Misguided Ghosts

— Нам нужно поговорить о том, что произошло вчера, — сказал Гриша, пока Эрен чистил зубы, собираясь в школу. Эрен посмотрел в зеркало на отражение отца, не вынимая щётку изо рта. Трудно было не заметить, каким усталым казался Гриша этим утром, несмотря на то что он был в постели к тому времени, когда Эрен вернулся домой прошлой ночью. — Мне нечего тебе сказать, — пробормотал Эрен, уткнувшись в зубную щетку, изо всех сил стараясь не обращать внимания на то, что Гриша уставился на него подобно непоколебимой статуе, воплощающей пренебрежение. На что он смотрел? Мог ли он видеть чёрные серьги, спрятанные под волосами? С одной стороны, Эрен надеялся, что да, просто чтобы разозлить его сильнее. С другой он знал, что это не очень хорошая идея, потому что ему будет плохо, если его снова посадят под домашний арест. — Послушай, Эрен, я понимаю, что с тех пор, как умерла мама, я не смог стать тебе хорошим отцом, — произнёс Гриша, что застало Эрена врасплох. Он выплюнул зубную пасту и вытер рот, глядя отцу в глаза через зеркало перед собой, не уверенный, правильно ли он его расслышал. — Я оставил тебя на произвол судьбы на долгие годы. И… знаю, что не так давно остаюсь трезвым, но с божьей помощью я становлюсь лучше. — Ага, знаешь, это круто, что ты больше не пьёшь, — Эрен закатил глаза, — но было бы действительно здорово, если бы ты реально занялся чем-то ещё, а не сидел весь день на заднице. — Да будет тебе известно, что пока ты учишься в школе, я работаю над тем, чтобы вернуть свою медицинскую лицензию. И ты знаешь, я был очень занят, помогая Дине с церковными мероприятиями. — Мне насрать, — он отложил зубную щетку и протиснулся мимо отца. — Тебя не волнует, что я пытаюсь вернуть всё на круги своя, когда твоя мама была жива? —Гриша следовал за ним по пятам, когда тот направлялся на кухню. — Нет, не волнует, — пробормотал Эрен, оборачиваясь с сердитым взглядом. За последние пару месяцев он так сильно вырос, что теперь был на несколько сантиметров выше собственного отца. Чтобы поддерживать зрительный контакт, Грише приходилось смотреть на него снизу вверх, что заставляло Эрена чувствовать себя влиятельнее. — А почему должно? Тебя же не волнует, что я делаю со своей жизнью. — Это неправда, я очень забочусь о твоей жизни. Ты мой сын! — Оу? — Эрен издал сухой смешок, делая шаг к Грише, распрямляя плечи. — Так вот почему ты не придёшь на моё выступление в субботу? — Ты знаешь, почему я не хочу идти на него. Это противоречит моим убеждениям. — Твоим убеждениям, — Эрен рассмеялся, но в его смехе не было ни капли веселья. — Те же убеждения, которые ты навязывал мне последние пару месяцев. — Ты что, не веришь? — бровь Гриши дрогнула, он моргал в замешательстве. — Нет, я не верю. — Как? Ты же видел всё хорошее, что Он сделал для нас! Он привёл Дину ко мне в трудную минуту, спас меня от моего греха. Господь — причина нашей удачи... — Всё хорошее? Наша удача? — усмехнулся Эрен, сгорая от гнева. — Если твой бог такой добрый, почему он позволил маме умереть, а? Гриша запнулся, делая шаг назад. В кои-то веки он не был таким самоуверенным мудаком, каким притворялся. Он был просто сопливым трусом. Тем не менее, ему каким-то образом удалось придумать какой-то херовый ответ, чтобы защитить своего доброго и святого бога. — Мы никогда не сможем понять Его волю, но я твёрдо верю, что Бог использовал смерть твоей матери как способ привести нас к нему. Челюсть Эрена сжалась, в глазах вспыхнуло красное, кулаки по бокам задрожали. — Это безумие. Ты ведь понимаешь это, верно? Ты фактически говоришь, что бог убил маму, чтобы тебя можно было спасти, — бушевал он, делая ещё один шаг к Грише, который, в свою очередь, сделал шаг назад, как трус, которым он и был. Жалкий и убогий. — А как насчёт мамы? А? Мама была хорошей. Она не заслуживает того, чтобы попасть в ад, но это то, во что ты веришь, верно? Из-за того, что она не верила в твоего Бога, она горит в аду целую вечность? Впервые в своей чёртовой жизни Гриша выглядел абсолютно ошарашенным, растерянным — даже перепуганным. Что бы он ни чувствовал, он не мог ничего сказать Эрену. Наверное, у него не было стоящего ответа. — Я тебя, блять, терпеть не могу, — тихо пробормотал Эрен. Ему больше нечего было сказать — он покончил с ним. С него хватит прикидываться паинькой. Больше никакого подсасывания и целования задницы. Если его отцу не нравится то, что Эрен делает, то он может спокойно вышвырнуть его на улицу. Теперь ему абсолютно похуй. Отвернувшись от изумлённого лица Гриши, Эрен схватил свой ланч с кухонного стола (очередной сэндвич с джемом и арахисовой пастой, ура-ура), поднял рюкзак с пола и запихнул в него коричневый крафтовый пакет. В какой-то момент Гриша вышел из оцепенения и теперь нёсся к Эрену, хлопая рукой по двери, чтобы удержать её закрытой. Эрен закончил завязывать шнурки на кедах, встал, перекинул рюкзак через плечо и свирепо посмотрел на отца. — Разговор не окончен, — сказал он, повторяя низкую интонацию Эрена. — Мне нужно в школу, — ответил Эрен, протискиваясь мимо него, чтобы попытаться открыть дверь. Но Гриша не двигался с места. Он снова стоял на своём, как чёртова статуя пренебрежения. — Из-за тебя я опоздаю! — Мне насрать, — усмехнулся Гриша. Его голос звучал так же сердито, как чувствовал себя Эрен. — Я не знаю, что на тебя нашло в последнее время. С тех пор, как ты начал общаться с этим мальчишкой Леви, ты ведёшь себя как другой человек. — Я всегда был таким. Наверное, у меня просто не хватало духу противостоять тебе до того, как я встретил его. Но сейчас мне действительно наплевать. Ты можешь кричать на меня, наказывать меня, говорить, что я не в праве слушать свою «дьявольскую музыку», но это, черт возьми, ничего не изменит. Знаешь почему? — рот Гриши открылся, но Эрен не дал ему ответить. — Может, ты и мой отец по крови, но последние шесть лет ты был для меня лишь тяжким бременем. А теперь пытаешься вести себя так, будто ты святее, чем кто угодно, будто ты лучше мамы, меня, моих друзей. Что ж, я возвращаюсь к тому, как всё было до того, как ты познакомился с Диной, до того, как ты нашел Иисуса, до того, как ты навязал мне этот тупой христианский образ жизни. Я свободен от тебя. С этого момента я буду делать всё, что, чёрт возьми, захочу. Точно так же, как я делал последние шесть лет. Эрен кипел, огонь, бушующий в его груди, затруднял дыхание. Он чувствовал, как дрожат его кулаки, а слёзы грозят пролиться в любую секунду. Но он был полон решимости сдержать их. Полон решимости показать отцу, что он окончательно сыт его хернёй. И Гриша понимал это, судя по поражению, запечатлённому в чертах его лица. — Куда делся мой славный маленький мальчик? — прошептал Гриша, глаза которого блестели от слёз. — Ты убил его, — Эрен рывком распахнул дверь, не обращая внимания на безотрадное давление в груди. На одном дыхании Эрен выскочил за дверь, захлопнув её за собой. Он бросился вниз по дорожке, схватил свой велосипед с травы и со всей возможной скоростью поехал в школу, позволяя свежему осеннему воздуху остудить его.

***

Когда Эрен пришёл в школу, Леви ждал его у шкафчика. Он прислонился к нему, скрестив руки на груди. На этот раз на нём не было оверсайз толстовки, которая скрывала его фигуру. Он был одет в футболку с лого «Nirvana», а под ней виднелся лонгслив с длинным рукавом. Такая одежда прекрасно демонстрировала, насколько Леви был подтянутым, соблазняя Эрена обхватить руками его тонкую талию и... Нет, он не мог позволить себе провалиться в эту кроличью нору. Чем больше он фантазировал о Леви, тем труднее становилось устоять. — Привет, — поприветствовал Леви скучающим голосом; его лицо было пустым, поза замкнутой. Был ли он из-за чего-то зол? — Как дела? — спросил Эрен, открывая свой шкафчик. — Что сказал твой отец? Он поджал губы, ощутив, как покалывало кожу от раздражения при упоминании его отца. — Настолько плохо, м-мм? — Нихера не сказал о пирсинге, если ты это имеешь в виду, — вздохнул Эрен, запихивая рюкзак в шкафчик и стараясь избежать испытующего взгляда Леви. — Что произошло? — Я расскажу тебе позже. Сейчас всё ещё на нервах, и если заговорю об этом, то могу сорваться, — он покачал головой, хватая учебник истории со дна шкафчика и захлопывая его. Что на самом деле означало, что он начнёт реветь. Он всегда плакал, когда злился, что раздражало, потому что люди всегда думали, что ему грустно, когда на самом деле он был просто зол. Кроме того, он действительно не хотел плакать перед Леви. Это было бы полнейшим позором. — Хорошо, — вздохнул Леви, отталкиваясь от шкафчика и следуя за Эреном по коридору. — Значит, я так понимаю, у тебя нет неприятностей? — Даже если это так, я не собираюсь делать то, что он говорит. — Оу? — ухмыльнулся Леви, заинтересованно приподняв бровь. — Как я уже сказал, расскажу тебе об этом позже, — лёгкий смешок вырвался из его легких. — Так ты придёшь после школы? — Обязательно.

***

— Хэй, Эрен, мне нравятся твои серьги, — сказал Армин, садясь за их обеденный столик. И он, и Микаса смотрели на него, но не враждебно. На самом деле между ними троими всё было довольно сносно с тех пор, как они всё обсудили. — Да, ты хорошо выглядишь, — пробормотала Микаса, и лёгкий румянец окрасил её бледное лицо в розовый цвет. Эрен просто списал это на тот факт, что она никогда не умела делать комплименты. — Спасибо, — ответил Эрен с искренней улыбкой. После того, как он остыл после скандала с Гришей ранее утром, он почувствовал себя, будто парил в невесомости, свободный от лицемерия. Но потом он увидел Леви, приближающегося к столу, что напомнило ему о том, что он всё ещё не может полностью быть самим собой. Не совсем. Не тогда, когда в его сердце поселились эти странные чувства. Леви, Изабель и Фарлан сели на свои обычные места, разговаривая между собой. Эрен правда не обращал внимания на их беседу, слишком занятый попытками унять сердцебиение. — У вас есть планы на вечер субботы, ребят? — спросил Эрен Армина и Микасу, пытаясь отвлечь свои мысли от Леви и переключиться на что-то более лёгкое для его сердца. Армин посмотрел на Микасу с встревоженным выражением на лице. Была у Армина одна особенность — он был открытой книгой. Легко читаемый. Почти такой же эмоциональный, как Эрен. Микаса сделала глоток колы и откашлялась. — Вообще, Жан позвал нас на вечеринку к себе домой. «Оу». — Жан устраивает вечеринку? — встрял Леви, бросив на Микасу недоверчивый взгляд поверх Эрена. — Удивлён, что у этого заносчивого ублюдка есть друзья. Непрошеный смешок сорвался с губ Эрена, и он покачал головой, доставая свой сэндвич из убогого коричневого пакета, который каждый день брал с собой в школу. — Жан не заносчивый ублюдок, — сказала Микаса, и в её голосе впервые в жизни прозвучала обида. Обычно её голос был таким монотонным и безэмоциональным. Так странно видеть её такой взвинченной. — Он на самом деле очень приятный. — Разве не Жан откровенно оскорбил Эрена на футбольном матче на прошлой неделе? Она поджала губы и отвела взгляд, будто пыталась удержаться от пререканий с Леви. — А почему ты спрашивал, есть ли у нас планы? — спросил Армин, прерывая их немногословный разговор. Эрен пожал плечами, проглатывая кусочек своего липкого сладкого сэндвича. — Если бы вы не были заняты, я бы хотел узнать, не захотите ли вы прийти на «Битву Бэндов», мы участвуем в конкурсе и... да, но вы заняты, так что не берите в голову, — объяснил Эрен, внезапно обнаружив, что его сэндвич особенно интересен сегодня. Боги, его реально тошнило от этого сочетания арахисовой пасты и джема. Если он больше не увидит в жизни ни одного другого тоста с джемом и арахисовой пастой, то умрёт счастливым человеком. Нахуй эти сэндвичи, нахуй Жана Кирштайна, нахуй его отца. Ему не нужен ни один из них. — О, на этих выходных? — спросил Армин, широко раскрыв глаза. Он бросил взгляд на Микасу, которая выглядела столь же ошарашенной. — Почему ты не сказал нам раньше? — спросила Микаса тихим голосом, опустив глаза. — Не знаю, — вздохнул Эрен, — может, это вылетело у меня из головы? — Мне трудно в это поверить, — фыркнул Армин. — Эрен нас стесняется, — вмешалась Изабель. — Боится, что мы выставим его дураком перед его друзьями. — Это не... — начал говорить Эрен, но она оборвала его, подмигнув. — Неважно. — Я бы хотел, чтобы мы могли пойти, — нахмурился Армин. — Но мы уже обещали Жану, что будем у него. — Какие же вы друзья, — усмехнулся Леви. Краем глаза Эрен видел, как его кулаки сжались на столе. И Микаса, и Армин выглядели ошеломленными, их глаза распахнулись, когда они уставились на Леви. — Ну... может быть, если бы Эрен сказал нам об этом раньше, мы бы смогли пойти... — Оставь свои отговорки при себе, — перебил его Леви тоном, острым, как лезвие. — Мы все знаем, что Жан устроит ещё одну сраную вечеринку через неделю или две. Но этот конкурс проводится раз в год. Вы реально собираетесь выбрать вечеринку вместо того, чтобы поддержать своего друга детства? Они оба молчаливо уставились на стол, во взглядах было что-то похожее на чувство вины. Леви был взбешён. На самом деле зол до чёртиков. Единственный раз, когда Эрену довелось услышать, чтобы тот говорил таким тоном, был, когда Леви разговаривал со своим дядей. — Нахуй это, — сказал он, резко вставая. — Мне нужно посрать. Леви умчался, оставив свой поднос с едой на столе. Все, кроме Микасы и Армина, смотрели, как он уходит, но все они были одинаково шокированы. — Иди проверь его, Фар, — сказала Изабель, подталкивая его локтем. — Чего? — На его лице появилось выражение отвращения. — Он пошёл срать. — Мы оба знаем, что это не то, что он делает, — она закатила глаза. Проворчав что-то себе под нос, Фарлан встал, оставив свой поднос с едой на столе, и последовал за Леви из кафетерия. — Простите, — сказала Изабель, нахмурившись, когда посмотрела на всех троих по очереди, — Леви просто очень оберегает своих друзей. Эрен чувствовал себя плохо. Чувствовал, что он должен быть тем, кто собирается утешить Леви, так как он всегда утешал Эрена, когда тот был расстроен. В то же время он понимал, что ему нужно уладить дела со своими друзьями. И Изабель давала ему шанс сделать это. Удивительно, но Микаса стала той, кто прервал молчание. — Он прав, кстати говоря, — вздохнула она, качая головой. — Мне жаль, Эрен. Мы поговорим с Жаном и постараемся быть там, окей? Как бы сильно он ни хотел ей верить, Эрен уже видел, как между ними образуется пропасть, бездонное ущелье, угрожающее поглотить их всех. С другой стороны, с Микасой и Армином, был старый Эрен, тот, который боялся постоять за себя. Тот, кто беспрекословно заботился о своём отце и друзьях. Тот, кому нигде не было места. Если бы он перешёл на их сторону, ему пришлось бы вернуться к тому, кем он был раньше. Глядя Микасе прямо в глаза, Эрен тихо и холодно произнёс: — Не давай обещаний, которые ты неспособна сдержать.