Галерея набросков

Праздник удался. Удался по мнению репортёров, по мнению гостей, по мнению всех окружающих, потому что пышная дорогая вечеринка, куда приглашено множество знаменитых и влиятельных людей – это явно залог успешного торжества. Только вот по мнению Сяо это всё полная херня, а не праздник. Кто-то скажет, что он зажрался, кто-то скривит лицо с явным скепсисом, а кто-то просто покрутит пальцем у виска, поэтому Сяо благоразумно держит своё мнение при себе. Он в принципе за последние годы прекрасно научился обдумывать каждое своё слово, чтобы не нажить себе проблем. А то поймут не так, начнут передавать другим, коверкая изначальный смысл, а потом вообще «его слова» разлетятся по соцсетям и новостям в виде, далёком от изначального. Поэтому о тихом желании свалить отсюда как можно дальше и отметить свой день рождения с кем-то близким Сяо молчит. Сяо улыбается, принимает поздравления, принимает другие поздравления – он недавно получил награду за лучшую мужскую роль. Сяо успешный актёр, Сяо может позволить себе закатить дорогую вечеринку в огромном особняке, потому что Сяо снимается в кино и живёт, как в кино. В красивом кино про шикарную жизнь, слепленную из блестящего картона и хрупких цветастых стекляшек. А хотелось бы жить по-настоящему. Иметь действительно близких людей, а не заискивающих знакомых, которым от Сяо нужна только популярность. Их улыбки – актёрская игра, декорации к постановке, и Сяо отвечает им точно такой же улыбкой, хотя от растянутых губ чужих и собственных скоро начнёт тошнить. Уже тошнит, если прислушаться к ощущениям. От людей тошнит, от сверкания всполохов света на огромной шикарной люстре, от всего этого глупого фарса. Уйти бы сейчас домой, сгрести в объятия кошку и включить любой хороший старый фильм, забытый всеми ещё лет десять назад. Ещё очень хочется, чтобы при этом кто-нибудь рядом был, но Сяо не обманывается сильно – вряд ли ему в жизни светит что-то тёплое и искреннее, когда в ней так много холодной красивой фальши. И всё же, если бы не наказ отца улыбаться и праздновать, то Сяо от всего этого сбежал бы. Очень жаль, что нельзя. Зато совсем чуть-чуть сбежать на дальний балкон можно, что он в итоге и делает, устав от скользкой улыбки Итера, который на протяжении получаса восхищался Сяо так навязчиво и противно, что тошнота только усилилась. Остаётся надеяться, что на балконе будет пусто, но... Нет. – Я могу уйти, – напряжённо и чуть напугано бормочет курящий на балконе парень, когда Сяо его окидывает нескрываемо мрачным взглядом, потому что мечтал об одиночестве. Его ясные голубые глаза ошарашено распахнуты, а тлеющая сигарета едва не выпадает из пальцев. Знакомый он, кажется. Хотя тут в принципе все Сяо знакомы, его ведь праздник. Просто приглашения рассылал не он сам и поэтому некоторые лица не знакомы даже смутно. А парень знаком. И его милейшие косички, сцепленные сзади в мелкий пучок. – Альбедо, да? – Сяо устало вздыхает, проводя ладонью по лицу. Парня выгонять не хочется, потому что вдруг всем растреплет, какой именинник грубый хам? Но и разговаривать с кем-то опять на языке витиеватых вежливостей тоже не хочется. – Дизайнер. – Альбедо-дизайнер, да, – отзывается Альбедо растерянно и наконец подносит сигарету к губам, делая короткий затяг. Что-то на заискивающего идиота, которые наполняют весь дом, он почти не тянет. Слишком искренний для такого. И отвечает спонтанной иронией, а не словесными расшаркиваниями. – А ты Сяо-актёр? – А я Сяо-актёр, верно, – устало тянет Сяо, опираясь руками о каменные перила балкона. Мрамор? Чёрт его знает, но камень выглядит дорогим. Тут всё выглядит дорогим. – Приятно познакомиться. – Ага, по твоему виду заметно, как приятно, – хмыкает Альбедо тихо, доставая пачку сигарет из кармана и предлагая Сяо одну. Тот не отказывается, но недоумённо вскидывает бровь. По его виду всё понятно? Он же с каменным лицом зашёл и только мрачно зыркнул один раз. На его недоумение Альбедо тут же поясняет. – Ты вздохнул десять раз и не улыбаешься. – Я вздохнул всего один раз, – поправляет Сяо. – Но звучало на все десять. Уголок губ сам собой дёргается в улыбке, потому что давно у Сяо не было таких странных живых диалогов. Это куда приятнее всех холодных поздравлений, потому что теплее и живее, да и весь Альбедо рядом ощущается куда более живым, чем все эти люди вокруг, не снимающие масок. На Альбедо маски нет, кажется, либо же он актёр гениальнее Сяо, а это вряд ли. Хотя не то чтобы Сяо такой уж гениальный. В основном он берет внешностью, харизмой и связями, а актёр он… хороший. Не самый лучший, но выше среднего точно. – С днём рождения, – говорит Альбедо тихо, делая последний затяг и туша окурок о железную баночку в углу балкона, чтобы не испортить дорогое ограждение. – Я бы хотел сделать подарок и оставить тебя в одиночестве, но меня тошнит от всех людей внутри. Поэтому можно остаться? – Оставайся, – милостиво разрешает Сяо. – Хотя с таким настроем можно просто уйти домой, никто не обидится. – Никто и не заметит, не так ли? Я не такой популярный, как некоторые, – Альбедо снова мягко хмыкает, опираясь локтем о перила. В тонкой блузке ему должно быть холодно, но ничего такого Сяо не замечает. Зато замечает, как треплет апрельский ветерок тонкую ткань и длинную широкую ленту на воротнике, которая бантом обхватывает шею Альбедо. – Меня менеджер заставил принять приглашение. Сказал, что надо связи заводить. – А потом он будет говорить, что связи надо поддерживать, поэтому… – Сяо указывает себе за спину, откуда слышится гомон людей и приятный голос какой-то известной певицы, которая специально для него даёт концерт, – это только начало. – А ты разве не должен быть рядом с ними? – Меня от них тоже тошнит. Сяо не сразу понимает, что именно сказал, но спустя секунду бледнеет от осознания. Слишком расслабился. Совершенно необдуманно ляпнул опасную правду, из-за которой его потом СМИ сожрут с костями. Фанаты назовут лицемером, все эти популярные блогеры, которыми зал кишит, как тараканами, будут показательно рыдать на камеру и говорить о жутком оскорблении. Его слова извратят до неузнаваемости, стоит только получить хотя бы малейшее доказательство произошедшего разговора. Успех и популярность когда-то казались свободой, а на деле стали оковами. Роскошными оковами из драгоценного металла, но всё же оковами. – Ты ведь запись не ведёшь? Тебя, случайно, не репортёр какой-нибудь прислал? – Сяо с подозрением щурит глаза, тоже заканчивая с сигаретой. – А? – Альбедо забавно хлопает глазами в чистом недоумении, а потом слабо машет руками. – Нет-нет, я не шпион и не журналист. Честно. Словам Сяо обычно не верит, но Альбедо всё равно кажется ему убийственно искренним. Что ж, всё равно других вариантов нет, кроме как довериться. Не станет же Сяо насильно его обыскивать. Можно было бы, конечно, Альбедо соблазнить и затащить в постель, чтобы там его обшарить, но это совсем уж идиотизм, а Сяо только что уже побыл идиотом, пора включать мозги. – Ладно, верю, – говорит он, кивая Альбедо на ограждение, чтобы подошёл ближе, раз они вдвоём тут прячутся ото всех. – Это ты тот юный двадцатилетний гений моды, к которому Скарамучча пытается моделью попасть, но каждый раз получает отказ? – Он слишком наглый и напористый, мне некомфортно с такими работать, – Альбедо трогательно морщит аккуратный нос и пару раз чешет кончик. Милая неловкая привычка, от каких все обычно пытаются избавиться, когда приходят в элитное общество. Сяо же кажется, что Альбедо она очень идёт и делает его ещё живее, отчего последняя настороженность сходит на нет. – Хотя думаю сдаться. Внешность у него подходящая для одного образа. – Не сдавайся, борись до конца, – тянет Сяо слишком равнодушным для подбадривания тоном. – Но вообще в работе он спокойный и чужое мнение умеет слушать. А так и не скажешь, верно? – Да, – мелкий кивок и второй за диалог зрительный контакт. – Конфликтный человек. Но я забыл поблагодарить за «юного гения». Приятный комплимент. – Я бы назвал это фактом. Кажется, Альбедо слабо краснеет от смущения, но может его щёки красит закатное солнце. Он в принципе в таком освещении кажется очень возвышенным и красивым. Тонкие блондинистые волосы отливают золотом, профиль очерчивается полоской оранжевого цвета. Будь Сяо фотографом или художником, то захотел бы запечатлеть Альбедо в моменте, но вместо этого просто любуется некоторое время и отворачивается, чтобы не было неловко от его внимания. – Надо вернуться, – Сяо с тоской оглядывается на балконную дверь, понимая, что его такими темпами потеряют и потом отец обвинит в неуважении к гостям. – Но не хочется, да? – понимающе спрашивает Альбедо и вздыхает вдруг. – Вот бы сбежать отсюда и купить мороженое. После всей этой духоты так хочется мороженого, ты бы знал. – Мне теперь тоже захотелось, – тянет Сяо озадаченно, потому что Альбедо с таким мечтательным видом про мороженое сказал, что действительно внезапно захотелось. – Ну вот. Я отсюда в любом случае уйти не смогу. Зачем ты сказал о мороженом? – спрашивает он наигранно обвиняющим тоном. Как-то незаметно Сяо настолько расслабился, что уже позволяет себе не быть серьёзным. Этот Альбедо, наверное, маг какой-то. – Ну почему не можешь? Взял и ушёл, – Альбедо пожимает плечами. – Я вот думаю менеджера послать и просто уйти. – Ага, я ведь могу просто послать сотню человек, – нет, Сяо уже серьёзно расслабился, раз позволяет себе открыто язвить при незнакомце. – Забавный ты. – Ну почему послать? Голова заболела, живот тоже, киллер на праздник заявился, родственник погиб, – Альбедо тут же выдаёт кучу отмазок. – Да даже банально по работе пришлось отлучиться. – Так вот вся моя работа, – Сяо показательно обводит рукой здание. – Считаю, что в день рождения должен быть сокращённый день, – и на это находит Альбедо аргумент, лучезарно улыбаясь. А потом вдруг перегибается через ограждение, глядя вниз. – Тут внизу кусты. Да и не так уж высоко. – Шутишь? – Сяо вдруг ощущает такое волнение, какого давно не ощущал. Сбежать с полузнакомым дизайнером прямо с собственного дня рождения через балкон? Не такой праздник в честь двадцатипятилетия Сяо ожидал. – Не-а, – Альбедо бодро хлопает в ладоши и идёт на выход. – Пойду своё пальто у помощницы заберу и пусть она за меня отдувается. Я тебя внизу поймаю. И найду что-нибудь для... – он осматривает Сяо и кивает сам себе. – Да, нужна маскировка. – Погоди, но... Альбедо его уже не слышит. Сяо растерянно смотрит ему вслед, думая о том, что хочет сбежать. Очень хочет сбежать с Альбедо за мороженым, но его же потом отец пилить будет несколько месяцев за такое поведение. Но это только если поймает, а так Сяо может сделать вид, что он был на мероприятии, просто его сложно было найти. От предстоящей детской в чём-то шалости сердце в груди бешено стучит, душу охватывает волнение и приключенческий азарт. Сяо снимался в культовых фильмах с множеством напряжённых сцен, но никогда не был так дико взволнован. Действительно сбежит с парнем, которого знает всего минут десять и один раз листал со скуки его профиль в соцсетях? Вот серьёзно? Сяо правда это сделает? Он не настолько пьян, он всего пару бокалов шампанского выпил. Через минут пять снизу раздаётся тихое призывное «Сяо, я тут», что говорит о том, что Альбедо серьёзно намерен похитить его, как принцессу в разгар бала. И Сяо позволяет себя украсть. *** Сяо точно может сказать, что ни в один из своих дней рождения не был сильно счастлив. В детстве отец просто трепал его по макушке, дарил какую-нибудь дорогую игрушку и уходил на работу, напрочь забывая о Сяо до следующего дня. Они в принципе мало что праздновали, потому что отец всегда был на работе, всегда занят, всегда по горло в делах, но Сяо на него не обижался, разумеется. Получал поздравление от учительницы и от наставника театрального кружка в элитной частной школе, а потом шёл домой, доставал из своей заначки пакет сладостей и тихушно их грыз, чтобы прислуга в доме не заметила. Он родился с золотой ложкой во рту, как это принято называть – никогда не знал лишений, получал всё, что только захочет, но ирония в том, что настоящие друзья не покупаются, правы были все детские книжки про дружбу. В школе все ученики держались порознь, изредка образуя компании по интересам, но отношения там были весьма прохладные. Сяо не знал тёплых разговоров по душам, не знал совместных ночёвок и крепостей из подушек, не знал влюблённостей, о которых можно доверчиво шепнуть лучшему другу. Он всегда был один, сколько себя помнит. На восемнадцатилетие его отец пригласил в гости своих друзей, и те весь вечер пророчили Сяо славную карьеру, потягивая вино. А он мог бы сам его втихую распивать с другом, испытывая что-то азартное от того, что ему, вроде как, всё ещё нельзя, но по факту же можно. Дешевое, купленное по поддельным документам, потому что в день восемнадцатилетия ещё не продают. А потом Сяо закончил школу, поступил в театральное, блеснул талантом, деньгами и связями… и закрутилось. Роль второго плана в полноценном сериале, главная роль в малобюджетном хорроре, съёмки в рекламе, а вместе с ними знакомства, связи, выгодная дружба. Всегда только выгодная, никакой теплоты, никакого доверия. Поэтому и на праздники Сяо никогда никого не хотел позвать. Поэтому каждый раз устроенный отцом пышный праздник вызывал одну только усталость. Но сейчас… Сейчас Сяо сидит в тёмной маске на лице, бейсболке, скрывающей бросающиеся в глаза зелёные прядки, в простой одежде из магазина для среднего класса – кроссовки, джинсы, толстовка и лёгкая ветровка – и ест пластиковой ложкой мороженое. С мятным сиропом. – Всё-таки хорошо, что я своё лицо почти никому не показываю, – говорит Альбедо, каким-то несолидным движением облизывая свою ложечку от сиропа. Клубничного. Сяо в этот момент опасливо оглядывается и чуть сдвигает маску, чтобы съесть кусочек мороженого. – Ты даже в магазин спокойно зайти не можешь, да? – Я не хожу в магазины в принципе, – помимо мороженого Альбедо ещё купил в магазине по бутылке какого-то странного пива. Вроде это и не пиво даже, а медовуха, но Сяо не эксперт – отец такое «пойло» считал недостойным их высокого статуса. А пойло вкусное. Слаще сухого горького шампанского. – Для этого есть доставка и горничные. – Даже одежду? – Её мне на заказ шьют, – Сяо пожимает плечами, а Альбедо выдаёт тихое грустное «оу». Такой он забавный. Вроде по соцсетям и на первый взгляд показался таким же холодным, каким является всё окружение Сяо, но на деле Альбедо тёплый и живой. Яркий, как солнце, которое уже полностью скрылось за горизонтом, и скамеечку, на которой они сидят, освещает только уличный фонарь. – Я никогда не ходил в общественные места, как обычный человек, а не знаменитость. – А школа? – Частная для богатеньких детей. – Понял, – Альбедо коротко вздыхает, отправляя в рот мороженое и вновь облизывая ложку. Выглядит очень забавно, когда делает это. Вроде одет эпатажно в дорогую дизайнерскую блузку, такие же дорогие брюки с вышивкой, тонкое чёрное пальто накинул на плечи. И при этом чисто детским жестом облизывает каждый раз пластиковую ложечку. У Сяо от этого восторгом всколыхивается что-то в груди и перехватывает дыхание. – Я бы сводил тебя в любимое кафе. Там такой суп вкусный… а ещё они отлично готовят рыбу. – А что за заведение? – Сяо сейчас ощущает себя так, словно всё предложенное Альбедо с радостью и интересом примет, будь то даже наркотики. Но это утрировано, разумеется. – Может, я закажу доставку? Правда если это серьёзный ресторан, то у них вряд ли такое есть. – Да какой серьёзный ресторан? – Альбедо от Сяо насмешливо отмахивается. – Там суп стоит не дороже вот этого мороженого, – он показательно поднимает руку с вазочкой бело-розовой массы. – Это знаешь… вкусно и доступно всем. Вот такое место. – И почему тебе нравится там? У тебя ведь денег хватит хоть каждый день в ресторане ужинать, – Сяо просто примерно знает, насколько коллекции Альбедо популярны и в каких кругах. Одежда от него – признак статуса и роскоши, поэтому зарабатывает этот человек явно прилично. – Потому что там можно расслабиться – действительно расслабиться и хорошо провести время с друзьями. Никто не будет на меня коситься, если я по неловкости уроню ложку. Никто не будет оценивающе смотреть, – Альбедо вздыхает тяжело, а Сяо ловит себя на том, что слушает его с живым плотоядным интересом. Он так понимает эту невозможность расслабиться в дорогих заведениях. Надо держать лицо, быть холодной статуей, не показывать эмоций, не совершать ошибок. – В ресторанах мне как будто даже дышать надо определённым образом. – Теперь хочу в твоё кафе, – Сяо немного думает о том, можно ли при Альбедо соскрести со стенок вазочки вкусный сироп или его осудят. А потом видит, что Альбедо свой клубничный спокойно соскребает и следует его примеру. – Хотя меня сразу узнают. – Могу сводить в точку, где работает мой знакомый и есть укромный уголок. Так шанс, что ты привлечёшь внимание, минимален. – Сейчас? – Сяо снова волнуется. Неужели у него будет лучший день рождения в жизни? Потому что сейчас ему с Альбедо так легко и спокойно, что это определённо счастье. – Нет, столик даже в таких местах надо бронировать, – с извиняющейся улыбкой говорит Альбедо. – Но как-нибудь потом – обязательно. Если ты, конечно, не против со мной продолжить общение. – Совершенно не против, – Сяо осторожно и скрытно делает глоток медовухи. Странно сочетать её с мороженым, но не всё в жизни ведь должно всегда быть по правилам и нормам, верно? Сяо сейчас ощущает себя проказливым ребёнком, который сделал втихую от родителей гадость и крайне ею доволен. Как те самые сладости, которые он прятал в тайнике. – Хотя, признаться честно, ты меня немного смущаешь. Взял и похитил, общаешься так просто. Альбедо на это почему-то никак не отшучивается. Отводит взгляд, улыбка его становится более грустной. Он молчит некоторое время, а потом говорит вдруг так тихо, что Сяо его едва слышит: – Я все твои фильмы смотрел. С подростковых лет следил за соцсетями и… ты не подумай, я не какой-то сталкер или одержимый фанат! – он сбивчиво машет руками, когда Сяо напрягается и готовится дать дёру, потому что слова Альбедо его изрядно пугают. – Просто случайно получилось, что интересовался именно твоими фильмами, а потом понял, что если ты в фильме снимаешься, то он мне точно понравится. А соцсети… интересно было, какая жизнь у человека, который живёт десятки других, – Сяо всё ещё напряжён, но настороженность совсем чуть-чуть стихает. – Вероятно, я даже какое-то время был влюблён, как бывает с подростками, которые любят кумиров. – Так к чему это всё? – К тому, что у тебя жизнь тоже казалась такой, как в кино. Искусственная, красивая, вроде интересная, а вроде в ней ничего живого. Йога по утрам, еда из ресторанов, поездки в красивые места, работа. Ты сам казался холодной красивой куклой, фарфоровой и искусственной, практически безжизненной, – Альбедо делает глоток из бутылки, молчит немного и продолжает. – А когда я тебя сегодня увидел, то заметил, что ты устал. Поэтому захотелось показать тебе что-то более простое и живое, счастье обычного приятного момента. Вроде как… в благодарность за то, что вдохновлял меня. Тоже захотелось вдохновить и показать, какого бывает на свободе. Сяо озадаченно молчит, потому что никто и никогда не понимал его так хорошо. Не видел, что он устал, что он держит всё в себе, что он старается быть идеальной куклой, лишь бы не создавать проблем себе и влиятельному отцу. Никто и никогда не хотел ему сделать приятно просто так, а не ради выгоды. Альбедо внезапно кажется ему таким родным, каким не стал даже отец – самый близкий человек в жизни. Потому что ему о таком взаимопонимании с Сяо остаётся только мечтать. – Спасибо… – говорит он почти беззвучно, а потом позволяет себе вальяжно потянуться, ничуть не заботясь о том, как выглядит. Вдох полной грудью делать так приятно, оказывается. Свежий ночной воздух наполняет лёгкие, деревья вокруг уже покрыты первыми зелёными листочками и всё живёт, всё дышит. Сяо наконец-то тоже чувствует себя живым. – Пожалуй, я впервые так счастлив в день своего рождения. Лучший подарок. – Мороженое из уличного ларька? – Альбедо насмешливо вскидывает бровь, но Сяо отмечает, что он немного волнуется. Выдать всю эту речь было смелым поступком. – Как легко тебя порадовать. – Как ты и сказал, мне не хватало счастья простых моментов, – Сяо просто пожимает плечами и делает очередной глоток из своей бутылки. А потом в голову приходит мысль, когда Альбедо тоже делает глоток из своей. Хочется украсть ещё один подарок для себя у такого тёплого и красивого человека. – А у тебя с каким вкусом? – С карамелью, – бормочет Альбедо, испугано распахивая глаза в следующую секунду. Потому что Сяо резко сдвигает маску, приближается к нему и легко чмокает в губы – жест настолько невинный, что это даже поцелуем не назвать. Влага остаётся на его собственных губах, и Сяо слизывает её неуловимым движением языка, по-кошачьи щурясь от удовольствия. Такая же приятная лёгкая шалость, как и всё остальное, и, боже, Сяо никогда не ощущал себя таким живым и счастливым. – Вкусно и сладко, но моя тоже неплоха, – он улыбается, прежде чем снова скрыть лицо. Альбедо рядом, похоже, сломался от неожиданности. – Прости. Только не разводи, пожалуйста, огромный скандал вокруг этого и не кричи про сексуальное домогательство от актёра с мировым именем. – Да даже не думал… – слова Альбедо тянутся вязким удивлением, но он немного приходит в себя. – А ты по-настоящему не целовался никогда, наверное? Ну, не со всеми этими партнёрами для статуса и не ради сцены в фильме, я имею в виду. – По любви? – уточняет Сяо. – По любви. – Никогда. Альбедо снова вздыхает и снова как-то грустно улыбается. Как будто бы хочет податься вперёд и показать, как в его понимании бывает «по-настоящему», но не решается. Впрочем, Сяо из-за вернувшегося волнения тоже ни на что не решается. – Тогда… может, поход в дешёвое кафе будет с меткой свидания? – предлагает Альбедо взволнованным тоном. – Потому что ты мне нравишься, Сяо. – Почему бы и нет? – отвечает Сяо с показным равнодушием, но взглядом передаёт теплоту и веселье, которые наполняют его душу от вернувшихся словесных расшаркиваний. Просто с Альбедо даже они не кажутся холодными. С Альбедо в принципе просто и это та простота, которой Сяо всегда не хватало во всей холодной сложности окружающих его людей. – Ты мне тоже понравился. И теперь есть надежда, что жизнь Сяо будет гораздо теплее.