Песнь спящего сердца.

Джинки понял, что все закончилось, когда свечи потухли, а двое тел, замерших в кресле, болезненно вздрогнули и тяжело выдохнули накопившееся напряжение. Прежние врачебные привычки вынудили Онью подскочить и приблизиться к страдающим и нуждающимся в помощи. Единственным источником света осталась лампадка, верно горящая на столе, за которым Джинки прождал путешественников во времени всю ночь. Едва Джонхён приоткрыл глаза, как тут же согнулся в три погибели и беззвучно заплакал. Он не мог совладать с накатившейся бурей чувств, его одолевало бесконечное отчаяние, горечь потери, вековые страдания любимого человека, который сейчас неизвестно где. Царапая собственные колени, Джонг всхлипывал и корчился от слабости. У Мино тоже увлажнились глаза, но он не разрешил себе разрыдаться, только оторопело смотрел вдаль, куда-то мимо Джинки, застывшего перед друзьями. Теперь они знают, что случилось. Но вопросов по-прежнему много, только еще нет сил их задавать. - Теперь понятно, почему ты со мной себя так ведешь, Джинки-я, - недобро усмехнулся Мино, первым нарушив тишину. Смотреть на заходившегося эмоциями Джонга он побаивался, потому что и сам бы сдался. Джинки читал по губам слова, которые Мино чеканил нарочно медленно. - Прости. Теперь ты уже не Хёнли, ты ведь понимаешь? Ты Чой Мино, человек из другой эпохи… - Простить? – опешил Мино, сжимая до скрипа подлокотники кресла. Все его существо теперь отчетливо и ясно понимало, что к чему. – Кто тебе разрешал выбирать за других?! Он было вскочил, но ощутил сильную руку Джонга на своей. - Не надо, Мино. Что было - то было. Сейчас мы уже не можем ничего изменить. - Джонхён стер слезы рукавом. - Черт… Все как наяву. Я ни разу в жизни так не ревел! Что ты нам подсыпал, о великий маг?! Было видно, что Джонхён пытается сохранить хрупкое равновесие между соперниками – того и гляди засверкают молнии от столкновения их взглядов. Но так как Джонг дал волю чувствам, ему немного полегчало. Чего не скажешь о Мино, который мужественно держал все в себе. Реальность неохотно прорывалась сквозь пелену сновидений и первым делом Джонг, как истинный скептик, решился спросить о времени суток. - Пять утра, - оповестил Мино, глянув на часы. Его трясло от злобы и бессилия, он вообще не знал, куда себя деть и едва сдерживался от острых речей в сторону Онью. – Господи, я вроде бы все понимаю, а такое ощущение пришло, что снова ничего не смыслю в случившемся. Пока странники снов вели оживленный разговор и обменивались впечатлениями и домыслами, Онью включил свет в комнате и на время куда-то испарился. Его исчезновение давало время для заключения необходимых выводов. - Не могу поверить, Мино-я. – Джонг поднялся и принялся разминать затекшее тело. - Мы с тобой от наших прошлых воплощений вообще не отличаемся! Разве что, воспитаны теперь иначе. А основы те же. Не будь я историком, сбрендил бы сию же секунду. - Хочешь сказать, спасает рядовой интерес? – усмехнулся Мино, прохаживаясь по комнате и разглядывая аккуратные кипящие на спиртовках колбочки. - Еще как спасает. Для людей нашего времени в диковинах мало удивительного. Мы можем примириться с тем, что нас перебросило на век назад, можем даже радоваться от того, что докопались до истины и теперь знаем, откуда у легенды растут ноги. И да, черт возьми, мы не последние герои в этой истории! Но… Они обменялись сочувствующими улыбками. - Теперь мы понимаем даже сверх того, что нам было необходимо, - невесело продолжил Мино. – И лично я не знаю, как относиться к Джинки. - Он мог спасти нас всех, но выбрал Тэмина и Кибомми. Или мы просто умерли раньше и оказались вне зоны действия заклинания? – Джонг скривил рот, как будто видел перед собой ту страшную февральскую ночь. - Это все алхимия, нам в этом без помощи Онью не разобраться. – Мино поджал губы и затушил мерцающую огоньком лампадку. – В любом случае, мне кажется, он и не особо желал нас спасать. Сам посуди: я претендовал на сердце Тэмина, а ты… - А я как заноза в одном месте со своим огненным счастьем с Кибомми, - рассудил Джонхён и потер лицо ладонью. – И, конечно, выбирая между мной и Ки, он выбрал самого ближнего к себе. С ума сойти. Что одиночество делает с людьми? Превращает их в безумцев. - Вот же он дурак! – рыкнул Мино, чувствуя кроме обиды на хёна и прежнюю теплоту. - Что верно, то верно, - согласился Джонхён. Изнурительный сон выбивал из колеи, и по вине дикой усталости хотелось лечь плашмя. – Ты только глянь: ему так стыдно, что он даже сбежал. - Он просто дал нам время подумать и все осмыслить, - со знанием толка проговорил Мино. – Вот теперь понятно, почему у меня не ладится с девушками… - А я тебе сразу сказал, так ты же не слушаешь, - нашел повод повеселиться Джонг и лукаво улыбнулся. - Хён, прекрати! – одернул Мино-ши, краснея. – Я помню лицо Тэмина как-то смутно. Интересно, почему? - Я так же нечетко помню лицо Кибома. И в моем повторяющемся сне я теперь стопроцентно уверен, что видел именно его губы, - мечтательно добавил Джонг. – Ну что же, все тютельку в тютельку сходится. Осталось нам только найти их. - Из тебя так и рвется энтузиазм, как я погляжу, - благодушно заметил Мино-я и, наконец, улыбнулся. Он весь был заряжен идеей немедленно отыскать объект своей бессмертной любви. – Но я напомню, что пока наши поиски не увенчались успехом. - Ничего-ничего, разберемся. Дверь распахнулась, и вошел Джинки, изумительно спокойный, милый и уже не кажущийся таким холодным. - Вы еще в силах меня дослушать? – поинтересовался он виновато и подал друзьям баночки горячего кофе: как ни странно, но он угадал с любимыми вкусами. А затем достал из-за пазухи коробочки с готовым завтраком. - Только не говори, что ты ходишь по магазинам, - ужаснулся Джонг, охотно принимая съедобные дары и уговаривая Мино взглядом последовать его примеру. – И ты, значит, читаешь по губам, а я тут, как дурак с блокнотом мучился? - Иногда я не понимаю, что говорят люди. В нашу эпоху речь не была насыщена всякими... как вы это называете? «Ноу-хау»? Поэтому, было бы здорово, если бы со мной вы разговаривали неторопливо и четко произносили слова. Усевшись за свободный стол и накинувшись на еду, парни только тогда поняли, насколько проголодались. - Как будто век не ел, - с набитым ртом, молвил Джонг и Мино согласно закивал. Тем временем Джинки делился некоторыми подробностями. - Мы не нуждаемся в пище, как люди, нам чужды чувства: мы копируем поведение и жесты, но неосознанно. Про положение куклы у хозяина я вам уже рассказывал. Что еще…? Ах да, наши органы чувств. На этом месте господа проголодавшиеся перестали жевать и сосредоточились. - Вот именно, я как раз про этот отрывок хотел расспросить, - довольно подметил Джонхён. - Вы знаете, что вся алхимия строится на нескольких природных принципах. На том, что все едино и на равноценном обмене. – Джинки задумчиво возвел глаза к потолку и снова опустил взгляд к полу. - Я воспользовался одним из сильнейших заклинаний, которое строго-настрого запрещено всеми нашими законами бытия: я попытался отобрать призванные Богом души, тем самым нарушив все и вся. Я шел на это сознательно. В итоге, даже получив в результате этой сделки своих дорогих людей обратно, я получил их далеко не идеальными, по моей вине они поплатились речью и зрением, а я сам - слухом. Мы не совсем люди, вы в курсе. Более того, мы вынуждены выполнять некоторые свои обязанности. - Вынуждены до тех пор…? – спросил Мино, вскидывая брови. - Пока не вернем нарушенную гармонию, - неуверенно ответил Джинки. – Я все еще работаю над ключом разгадки и нужными ингредиентами, но то, что мне пока удалось выяснить точно: мы все должны быть вместе. - Почему мы же связаны сроками?– Джонг нахмурился и открыл баночку кофе. - Ты нас постоянно торопил с поисками Кибомми и Тэ, вот я и спрашиваю. - Скоро грядет февраль, и в канун трагедии я могу попытаться все исправить. – Всякий раз, когда Джинки вздыхал без надобности дышать, он вызывал у собеседников порцию здоровых мурашек. – Для природы очень важны положительные вибрации цифр, я подумал, что это время будет самым подходящим для снятия нашего проклятия. - Так просто, - хмыкнул Джонг. - И что, ты опять нарисуешь какую-нибудь каракулю, скажешь пару слов и вуа-ля? – недоверчиво забурчал Мино-я и постучал пальцами по опустевшей коробке из-под еды. - Что-что? – Джинки честно не разобрал нескольких слов и показался беспомощным в своей глухоте. - Ладно, забей, - Мино махнул рукой и глянул на Джонга. – Тебе сегодня на работу? Джонхён попытался вспомнить день недели и сообразив по сегодняшнему числу на банке кофе, ответил: - Ну конечно, среда еще только на дворе. Бог мой, мне ведь сегодня на собрание чесать… Ащ! - Что-что-что? – Джинки ломал брови, силясь понять беззвучные разговоры. Сжалившись, Джонхён начеркал карандашом на форзаце книги: «Джинки-я, мы сегодня пойдем работать, так как наше положение не снимает с нас ответственности. Но в течение дня мы будем пытаться что-нибудь разузнать о Бомми и Тэ. А ты сиди здесь и не высовывайся. И по магазинам больше не ходи, не трать деньги!». - У меня и нет денег вашего номинала, - спокойно сказал Джинки. – Я просто взял эти продукты из… супермаркета. Мино издал печальный смешок и похлопал Джонга по плечу. - Пойдем-ка от этого воришки. Мне необходим свежий воздух. - Да, мне тоже. – Джонг помахал Джинки рукой и пошел вслед за другом. - Передай Мино-ши, что сам он воришка, - холодно бросил Джинки, и Джонг козырнул ему на прощание. Сентябрьское раннее утро еще топило в небесах звезды, рваные темные тучи заполоняли сизые просторы. Допустимая тишина еще не проснувшейся для основной рабочей смены массы города приятно убаюкивала. Добравшись до ближайшего открытого супермаркета, а может быть и того, где «закупился» Джинки, молодые люди уселись за столики. Кругом пусто – ни души, только слышно как черкает буквы в кроссворде пожилой кассир. Купив себе еще по баночке кофе, двое крепко задумались и, встречая рассвет сквозь витринные стекла, скучали. Скучали по любимым так, как никогда им еще не приходилось. Поначалу случившееся представало немыслимым по яркости спектаклем. Джонг и Мино оказались тет-а-тет со своими впечатлениями, желаниями, воспоминаниями. Тот момент, когда еще так плохо понимаешь – всерьез ли или только шутка? Тяжело вдруг отречься от настоящего, поняв, что вся суть спрятана в прошлом. Для Джонга, всю жизнь ждущего исполнения сказки наяву, истина стала приятным откровением. Он и чувствовал себя героем: защитил любимого Кибомми, почил благородно и скромно. Теперь он точно отыщет родного Ки и скажет ему все, что накопилось в еще не окрепшей душе. Джонхён не знает, каково это – любить, но его сердце помнит, а значит, не подведет. «Бомми, мы обязательно будем вместе». Мино терзала совесть за то, что не он спас Тэмина, за то, что младшему пришлось так сильно страдать. И сейчас, подумать только – он в неизвестном месте, незрячий и не дай боже кем-то прирученный! Охватывала тяжкая тревога за самого красивого, наивного и нежного мальчика, которого помнит душа. «Господи, пусть с ним все будет хорошо, пожалуйста! Тэмин-ни, дождись меня!». Оба предвкушали встречу, воображали себе – как отреагируют их любимые, что скажут они сами. И терялись. Настолько это казалось невероятным! Закрепощенные обыкновением привычного мира умы не готовы были так сразу и целиком предаться мечтам наяву. Но рано или поздно это должно случиться. Не зря же, в конце концов, и Мино с Джонхёном повстречались в одном месте! - А я спрашивал у Джинки, почему он выбрал тот дом в качестве своей лаборатории, а? – спустя полчаса осведомился Джонхён и попробовал в отражении окна, за которым все больше золотилось солнце, поправить торчащие в разные стороны волосы. - Не помню, - тихо признался Мино. – Тебе это так важно? Разве поиски Тэмина и Кибома не первостепенная задача? - Конечно, первостепенная. Я просто… не знаю, как привести мысли в порядок. Стоило нам покинуть Джинки, и я перестал вдруг понимать, что вообще тут происходит, в этой жизни. - То же самое, - почти радостно поделился Мино. – И мне теперь будет сложно влиться в привычное течение дел. Сегодня нужно с отцом в другой конец Сеула съездить, обсудить перевозку дорогих картин. Не представляю, что и как… Думаю только о Тэ. - Аналогично, только я думаю о Бомми. А мне еще лекции сегодня читать у пяти групп. – Джонхён скорчил страдальческую гримасу. - Напомни мне, как звали того чиновника, который построил этот дом? Мне просто нужно копнуть в другом русле, чтобы привести мышление в порядок. - Пан Тэсок, - без заминки ответил Мино-я. – Все-таки искать нужно как можно скорее. Только где – ума не приложу! - Помнишь, Джинки сказал, что мы могли сталкиваться с подсказками, «ибо сама Судьба» все предопределила? – Джонг передразнил стальную интонацию нынешнего Джинки. - Быть может, мы толчемся вокруг да около и нужно только чуточку подождать? Чего ждать - Мино тоже в толк взять не мог. - Схожу в церковь, мне нужно успокоиться, - решительно заявил Мино и встал из-за стола. – Ты сейчас домой? - Ну не поеду же я в таком виде к студентам? – возмутился Джонг, отправляя пустые банки выпитого кофе в урну. - Подумают еще, что их преподаватель клубный разгильдяй какой-нибудь. - Вот только не строй из себя святошу, - взмолился Мино, ухмыляясь. Смерив тонсэна укоряющим взглядом, Джонг только обиженно фыркнул, хотя и был согласен с тем, что до святого его нынешнее перевоплощение точно не дотягивает. - Я ведь тогда Кибома видел. Ну там, на крыше, - припомнил Джонг уже на ходу и поежился от утренней прохлады. - Ах да, точно! Выходит, не так уж и далеко они ушли от Джинки. Это сужает круг поисков. Но вовсе не говорит о том, что искать их будет легче. В общем, давай постараемся сделать максимум из задуманного, Джонхён-ши. Доверительно пожав друг другу руки и попрощавшись, друзья разошлись в разные стороны. *** Храм так и манил Мино. Как и ожидалось, стоило ему только войти, как на душе мгновенно потеплело. Вовсе не от религиозных чувствований, а от необъяснимого удовольствия, которое Мино получал всякий раз, когда слышал сольное выступление неизвестного ему певца. Белоснежные своды храма уходили далеко вверх, роняя с верхних окон густые лучи, мерцающие пылинками. Многочисленные фрески привлекали внимание, а мозаики цветного стекла на окнах раскрашивали мраморные полы в отсвете наступающего дня. Запах ладана забивался в нос, немногие прихожане молча сидели с закрытыми глазами на скамьях и, видимо уже прослушав проповедь, начали наслаждаться песнопениями. Экзальтация святых ни на что не похожа: отрешенные от внешнего мира, эти люди приходили сюда каждый за своей долей покоя и единения с Богом. За кафедрой пустовало место недавно ушедшего священника, и только золотился вышитый на ткани крест. Мужские голоса а капелла исполняли «Отче наш» на латыни. Мино-ши занял себе место поближе к зашторенной нише, в которой обычно прятался орган и тот человек, которого хотелось узреть во что бы то ни стало. Молитва закончилась, и сердце Мино застучало сильнее в ожидании родных слуху нот. Он словно бы слышал, как за шторой воздушным касанием встретились с клавишами чьи-то музыкальные пальчики. После минутного шороха, церковь заполнилась органными переливами. Интерес и необычайное волнение так и подмывали Мино подвинуться ближе, встать и заглянуть, наконец, за эту атласную золотую штору. Осторожно оглянувшись, Мино попробовал встать и подойти к статуе Девы Марии, смотрящей на него с безмолвным благоговением. Никто не окликнул Мино и даже не взглянул на него: все словно бы погрузились в свой собственный Рай. И как только Мино-я сделал шаг по ступеням вверх, голос за шторой дал о себе знать, пронзив тихий проигрыш на органе. И сомнений не стало. Мино-я помнил этот голос настолько хорошо, что бросило в дрожь, он едва не споткнулся на крутой лестничке. Не веря своему счастью, он попробовал отвернуть край шторы и успел увидеть только идеальную осанку и затылок черных волос, блестящих от свеч и оконных лучей. Сердце дрогнуло от радости. Позабыв все на свете, Мино зачарованно позвал: - Тэмин-а! И музыка тут же прервалась, точно кто-то обрезал мелодию острыми ножницами. Таинственный музыкант замер, вслушиваясь. Уже силясь сделать шаг навстречу, Мино вдруг потерял равновесие: кто-то резко схватил за руку и потянул на себя, чуть не спустил с лестницы и пронзил непозволительно для падре свирепым взглядом. Красная сутана духовника полыхала алым и ударила по глазам, как рубиновый камень на солнце. - Сын мой, ваши действия граничат со вседозволенностью, чего нельзя допустить в стенах храма. Вы понимаете, что вы делаете? Теперь Мино ощутил на себе презрительные взоры верующих, для них он оказался врагом, покусившимся на умиротворение и святость. Так же грубо отдернув руку, Мино кивнул. - Простите. Не понимаю, что я сделал, но не хочу ссориться прямо здесь. - И правильно поступите. Ваше благоразумие достойно похвалы. Ступайте, сын мой, и приходите на полуденную мессу. – Падре примирительно сложил руки на поясе. - Святой отец, кто этот человек за органом? – осмелел Мино и привел низкорослого, в годах падре в тихую ярость. – Я не уйду, пока вы не скажете. - Bruta fulmina*, сын мой. – Падре вернул себе великолепную льстивую улыбку. – Не расточайте свой гнев, смиритесь с тем, что не дозволено знать. - Значит, не скажете? – Мино размеренно втянул в себя воздух и взмолился к самообладанию. – Хорошо. Прошу меня простить великодушно, падре. Я, пожалуй, погорячился. Поклонившись, Мино размашистой походкой, направился к выходу. Пополам с горечью он чувствовал такой прилив сил, что готов был свернуть горы. Бог ли услышал мольбы или замкнулась цепь случайных встреч, но Мино нашел Тэмина, а это для него самое главное. План спасения любимого от цепких лап церковника – дело одного вечера. Да и к тому же, следует немедля сообщить отцу о невозможности сегодняшней встречи, а Джонхёну о счастливом разрешении поисков. Взяв на вооружение терпение и холодный разум, Мино кусал губы и ждал того часа, когда вызволит Тэмин-ни. ___________________ * Bruta fulmina (лат.) — «пустые угрозы».