Галерея набросков

Это так смешно. Каждый день лет с четырнадцати Альбедо с надеждой подскакивал по утрам и бежал к зеркалу, чтобы осмотреть своё тело, надеясь застать там бледную метку, но каждый раз находил лишь разочаровывающе чистую кожу. Надеялся, что каждый новый день – тот самый, когда он сможет встретить своего соулмейта и получить от него либо поцелуй, либо удар. Годами, каждое утро, пока в какой-то момент на смену надежде не пришло безразличие. Ну, встретит и встретит, что с того? Скорее всего, очередной пустой день без всяких соулмейтов. Лучше нормально позавтракать, а не тратить драгоценное время на разглядывание своего отражения, поэтому годам к девятнадцати вся эта суета с родственными душами наконец-то начала отпускать. А потом Альбедо вовсе забыл про этот феномен, потому что статистика показывала: обычно люди встречают соулмейта в возрасте от четырнадцати до двадцати лет, после чего велик шанс того, что родственной души человеку не дано вовсе. Соулмейтство в принципе вещь известная в их мире и встречающаяся, но не такая уж частая. Поэтому Альбедо махнул рукой и продолжил жить, а сегодня... Сегодня двадцатичетырёхлетний Альбедо удивлённо смотрит на своё отражение в зеркале, замечая странный бледный след на своей шее. Да ну? Так поздно? Может, это какое-то кожное заболевание, а не метка? Потому что после всего взволнованного ожидания и разочарования сложно так сразу поверить в то, что у Альбедо есть родственная душа, которая его сегодня... либо поцелует в шею, либо ударит. Кроме того, присмотревшись, Альбедо видит такие же бледные следы на мочках своих ушей: пара точек с каждой стороны, маленькие и аккуратные. С секунду он осматривает уши, а потом вдруг смеётся, потому что всё это ужасно смешно. Он на сегодня через знакомых записался к пирсеру, чтобы проколоть мочки ушей. Уже очевидно, что уши Альбедо успешно проколет и человек, который будет с ним работать, является его соулмейтом. Настолько лёгкая задачка, что даже думать не надо, и на какую-то долю себя Альбедо вновь разочарован, потому что в подростковые годы надеялся на загадки, интриги и расследования – как сразу два человека коснутся его в одном месте, но один поцелует, а второй ударит. Проигрывал в голове драму, где просил их потом целовать в разные дни тыльную сторону своей ладони и отвергал проигравшего. Сейчас всё это вызывает лишь смех, потому что, боже, соулмейта он в итоге найдёт через решение продырявить себе мочки ушей. Какая же нелепица. Что ж… ладно. Как уже говорилось, Альбедо соулмейтством больше не так озабочен, поэтому на новости реагирует по большей части спокойно, испытывая только совсем слабое волнение. В конце концов, родственные души – лишь что-то вроде рекомендаций, а не чёткое правило. Если человек, который сегодня окажется соулмейтом Альбедо, ему понравится, то… здорово, можно будет попробовать с ним познакомиться и как-то заикнуться о связи с предложением пообщаться. Если же некто с первого взгляда ему не понравится, то можно будет просто рукой махнуть и жить дальше, как жил. Альбедо вполне нормально одному, он не слишком стремится к отношениям и поиску «второй половинки». Альбедо и так целостный человек. Альбедо это почти не волнует. Но всё же возникают вопросы о том, какого же человека судьба ему предоставила. Девушку? Парня? Ровесника или с разницей в возрасте – старше или младше? Это всё крайне любопытно, но Альбедо решает помучить себя интригой. Хоть какая-то загадка должна оставаться в этом всём. *** До нужного салона Альбедо добирается без происшествий: пятнадцать минут на автобусе и ещё двадцать на метро. Можно было бы выбрать место поближе к дому, но мастера посоветовал знакомый, и Альбедо решился в таком деле довериться знающему человеку, а то вдруг придёт и там в салоне нестерильно или человек грубый. У Кадзухи, того самого знакомого, на всю спину набита тату в стиле якудза, на кончике брови и в нижней губе красуется по колечку, много украшений в ушах, поэтому сомнительно, что всё это он делал в подозрительных местах. Наверняка нашёл хороший салон, доверяет мастерам, а Альбедо… Альбедо доверяет Кадзухе. Но перед самым салоном он не сдерживается и достаёт телефон, чтобы найти переписку с администрацией салона и открыть профиль мастера, который его раньше как-то даже не интересовал. Хотел интригу сохранить, хотел загадок, да-да… всё-таки уже невтерпёж. С аватарки профиля на Альбедо смотрит парень приятной внешности, но взгляд, сквозящий едкой насмешкой, вызывает лёгкое отторжение. Красивое, какое-то кукольное лицо, по прямой линии остриженные волосы, хрупкое телосложение. Ладно, на вид приятный, даже очень. Зовут Скарамуччей. Но вот его посты… Скарамучча: если ещё одна шавка мне вякнет, что пистолеты лучше игл для проколов Я НАХУЙ ЕЁ ПИНКОМ ИЗ ОКНА ВЫКИНУ Ясно. Конфликтный человек, вспыльчивый, не гнушается использовать брань в речи и соцсетях. Альбедо проходится ещё по нескольким постам взглядом, но первое впечатление они лишь укрепляют, и это самое впечатление не самое приятное. Что-то не хочется с таким связываться. Не хочется ему даже уши доверять, отрежет ещё, но ничего не поделать – Альбедо уже записался и отменять запись поздно. Не будь он таким исполнительным, то уже развернулся бы на пятках и сбежал отсюда. Ладно. Может, при прямом контакте этот Скарамучча будет более приятным? – Доб… кхм, добрый день, – на ресепшене Альбедо встречает миловидная девушка, чуть спотыкающаяся из-за явного волнения. – Вы по записи? – По записи на прокол ушей. Альбедо, – девушка тут же вбивает его имя в базу, чтобы найти нужную запись, и слегка краснеет щеками, пока Альбедо внимательно её рассматривает. Низенькая, аккуратная, в больших очках и с тонким хвостом окрашенных в зелёный волос. Имя на бейдже слегка веселит, потому что кто додумался назвать ребёнка Сахарозой? Фанатики химии? Хотя не Альбедо смеяться, потому что его имя вообще является величиной, характеризующей отражательную способность поверхности, но это хотя бы не так очевидно, как Сахароза. Почему не Глюкоза или Фруктоза? Ладно, надо бы перестать насмехаться, а то, действительно, чья бы корова мычала… Но Альбедо всё равно разок фыркает куда-то в себя, не сдержавшись, и тут же маскирует это под кашель. – Мастер сейчас пригласит вас, можете пока подождать… – она не успевает договорить, потому что дверь одного из кабинетов в салоне вдруг распахивается с громким стуком. – У меня мать умерла! Мне пора! – мимо проносится тёмный вихрь, и Альбедо с удивлением узнаёт в этом вихре того самого Скарамуччу, который должен был стать его соулмейтом. И уши ему проколоть, разумеется. Но, похоже, делать этого он не станет. Потому что вихрь-Скарамучча вылетает из салона, едва не снося дверь. Альбедо сообразительно догадывается, что сегодня этот человек его никак не коснётся, поэтому можно выдохнуть. Всё же без соулмейтов-матершинников, спасибо, жизнь. – Так она же на прошлой неделе умерла… – запоздало тянет Сахароза, глядя вслед убежавшему. Однако тут же она вспоминает про Альбедо и ни на шутку пугается. – Простите… э-это был ваш мастер, но, как видите, он сегодня вряд ли будет работать, поэтому я могу вас перезаписать или… – Если есть возможность, то предоставьте кого-то другого, у меня не так много свободного времени, – говорит Альбедо спокойно. Он чуть привирает, свободного времени вполне достаточно, но перезаписываться на другой день нельзя. Если у Альбедо метки на ушах, то он обязан проколоть их именно сегодня. Будь Альбедо тем человеком, которому с судьбой интересно играться, то он бы сегодня никуда не пошёл, чтобы ни у кого не было возможности оставить метки. Но – парадокс, не иначе – если бы он никуда не пошёл, то меток бы и не возникло. Интересно, что случалось с теми, кто ломал судьбу и принципиально менял планы, лишь бы у соулмейта не было возможности коснуться поцелуем или ударом отмеченных мест? Ломался ли в таких случаях пространственно-временной континуум? Такой интересный вопрос… с одной стороны, тянет прямо сейчас развернуться и уйти, но интерес к личности соулмейта всё же перевешивает желание ломать законы физики времени своими экспериментами. И, наверное, судьба об этом решении Альбедо знала, потому что метки у него всё же есть. Но всё-таки, если появление меток приводит к тому, что человек делает всё, дабы их не получить, то как тогда… – Хэйдзо! – Сахароза вырывает Альбедо из размышлений, окликая ещё одного парня, который вышел из другого кабинета. – Ты свободен? Можешь человеку мочки проколоть? С ним она общается уже не так зажато, как с Альбедо. Взгляд сам собой падает на нового потенциального соулмейта, и Альбедо этот Хэйдзо нравится побольше грубого Скарамуччи. Тоже приятный на вид, руки подкачаны и забиты татуировками, взгляд теплый, но тоже какой-то ехидный. К такому Альбедо уже невольно сильнее приглядывается, думая, что если всё пройдёт гладко, то можно и пообщаться поближе. Ну, если Хэйдзо сейчас согласится. – Да, без проблем, – и Хэйдзо соглашается. Точно соулмейт. – В кабинете Скары тогда сейчас быстро сделаем, у меня всё равно клиентка опазды… – Здравствуйте, – входная дверь распахивается, являя ещё одной действующее лицо. Девушку в маске на половину лица, которая с бесстрастным взглядом быстро проходит по залу и кивает Хэйдзо на ходу. – Привет. – Опоздала. – Итто не мог разобраться с посудомойкой и отказывался меня отпускать, пока не помогу, – она без спроса забегает в кабинет Хэйдзо, но тот лишь пожимает плечами, потому что явно с клиенткой давно знаком. – Ну. У меня дела, – он пожимает плечами, разворачиваясь к кабинету, но нервная Сахароза рядом с Альбедо едва не подпрыгивает. – Погоди! Может, Синобу подождёт? – Не-не, там проколы сосков, а они, знаешь ли, не ждут, – с весёлой усмешкой Хэйдзо салютует Сахарозе парой пальцев от виска и уходит в кабинет вслед за клиенткой, оставляя Альбедо одновременно в разочаровании и облегчении. Досадно, что ещё один мастер слился, хотя приглянулся немного, но хорошо, что это всё же не он, а то такое отношение к работе… ну, остаётся надеяться, что нечасто девушки к этому Хэйдзо приходят грудь обнажать. – Так, не волнуйтесь, я сейчас кого-нибудь ещё найду, – лепечет Сахароза, хотя не волноваться явно приказывает больше себе, чем Альбедо. Он смиренно вздыхает и остаётся ждать, пока Сахароза выбегает из-за стойки и неловко на тонких шпильках семенит через зал, чтобы открыть дверь ещё одного кабинета. – Сяо? – со стороны кабинета тут же слышится злое «брысь отсюда!». – Поняла… прости, пожалуйста, не отвлекаю. Ножки на тонких шпильках снова бегут к новой двери. Цок-цок-цок. Раздражает, если честно. – Венти… О, Венти, ты свободен! Нужна помощь, срочно. Ситуацию Сахароза описывает прямо в дверной проём, после чего кто-то за ней восклицает бодрое «бегу!», и Альбедо замирает в предвкушении. Из-за всех этих метаний каждый в салоне может оказаться его родственной душой, и если раньше это не так сильно беспокоило, то сейчас от волнения сжимается желудок. Сначала поверил, что это Скарамучча. Потом думал на Хэйдзо. А теперь вот загадочный Венти вот-вот появится из-за двери, пригласит Альбедо зайти и собственными руками сделает ему дырки в ушах, утвердившись, как родственная душа. Больше ведь никто не сбежит от него, да? Из-за двери выбегает… вроде бы парень. Альбедо недоумённо хлопает глазами, когда видит человека в коротких шортиках и женской блузе, так ещё и с парой косичек по бокам миловидного лица, что только сильнее заставляет сбиться с толку. Парень или девушка? Спрашивать будет как-то неэтично, но Альбедо… он бисексуален, однако предпочитает больше всё же мужчин, которые при этом желательно ещё и похожи на мужчин. И, если этот Венти его соулмейт, то судьба на вкусы Альбедо явно плевала с высокой колокольни, предоставив ему фембоя в коротких шортиках. За что? – Проходите, пожалуйста, – Венти тем временем приглашающе распахивает дверь того кабинета, откуда пулей несколько минут назад вылетел Скарамучча. – У меня немного не прибрано, поэтому лучше тут. – Не волнуйтесь, Венти – отличный мастер, он у нас самый старший, – суетливая Сахароза забегает обратно за стойку, неправильно истолковывая озадаченный взгляд, которым Альбедо на Венти смотрит. – И мы предоставим скидку за эту заминку. Приношу извинения! Альбедо вздыхает и неуверенно шагает в кабинет, где Венти уже вовсю суетится, гремя какими-то контейнерами на полках. Неужели судьба правда сделала их соулмейтами? Может, сейчас что-нибудь ещё случится, и проколы Альбедо сделает кто-нибудь другой? Пожалуйста? Почему-то варианта хуже Венти на роль соулмейта Альбедо сейчас не видит. Разве что Фруктоза-Сахароза претит ещё сильнее своей смущённой нервозностью и неумением ходить на каблуках. Лучше бы это был Хэйдзо, может, грудь Альбедо ему бы тоже когда-нибудь понравилась. Да, боже, лучше бы даже Скарамучча, у которого так невовремя во второй – а может в третий или десятый – раз умерла мать. Альбедо вроде заверил себя, что его соулмейт совершенно не волнует, но уже стало ясно, что волнует и ещё как. Возможно, из-за того, как нахальная судьба дважды подвела его близко-близко к отгадке, и тут же её отдёргивала в сторону, словно хулиган, забравший тетрадку из-под носа зашуганного ботаника. Всё это немного злит, сбивает с толку и заставляет всё чаще задавать в мыслях громкое «ну кто же всё-таки мой соулмейт?!». Вот и сейчас Альбедо какой-то частью себя жутко хочет, чтобы Венти судьба из-под его носа тоже забрала. Но она не собирается. Видимо, метания и перестановки кончились. – Хорошо себя чувствуете? Не голодны? Перед процедурой лучше хорошо поесть, чтобы от слабости плохо не стало, – Венти натягивает медицинскую маску на лицо, а на руки – чёрные перчатки. – Присаживайтесь. – Чувствую себя нормально, не голоден, – отзывается Альбедо тихо, садясь на кресло с чуть опущенной спинкой. Пальцы неосознанно сминают края собственных шорт. Похоже, Альбедо подышал с Сахарозой одним воздухом и заразился её тревожным волнением, потому что от него уже начинает слегка тошнить. – Волнуетесь? – интересуется Венти понятливо, давая Альбедо мягкую медицинскую шапочку для волос и выкладывая на столик рядом всё необходимое. Пугающего вида стальной зажим, иглы, антисептик, сами украшения. – Не беспокойтесь, на мочках проколы одни из самых слабых по боли, там только чуть-чуть потерпеть. А вот соски какие-нибудь… Будто в подтверждение его слов за стенкой вдруг раздаётся громкий болезненный стон и суетливое «тише-тише, дыши, я почти закончил», произнесённое знакомым голосом. Видимо, даже стойкая на вид девушка не смогла выдержать боль с каменным лицом. От этой мысли Альбедо тревожно сглатывает, потому что он сегодня так был поглощён соулметством, что забыл о том, как вообще-то бывает больно, когда толстая игла делает дырку прямо в теле. – Готовы? – Венти берёт в руки антисептик, жестом призывая Альбедо лечь на подголовник кресла для устойчивости. – Вроде бы… – бормочет Альбедо, понимая, что от былой уверенности и спокойствия не осталось ни следа. Мочки уха касается холодная, пропитанная антисептиком ватка, подготавливающая место для будущего прокола, а Альбедо думает только о том, что всё – можно ставить крест на идее родственных душ. Потому что этого Венти он в партнёры не хочет, вот нисколечки, ну совершенно не в его вкусе человек. Слишком шумный, тараторит что-то постоянно, внешне не привлекает. Не то чтобы Венти плох собой, просто Альбедо пытается ощутить к нему какую-то приязнь, вообразить их двоих в романтике, и внутри что-то надрывается в протестующем «не моё!». – Так… – Венти сжимает ухо зажимом и подносит к Альбедо иглу. – Глубокий вдох… Альбедо вдыхает. Венти вдыхает вместе с ним. Время замирает, судьба где-то громко смеётся, и Альбедо кажется, будто ему сейчас не ухо проколют, а казнят, как минимум, потому что если Венти вонзит в него иглу, то… всё кончено. Разгоревшаяся утром слабая надежда на счастливое будущее с соулмейтом сейчас просто умрёт. Проклятый Венти ещё почему-то медлит. Шмыгает зачем-то носом, а потом чуть отстраняется. Альбедо в моменте ему самому хочется куда-нибудь иглу воткнуть. – Ой… – ещё одно шмыганье. – Прошу прощения, я сейчас… Тишину кабинета вдруг разрывает звонкий чих, вынуждающий Альбедо испуганно шарахнуться, но Венти и сам от него тут же отступает на шаг, чтобы случайно не навредить. За первым чихом тут же следует второй, а за ним и третий. – Будьте здоровы, – тянет Альбедо озадаченно. – Что с вами? – Ал… – ещё чих. – Аллергия. У вас кошки случайно нет? – Случайно есть, – мозг Альбедо за доли секунды обрабатывает ситуацию, и он готов смеяться от облегчения и любви к своей белой кошке, которую перед выходом в салон яростно наглаживал на нервах. У Венти, очевидно, аллергия на кошек. С таким приступом он работать точно не станет, а то чихнёт ещё и случайно Альбедо иглу в глаз воткнёт. – Вот же… я обычно клиентов сразу спрашиваю, но вы не ко мне записывались, поэтому… – очередной чих. – Сейчас… не волнуйтесь, найдём кого-нибудь ещё. Альбедо смотрит вслед Венти, старательно сдерживая гомерический хохот, потому что ситуация складывается до того абсурдная и нелепая, что ничего, кроме смеха, не вызывает. Один сбежал прямо перед сеансом. Второго отвлекла грудь клиентки. Третьего – приступ аллергии. Но Альбедо твёрдо намерен проколоть уши именно сегодня. Если все в этом салоне от него откажутся, то пойдёт в другой – все салоны города обойдёт, всех мастеров, пока не найдёт одного-единственного. Правда уже начинает казаться, что на Альбедо какое-то пирсинговое проклятие, отгоняющее от него всех мастеров. Если это повторится снова, то он не сдержится и заржёт в голос. На пороге через минуту возникает Сахароза. – Мне подождать кого-то ещё или мастера кончились? – спрашивает Альбедо с лёгким смешком, вальяжно закидывая ногу на ногу, словно говоря, что готов ждать тут до конца дня. – Не надо ждать, – Сахароза набирает полную грудь воздуха, решительно надевая на лицо маску. Что-то Альбедо не нравится её настрой. – Я сделаю это сама. …никогда ещё у Альбедо так быстро не таяла улыбка на губах. Он смотрит на эту нелепую девушку, которая неловко на своих шпильках идёт к полкам, доставая пару свежих перчаток. Она? Серьёзно? А можно как-то плюнуть Госпоже Судьбе в лицо, а то она явно охренела где-то там? Нет, верните Венти, пожалуйста, Альбедо согласен на его шортики, только не надо это нервное суетящееся нечто делать его судьбой. Почему вкусы Альбедо судьба совершенно ни во что не ставит? Ну за что? Где он в этой жизни так нагрешил? – А вы тоже мастер? – спрашивает Альбедо обречённо, пока Сахароза рядом берёт в руки зажим с видом маньяка-хирурга. – Обучение прошла, но самостоятельно ещё не доводилось процедуру проводить, – её тон вдруг становится стальным, контрастируя с недавними заиканиями. – А можно мне более квалифицированного специалиста? – Нет. – Понял… От досады хочется заплакать. Почему не какой-нибудь жестковатый красавчик или такая же жестковатая женщина? Почему именно заикающаяся краснеющая милашка, с которой Альбедо наверняка не будет сильно интересно? Он не знает, почему, но с самого детства обладает каким-то даром интуитивно понимать людей с первого взгляда. Если человек сразу нравится, то общение будет комфортным и приятным. Если же человек вызывает лишь отторжение, то Альбедо с ним явно не понравится общаться. Вот и эта Сахароза не нравится сразу же. А её поставили Альбедо в соулмейты, они связаны высшими силами, они должны стать парой… нет. Уж лучше одиночество. – Готовы? – Нет. – Хорошо. Я тоже. Альбедо в панике вздыхает, думая оттолкнуть от себя такого горе-мастера, но не может он противиться судьбе. Раз сказано, что прокол будет сделан, то нельзя этому противиться и вскакивать вдруг с внезапным «я передумал». Но как же эта Сахароза его пугает. С зажимом в одной руке и иглой в другой, она похожа на обезумевшего доктора, который на досуге расчленяет детей. Это даже хуже, чем застенчивая мямля, потому что обезумевшего маньяка Альбедо точно не хочет своей родственной душой. Однако Сахароза даже не успевает приблизиться. Смотрит на Альбедо пару секунд, вся трясётся от паники и, видимо, понимает, что такими руками иглу воткнёт только куда-нибудь не туда. – Я так не могу! – ну и слава богу. Она разворачивается, едва не падает, и уносится из кабинета, на ходу окликая загадочного Сяо, который остался для Альбедо последним скрытым обитателем салона. Так… сначала Скарамучча, который тянул на хоть сколько-нибудь нормального партнёра, если исключить любовь к нецензурщине. Потом любитель женской груди Хэйдзо, которому Альбедо сам не подходит отсутствием груди. Потом Венти с его шортиками. А теперь вот эта кошмарная Сахароза, которая с первой минуты вызывала у Альбедо лишь ноющее чувство, как от противной зубной боли. Возникает закономерный вопрос. Какой кошмар будет дальше? Кем должен быть этот Сяо, чтобы Альбедо пожелал Сахарозу назад? Желания проверять нет, поэтому Альбедо вскакивает с места и решает, что ему надо попытать удачи в другом салоне – здесь у него явно ничего не сложится. Ни с дырками в ушах, ни с соулмейтом. Однако, распахивая резко дверь, Альбедо случайно бьёт ей кого-то, что сильно тормозит спонтанный побег. – Блять! – о нет, ещё один матершинник. Уже плохо. – Больно же! …или не плохо. Перед Альбедо стоит, видимо, тот самый Сяо. Парень с него самого ростом, с руками, плотно забитыми контрастно чёрными на бледной коже татуировками, которые с предплечий переходят ветвистым узором прямо на красивые пальцы. Тёмные волосы собраны в низкий короткий хвостик, но спереди остались две длинные пряди, обрамляющие скрытое за тёмной маской лицо. Но замереть в ступоре Альбедо заставляют глаза. Яркие светлые глаза необычного цвета, суженные в осуждении за приченённую боль. Альбедо в них смотрит и понимает, что готов этому парню не только уши доверить. Хоть руку, хоть сердце, хоть что-нибудь ещё. Как же он чертовски красив. – Сбежать не получится, – Сяо нарушает повисшую паузу, стягивая маску на подбородок. От полной картины его дивного лица у Альбедо перехватывает дыхание. – Клиентка перерыв на полчаса попросила, так что времени у меня не сильно много. – Перерыв? – переспрашивает Альбедо как-то глупо. – Ну да, рукава за один подход не набиваются, знаешь ли, – Сяо в ответ ворчит, потирая ушибленный лоб, а потом почему-то шепчет с лёгкой досадой. – Жестоко… – Что жестоко? – Что ты меня дверью херанул, а не чмокнул ласково в лобик, – фыркает Сяо, на миг вгоняя Альбедо в ступор. Но, как это бывало и раньше, мозг за доли секунды находит нужный ответ. – Так ты… так я… так мы… – тараторит Альбедо быстрее, чем разум успевает сгенерировать нужную формулировку. – У тебя метка там, да? – Метка, – кивает Сяо в подтверждение, растягиваясь в ухмылке и загадочно пряча её под маской. – Жаль, что не где-нибудь пониже. Альбедо хочет спросить, а куда удар был бы лучше, но соображает, к чему был на самом деле намёк, и рассудительно затыкается, возвращаясь к креслу. Садится на него, ёрзает немного и смирно складывает руки на коленях, ожидая, пока Сяо подойдёт. На этот раз точно ничего не случится. Потому что вероятность побега этого Сяо крайне мала, и он тоже с меткой. То есть, чтобы они не были соулмейтами, бедного Сяо ещё раз сегодня кто-то должен приложить по лбу, а от Альбедо должен сбежать пятый по счёту пирсер. Вероятность этого крайне мала. Альбедо мысленно говорит Судьбе отсосать. – Но ведь я тебя в итоге с этим красавчиком свела, – возражает Судьба у Альбедо в мыслях. – Иди на хрен, – так же мысленно отвечает Альбедо, а потом приказывает себе перестать сходить с ума. Это, неожиданно, работает. – Как себя чувствуешь? – Альбедо даже не заметил, что Сяо с ним сразу начал общаться неформально, да и он сам нагло «тыкнул», когда спрашивал про метку. Это ли не знак? – Не мутит от волнения? – Всё в порядке, я готов, – Альбедо правда чувствует себя готовым на все сто. Едва ли не ёрзает в кресле от нетерпения, пока Сяо натягивает перчатки и готовит инструменты. – У меня метки на ушах, – выдаёт внезапно даже для самого себя. – Ну тогда их обязан именно я проколоть, – с легкой усмешкой говорит Сяо, осматривая Альбедо цепким взглядом по-кошачьи прищуренных глаз. – Хотя с твоим непонятным проклятием на распугивание мастеров… – Я же не специально, они сами… Я вообще-то уже каждому готов был уши подставить. – Ну, значит судьба решила пошутить немного перед главным, – заявляет Сяо с философским видом, пока обрабатывает кожу на мочке уха. – Я сегодня всё утро волновался, когда метку увидел. Боялся, что ты окажешься кем-то неприятным. – Я тоже. Особенно сложно было смириться с вашей Сахарозой, когда она решила сама всё сделать, – говорит Альбедо честно. – Нет, она, конечно, милая девушка, но… – Да я сам её недолюбливаю, так что можешь не приукрашивать, – Сяо снова мягко фыркает, подходя к Альбедо с уже знакомым пугающим набором: зажим и игла. Только вот Сяо не склоняется над ним, как Венти, а нагловато вдруг протискивает колено Альбедо между бёдер, чтобы опереться о кресло. Это вгоняет в лёгкую краску. – Не смущайся так, всё равно… родные люди в каком-то смысле. – А ты смелый. – Нет, меня тошнит от волнения, но мне нравится строить из себя флиртующую кошку, чтобы произвести на соулмейта впечатление, – всё это он говорит тихим спокойным тоном, пока прихватывает ухо Альбедо зажимом. – Готов? Пойдём на свидание? Альбедо глубоко вдыхает для согласного «да», но наконец свершается главное – мочку уха пронзает острая сильная боль, вызывающая слёзы в уголках глаз. Почти сразу же она стихает до вполне терпимой, но Альбедо всё равно сжимает в пальцах подлокотники кресла так сильно, что белеют костяшки. Сяо шепчет ему что-то утешающее, просит потерпеть немного, а его аккуратные пальцы продолжают проводить какие-то манипуляции с ухом. А потом снова боль и внезапная лёгкость. Теперь о проколе говорят только отголоски острых болезненных ощущений, но и они вскоре стихают до просто неприятных. – Слёзы – это рефлекс, не пугайся, – мягким голосом говорит Сяо, аккуратно стирая влагу с уголков глаз Альбедо бумажной салфеткой. От его заботы внутри всё теплеет. Оказывается, прокалывать что-то так болезненно-комфортно. Страдаешь и тут же получаешь за это утешения мягким голосом. – Посмотри на меня. Голова кружится? Как себя чувствуешь? Альбедо честно прислушивается к ощущениям, но только сердце от волнения заходится в быстром ритме и ощущается слабая терпимая боль в месте прокола. Голова не кружится, руки-ноги на месте… – Я в норме. И на свидание пойду, – он кивает сам себе и чуть поворачивает голову для доступа ко второму уху. – Какой послушный, – с наигранным восхищением вздыхает Сяо, но понятливо берётся за работу, чтобы не затягивать болезненный процесс. Вскоре в зажиме оказывается вторая мочка. – Глубокий вдох… От второй вспышки боли Альбедо тихонько мыкает, не сдержавшись. Если это – слабый по боли прокол, то что же ощущала та девушка, когда ей протыкали иглой чувствительные соски. Пожалуй, Альбедо на такое никогда не решится. Хотя, если это будет Сяо… – Всё-всё, мой хороший, я закончил, – говорит он так же тихо и вкрадчиво, пока вставляет во вторую дырку украшение. – Так хорошо справился, такой молодец… Кстати, а зовут тебя как? – Альбедо… – голос от стресса чуть ослаб. – Как стадию создания философского камня или те белые штуки в апельсинах? – спрашивает Сяо. – Как величину, характеризующую отражательную способность поверхности, – со слабой улыбкой отзывается Альбедо, устало обмякая в кресле и переводя дыхание. Сяо тихонько прыскает со смеху, стягивая маску и широко улыбаясь. Заметно, что внезапный соулмейт его нехило взволновал, но… кажется, Альбедо ему нравится. И самому Альбедо Сяо тоже жутко нравится. – А теперь как самочувствие? – Можно посидеть немного? У меня, кажется, ноги дрожат. – Могу сладкий чай сделать. – Не нужно, лучше… можешь ещё немного со мной побыть, пока твоя клиентка не вернулась. А ещё… – плывущая от лёгкой слабости после боли голова подкидывает внезапную идею, и Альбедо жестом просит Сяо склониться чуть ниже. Кажется чем-то неправильным причинять боль родственной душе. Альбедо хочется, чтобы Сяо, видя метки по утрам на своём теле, думал только о том, как будут ощущаться поцелуи в этих местах, а не о боли. Поэтому момент знакомства надо тоже перекрыть чем-то приятным. Поэтому Альбедо обхватывает чуть дрожащей рукой Сяо за шею, склоняя его ниже к своему лицу и оставляя невесомый поцелуй на лбу – достаточно лёгкий, чтобы не слишком сильно смущать в первый день знакомства. Хотя нормальный человек бы жутко смутился. И Сяо смущается, краснея вдруг щеками. – Вот. Теперь не жестоко, – сообщает Альбедо шёпотом, неловко улыбаясь. – Мне тоже надо за боль извиниться? Альбедо бы сказал, что Сяо уже за боль извинился всеми утешающими «тише, сейчас пройдёт, ты такой умница», но любопытно, как можно извиниться ещё. – Можешь. Только в проколы не целуй, больно будет. – Да я и не собирался, – Сяо хмыкает и медленно приближается, упираясь руками в подлокотники кресла и заставляя его натужно проскрипеть от веса сразу двух человек. У Альбедо от этой близости к фактически незнакомому парню всё внутри вспыхивает. Одновременно тревога, лёгкий стыд, предвкушение и такой трепетный интерес, что хочется самому к Сяо податься навстречу. Но Альбедо остаётся неподвижным. Сдвигает неосознанно бёдра, напарываясь на преграду в виде колена Сяо. Ощущает тепло его дыхания на щеке. Невинный поцелуй в щёку, да? Это безобидно, спокойно, где-то вообще является традиционным приветствием. Но Сяо вдруг смещается ниже, и жар его губ касается шеи, простреливая разум осознанием. Ещё одна метка была именно там, а Альбедо про неё уже забыть успел. Изо рта вырывается краткий шумный выдох – то ли восторженный, то ли напуганный. А потом касание пропадает так же быстро, как появилось. – Не сдержался, – Сяо снова тянет на лицо маску. Наверное, чтобы скрыть красные щёки, но хитрый прищур его глаз создаёт впечатление того, что он ни капли не смущён. Флиртующая кошка, вот правда. – У тебя шея красивая. И бёдра. Кажется, Альбедо может предположить, где будет больше всего меток, если их с Сяо отношения зайдут далеко. А они зайдут, это точно. Их ведь Судьба свела, а она не ошибается.