Misguided Ghosts

Эрен не получал вестей от Леви все выходные, и большую часть субботнего дня он провёл, метаясь между своей спальни и гостиной, садясь за компьютер только для того, чтобы зайти на майспейс и посмотреть, был ли тот онлайн. Но этого не случилось. Эрен даже написал ему, но все сообщения остались непрочитанными, что привело его в состояние непрекращающейся тревоги. Даже проснувшись воскресным утром он не мог избавиться от ноющего беспокойного чувства под рёбрами. Он чувствовал, что что-то не так. Что-то было не так. Пытаясь не обращать внимания на неприятную боль в животе, он стоял посреди своей спальни, застёгивая пуговицы единственной хорошей рубашки, которая у него была. Она давно выцвела в серый грязноватый цвет из-за частой стирки, а ещё не хватало одной пуговицы на рукаве. Но это то, в чём он ходил в церковь каждое воскресенье. Она и обычные чёрные брюки, ставшие немного коротковатыми после его последнего скачка роста. Эрену приходилось натягивать повыше чёрные носки, чтобы это не так сильно бросалось в глаза. — Ты готов? — позвал Гриша из коридора. Эрен тяжко вздохнул, проводя рукой по своим длинным волосам. Некоторые пряди всё равно падали ему на лицо, но они были коротковаты, чтобы он мог убрать их в причёску. Если он не найдёт способ, как их пригладить, он мог поклясться, что его отец или Дина, а может и кто-нибудь ещё сделает ему замечание о неподобающем для парня виде. С горем пополам Эрену удалось заправить их за уши и закончить на этом. Бросив на себя последний взгляд в зеркало, Эрен решил, что выглядит достаточно хорошо, прежде чем схватить свою чёрную толстовку на молнии и выскользнуть за дверь спальни. — На самом деле я не очень хорошо себя чувствую, папа. Мне обязательно идти? — Эрен жаловался Грише, который прислонился к стене, ожидая его. — Ты выглядишь здоровым, — Гриша осмотрел его, нахмурившись и поправив очки в тонкой оправе. — У меня болит живот. — У тебя всегда болит живот. — И? — выпалил Эрен в ответ, полностью осознавая, что он ведёт себя как вредный мальчишка. Честно говоря, на самом деле ему было всё равно. Он сделал бы что угодно, лишь бы избавиться от посещения церкви. — И ты не сможешь отмазаться с помощью этой дурацкой отговорки, которую всегда используешь. Эрен усмехнулся, драматично вскинув руки в воздух с раздражением, но в конечном счёте смирился со своей судьбой. Шансы на то, что он действительно убедит своего отца позволить ему остаться дома, были катастрофически малы. Он знал это. Был почти уверен, что ему потребуется потерять ногу или выколоть глаз, если он захочет пропустить службу. — Завязывай с этой театральщиной. Пойдём, — Гриша оттолкнулся от стены, засунув руки в карманы. На нём был один из его старых костюмов с тех времён, когда он был врачом. Только глянув на него, можно было подумать, что этот человек купается в деньгах. Тем временем Эрен выглядел так, словно только вышел из секции с уценкой в секонд-хэнде. Это было унизительно. Стараясь свести своё ворчание к минимуму, Эрен последовал за отцом, прикусив внутреннюю часть губы, когда надевал куртку и ботинки. А затем вышел на улицу, где свежий осенний воздух обжигал его кожу. Они сели в чёрную Тойоту Камри, припаркованную на подъездной дорожке. Как только Гриша завёл машину, старое радио завыло, оглушая Эрена помехами. Он потянулся к магнитоле, пролистывая станции, пока отец выезжал от дома. Из динамиков донеслись «All The Small Things» от «Blink-182», и Эрен снова опустил руку на колени, лениво постукивая пальцами в такт. Гриша потянулся к магнитоле, сводя громкость к минимуму. — Господи, Эрен. Я не понимаю, как ты слушаешь это дерьмо. Звучит жалко и плаксиво. Эрен искоса взглянул на него и заметил, как Гриша скорчился, из-за чего возрастные морщины только стали заметнее. — Это не так. — Уф, — он выключил стерео, и в машине воцарилась тишина. — Я не могу слушать эту гейскую эмо херню. Желудок Эрен сжался, а руки на коленях сжались в кулаки. Просто так всегда обстояли дела с его отцом. И хотя он привык слышать, как тот унижает его музыкальный вкус, это всё равно выводило Эрена из себя, когда он говорил подобные вещи. Остаток пути до церкви они проехали в молчании, что, по его мнению, было лучше, чем альтернатива. Если бы ему пришлось ещё раз послушать музыку для богослужений своего отца, он, вероятно, вышиб бы себе мозги. И это было бы настоящим позором для скрупулёзно отглаженного костюма Гриши. В тот момент, когда они свернули на парковку при церкви, его отец остановил Камри на первом свободном месте, которое смог найти, и Эрен почувствовал, как его разум покидает тело. По какой-то причине, абстрагируясь от происходящего, ему было проще находиться на вражеской земле, на которую он собирался войти. Подобно безвольной марионетке, выполняющей все приказы, Эрен последовал за отцом внутрь. Приглушённый шум голосов, доносившихся через открытые двери, был почти неразличим для Эрена, будто он находился в стеклянном пузыре. К тому же ему было всё равно, о чём они говорят. — Эрен! — пронзительный крик разбил его пузырь, и поток голосов обрушился на него волной. Он повернул голову на знакомый зов, и к нему вприпрыжку подбежала светловолосая девушка с ярко-голубыми глазами, сверкая улыбкой на своём ангельском личике. — Привет, Хистория, — поздоровался Эрен, небрежно спрятав руки в карманах и оглянув её. Хистория была идеальной. По крайней мере, все так говорили. Она была абсолютным воплощением ангела с идеальной внешностью, идеальными оценками и идеальной верой во всевышнего. Но он был почти уверен, что у неё между зубами застряло маковое зёрнышко после завтрака. «Вот тебе и совершенство», — Эрен тихо улыбнулся про себя. — Мне было интересно, что ты делаешь позже. Я пригласила кое-кого на изучение Библии и хотела бы, чтобы ты пришёл. Эрен изо всех сил старался подавить гримасу, что угрожала искривить его губы. У него была дурная привычка показывать на лице всё, что он думает, даже когда он этого не хотел. — У меня есть планы с моими друзьями на сегодняшний вечер, — быстро выкрутился Эрен. Хотя это была не совсем ложь. Он, вероятно, потусовался бы с Микасой и Армином сегодня вечером, если не получит вестей от Леви. — О, это очень плохо, — яркая улыбка Хистории сменилась хмурым взглядом. — А у тебя будет время для меня на этой неделе? — О, э-э, ну, я недавно присоединился к группе, и мы репетируем каждый день, так что, вероятно, нет. — Вау! — Она приподнялась на цыпочки, почти сияя. — Не знала, что ты умеешь играть на инструментах. — Да, я играю на гитаре, — ответил Эрен, оглядываясь через плечо, ища выход из этого разговора. Это был именно тот вид светской беседы, которого он так яростно пытался избежать. — О боже мой, это так круто, — она практически подпрыгивала от переполняющей её энергии. «Сколько кофе пьет эта девушка?». — Знаешь, у меня довольно неплохой голос. — Да, вроде как понял… ты была в хоре и всё такое. Она посмотрел на часы. До начала службы оставалось всего пять минут. Как бы прискорбно ни было, это было единственным реальным спасением от их ужасной беседы. — Верно, — она склонила голову набок и прикусила нижнюю губу, сверкнув глазами, — Ты должен как-нибудь зайти в гости. Принеси свою гитару. Мы могли бы сыграть вместе! — Как я уже сказал, я довольно занят... — Эрен свободен каждое воскресенье и среду, — прервал его Гриша. Блять. Он думал, что его отец пошел искать Дину или что-то в этом роде. Он не ожидал, что тот будет подслушивать их. — Идеально! Тогда давай встретимся после школы, перед церковью в среду. — Звучит здорово, — пробормотал Эрен, изо всех сил стараясь сдержать свой острый язык, чтобы не оскорбить всеми любимого маленького ангелочка. Взгляд Гриши метнулся между ними двумя, и он ухмыльнулся. — Давай, пойдём внутрь. Вы двое сможете поговорить позже. Он первым вошёл в храм, и на этот раз Эрен с радостью последовал за ним. Как только Хистория оказалась вне пределов слышимости, он пристально посмотрел на своего отца. — Зачем ты это сделал? — Сделал что? — Ухмылка всё ещё не сходила с его лица. Он точно знал, что делал. — Ты сказал ей, что я свободен для встречи с ней. Я не хотел с ней тусоваться. — Ну же, Эрен. Ты не можешь быть таким бестолковым, когда дело касается девушек. Я знаю, что воспитал тебя достойно. У Эрена пересохло во рту. — О чём ты говоришь? Гриша присел на пустую скамью, Эрен последовал за ним. — Ты ей явно нравишься, сынок. — И? — прохрипел он. Возможно ли, чтобы его рот стал ещё суше? — И ты должен приударить за ней. Из того, что я слышал, она очень милая, и впереди её ждёт блестящее будущее, — ухмылка на его лице превратилась в широкую улыбку, и он толкнул Эрена локтем в бок, — к тому же, она довольно симпатичная, да? «Не совсем», — хотел сказать он. Но он не думал, что его отцу понравится такой ответ. Конечно, она была идеальна во всех смыслах этого слова, но всякий раз, когда Эрен смотрел на неё, он не чувствовал ничего, что указывало бы на то, что он находил её милой или симпатичной. — Да, наверное, — ответил он вместо этого. Гриша кивнул, закидывая ногу на ногу и усаживаясь поудобнее. — Во всяком случае, ваша дружба с Армином и Микасой никуда не денется, вы общаетесь тысячу лет. Тебе было бы полезно расширить круг общения. — Ага, — деланно усмехнулся Эрен, скрещивая руки на груди. Он знал, что, вероятно, выставляет себя не в том свете перед отцом, учитывая хмурую гримасу, искривившую его лицо. — Я в группе, помнишь? — Да, но эти люди не твои настоящие друзья, так? — Почему нет? У нас много общего. Гриша открыл рот, чтобы возразить, но прежде, чем он успел сказать хоть слово, Дина села рядом с ними. Лавандовые духи с пачули, которыми она пользовалась, вызывали у Эрена отвращение и щекотку в носу. — Доброе вам утро, — поприветствовала она, сначала улыбнувшись Грише, а затем и Эрену. Они оба пожелали ей утра в ответ, и не успел Гриша завести с ней разговор, пастор Ник занял кафедру. Его появление заставило кровь в венах Эрена вновь закипать. Голос пастора монотонно звучал на втором фоне его мыслей; идеи, которые тот проповедовал, проносились мимо, Эрен полностью отключился. Он думал о Леви и надеялся, что с ним всё хорошо. Может быть, его дядя просто был очень строгим и не любил, когда к нему домой приходили гости. Но на самом деле это не имело смысла, поскольку было очевидно, что они уже находились там. Кроме того, Изабель и Фарлану, кажется, было комфортно тусоваться там, будто не было ничего особенного в том, что они разместили в гараже дяди сет-ап и каждый вечер играли там музыку. Так почему же тогда он ничего не слышал от Леви? Может быть, он просто не ожидал, что его дядя приедет домой на выходные, и они были заняты делами. Или, может быть, дяде просто не нравилось, когда Леви приглашал людей, когда он был дома, но в остальном он не возражал против того, что Леви делал, когда его не было рядом. Это казалось наиболее логичным. Все встали, чтобы спеть гимн, и Эрен последовал их примеру, одними губами беззвучно произнося слова, будто он был заводной игрушкой. Тем не менее, в таком заключении не было объяснения, почему Эрен не услышал от Леви вообще ни слова. Что-то происходило, он просто не знал, что именно. Может быть, он мог бы подойти к нему завтра в школе и выяснить, что случилось. Пение закончилось и все снова сели. Пока Эрен находился здесь, бездумно уставившись на скамью перед собой, он неосознанно начал качать ногой, поскольку его мысли блуждали очень далеко, и прежде, чем он осознал это, церковная служба закончилась. Гриша поднялся, позвав их с собой в фойе, где прихожанам нравилось стоять и бесцельно болтать. Эрен надеялся, что Хистория больше не станет его искать. Гриша и Дина оказались в кругу людей, к которым Эрен не хотел присоединяться. Он поплёлся в противоположный конец помещения и сел на один из пустых диванов, подперев подбородок ладонью. Он не мог дождаться, когда вернется домой и снова проверит майспейс. Может быть, Леви ответил ему. — Привет, парень, — высокий светловолосый мужчина встал перед ним и улыбнулся. — Ты выглядишь смертельно скучающим. Не возражаешь, если я присоединюсь к тебе? — Если хочешь, — ответил Эрен, указывая на место рядом с собой. Из всех людей в этой чёртовой церкви Ханнес был самым сносным. — Увидел твоего отца и не мог не задаться вопросом, куда ты убежал. Должен был догадаться, что ты будешь в одиночестве. — На самом деле мне здесь никто не нравится. — Даже я? — Ханнес выпятил нижнюю губу, надув губы. — Я задет. Эрен сжал губы, бросив на него недоверчивый взгляд. — Ты худший из них всех. — Ауч. Это было больно, пацан, — Ханнес наклонился вперед, его тёмные глаза изучали лицо Эрена. — Почему ты такой мрачный? — Я не такой. — Да ладно. Твой отец мог бы купиться на это, но уж точно не я, — он откинулся на спинку дивана, вздёрнув подбородок и прищурившись. — Я узнаю такое печальное выражение где угодно. Вижу прямо здесь и сейчас перед собой это печальное выражение страдающего тинейджера. Эрен закатил глаза и уронил руку на колено. — О, а ты теперь эксперт по тинейджерским страданиям? — Мгхм, — Ханнес кивнул, ухмыляясь. — Хочешь верь, хочешь нет, но когда-то давным-давно я был очень похож на тебя. — Сомневаюсь в этом. — Испытай меня. Что тебя гложет? Эрен тяжело вздохнул. — Я вступил в рок-группу, но моему отцу всё равно. На самом деле, он продолжает ху... — Речь, — предостерёг Ханнес. Он щёлкнул языком, подавляя очередное желание закатить глаза. — Он продолжает свысока отзываться о песнях, которые я люблю, и говорит, что люди, с которыми я в группе, не очень хорошие из-за музыки, которую мы играем. Но если он так говорит о них, значит, что он имеет в виду и меня тоже, понимаешь? Что я тоже нехороший человек? — Нет. Ты хороший парень, Эрен. И я уверен, что твой отец знает это. Просто беспокоится, что ты попадёшь не в ту компанию, что, я думаю, беспокоит любого родителя. — Наверное, — ответил Эрен, хотя на самом деле не поверил ему. Была причина, по которой Гриша всегда жаловался на его музыкальный вкус. Он был уверен в этом. — Я просто хочу, чтобы он гордился мной, понимаешь? — Я знаю, — Ханнес кивнул. — Может быть, как только он увидит, как ты играешь, он сменит пластинку? — Может быть. — Хэй, — он крепко похлопал Эрена по плечу, — во всяком случае, я горжусь тобой, парень. Ты в рок-группе, хах? Это охренительно круто. — Речь, — поддразнил Эрен, ухмыляясь. — Упс, виноват, — он подмигнул. Краем глаза Эрен увидел, как к нему приближается Гриша с Диной на хвосте. Его взгляд метнулся к Ханнесу, а затем обратно к Эрену, лицо сковано непроницаемым выражением. — Пойдём, Эрен. «Наконец-то», — хотел сказать он, но вместо этого прикусил язык. — Увидимся, Ханнес, — Эрен помахал ему, вставая с дивана, чтобы последовать за отцом. — Удачи, — крикнул тот ему вслед. Эрен засунул руки в карманы и поджал губы. Ему понадобится гораздо больше, чем удача, если он когда-нибудь собирается заставить своего отца принять его и его музыку. Ему поможет только грёбаное чудо.