готов пойти на риск. В конце концов, он слишком долго ждал хотя бы небольшой шанс узнать что-то о своих родителях. И в любом случае, его обман отразится только на нем, а не на всей команде. Так что, он полностью готов взять ответственность за такое спонтанное решение, почему-то кажущееся обреченным на успех. Шестое чувство подсказывает, что он должен воспользоваться такой возможностью, даже несмотря на всегда существующую вероятность провала. Он выжимает чуть ли не максимальную скорость, лавируя между рядами машин, и всего за несколько минут долетает до дома. Приводит себя в порядок, принимает душ, укладывает волосы, надевает черное худи и кожаные штаны, скрывая повязку, которую неумело наложил сам на уже заживающую рану. Смотрит в зеркало, оценивая вполне серьезный вид, и в последний момент передумывает идти в зал, чтобы скоротать время. Вместо этого делает заметки со своей выдуманной историей, сопоставляет факты с вероятно известными его будущему собеседнику, и наконец за полчаса до встречи выдвигается в сторону отеля, сгорая от любопытства. Все возможные и невозможные варианты того, кем же может быть его отец, давно перебраны, но версии одна за другой продолжают всплывать в мыслях. Припарковавшись, он на несколько секунд замирает на подземной парковке, глубоко вдыхая и выдыхая, чтобы привести в порядок мысли. Поправляет черную косуху и направляется к просторным лифтам. Администратор провожает его к нужной двери, и он оказывается в роскошном зале, заполненном приглушенным золотистым светом. Испепеляющий взгляд хрупкой женщины, силуэт которой вырисовывается на фоне вечернего Сеула за панорамным окном, заставляет его замереть у самого входа. Воздух пропитан табачным дымом. Совсем не таким, который Чонгук привык чувствовать в компании Тэхена. Более приглушенным, глубоким и дорогим, будто бы по запаху, даже не будучи экспертом, возможно определить его стоимость. Женщина не спеша тушит сигарету и усмехается его реакции. Так, что от одного ее смеха по коже бегут мурашки. Чонгук за всю свою недолгую, но насыщенную жизнь, успел встретить всего несколько людей с такой энергетикой, одновременно внушающих страх и восхищение лишь своим видом. — Проходи, садись, — она указывает на стул напротив и неспешно делает глоток вина из бокала. Цвет алкоголя, особенно темный в тусклом освещении, сразу вызвал ассоциации с кровью, и Чонгук невольно задержал взгляд на красивых бордовых губах, коснувшихся бокала. Даже учитывая то, что по возрасту она явно раза в два старше Чонгука, ее красота гипнотизирует, и оторвать взгляд оказывается сложно. Он медленно проходит ближе, чтобы наконец сесть за стол и снова встретиться с ней взглядом. От предвкушения воздух вдруг кажется густым и слишком жарким, и Чонгук даже не знает, куда деть ладони, по привычке чуть не укладывая локти на край элегантно сервированного стола. Он, конечно, не эксперт в манерах, но, глядя на поведение загадочной незнакомки, невольно старается соответствовать. И как она вообще оказалась связана с их жестоким миром денег, наркотиков и перестрелок? Весь ее вид источает твердость и опасность, неожиданно вперемешку с элегантностью и изяществом. При других обстоятельствах Чонгуку не терпелось бы узнать ее историю, но сейчас он думает лишь о том, что вот-вот наконец откроет для себя тайну собственной семьи. От пронизывающего насквозь взгляда его наполнило неприятное ощущение того, что о нем знают абсолютно все, до мельчайшей детали. То, как он провел ночь с Тэхеном, и даже его мысли прямо сейчас, занятые фальшивыми планами Намджуна, которые он собрался выдавать за действительные. — Я знаю, как сильно ты предан своему боссу, — она и в самом деле будто бы читает его мысли, как открытую книгу, неспешно перебирая страницу за страницей и считывая все подробности, — И я не верю, что ты готов сдать его ради личной выгоды, даже если я предлагаю тебе что-то настолько ценное. К щекам тут же прилила кровь от ощущения, что его обман раскрыли еще до того, как он открыл рот, чтобы его выдать. А что, если это его заманили в ловушку? Слова никак не идут в голову, и от волнения ладони становятся влажными. Он кладет их на колени, зная, что кожаные штаны не сильно помогут в такой ситуации, и отчаянно пытается придумать хоть какой-то разумный ответ, чтобы показать себя достойно. — Вы не можете знать мои мотивы наверняка, — Чонгук не придумывает ничего лучше, кроме как включить загадочность и наконец посмотреть ей в глаза, — Может, для начала объясните, кто вы, и зачем вам нужна моя информация? Никого подобного среди конкурентов господина Кима не припоминаю. На идеальных губах мелькнула ухмылка. Естественно, при его возрасте и отсутствии значимых заслуг никто не будет воспринимать его всерьез. Но он все равно должен сохранять гордость, а желательно еще и включить наглость и язвительность, как бы сложно это ни было с такой собеседницей. — Если вдруг захочешь выдать подробности нашей встречи, просто скажи, что виделся с госпожой Ли, — она посмотрела на него как на несмышленого ребенка, который по определению должен был быть наслышан о ней еще задолго до сегодняшнего вечера, — Здесь ответы на все твои вопросы, — женщина неожиданно протянула ему папку с документами. И все? Разве она не должна попросить интересующую ее информацию вперед, а уже потом выдать то, на что готова ее обменять? — Я знаю, что ты все равно не выдашь мне правду. Но предложение бы показалось слишком подозрительным, если бы я не просила ничего взамен, поэтому пришлось включить воображение. Меня интересует не информация, а последствия для Ким Намджуна после того, как ты узнаешь его главный секрет, который он так тщательно хранил все это время, — она кивнула на папку, — Бери, ты ведь всегда хотел узнать правду о своей семье. От волнения дыхание застряло где-то в грудной клетке. Чонгук растерял всю былую уверенность, как только то, о чем он так долго мечтал, наконец оказалось на расстоянии вытянутой руки. Он неуверенно забрал папку из изящных пальцев, скрытых кружевными перчатками, но не поспешил открывать, просто уставившись на плотную кожу с золотым тиснением Шимён Групп. Намджун хранил от него эту тайну. Значит ли это, что ему лучше не пытаться ее разгадать? Помимо жгучего желания узнать содержимое конверта, распирающего изнутри, любопытство так и просит расспросить, зачем директору крупного конгломерата, никак не связанного с компанией господина Кима, помогать ему узнать правду о его семье. Чонгук неуверенно открывает папку ледяными от волнения пальцами и не спешит доставать документ. Страх вдруг подступает ближе, чем он ожидал. Он понятия не имел, что Намджун намеренно скрывал от него информацию о его отце. — Здесь ДНК тест, сделанный в мае 2013 года, как раз перед тем, как над тобой оформили опеку, — в низком женском голосе звучит сталь, — Достань его. Приказным тоном, так, что Чонгук не смеет ослушаться. Просто вытаскивает копию документа и сначала просто бездумно смотрит на текст, отчего-то даже не различая буквы. — Читай. В глаза бросается вероятность отцовства 99%, и он наконец различает имя в тусклом освещении. Ким Намджун. Он не может выдохнуть, вновь и вновь перечитывая результат теста. Чон Чонгук. Ким Намджун. 99%. В голове вакуум. Госпожа Ли молча смотрит на него непроницаемым взглядом, ожидая реакции. Значит, его отец — сам Ким Намджун. И он был рядом с ним все это время, когда Чонгук так отчаянно нуждался в семье. Да, дал шанс на относительно нормальную жизнь и помогал разобраться в себе. Знал, насколько Чонгук нуждался в близком человеке, но всегда держал дистанцию и вел себя как босс, заинтересованный в преданном бойце, который всегда будет на его стороне. Не в сыне, а в правой руке, которая никогда не подведет. — Но… — вырвалось хриплым шепотом, — Почему?.. — Иди к нему и спроси сам. Тест забери с собой. А я просто понаблюдаю за шоу. Что ж, она хочет зрелищ? Чонгук в полной растерянности, чувствует себя потерянным и обманутым тем, кому так беззаветно доверял, веря в искреннее желание помочь простому бедному парню, обделенного благосклонностью судьбы. Будет ей зрелище. Без слов благодарности Чонгук спешно возвращает документ в папку, сминая углы, и срывается с места, едва не опрокидывая стул. Летит на парковку, не обращая внимания на хромоту и боль в еще не зажившей икре, сбивая дыхание и чувствуя, как его будто на куски разрывает от бурлящих внутри эмоций. Все это время он был один, несмотря на то, что рядом всегда был родной отец. В ситуации с недавним похищением все тут же встает на свои места. Теперь он знает, зачем был им нужен. Внезапное осознание будто бы выбивает остатки почвы из-под ног. Тэхен тоже все знал. И даже несмотря на то, что Чонгук полностью ему открылся, доверив свои страхи и переживания, предпочел хранить молчание. Но с ним он разберется потом. Встретиться с Ким Намджуном, точнее, с отцом, сейчас куда важнее. Он на полной скорости лавирует в плотном вечернем потоке автомобилей, пугая пешеходов и чувствуя под собой бешеный рев мотора, и долетает до офиса за считанные минуты. Наскоро паркуется и быстро добирается до нужного этажа. — …Ты понимаешь, что я сделал это ради тебя? — Джек тянет за рукав Юнги, не давая уйти, — Послушай, это… Отвлекается на Чонгука, не обратившего внимания на драматичную сцену, ослепленного собственной драмой, но тот уже влетает в кабинет директора Кима. Ловит на себе вопросительный, немного удивленный взгляд, тяжело дыша, и чувствует, как вся уверенность мигом покидает его, стоит ему переступить порог территории своего босса. — С кем ты встречался в Lotte? — спокойным ледяным голосом, — Я не стал включать прослушку, хочу все услышать от тебя. То, что за ним велась слежка с прослушкой, сейчас волнует Чонгука меньше всего. После пары секунд сомнений он молча бросает папку на стол поверх других документов и ждет, когда господин Ким неспешно, будто бы издеваясь, поправит очки, сделает глоток зеленого чая и наконец соизволит мучительно медленно достать результат теста. Одного взгляда на документ хватает, чтобы он отложил его и тяжело вздохнул. — Чонгук… — нет, он вовсе не кажется взволнованным и удивленным, лишь поднимает на него непроницаемый взгляд и вздыхает. — Что, скажешь, что это подделка? — он незаметно для самого себя сбрасывает официоз, чувствуя, как голос вот-вот сломается под натиском эмоций, — Что это конкуренты придумали, чтобы разрушить нашу команду изнутри? Что это вообще за госпожа Ли? На привычно серьезном лице не дрогнула ни одна мышца. Чонгуку кажется, что его легкие вот-вот лопнут от такой смеси эмоций. Он еще ни разу в жизни не чувствовал так много одновременно. Слишком много, чтобы продолжать сдерживать свой взрывной характер. — Мой сын — Ким Тэхен, — в голосе звучит сталь, — И это не изменят никакие тесты. Сколько же раз Чонгук завидовал Тэхену, думая, что такой отец как Намджун заслуживает более достойного и серьезного сына… Сейчас он почему-то совсем этому не рад. Наоборот, его просто разрывает негодование. Значит, он никогда не считал его родным сыном, зато принял Тэхена, который достался ему в десятилетнем возрасте? Получается, Чонгук, его родной сын, не достоин этого звания? — Ты не хуже меня знаешь, насколько в нашей работе опасны любые эмоциональные привязанности, — Чонгук поспешил отвести взгляд, как только их глаза встретились, — Любовь, семья, дети — все это — самые слабые места, в которые стремятся ударить в первую очередь. Мне непозволительно иметь слабости. Именно поэтому Тэхен всегда был твоим главным прикрытием. Мне нужно было сохранить моего наследника целым и невредимым, и я рассчитывал сохранять такой расклад до тех пор, пока ты не повзрослеешь и будешь готов к роли моего сына. — Поэтому я провел все детство в детдоме? — он с трудом сдерживает эмоции, чувствуя, как нарастающий ком в горле мешает произносить слова, — Ради какой-то мнимой безопасности? — хочется кричать от гнева, но приходится собрать остатки силы воли. Чонгук просто не может поверить, что при живом отце был обречен на тяжелое безрадостное детство, сильно повлиявшее на то, каким он вырос. Просто сжимает челюсть до боли, стараясь сохранить остатки самообладания, и находит в себе силы посмотреть ему в глаза. Образ идеального босса моментально сменился в его глазах на отца, который просто бросил его на произвол судьбы. — Садись, — Намджун тяжело вздохнул и указал ему на кресло напротив, — И успокойся. Как всегда, он мастерски выходит из ситуации, когда все идет не по плану, сохраняя абсолютное хладнокровие. Достает бутылку виски из шкафа за спинкой кресла и ставит на стол два бокала. Чонгуку хочется истерически смеяться. Собирается усмирить его алкоголем? Так себе идея. Но едва первый бокал наполняется, он залпом выпивает жгучий напиток, пытаясь заглушить эмоции физическими ощущениями. Алкоголь обжигает пищевод и тут же бьет в голову на голодный желудок, но это все равно почти не унимает бурю внутри. — Ты родился, когда мне было всего двадцать. Наверняка ты уже в курсе, что твоя мать умерла при родах. Да, естественно, мы не планировали детей, но я очень любил ее, поэтому пытался сделать все возможное, чтобы хоть как-то удержать нашу новую семью на плаву. Чонгук ни разу в жизни не слышал у него такую интонацию, печальную и искреннюю, не скрытую за властностью и превосходством, и поэтому сейчас даже будто бы забывает, как дышать, вдруг почувствовав его эмоции. — Ее семья отвернулась от нее, когда узнали о беременности в таком раннем возрасте. А я бросил университет, пытался хоть как-то заработать, и, естественно, зацепился за первую попавшуюся возможность получить хорошую сумму нелегально. Да, я знал, какой срок заключения полагается за торговлю наркотиками в Корее, но пошел на риск, потому что твоей матери нужно было дорогостоящее лечение, — он прервался, чтобы сделать глоток виски, и поднял на него взгляд, уже более живой и печальный, чем обычно, пусть все еще и по-прежнему холодный, — О ее смерти я узнал уже на третий месяц пребывания в тюрьме. Знал, что у меня есть сын, но когда меня наконец освободили, тебе было уже пять. Тогда я впервые увидел тебя через забор детдома. Пришлось воспользоваться моими новыми связями в криминальном мире, чтобы выяснить, где ты и хотя бы со стороны на тебя взглянуть. Естественно, никто бы не отдал ребенка отцу, только что отсидевшему за торговлю наркотиками, без стабильного заработка и собственного жилья. К тому моменту, как я устроил свою жизнь и смог стать достойным отцом для тебя, тебе было уже пятнадцать. И я забрал тебя, как только у меня появилась хоть какая-то возможность, — и снова глаза в глаза, разделяя одну боль на двоих, — Я не буду перед тобой извиняться. Я сделал абсолютно все, что было в моих силах. И все же, мне жаль, что все сложилось именно так. Родители несут ответственность за жизнь своих детей, и я делал все возможное, чтобы обеспечить тебе безопасность и сохранить шанс на достойное будущее. Да, ты пытаешься строить из себя серьезного и эмоционально стабильного, но я знаю, какой ты на самом деле, поэтому хотел сохранить это в тайне до тех пор, пока ты окончательно не повзрослеешь и не будешь готов к ответственности. Чонгук просто смотрит на него, не моргая. Ему вдруг открыл душу сам Ким Намджун, которого он всегда считал непробиваемым, и история его действительно тронула, но отчего-то в душе поселилось стойкое недоверие. Все последние годы его жизни были обманом. И все благодаря его отцу, который решил, что имеет право выбирать, что для него лучше, и какую информацию сохранить в секрете. Нет, он не хочет броситься к отцу с объятиями и плакать от радости, что наконец-то нашел его. Отчего-то его снова накрывает злость и обида. Да, он старался ради него. Значит, недостаточно старался, раз Чонгук так и остался несчастным и брошенным, даже сейчас, зная, что его родной отец рядом. — А Тэхен?.. — Тэхен всегда был твоим главным прикрытием. Он отвечает за тебя жизнью. По контракту его ждало очень хорошее вознаграждение к тому моменту, как я раскрою тебе всю правду, и его услуги больше не понадобятся, но вышло так, что он проработал в этой должности всего пару месяцев вместо запланированных нескольких лет. Я решу, что с ним делать дальше. В конце концов, он хорошо проявил себя, и заслуживает получить хотя бы часть, — снова ледяной голос, будто бы Тэхен — не живой человек, а винтик в механизме, который слишком рано пришел в негодность. — Мне нужно побыть одному, — не в силах слушать дальше, Чонгук на негнущихся ногах поднялся с кресла и шагнул к выходу. — Я всегда здесь, чтобы ответить на твои вопросы. Возвращайся, когда будешь готов продолжить разговор. Мне есть, что еще тебе рассказать. — Я больше не работаю на вас. Спонтанное решение, которое он вряд ли изменит. Сколько еще он не знает? Оказался ли он слишком слабым для этого мира, если такое отношение к живым людям прямо сейчас выворачивает его душу наизнанку? Чонгук считал, что достаточно силен духом, и даже вполне спокойно убивал конкурентов, будучи специально обученным для этого, но сейчас внутри него будто что-то сломалось. А Тэхен… Тэхену он открыл душу, но тот не посчитал нужным поделиться с ним информацией, которая так сильно бы помогла расставить все по своим местам. Кажется, он действительно влюбился, как бы ни старался убедить себя в обратном, но Тэхен просто продолжил делать свою работу. Если бы он узнал об этом от него, в подходящее время и с нужной подготовкой, все прошло бы гораздо легче, и, возможно, при его поддержке Чонгук бы смог найти правильный выход из ситуации, успев разобраться в своих чувствах еще до диалога с Намджуном. Но и Тэхен на практике оказался заинтересован лишь в собственной выгоде. Он не помнит, как добирается до бара, как на автомате выпивает несколько шотов и переходит на что-то потяжелее, пытаясь заглушить катастрофу в собственной голове грохочущей музыкой и алкоголем, и сам не замечает, как оказывается у двери квартиры Тэхена. Нет, не стучит. Затуманенный разум каким-то чудом отчетливо выдает код от двери, и он, пошатываясь, переступает через порог. Его встречает ничего не понимающий Тэхен, вышедший навстречу в одной длинной футболке и с тарелкой попкорна в руках. — Чонгук? Что случилось? Ты… Эмоции требуют выхода, и сейчас Чонгук не отвечает за свои действия. В нем столько злости и обиды, что Тэхен вдруг кажется виноватым во всех его несчастьях. Его переполняет изнутри, самоконтроль разбивается вдребезги, прямо как тарелка об пол, которую он выбивает их его рук, схватив за ворот футболки и со всей силой впечатав в стену. — Какого черта?.. Чонгук! — пытается применить знакомый прием, но Чонгук легко его блокирует, одним ударом разбивая губу и пуская струйку крови по подбородку. Второй приходится по скуле, третий — в солнечное сплетение. Тэхен сгибается и хрипит от боли, так и не поняв, в чем виновен. Кажется, когда-то они хотели попробовать спарринг. И у него был бы шанс на победу, если бы Чонгук контролировал себя, а не бил в полную силу. Физическое превосходство явно на его стороне. — Что, теперь может все же расскажешь, кто мой отец? — безумно ухмыляется, потянув за волосы и заставив посмотреть себе в глаза, — Почему ты не мог просто рассказать мне правду, пока я тут заливал тебе о своем детстве и травмах?! Контракт важнее, да? — Потому что я был просто живым щитом для тебя! — кричит надломлено, оправившись от шока, — Просто щитом, и только потом стал другом и любовником! Я не мог… Еще один удар, на этот раз затылком об стену, и он на пару секунд отключается, но все же быстро приходит в сознание, все еще будучи на весу. На белый пол падают первые красные капли, мешаясь с осколками. — Любовником? Думаешь, я к тебе что-то чувствовал? Ты безмозглый придурок, если… Тэхен все же умудряется вырваться и наполовину согнувшись хромает куда-то в сторону. В дрожащих руках оказывается пистолет. Он никогда не промахивается. — Уходи, — сжимает оружие крепче и наступает увереннее, оттесняя его к двери. По щеке скатывается слезинка, смешиваясь с кровью. Откуда-то издалека доносятся голоса из фильма, от просмотра которого его оторвал Чонгук. Чей-то веселый смех, звучащий так иронично в их ситуации. — Вали отсюда, или я размажу твой мозг по стене! Чонгук невольно отступает к двери, когда дуло касается груди. — Мне плевать на деньги, если ты сейчас скажешь еще хоть слово, я выстрелю, — сплевывает кровь и толкает в дверной проем, чтобы из последних сил захлопнуть за ним дверь и судорожно закрыть дополнительный механический замок изнутри. Сползает по стене и давится слезами, пока Чонгук по ту сторону двери вдруг осознает, что натворил, глядя мутным взглядам на перепачканные кровью кулаки. Сегодня разбилась не только его жизнь. И теперь прошлое, настоящее и будущее вдруг сложилось в одно ужасное сейчас, напоминающее ночной кошмар. У него нет завтра, в котором у него уже не будет авторитетного босса, хорошей работы и Тэхена, принесшего в его жизнь хоть немного света. У Чонгука больше ничего нет.