Песнь спящего сердца.

Едва удалось переступить порог, как возникший ниоткуда Джинки, держа в руке лампадку, скомандовал: - За мной. Минуя большую залу и руководствуясь лишь дрожащим светом огонька впереди, Мино и Джонг следовали за таинственной куклой, подмечая ее легкое движение и практически воздушный шаг. Скрипнула дверь: это Джинки по-хозяйски распахнул ее и тихо предупредил: - Осторожно: впереди лестница. - Мы идем в подвал? – спросил Мино у Джонга и тот повел плечом. – Не нравится мне все это. - Раньше надо было думать, дорогуша, - вздохнул Джонхён. – Теперь пути назад нет. Крутая лестница не собиралась заканчиваться. Пройдя три пролета вниз, товарищи за спиной Джинки заметно занервничали. - Мы почти пришли, - утешил тот не оглядываясь. – Имейте терпение. Когда дерево стен сменилось гладким холодным камнем, а откуда-то извне повеяло серой, ноги гостей ступили на плоскую поверхность. Узкий коридор уходил далеко вперед и прятал в себе несколько массивных дверей. Где-то гулко капала с потолка вода. Та комната, к которой лежал путь, порадовала Мино и Джонга хотя бы своим достаточным освещением, простором и более или менее облюбованной цивилизацией отделкой. В центре ее находился длинный стол, на котором в колбах, под бесчисленными спиртовками кипели причудливые жидкости разных цветов – этакая радуга, пузырившаяся за стеклами, сразу же била по глазам. Трубочки, мензурки и порошки оставлены хозяином в творческом беспорядке на подносах. Композицию ученого стола довершали старые кресла, обитые темным дерматином, а в углу на каменной плитке белым мелом нарисованы неизведанные геометрические фигуры и формулы, кое-где заключенные в круги, а кое-где забирающиеся и на стены. - Боже… - выдохнул Мино, начиная кружить вокруг стола и всматриваться в кипящие сосуды. – Это вообще как понимать? - Если бы я знал. - Джонг принюхивался к запахам и не мог определить, сколькими же химическими испарениями насытилась эта странная комната. – Полагаю, мы здесь за тем, чтобы все понять. Соль у тебя? - Да-да, вот она, - поспешил заверить Мино и протянул Джинки мешочек. Тот же, кивком головы указал на стол и Мино, возмущенно цокнув языком, положил необходимое вещество. Джинки ухмыльнулся и, потушив лампадку, воодушевленно взялся за приготовление одной ему ведомой микстуры. - Вам лучше присесть и не пытаться задавать мне вопросы, - не оборачиваясь, говорил он. - К вашему сведению, да – я ничего не слышу. Абсолютно. Мой мир так тих, что вы бы сошли с ума, окунувшись в него без подготовки. Опустившиеся в кресла Мино и Джонг едва поспевали следить за маневрами загадочной куклы-химика. Не было у той ни сомнений, ни комментариев до тех пор, пока работа не была закончена. Почти. - Еще несколько минут, господа. А пока: я должен ввести вас в курс дела. Судя по горящим глазам, вам действительно интересно, друзья мои. – Джинки вытащил из-под стола высокий табурет и уселся, строго держа спину. – Наверное, вам непривычно видеть такое существо в окружении подобных штук. Но, наука была и в то время, когда жил я, так что не удивляйтесь. Джонг достал подготовленный чистый блокнот и ручку и Джинки принял внимательный вид, замерев в ожидании. Когда он сидит так, забывая о роли движений человеческого тела – вряд ли найдется кто-то, способный отличить его от превосходной куклы. Признаться, рука Джонхёна все еще дрожала, потому что память заняло одно-единственное видение, непокорное, тихое. Жаль, что он не успел разглядеть его в темноте, того, чье имя – Кибом. В нетерпении пребывал и Мино, обкусывая нижнюю губу, он контролировал вопросы и так же всецело был поглощен ответами. - «Рассказывай то, что считаешь нужным». - Хорошо. Так даже лучше, - улыбнулся Джинки. – В истории не найдется места, где бы не была сплетена ткань из лжи. Так уж повелось у людей: подменять истину и свивать выгодные узоры. Вам удалось выяснить то, что легенда с забавным названием «Маски в ночи» - правда. Кстати, маска у меня есть. Вы ее видели – ничего особенного, с помощью них мы просто скрывали лица. Я подтверждаю: нас трое и мы действительно существуем. Ходим между мирами и провожаем мертвых в последний путь. Данная работенка свершается нами с помощью музыки, мы используем флейты, а души, не теряясь и не отвлекаясь, идут вслед. Иногда нас называют «хранителями тишины», потому что принято думать, что мертвые ничего не слышат. И хотя это не совсем так, я не могу спорить. Сам, как вы уже знаете, маленько глуховат. Мино и Джонг позволили себе легкую усмешку. Манерой повествования Джинки напомнил Джонхёну маму, и поймал себя на том, что слушает, приоткрыв рот. Он даже не знал, стоит ли задавать какие-либо вопросы, когда все и так раскрывается степенно и в совершенстве, представая из глубин непознанного с завидной яркостью. - Почему мы застряли между мирам в таком виде, спросите вы? – господин Ли демонстративно тронул себя за руку и поежился, напоминая о холоде тела. – По моей вине много лет назад на нас пало одно из сильнейших проклятий. Все подробности вы увидите сами. Я решил, что рассказ займет слишком много времени и будет куда проще, если вы посмотрите увлекательный сон о прошлом. Как раз сейчас поспевает мой особый «чай». Заглянув за спину куклы, Джонг увидел булькающую в сосуде бурую жидкость и понимающе кивнул. Переглянувшись с Мино, который вроде бы не отказывался от авантюры, Ким почувствовал себя увереннее. - Понимаете, если я буду вдаваться в подробности и раскрывать причины, мы потеряем драгоценные минуты. Вы не волнуйтесь только, - успокоил Джинки, разливая «чай» по чашкам и высыпая туда еще каких-то пахучих порошков из маленьких коробочек. – Некоторые увлечения живут дольше нас, а так как мне «посчастливилось» жить вечно, могу ли я брезговать данным судьбой шансом? Все, что вы видите – это алхимия, включая мои бесценные формулы и печати в углу. Подав гостям чашки, пускающие ввысь густой пар, Джинки отошел в угол и, стерев все надписи взялся чертить новые, с осторожностью, выверяя сантиметр за сантиметром. - Пока я делаю последние приготовления перед вашим путешествием, вы можете сделать окончательный выбор. Все зависит от вас, я не намерен никого заставлять силой. Конечно же, Джонхён чисто инстинктивно побаивался неизвестного, то же самое происходило и с Мино. Держа в руках тяжелые глиняные чашки, от которых разило дурманящим ароматом, друзья опасливо дышали и взвешивали за и против. Ни одного слова не вырвалось из их уст, пока мысли напряженно переваривали ситуацию. Неизвестно что могла сотворить подозрительная кукла с туманным прошлым. Будучи под проклятием, она тем не менее, не казалась озлобленной или сильно уставшей: видимо, ее увлечение в лице всех приборов и пузырьков, давала стимул к терпению. К тому же, Джинки вызывал доверие просто своей необыкновенной персоной. Что-то было в нем, родное и понятное, к чему Мино и Джонг прониклись почти сразу же, но не так быстро в этом себе признались. - Я выпью в любом случае, и будь что будет, - решил Джонхён. Он отчаянно хотел знать, почему болит сердце с тех пор, как он столкнулся с Кибомом. Нет, он желал изведать историю до мельчайших подробностей, чтобы не сожалеть и не тяготиться жизнью рядового преподавателя, упустившего самую смелую в жизни возможность изменить все. - Оно того стоит, - убедил себя Мино и нашел поддержку в храбром взгляде друга. Страх отступал медленно, но уже ощутимо. Боязнь потери какой-то призрачной ниточки жизни окупалась стремлением заполнить пробелы в тоскующих душах. Джинки закончил рисунки и комбинации символов и попросил будущих экспериментаторов встать. - Вы должны сидеть как раз в пределах этого круга. – Джинки без особых усилий перетаскивал кресла в центр начертанной пентаграммы, которая показалась друзьям знакомой. – Присаживайтесь и постарайтесь расслабиться. Охваченные безмолвным трепетом, Мино и Джонг сели, держа наготове чашки. Джинки тем временем погасил свет и пока по спинам сидящих ползали мурашки, он зажигал свечи. Одна за одной, свечи пускали в воздух ореолы мирного огня, вскоре окружившего пентаграмму. Закончив, Джинки стряхнул с ладоней приставший мел и встал между кресел, положил ладони на плечи замершим товарищам. Джонг помнит, как вместе с прикосновением по телу поползла слабость, как разум окутала вязкая пелена, сквозь которую явно проступал горький вкус волшебного чая. Выпив до дна, молодые люди несколько минут покачивались из стороны в сторону. Джинки забрал чашки и отошел в сторонку, взял со стола книгу и углубился в чтение при свете лампадки: в ожидании он мог заниматься чем угодно. Проваливаясь куда-то вниз с сумасшедшей скоростью, Мино и Джонг терялись для этого мира. Сон, разворачивающийся свитком из подсознания и так сильно похожий на явь, уже вступил в свои права.

˜”*°•..•°*”˜ ˜”*°•..•°*”˜ ˜”*°•..•°*”˜

Сеул. Эпоха Чосон, 1826 год. Дворцовый комплекс Кёнбоккун.

Еще до рассвета Джинки успел собрать в саду необходимые травы. Быстро шмыгнув в комнату и задвинув с тихим шорохом дверь, он ринулся к тайнику под полом и, сложив в шкатулку добытые ингредиенты, с благоговением посмотрел на книгу его тайных знаний. Сын врачевателя при дворе – Ли Джинки, человек незаурядного ума и жадный до границ неизведанного, не прошел мимо случайно открытой им тайны. Пять лет назад, будучи еще нескладным мальчишкой, он перенял у спасенного отцом старика эту книгу и успел задать несколько вопросов, ответы на которые предопределили его судьбу. После этого жизнь мальчика уже не могла быть по-прежнему скучной и однообразной: он засиживался в библиотеке и, пользуясь честным именем, получал ходы в оранжереи и императорские сады, где мог безбоязненно ухаживать за участком одному ему известных растений. Силы природы – не исчерпываются одними лишь зелеными листьями. Как-то раз, когда увлекательная наука потребовала больше места, Джинки отправился в город, чтобы найти себе скромный потайной уголок. Так как юноша уже экспериментировал с эликсирами и сплавами, ему требовалось место как можно дальше от оживленных улиц. Шестнадцатилетний искатель философского камня, отдающий все умственные силы алхимии, сумел таки облюбовать для себя заброшенный дом на окраине с идеально подходящим под определение скрытности подвалом. Вскоре Джинки пришлось на свою голову обременить себя и «учеником». О последнем явлении юный ученый и думать не думал. Один из друзей детства, милый и чуточку странный Ли Тэмин, однажды проследовал за Джинки до самой его лаборатории. Удивительно, как он только оставался незамеченным, когда успел на главной улице споткнуться под возгласы прохожих, толкнуть торговца с ящиками фруктов, получить нагоняй от владелицы лавки со сладостями за стащенные орехи в сахаре. Скорее всего, Джинки был чрезвычайно задумчив и попросту не хотел терять времени на лишние оборачивания. А стоило. - Хён? – голос Тэмина, раздавшийся сверху заставил Джинки сжаться в комочек и с ужасом осознать, что жизнь подходит к концу. – Хён! Ну я же знаю, что ты здесь. Хватит прятаться. Так вот куда ты так часто ходишь, а мы-то с ребятами думали! Ругая себя за оцепенение, Джинки собрал волю в кулак и мигом накрыл простыней все свои исследования, убрал торчащие из-под ткани книги, смел в угол просыпанные порошки и, потушив огонь, ринулся наружу. На лестнице, где Джинки помнил каждую ступеньку и трещинку даже в полной темноте, он оказался застигнутым врасплох. Тэмин-то здесь впервые… И он не мог не споткнуться. Тэ, хрупкий и пахнущий яблочными цветами мальчишка, с потрясающей неуклюжестью летел на хёна, раскинув руки. Обладая силой и отлично развитой интуицией, Джинки без труда поймал Тэмина. - Джинки-я, ты? – выдавил Тэмин, боясь шевельнуться. - Конечно же, я, - успокоил тот, прижимая к себе мальчика. – Давай выбираться на свет. - А ты мне расскажешь все, да-да-да? – Тэмин встал на носочки и приблизился слишком близко к дружеским губам. Джинки оставалось только тяжко вздохнуть. Любопытство – это то, чего у Тэмин-ни не отнять. Именно оно заставило бросить все скучные дела и, скрывшись даже с глаз других товарищей, ускользнуть вслед за самым интересным и загадочным из них. Рассказывать двенадцатилетнему Тэ о сути исследований, алхимик не решился. Этому ребенку еще рано доверять подобные секреты – мало ли где проскочит намек, и тогда несдобровать ни Джинки, ни его уважаемой семье. Обойдя рисковые углы и беря с Тэмина слово молчать о похождениях, добродушный Джинки-я пообещал следующее: - Через два года я обещаю взять тебя в свои ученики, и тогда ты узнаешь обо всех моих тайнах. Договорились? – Джинки склонился и заглянул в пылкие угольки глаз младшего. - Да! – с восторгом выдохнул Тэмин. Ему не терпелось поскорее подрасти. С тех пор Тэмин ни на минуту не забывал о данном Джинки обещании и при каждом удобном случае, если выпадала удача остаться со старшим наедине, напоминал ему об этом. К счастью, малыш Тэ оказался верным хранителем щекотливого секрета и никто из его уст ничего не узнал о Джинки. Исследователь с головой уходил в свои записи и берег дневник как зеницу ока, он отдавался древней науке целиком. Его близкие друзья отмечали в нем резкие перемены: недосып сказывался на коже под глазами, одержимость идеями и нескончаемый поток мыслей влияли на речь Джинки и его взгляд, ставший чуточку безумным. Сам же Джинки считал за большую радость – отдыхать в компании любимых друзей, он расслаблялся и получал истинное удовольствие. Еще бы – какие персонажи, какие характеры! Ли Тэмин, сын самого близкого друга отца Джинки, был самым младшим в компании и, пожалуй, самым непонятным. За таким глаз да глаз нужен! Неописуемо красивый и нежный, он в то же время слыл сорванцом и бунтарем, умел добиваться своего и поражал Джинки противоречивой натурой. И все-таки удержаться от улыбки глядя на него было решительно невозможно. Ранимый и очень чувствительный, он всегда умел отражать настроения других, но не всегда признавался, а поэтому пакостничал, чтобы никто не усомнился в его мужественности. Что касается Ким Кибома, сына знатного вельможи, то он отличался не только необыкновенной красотой и грацией, но также имел успех в любом деле: начиная от танцев и заканчивая рисованием и шитьем. Он был наблюдателен и придирчив к мелочам, остр на язык и совершенно воспитан, а поэтому девушки завидовали ему не меньше, чем Тэмину. В любых делах Джинки мог положиться на Кибома и быть уверенным в том, что помощь последует незамедлительно. Обеспечена была и порция искреннего сочувствия, поскольку Кибом, в отличие от Тэмина, никогда не скрывал своего доброго сердца. Чон ЮнХо, сын советника Императора - натура взрывного характера, поспевающая везде и всюду! С малых лет он был заводилой в компании, без него не могла пройти ни одна шалость. Он был любимцем женского пола и уже с юных лет обзавелся, считай, целым клубом воздыхательниц. Он проводил много времени в компании друзей и считал день удавшимся, только если мог справедливо подшутить над кем-нибудь. Джинки приходилось постоянно воспитывать этого горячего весельчака, но он знал – Юнхо в душе ласковый и мечтательный романтик. Отличался Юнхо и определенными талантами в пении и игре на цитре*. Если говорить о сыне командира стражи - Кан ХёнЛи, то Джинки всегда мог описать его как самого храброго и проворного из пятерки, самого выносливого и непоколебимого. Целеустремленный и справедливый, он всегда с особым вниманием следил за состоянием друзей и мог пожертвовать всем, что имел ради благополучия родных и близких. Всегда вежливый и скромный, Хёнли был уважаем старшими и сверстниками и никогда не вступал в конфликты, разрешая все умом и нужным словом. Его светлая душа и мягкий взгляд не раз спасали Джинки в минуты безысходности и отчаяния. Их всегда было пятеро: с самого детства их семьи, огражденные от невзгод высокими чинами, поддерживали хорошие отношения. Пятеро мальчишек стремительно вырастали, бок о бок сидя перед воспитателями, шаля в песочнице и всей командой оккупируя местные деревья в какой-нибудь шальной игре. С радостью отдавались они и учебе. Джинки, конечно же, преуспевал более всех, но было ему и особенно скучно на простых уроках. Коробило только то, что Джинки не мог до поры до времени раскрыть своим замечательным друзьям дела своей жизни, он стал подозрительным и боялся случайно навредить не столько себе, сколько тем, кто будет знать о его темных увлечениях. Для того времени, в котором жил юный алхимик, такое хобби влекло за собой не больше, не меньше – казнь. Точно глядя в воду, давая обещание Тэмину, Джинки предсказал свой невысказанный успех. Спустя два года жизнь восемнадцатилетнего юноши сошла с опасной колеи в неожиданно благополучное русло, и тогда же настал день, когда друзья приняли от него исповедь. __________________________________ * Ци́тра — струнный щипковый музыкальный инструмент. (Википедия).