Misguided Ghosts

Иногда казалось, что Эрен живёт двумя разными жизнями. Находясь у Леви, он был собой, тем Эреном, которым ему было комфортно чувствовать себя. Но когда он был дома или в церкви — в принципе, в любое время рядом со своим отцом — он был кем-то совершенно другим. Ему пришлось стать Эреном, который играл роль доброго христианина ради выживания, всегда был вынужден делать что-то против собственной воли, просто чтобы сохранить какую-никакую крышу над головой и пропитание. Вот почему его тащили на церковное мероприятие после утренней службы. Своего рода застолье, куда каждый прихожанин местной общины приносит еду, а затем все вместе уминают её во имя Иисуса. Эрен не имел ничего против таких обедов, потому что это означало бесплатную еду. Но сегодняшний день был исключением. У него просто не было настроя на участие. Как только Гриша и Дина направились в подвальное помещение церкви, где на столах было разложено огромное количество еды, Эрен прошмыгнул в дальний конец комнаты, где было несколько диванов, окружающих кофейный столик. Он занял диванчик для себя, раскинув ноги на подушки так, чтобы никто не мог сесть рядом. Надев наушники, он нажал кнопку воспроизведения на CD-плеере, включив «Ohio Is For Lovers» так громко, насколько это было возможно. Музыка гремела у него в ушах, заглушая бессмысленный бред взрослых, болтающих о родительских собраниях, фермерских рынках или о чём-то ещё, о чём говорили взрослые добросовестные последователи христианской конфессии. Никакого смысла. Он всё равно никогда их не слушал. С места, где он уединился, Эрен мог видеть каждого человека, присутствующего на торжестве. Подавляющее большинство из них хватали тарелки с едой и неспешно собирались в группки за своими обычными столами. Совсем как в старшей школе. Только воцерковленные мамочки, планирующие, как поэффективнее промыть свои мозги детям. А ещё лысеющие папаши, ведущие беседы о бизнесе. Знаете, как это делают мужчины. И, наконец, на другом конце комнаты организовалась молодёжная группка тинейджеров, которые реально были в экстазе от Иисуса. Эрен почти уверен, что Гриша хотел бы, чтобы он стал частью этого мини-сообщества. Но симуляция и притворство были его максимумом. А вот это ни шло ни в какие рамки. Прямо сейчас Хистория сидела среди них, улыбаясь и смеясь, будто они были лучшими друзьями. Эрен задавался вопросом, действительно ли ей нравились эти люди или она просто прикидывалась ради своего отца. Если так, то она была намного более искусна в инсценировке, чем когда-либо получалось у Эрена. Ещё были все остальные, отбившиеся от толпы, будто белые вороны. Те, кто не вписывался в систему. Ханнес был одним из тех так называемых отбросов. Хотя он и не был совсем одинок, он не принадлежал ни к одной из больших групп. Вот почему он обычно пробирался туда, где прятался Эрен. Может быть, Ханнес делал это для того, чтобы проверить его, потому что, будем честны, Эрен, вероятно, выглядел чертовски жалко, сидя в одиночестве в углу. Или, может быть, он просто тоже пытался сбежать от назойливых прихожан местной церкви. У Ханнеса была полная тарелка еды: макароны, ветчина, какой-то пудинг и сдобный рулетик. Он сел рядом с Эреном, ничего не говоря, и начал набивать рот едой так, будто буквально умирал от голода. Эрен вытащил наушник и уставился на него. — Когда-нибудь слышал о жевании? — Нет, — сказал Ханнес с набитым ртом. — Что это? Эрен закатил глаза и усмехнулся, не сочтя херовую шутку Ханнеса достойной ответа. Как раз в тот момент, когда он собирался вставить наушник обратно, Ханнес поставил свою тарелку на кофейный столик и повернулся, чтобы посмотреть на Эрена с серьёзным выражением на лице. — Что тебя так расстроило, парень? Обычно ты сидишь здесь, набивая рот, будто никогда в жизни не видел еды. — Наверное, просто не голоден, — пожал он плечами. — Ты всегда голоден, — Ханнес недоверчиво посмотрел на него. — Что не так? Всё было не так. «Битва Бэндов» была не за горами, и он просто сходил с ума. Все думали, что было бы здорово, если бы они победили, и что у них есть шанс забрать домой денежный приз. Он не хотел всё испортить. — Просто волнуюсь, думаю. — О чём? — Я рассказывал тебе о своей группе, верно? — Эрен спросил, на что Ханнес кивнул. — Так вот, ну, мы участвуем в «Битве Бэндов» в следующие выходные и… Я не знаю. Наверное, я просто не хочу облажаться и всё провалить. — Понимаю, — сказал Ханнес. — Ну, вас ведь четверо, так? Ты не будешь один. Вы все будете прикрывать спины друг друга, да? И если ты напортачишь, ничего страшного! Твои товарищи по группе прикроют это, а ты просто продолжишь. Я уверен, что у тебя всё отлично получится, пацан. — Ага, — вздохнул Эрен, теребя провод своего наушника. Ханнес действительно был прав. На этот раз он был не один, у него были люди, на которых он мог положиться, если что-нибудь случится. Теперь, если бы только у него были люди, которые хотели бы прийти и поддержать его… Поняв, что Эрен не собирается продолжать, Ханнес вернулся к еде, на этот раз с меньшим запалом. Но Эрен не вставил наушник обратно, его разум был слишком занят, прокручивая мысль за мыслью, пока одна идея, наконец, не озарила его. — Эй, Ханнес? — сказал он тихим голосом. Ханнес с набитыми едой щеками поднял на него взгляд. В любой другой день Эрен посмеялся бы над тем, как глупо тот выглядел. Но сегодня у него просто было слишком много переживаний. — Не мог бы ты… хочешь прийти? Глаза Ханнеса расширились, и он быстро проглотил еду. — Чёрт возьми, да, конечно, я приду! На лице Эрена появилась улыбка, его захлестнуло ощущение облегчения. По крайней мере, у него был бы целый один человек в толпе, который придёт поддержать его. Краем глаза он увидел, как к ним приближается Хистория, одетая в безупречно белые кроссовки и платье до колен в тон, поверх которого был надет просторный розовый свитер. Её волосы были завиты, и кудряшки подпрыгивали при каждом шаге, который она делала. Она действительно была красива — воплощение идеальной девушки. По крайней мере, так думал его отец. Он не знал, что ей тоже нравилась дьявольская музыка. — О чём болтаете, мальчики? — спросила Хистория, плюхнувшись на угловой диванчик рядом с ними, расправляя юбку и улыбаясь. — «Битва Бэндов», — кратко ответил Эрен. — Я говорил тебе об этом, так? Она покачала головой, от чего светлые кудри запружинили вокруг ангельского личика. — Нет, я так не думаю. Что это? — Просто музыкальный конкурс. Много групп собирается вместе и играет на большой сцене. Те, кто устроит лучший перфоманс, получат денежный приз. — Ох! — оживилась Хистория с улыбкой. — Так круто! Когда это будет? Я хочу прийти посмотреть! Оу, держу пари, Имир это понравилось бы. То, как она лучилась энергией, заставило Эрена улыбаться от уха до уха. — В следующий уикэнд. Я могу рассказать тебе подробности, когда вернусь домой. — Потрясающе! — А затем её улыбка исчезла, и она посмотрела через комнату на группу воцерковленных папаш, разговаривающих и смеющихся чёрт знает о чём. — Твой папа придёт? Улыбка сошла и с его лица, и он уставился на свои колени. — Я его ещё не спрашивал. — Почему нет? — Я боюсь, что он скажет «нет». — Почему он должен был сказать «нет»? — вмешался Ханнес с неподдельным замешательством в голосе. — Ему не нравится та музыка, которую я играю. Называет её «дьявольской». Ханнес разразился лающим хохотом, его лицо покраснело, когда он смеялся и смеялся. — О мой бог, — выдохнул он между смешками, качая головой. — Твой отец смотрит слишком много передач телеевангелистов. Хочешь, я поговорю с ним? — Нет, всё в норме, — пробормотал Эрен, и его сердце застучало в горле при мысли о разговоре об этом с отцом. — Но всё равно спасибо. — Ну, даже если он не пойдет, у тебя есть я и Хистория! И, может быть, эта… девушка Имир тоже? — Моя подруга, — объяснила Хистория, и её щёки порозовели. — Она истинный ценитель музыки. — Ну, вот и всё, — сказал Ханнес с широкой улыбкой на лице. — Нас будет трое в толпе. Как бы Эрен ни ценил их поддержку, он не мог найти в себе сил радоваться этому. Теперь, когда он размышлял об этом, он был слишком обеспокоен тем, что собирался сказать его отец. — Послушай, пацан, я знаю, ты хочешь, чтобы твой папа пришёл и поддержал тебя. Имеет смысл. В таком случае почему бы тебе не спросить его по дороге домой, когда у него будет хорошее настроение и всё такое, — предложил Ханнес, метнув взгляд через комнату к группе женщин, которые занимаются изучением Библии каждый понедельник вечером. — Может быть, сделать это, когда Дины не будет рядом, м-мм? Знаю, что она сходит с ума от всего этого. — Ага, — фыркнул Эрен, проследив за взглядом Ханнеса и найдя Дину среди толпы. Он молил всевышнего, чтобы она не пришла к ним после церкви.

***

По дороге домой Гриша и Эрен ехали в тишине с выключенным радио. Судя по всему, отец действительно был в приподнятом расположении духа. Он не хмурился и не ворчал на других водителей, которые пренебрегали поворотниками, и не жаловался на тех, кто предпочитал ехать с медленной скоростью. Гриша просто молчаливо и безмятежно держал путь домой, не заботясь ни о чём. По-видимому, Дина должна была прийти позже. Может быть, именно поэтому он был в хорошем настроении. В любом случае, Эрен стоял перед выбором: сейчас или никогда. — Эй, пап? Гриша мельком взглянул на него, не сводя глаз с дороги. — Да? — Мне было интересно... — начал говорить Эрен, стараясь утихомирить своё бешено колотящееся сердце. Он глубоко вздохнул, чтобы попытаться успокоиться, прежде чем продолжить. — Битва Бэндов состоится в ближайшие выходные. Мы собираемся участвовать в конкурсе. И мне было интересно, придёшь ли ты поддержать меня? Гриша молчал дольше, чем хотелось бы Эрену. Уставившись в лобовое стекло, он крепко сжимал руль. Его губы превратились в жёсткую линию, а лицо было практически непроницаемым. Может быть, это было воображение Эрена, но воздух в машине тяжелее оседал в его лёгких, а тишина покалывала кожу. — Пап? — подтолкнул он, нервно оглядывая его лицо в поисках какой-нибудь подсказки, о чём тот думал. — Я не знаю, что и думать насчёт этого твоего конкурса, — Гриша тяжело вздохнул и покачал головой. Сердце Эрена ушло в пятки. Он уже точно знал, куда этот разговор пойдёт. И явно не в его пользу. — Забей. — Нет-нет, — ответил Гриша с ноткой раздражения в тоне, — давай поговорим об этом, сын. — О чём тут говорить? — огрызнулся Эрен, его терпение из-за этого утомительного конфликта давно иссякло. — Это просто музыкальный конкурс, в котором я участвую. Всё, о чём я прошу — это чтобы ты пришёл и поддержал меня. Что в этом такого трудного для понимания? — Мне не нравится твой тон, Эрен. — Почему? Потому что я расстроен тем, что мой собственный отец не поддерживает меня? — Потому что ты ведёшь себя неуважительно, — огрызнулся Гриша, демонстрируя характер Йегера во всей красе. — Я никогда не говорил, что не приду. Я сказал, что мы могли бы поговорить об этом, а ты делаешь поспешные выводы. Гнев Гриши только подлил масла в огонь, и кровь Эрена закипела под кожей. — Потому что я уже знаю, каким будет твой ответ. Тебе не нравятся мои друзья по группе, хотя ты никогда с ними не встречался, и Леви, с которым ты разговаривал целых пять секунд. А потом у тебя хватило наглости оскорбить его- — Я не оскорблял его- — Нет, ты это сделал! — Эрен вскипел, воздух в машине становился все горячее. — Он тебе не нравится, потому что слушает дьявольскую музыку и носит гейские эмо шмотки, что просто ахуительно, учитывая, что я делал всё то же самое задолго до того, как познакомился с Леви! Так что, папа, я тебе тоже не нравлюсь? — Эрен, ты сейчас переступаешь черту- — Нет! Это ты переступаешь черту! Ты назвал моего друга пидором- — Это потому, что он им и является! — огрызнулся он. — И я не хочу, чтобы кто-то из таких влиял на тебя. — Кто-то из таких... влиял на меня? — повторил Эрен, чувствуя, как вспыхивает лицо. — Что он сделает со мной? Промоет мне мозги дьявольской музыкой, кстати, той же самой, которую я уже люблю и слушаю? Той же, которую я начал слушать, потому что мне показала её мама? — Не втягивай в это свою мать! — С чего бы это? Потому что ты знаешь, что маме не понравилось бы то, кем ты стал? Потому что ты знаешь, что мама пошла бы на конкурс, болела бы и радовалась за меня? Представь, что бы она почувствовала, если была сейчас здесь и увидела, каким, блять, пренебрежительным ты стал. — Пренебрежительным?! Как ты смеешь так говорить, когда я делаю столько всего для тебя, Эрен? — Например, что? Назови хоть одну вещь, которую ты сделал для меня! — Эрен бушевал, его голос надломился, а на глаза навернулись горячие слёзы. — Учителя приносят мне еду, потому что знают, что тебя никогда не заботило, что единственный ребёнок остаётся без завтрака. Друзья дают мне деньги на обед или делятся своими ланчами, когда у меня его нет, потому что ты неделями не ходишь за продуктами. Я прихожу из школы домой после того, как съел чёртов злаковый батончик на завтрак и тост с арахисовой пастой и джемом на обед, а потом ем грёбаный хлеб или пустые макароны, может ещё какую-то херню, потому что у тебя всегда находятся одному богу известные причины, чтобы не готовить ужин! И ладно бы в холодильнике было хоть что-то, я бы справился сам, но и он вечно пуст! — И даже не думай, я только начал. Когда ты в последний раз соизволил прибраться или заняться стиркой? А может быть, подстричь газон, сгрести опавшие листья или починить сломанные, блять, ступеньки? А? Бьюсь об заклад, ты даже нихуя не думал об этом, потому что всей этой хуйней занимаюсь один я! — Эрен сжал кулаки на коленях, даже не пытаясь сдержать слёзы, которые ручьём текли по его лицу. — Чем ты занимаешься весь день, а? Что ты для меня делаешь? Машина припарковалась на подъездной дорожке перед домом. Как и сказал Эрен, лужайка заросла, повсюду были разбросаны опавшие листья. Ступенька всё ещё была сломана. Если бы он не потратил весь день на уборку дома после школы, то ещё и внутри всё было бы покрыто пылью. Гриша мог быть ебучим фанатиком, но слепым он не был. Конечно, он мог видеть, что не справляется с ролью отца. По крайней мере, на это надеялся Эрен. Что тот увидит, иначе он будет наказан до конца своей чёртовой жизни за это. — Я ничего не говорил, чтобы не обнадёживать тебя, но я работаю над возвращением своей медицинской лицензии. Вот почему я не принимал особого участия в домашних делах. Прости, Эрен, — пробормотал Гриша, глядя прямо перед собой, даже не имея приличия встретиться взглядом с собственным сыном. — Мне всё равно, — прошептал Эрен прерывающимся всхлипами голосом, — это не даёт тебе права быть дерьмовым отцом. Прежде чем Гриша успел что-либо ответить, Эрен вышел из машины и помчался к дому, чтобы схватить свой велосипед с травы. Когда Эрен запрыгнул на сиденье и повернулся к улице, Гриша вышел из машины с таким видом, будто его только что пнули в живот. — Что ты творишь? Мы ещё не закончили разговор. — Мне больше нечего тебе сказать, — перебил его Эрен. Затем он сорвался с места и закрутил педалями как можно быстрее. Если Гриша и сказал что-то ещё, пока Эрен проносился мимо, то это всё равно было лишь шумом в ушах, блёклым дополнением к ветру. Летя навстречу холодному воздуху поздней осени, Эрен сгорал изнутри, и ему казалось, что галстук на шее душит его. Дрожащими пальцами он сделал всё возможное, чтобы ослабить его, всё ещё сохраняя контроль над движением велосипеда. Эрен судорожно втягивал воздух, пытаясь взять свои эмоции под контроль, но разговор с отцом снова и снова воспроизводился у него в голове, из-за чего сдержать слёзы было чем-то за гранью возможного. Без всяких намерений он оказался в доме Леви. Когда Эрен сбегал, он не знал, куда именно направляется, но, очевидно, подсознание решило, что Леви нужен ему прямо сейчас. Он бросил свой велосипед во дворе перед домом, но замер, когда увидел чёрный Крайслер 300 на подъездной дорожке. Насколько Эрен знал, он не принадлежал ни Изабель, ни Фарлану. Так что его владелец, должно быть, дядя Леви. Может быть, ему стоит просто развернуться и поехать к Микасе или Армину домой. Но он не думал, что они действительно поймут, через что он проходит. Нет. Прямо сейчас ему нужен был Леви. Вытирая следы слёз на лице, он поплёлся по лужайке и поднялся по ступенькам крыльца. Помедлив у двери, он прислушался, нет ли кого внутри. Было совершенно тихо, как будто вообще никого не было дома. Сделав глубокий вдох, он постучал в дверь, надеясь, что ему откроет Леви. Сначала никто не ответил. Поэтому Эрен постучал вновь и услышал, как кто-то внутри что-то сказал, но было слишком приглушённо, чтобы разобрать речь. Вскоре после этого Леви появился в окне, приоткрыл дверь и прислонился к раме. На первый взгляд выражение его лица было пустым, его невозможно было прочесть, как и всегда. Но в тот момент, когда он понял, что с Эреном что-то не так, его глаза распахнулись, и он выпрямился. — С тобой всё хорошо? — спросил он в самом деле взволнованным тоном. Эрен шмыгнул носом, смущённый своим беспорядочным состоянием. Ну что ж, не было никакого смысла скрывать его. — Не совсем. Леви оглянулся через плечо в сторону кухни. Когда он снова повернулся к Эрену, его брови были сведены вместе, а нижняя губа была прикушена. — Твой дядя дома? — Да, — сказал он тихо. — Кто у двери? — раздался глубокий и скрипучий голос. — Мне следует уйти? — спросил Эрен, нервничая, что из-за него у Леви могут быть проблемы. — Нет, — быстро ответил Леви, отходя от двери. — Просто... дай мне пару секунд. Он исчез на кухне, дверь осталась слегка приоткрытой. Несмотря на это, Эрен не мог толком расслышать, что Леви говорил своему дяде. По крайней мере, он не заметил признаков того, что дядя злился или был разгневан, так что даже это было уже хорошо. Эрен с тревогой ждал на крыльце, теребя молнию куртки и переживая, почему так долго. Теряя терпение, он начал расхаживать по крыльцу, беспокоясь, что, возможно, нарушил границы, заявившись сюда вот так. Но затем в дверях появился Леви и высунул голову, выводя из отчаяния Эрена своим мягким взглядом. — Ты можешь войти. Оу. Эрен не ожидал этого. Он был уверен, что ему скажут съебаться подальше. Но Леви отошёл от двери, пропуская его внутрь. Как только он переступил порог, Кенни появился в арке, скрестив руки на груди. Фетровая шляпа отбрасывала тень на его измождённое возрастом лицо. В последний раз, когда он видел Кенни, ему не удалось толком разглядеть его. Его удивило, насколько тот был выше по сравнению с Леви. За исключением того, что некоторые их черты были идентичны — тёмные волосы, серые глаза, острые углы челюсти — ладно, может быть, они действительно были очень похожи. Была просто разница в их росте, которая сбивала с толку. Оба обладали этой фирменной «иди нахуй» энергией, которую Леви так хорошо излучал. Может быть, это просто была фишка Аккерманов. Но в отличие от Леви, вокруг него была аура, от которой у Эрена бежали мурашки по коже. В его глазах был лёд, губы сжаты в неумолимую гримасу. Этот человек выглядел так, словно мог убить кого-то и даже не пожалеть об этом. Чёрт, он, наверное, уже делал это. И осознание этого факта совсем не помогало Эрену, ведь он был убеждён, что этот ублюдок абьюзит Леви. — Так ты один из друзей малютки Леви, хах? — Кенни говорил тихо и медленно, будто пытался запугать его одним своим голосом. Это работало. Эрен проглотил комок в горле и шагнул внутрь. — Да, я Эрен. — Что? — рявкнул он, смеясь во весь голос. — Никаких «приятно познакомиться»? Блять. Именно сейчас ему приспичило забыть о своих хороших христианских манерах. — Расслабься, пацан, — Кенни снова рассмеялся. — Я просто стебусь над тобой. Позади себя он услышал вздох Леви. Может быть, Эрену не следовало ввязываться и создавать ему проблемы. — Ты не очень любишь поболтать, да? — Кенни продолжал говорить, подталкивая Эрена к общению с ним. — Может, ты уже просто отъебёшься? — рявкнул Леви с резкостью в голосе. Эрен никогда не слышал, чтобы он так говорил. — Что-оооо, Леви?! Я не могу поближе познакомиться с твоими друзьями? — протянул Кенни с гадкой ухмылкой на лице. — Ты всегда скрываешь их от меня. — Потому что ты ёбаный социопат. — Ты можешь в это поверить, Эрен? — Кенни усмехнулся, приподнимая свою фетровую шляпу, больше не скрывая за ней своё нахмуренное лицо. — Моя собственная плоть и кровь зовёт меня социопатом. Мне больно. Правда. Леви схватил Эрена за руку и потащил его в сторону гаража. — Давай, Эрен, пойдём. — Всегда такой серьёзный, прям как мама. Тьфу! — Он фыркнул, отмахиваясь от них, и ушёл обратно на кухню. — Получайте удовольствие, дроча друг другу. Что? Эрен напрягся и забыл, как дышать. — Прости за него, — проворчал Леви, отпуская руку Эрена, как только они вошли в гараж. — Он просто бухой. — О, — произнёс Эрен, глядя себе под ноги, — прости, что просто так заявился. — Всё окей, — Леви плюхнулся на диванчик, оглядывая Эрена с ног до головы. — Хоть мне и неприятно тебя расстраивать, но тебе не идёт такое. Он закатил глаза, садясь рядом с ним и откидываясь на мягкие подушки. Эрен сердито дёрнул себя за галстук, снял его и бросил на пол. — Да, знаю. Я ношу это не по своей воле. — Ага, — фыркнул Леви, опустив глаза и уставившись на брошенный галстук на полу. Затем он снова повернулся к Эрену, обеспокоенно изогнув бровь. — Так что случилось? — Я сильно разосрался с отцом. — Ты ведь не наказан снова, не так ли? — Понятия не имею, — вздохнул он. — Я не стал задерживаться, чтобы выяснить это. Просто ушёл из дома. — Оу, — Леви откинул голову на подушку и перевёл взгляд на Эрена, — так из-за чего вы поссорились? Покачав головой, он издал сухой и невесёлый смешок. — Почти из-за всего. Я спросил его, не придёт ли он посмотреть, как я играю в эти выходные, и с этого момента всё просто вышло из-под контроля. — Я правильно понимаю, что он не хочет приходить? — Всё так. — Мне жаль, Эрен, — прошептал Леви, и когда он посмотрел на него, Эрен увидел самый нежный взгляд на свете, который заставил его сердце перевернуться. Дыхание сбилось, и он быстро отвёл глаза, чувствуя, как всё тело начинает гореть. Чёрт, это ненормально. Стараясь вести себя так, будто ничего не произошло, Эрен прокашлялся. — Я знал, что он не захочет, так что, думаю, это не стало для меня большим сюрпризом, — объяснил Эрен, глядя на свои колени, а не на Леви. Каждый раз, когда он смотрел на него и видел этот взгляд, то терял голову и всякий контроль над собой. — Но потом он вывел меня из себя, — его кулаки сжались на коленях, в груди клокотало от остаточного гнева. — Чёрт, ему реально удалось пиздец как разозлить меня. И я просто... потерял самообладание. — Что он сделал? — Он просто... думает, что на меня оказывает влияние дьявол, витающий вокруг тебя. К своему собственному удивлению, Леви рассмеялся. Звук был настолько красивым и редким, что унял гнев и заставил Эрена улыбнуться. — Да, это реально охренительно тупо, не так ли? — Немного, — сказал Леви с лёгкой улыбкой. Почему он такой привлекательный, когда улыбается? — Печально то, что он на самом деле верит в эту чушь, — сказал Эрен, и леденящая реальность вернулась в его грудь, унося минутное веселье. Он резко выдохнул и покачал головой. — В любом случае, мы разругались из-за большей херни. Я назвал его дерьмовым отцом, а потом свалил оттуда нахуй. Просто не хотел больше иметь дела с его хуетой. — Я не виню тебя. Между ними воцарилась уютная тишина, что вполне устраивало его. Даже просто нахождение рядом с Леви помогло ему успокоиться. Будто он был охлаждающим бальзамом, в котором нуждался Эрен, чтобы унять бушующий огонь в своей груди. Он был таким тихим и невозмутимым, как нежный осенний ветерок, который часто составлял им компанию на прогулках после школы. Они могли часами сидеть друг с другом, не произнося ни единого слова, и Эрен совсем не был против. — Хочешь отомстить отцу? — спросил Леви, нарушая молчание. Эрен взглянул на него, и обнаружил озорной блеск, что заставил его ухмыльнуться. — Что у тебя на уме? — Я стащил несколько пирсингов, когда на днях ходил в торговый центр с Иззи и Фарланом. Собирался вставить их, но мне ещё предстоит сделать часть с проколами, — поделился Леви. Он наклонился вперёд и поднял с кофейного столика несколько прозрачных зиплоков с чёрными кольцами, а затем положил их на подушку между ними. — Хочешь один? Эрен улыбнулся, перебирая пакетики. Один для брови, губы, носа и два для ушей. Как бы ему ни хотелось проявить авантюрность и сделать один из пирсингов на лице, он знал, что отец, вероятно, вышвырнет его задницу на обочину, если Эрен сделает это. Поэтому он остановился на серьгах. Гриша всё равно будет вне себя от ярости, но хотя бы не выгонит из дома за такое. Хотелось бы надеяться. Эрен выбрал чёрные серьги-гвоздики и протянул их Леви. — Ты знаешь, что делаешь? — Ага, — подтвердил Леви с ухмылкой. — В смысле, это всё равно что... пробить отверстие в твоей коже. Насколько это может быть сложно? — Это реально обнадёживает, — проворчал он, хотя на самом деле его это совершенно не беспокоило. Что самое ужасное, что может случиться? — Я сейчас вернусь, — Леви вышел из гаража, но отсутствовал недолго. По возвращению в руках у него был флакон спиртового раствора для кожи, зажигалка, игла и несколько ватных дисков. По крайней мере, казалось, что он знал, что делал. Снова устроившись на диване, он придвинулся ближе к Эрену. Они были так близко друг к другу, что Эрен чувствовал запах его шампуня, и ему пришлось бороться со всеми инстинктами, кричащими ему наклониться и прикоснуться к нему. Не помогло и то, что, когда Леви взглянул на него, глаза Эрена сразу же нашли его рот, а разум подкинул мысль, каково это — поцеловать эти губы. Он быстро отвёл взгляд и потёр виски, прогоняя эти мысли прочь из головы. Если он продолжит потакать этим фантазиям, у него встал бы прямо перед Леви, что разрушило бы абсолютно всё. К счастью, Леви, казалось, не заметил его странного поведения. Приступая к делу, он взял ватный диск и смочил его в спирте. Подхватив Эрена за подбородок, он касался кожи холодными руками, удерживая голову неподвижно, пока протирал диском мочку уха. Жгучие пары алкоголя заглушали мягкий аромат Леви. Даже так, с пальцами на лице, он забыл, как дышать, и его сердце колотилось о грудную клетку. Он повернул голову Эрена в сторону и наклонился ближе, чтобы дотянуться до другого уха. Он был так близко, так, так близко. Потребовалась вся сила воли, чтобы держать руки при себе, сдерживаться от того, чтобы сократить дистанцию и поцеловать его раз и навсегда. Почему бог испытывал его таким образом? Он так сильно хотел поддаться искушению, что это было практически болезненно. Особенно, когда Леви отпустил его лицо и откинулся назад. Его глаза потемнели, пока он смотрел на Эрена, а губы были мягкими и приоткрытыми в безмолвном приглашении. Нет, нет, он не мог этого допустить. Это разрушило бы всё хорошее между ними. Его бы оттолкнули и назвали пидором. Леви возненавидел бы его после того, как он так злоупотребил его доверием. Но, боги, перед ним было так трудно устоять. — Расслабься, Эрен. — Леви щёлкнул зажигалкой большим пальцем и провёл иглой по пламени. — Ты мне доверяешь? — Да, — выдохнул Эрен, и его голос был всего лишь прерывистым шёпотом. Он ухмыльнулся на это, медленно облизывая губы, когда зажал пальцами мочку уха Эрена. Когда он поднёс иглу к уху, Эрен сосредоточился на губах Леви, даже не почувствовав того, как игла протыкает его кожу. Всё, что он ощутил — это движение выходящей иглы, а затем толчок серьги, проникающий в свежее отверстие. Он был слишком отвлечён теплом, разлившимся в его животе, и тем, как близко Леви был к нему. — Не болит? — спросил Леви, отстраняясь и оценивая свою работу. Эрен покачал головой, всё ещё очарованный его близостью. В его голове не было места ни для чего, кроме всепоглощающего влечения, которое он испытывал к парню, сидящему перед ним. Леви проколол другое ухо тем же образом, быстро и безболезненно. — Готово. — И это всё? — Эрен разочарованно выдохнул. Он не хотел, чтобы Леви отдалялся от него. — Ага, всё сделано, — сказал он, отодвигаясь. Мысленно нахмурившись, Эрен оплакивал утрату магнетического притяжения Леви. Он сделал бы всё, чтобы снова быть так близко к нему. — Хочешь, чтобы я проколол тебе? — Думаешь, ты сможешь? — он приподнял бровь. — Почему нет? — Эрен пожал плечами, изо всех сил стараясь казаться беспечным, хотя его сердце всё ещё билось с огромной скоростью. — Окей, — сдался он, садясь обратно так, чтобы Эрен легко мог добраться до его ушей. Сделав в точности то, что Леви сделал с ним ранее, настолько, что даже деликатно взял его за подбородок, Эрен принялся за дезинфицирование ушей. Однако, как только его рука коснулась лица Леви, тот резко втянул воздух и полностью перестал дышать. Не перешёл ли он черту? Это просто... Леви сделал то же самое, так что Эрен думал, что всё в норме. Не желая доставлять ему ещё больше неудобств, чем он уже испытывал, Эрен быстро промокнул ватным диском обе мочки и опустил руку обратно на колени. Леви снова начал нормально дышать, как только Эрен перестал прикасаться к нему. Может быть, ему не нравилось, когда к нему притрагивались. Имеет смысл, учитывая все те синяки и кровоподтёки, которые были у него по всей руке. В конце концов, в последний раз, когда Эрен прикоснулся к нему, Леви отстранился и накричал на него. Стараясь действовать как можно оперативнее ради Леви, Эрен обжёг конец иглы и воткнул её в мочки ушей с обеих сторон, прежде чем вставить чёрные кольца. А затем он отстранился назад, оценивая его. С тёмными волосами и бледной кожей чёрные серьги смотрелись на нём просто сногсшибательно. — Ну? — спросил Леви, приподняв бровь. Эрен прикусил внутреннюю часть губы. «Ты выглядишь горячо». — Выглядит неплохо. — Да? — он склонил голову набок, ухмыляясь. — Как и на тебе. — Надеюсь, мой папа не вырвет их, когда увидит, — Эрен улыбнулся, рассматривая свои колени. — Если он это сделает, я надеру ему задницу. Эрен поперхнулся от смеха, прислонившись щекой к диванной подушке. Вот так просто его плохого настроения как ни бывало. С Леви он чувствовал себя счастливым, умиротворённым. Не считая запутанных чувств к нему, то есть. Тем не менее, когда они были вместе, играли ли они с группой, слушали музыку, валялись на диване, курили траву и болтали или отправлялись в приключения неизвестно куда — пока это было с Леви, это всё, о чём когда-либо мог просить Эрен.