Ведь даже сам Валерий Сюткин пел про нас, а ты мне всё ещё не веришь

Мужчина-дровосек с голубыми глазами, коим окрестил нового сожителя Антон из-за густой щетины и типичного русского лица, оказался Арсением. Учитывая имя и аристократическую бледность, он вполне мог сойти за какого-то интеллигента-миллионера, который ради социального эксперимента решил пожить в коммуналке, причём ещё и в одной комнате с парнем. Но с другой стороны, при той же бледности и интересном имени, он мог быть и чудилой-торчком. Это же Санкт-Петербург, тут возможно всё. И именно поэтому здесь соль не только у людей в еде, на тротуаре зимой в качестве реагента, но и на Думской. В прозрачных пакетах с зип локом. Во время знакомства Арсений вообще ему напомнил ролик с Ким Кардашьян, где она говорит: «Я — Ким Кардашьян-Уэст, я мама, миллионер, студент юридического факультета и миллиардер». Вот только нелепый незнакомец ограничился кратким «Арсений Попов» и протянул ладонь для рукопожатия. Кисть была такой же холодной, как у мертвеца, а рукопожатие получилось крепче, чем нужно. Антон абсолютно не понимал, зачем весь этот официоз. Они же оба молодые парни, никто ни у кого в подчинении не находится, тем более, жить теперь будут в одной комнате. По крайней мере, её придётся делить. Может, этот самородок свалит раньше и ещё и захочет продать Антону свою половину? Этот исход очень нравится Шастуну. Вообще, фамилия «Попов», по мнению Антона, не очень-то совпадает с именем «Арсений». Но, что поделать? Предложить ему свою фамилию парень явно не может, да и не хочет. С девушкой-то за пять лет не вышло, а тут с парнем. Это ж вообще кошмар. К тому же, в России однополые браки запрещены. В общем, звёзды, как говорится, не сошлись (не то чтобы Антон горел желанием, но придумывать отмазы на действия, которые точно не будешь выполнять, весело). Антону кажется, что Арсению бы точно подошла фамилия «Клависинский». Арсений Клависинский. Звучит вполне себе, согласитесь? Но есть ведь ощущение, что в таком случае он ехал из Рязанской губернии с депешей для царя-батюшки и давеча спешился с коня? Хотя, если так подумать, то фамилия Попов... В общем, может, у их рода изначально была фамилия «Жоповы»? И видимо, жить с такой фамилией отнюдь не сладко, поэтому решили поменять? Получается, что это очередная тайна, покрытая мраком. Антон с тайнами не на коротком поводке, поэтому размышлять может сколько угодно. И эти размышления ни к чему не приведут. И если продолжать тему фамилий, то, в принципе, Арсению, может быть, подошла бы фамилия «Саксофонидзе»? Антона почему-то постоянно тянет на музыкальные инструменты. Арсений Саксофонидзе. Звучит, как очень плохое прозвище в Тиндере или имя известного грузинского джаз-исполнителя. Этакий Игорь Бутман на грузинский манер. С другой стороны, есть у Антона один друг из Армавира, которому эта фамилия сто пудов бы подошла, даже к бабке ходить не надо. Но это уже совсем другая история. Надо признать, общение не задалось с самого начала. Антон планировал провести утро за спокойным завтраком, включив какой-нибудь ролик на ютубе, чтобы тот тихонько фонил, и поедая глазунью — если уж есть время, то почему бы и не заморочиться ради готовки? Тем более, спешить никуда не нужно: работать он начинает только со следующей недели. Но утро не просто было испорчено — оно пошло по пизде, ибо Арсений затаскивал коробки из коридора в комнату, и дабы не перепутать их, Антону пришлось перенести свои вещи ближе к окну. Естественно, ни о каком продолжении сна или медитативном завтраке в умиротворении и речи быть не могло. Антон довольствуется растворимым кофе без молока (то предательски скисло, хотя срок годности ещё не истёк) и планирует выкурить сигаретку. Волны нервозности и психоза, исходящие от Арсения, он чувствует всем своим телом, и от этого становится не по себе. Казалось бы, Антон проспал целую ночь беспробудным сном, выспался, чувствует себя прекрасно, но накатывающая тревожность из-за присутствия чужого человека и осознания, насколько дебильно-ёбнутая ситуация, произошедшая с ним, вымораживает и смешит одновременно. И в данном случае смех без причины — это не признак хорошего настроения. По крайней мере, радует одно — Арсений абсолютно точно чувствует себя не в своей тарелке, значит, Антон такой не один. Не может же жизнь только ему одному показывать жопу? Антон допивает мерзкую кофейную воду с тремя ложками сахара и в очередной раз считает количество шагов, доносящихся из коридора. Раз, два, три... Семь до ванной комнаты. Раз, два, три — до кухни. Он точно знает, что будет дальше: этот чудила опять сейчас пройдёт от кухни до их комнаты, но не зайдёт и повернёт обратно. Так и будет повторять этот маршрут, в коридоре уже, наверное, на половицах отпечатались его следы. А всё пытается до кого-то дозвониться, но абонент не абонент и вообще, Арсений, иди нахуй. Антон уже подошёл к двери с посудой в руках и собирался взяться за дверную ручку, чтобы отправиться на кухню и вымыть чашку после утреннего кофе — ему ещё только настоящих тараканов не хватало для полного счастья, хотя собственные мозговые тараканы целиком и полностью поддержали бы его лень и нежелание делать что-либо — как до его слуха донёсся обрывок диалога: — Нет, не приезжай, — Арсений взволнован и настойчив. — Да, я так хочу. Так сложились обстоятельства. Нет. Нет. Ты сомневаешься во мне? — кажется, он сильно раздражён. Антон понимает — его присутствие спутало Арсению карты. Становится даже жаль парня. — Я сейчас сам к тебе приеду, и мы поговорим. Никаких больше реплик за этой не последовало, а через мгновение Арсений застал Антона по ту сторону двери. Чёрт. — Подслушивал? — будничным тоном интересуется он и протискивается между ним и дверным проёмом, в котором так не вовремя встал Антон. Да уж, неловко получилось. Антон же вообще не подразумевал ничего такого. Просто хотел пойти вымыть чашку. В итоге это обернулось так, как в лучших традициях сериалов. Оправдываться не хочется, но и конфликт — идея так себе, поэтому он осторожно подбирает слова и с опаской выталкивает из себя: — Вовсе нет. Кружку шёл мыть, — трясёт в воздухе синей глиняной посудиной с рисунком рыбок и для пущей убедительности добавляет, —тебе показалось. Арсений никак не реагирует на его слова и продолжает копаться в большой дорожной сумке, где, вероятнее всего, хранились вещи первой необходимости, раскидывая их в разные стороны по поверхности комода. — Ну и как много ты слышал? — как будто между делом спрашивает он, стараясь скрыть внутреннее волнение. Антону не ясно, почему тот так переживает: ну поссорился с девушкой, с кем не бывает? С другой стороны, отношение к комфорту и к конфиденциальности у всех разное. Кто-то делится своими паролями от социальных сетей с друзьями, а кто-то не может дать свой телефон в руки любому человеку, будь то родственник или партнёр. — Последние несколько предложений, но не вникал особо. Я не фанат Шерлока Холмса и слежки, — Шастун пытается перевести всё в шутку, но он точно слышал, как тот выдохнул от облегчения. Ну что ж, с облегчением его. Арсений, видимо, находит то, что искал, засовывает это в карман брюк и спешно скидывает вещи обратно в сумку. Диалог явно не клеится, а контакт налаживать надо. Из Антона Сергей Лавров, конечно, так себе, но попытаться же можно? Сейчас за это, как в старые добрые времена, язык не отрубают. Хотя, Арсений, наверное, может... — С девушкой что ли поссорился? — Антон внимательнейшим образом вглядывается в кофейные разводы внутри кружки и всем своим видом пытается показать, что ему эта тема абсолютно не интересна. Но ответа почему-то нет. — Знаю, всякое бывает. Но ты не кисни, девушки — они такие. Подуется-подуется да перестанет. Что ты как в первый раз-то?! — невовремя включившаяся опция «Сопереживающий друг» стала доступна очень некстати. Арсений фыркнул в ответ. Стоило Антону поднять глаза, как он увидел почему-то разочарованное лицо напротив. Попов выглядел так, будто его очень сильно оскорбили. Не проронив ни слова Арсений накинул куртку на плечи и быстро покинул квартиру, громко хлопнув дверью, так, что оконные стёкла чуть не вывалились, и оставляя за собой шлейф приятного парфюма и вопросов, которые жужжали в голове Антона назойливыми мухами. Котлет-то нет, зачем прилетели? Подоспевший Дырсик трётся об ноги и бодает их головой, всем своим видом показывая, что ещё немного и он начнёт орать, так что лучше покормить его прямо сейчас и не откладывать эту процедуру в долгий ящик. Антон недоумённо чешет затылок, ероша и без того взлохмаченные после сна волосы. — Зачем приходил, чё блять хотел? — цитирует он вслух мем из тиктока, который как никогда хорошо подходит к данной ситуации, и широко разводит руки в стороны. Шастун любит порассуждать вслух, особенно в последнее время, когда поговорить в общем-то не с кем. Он часто задаёт себе вопросы и сам же на них отвечает, ругает себя, или, наоборот, хвалит. А во время ночных дожоров, которые происходят в совсем уж бессонные ночи, Дырсик становится свидетелем примерно такого диалога перед открытым холодильником, когда лицо Шастуна подсвечивается светодиодными лампами продуктового хранилища и выглядит особенно жутко: — Что же ты хочешь, Антон? — интересуется парень сам у себя с наигранным удивлением и тут же отвечает. — Пу-пу-пу, — смешно надувает он щёки и выпускает из них воздух, — хочется чего-нибудь вкусненького. Например, колбаски. Или красной икры на свежую чиабатту намазать поверх сливочного масла. Ммм, красота. И вновь отвечает другим голосом: — Ага-ага, сосни хуйца, Шастун. Пей чай, по сигарете и на боковую. И никакое это не раздвоение личности, как будто вы сами с собой никогда не разговариваете. Приятно ведь иногда поговорить с умным человеком, а не с ебланами вокруг? Вот, то-то же! Квартира почему-то сквозит тишиной и безмолвием, будто люди, как мамонты, вымерли. И не мудрено — Яндекс прислал уведомление, что температура за окном опустилась до минус одного — холодно для конца октября. Но вопреки сомнительным градусам солнце на улице светит вполне себе бодро, а на небе нет ни единого облачка. Отличная погода, чтобы перевернуть этот мир. Хотя, Арсений уже перевыполнил план на пятьдесят лет вперёд — у Антона появилась история, которую он точно расскажет внукам. Если они, конечно, будут. Этакая дедовская байка, которую знают все без исключения и которая была рассказана и пересказана минимум сто раз. Антон на кухне задумчиво сыпет сухой корм в миску Дырсику и не замечает, что насыпал уже гору. У кота точно когда-нибудь найдут ожирение второй степени. Размышления всё ещё крутятся вокруг Арсения. Шастун — человек не шибко эмпатичный, от слова «совсем», поэтому чужие психи и эмоции даются ему тяжело. Он же ничего такого не сказал, почему тогда такая бурная реакция? Но все размышления отходят на второй план, когда он понимает, что Арсений уехал и неизвестно когда вернётся. В смысле уехал? А как вещи расставлять? Комнату-то делить надо, а то получится как в студенческой общаге. Вот только они уже далеко не подростки, каждому хочется иметь личное пространство. Но и сильно наглеть нельзя — Арсений как-никак такой же полноправный владелец половины комнаты, как и Антон. Интересно, с каких пор Антону есть до этого дело?

***

— В смысле ты теперь живёшь в комнате с каким-то мужиком? — по интонации Позова Антон чувствовал, как у того глаза чуть из орбит не повылазили от услышанной информации. — Ну вот так, — Антон поёживается, кутаясь в толстовку сильнее, делает паузу в их разговоре и затягивается сигаретным дымом. С балкона хорошо можно разглядеть людей, спешащих к метро, шумящих подростков в разноцветных куртках, столпившихся в очереди в Макдональдс, а также бесконечный поток машин, мигающий красными и жёлтыми фарами. Вечером улица стала только оживлённее: Антон выходил днём до ближайшего магазина за яйцами и молоком, и количество людей его немного напрягало — почему они все не на дачах? Позов как и всегда пытался всё разложить по полочкам: — То есть, к тебе в комнату вломился мужик со своими вещами, показал тебе какую-то бумазею, а ты и рад верить? — Дим, ну я ж тоже не дурак, попросил его предоставить все документы, там полный комплект — не приебёшься. Ща вот он к своей мамзели укатил, по всей видимости. Уже целый день ни слуху, ни духу. — Да оно и к лучшему! — нескончаемый оптимизм Позова иногда пугает. Этот человек, сколько Антон его знает, очень редко расстраивается. Последний раз плохое настроение у него было, когда в «Магните» закончились скрепыши. — Может он и будет у своей мадамы ошиваться двадцать пять на восемь, вот и живи себе спокойно. — Думаешь, у них там круглосуточный траходром? — улыбается Шастун в ответ, но вопрос получается уж очень серьёзным, вопреки изначальной саркатической цели. — Шаст, ты совсем баклан? Почему тебя только это интересует? Скачай уже Тиндер себе наконец. Пусть они там хоть конём ебутся, в данном случае это не самое страшное, как по мне, — и Позов внезапно с едко-саркатичной интонации переключается на взволнованную, — сколько температура? Тридцать девять и пять?! Етижи-пассатижи, быстро ложись в кроватку, давай-давай, я сейчас приду, — всё это обращено явно не к Шастуну. — Хорошо, пап, бегу. Щас только докурю, — вклинивает он. — Ой, да иди ты. Антох, поздравляю — ты циник. У Савины температура тридцать девять с копейками, я погнал. Давай разбирайся там со своим мужиком. Целую. Словосочетание «свой мужик» очень режет слух. Ну какие мужики? Девушки. Только девушки. Это и сказано в шутку, но осадочек неприятный остаётся. Разве он похож на пидорка? Вот и Антон думает, что нет. — Это не мой мужик, Поз, — всё же закатывает он глаза. — Черкани потом, что да как. Телефонные гудки в трубке смешиваются с какой-то вознёй в коридоре. Слишком много звуков, шагов и шуршания, точно не один человек. Алевтина Алексеевна так громко не передвигается, тем более, она весь день сегодня была дома: Антон пару раз столкнулся с ней на кухне, пока кипятил чайник и поделился утренними новостями. Женщина хоть и была шокирована, но относилась к ситуации с юмором и легко посмеивалась, выспрашивая подробности. А тут и вжики молний, и тихие переговоры, и щелчки выключателей. Значит, и не Арсений. Тот, насколько Антон успел подметить, сначала влетает в комнату, минуя прихожую и вешалки, а уже потом начинает снимать верхнюю одежду и ботинки. Спустя несколько минут возня стихает, а шаги дружным слоновьим строем перемещаются до самой дальней комнаты. — Ну вот, Дырсик, готовься, — Антон ласково перебирает шерсть кота около ушек, почёсывая, — много тебя теперь тискать будут. Весь день он собирался заняться сборкой мебели, потому что комнату всё же нужно обживать, несмотря ни на что, но так и не начал: то кота покормить, то самому поесть, то в магазин сгонять, пока не стемнело, иначе желание куда-то идти пропадёт совсем, то видос новый на ютубе вышел — надо срочно посмотреть, а для этого неплохо бы принять горизонтальное положение, то чай попить, то Позов позвонил — в общем, дел выше крыши. А на главное-то и времени не остаётся. В плане домашних дел Антон понял, что он жуткий прокрастинатор. На работе — другая история. Надо сделать отчёт? Будет исполнено в лучшем виде заранее до окончания срока! Бессонные ночи и горящий дедлайн — они, если честно, хорошая пара, как пел Игорь Николаев. Правда, там было про дельфина и русалку, но не суть важно. А вот дома... Дома — это какой-то ад, когда вроде и понимаешь, что надо сделать всё и сразу, потому что откладывать больше нельзя, так как выходные не резиновые, но и не хочется. В общем, целый день в итоге мнёшь яйца. И это не способ охуенной дрочки. Совсем нет. Но, признаться честно, сегодня Арсений поспособствовал шастуновской прокрастинации, ведь именно он спутал все карты. Без него Антон не может начать разбирать вещи, потому что вообще не представляет, как делить территорию. Делить территорию... Встретились, значит, как-то два льва из прайда... Антон в очередной раз заливает пирамидку с ароматизированным порошком, именуемым чаем, кипятком и смотрит, как она тонет. Вода моментально окрашивается в насыщенный коричневый цвет и начинает пахнуть бергамотом. По белым стенам скачут огни автомобильных фар, из открытого окна слышен мокрый шелест шин, а комната напоминает склад готовой продукции: везде картонные коробки и есть одинокая раскладушка для охранника. — Слышишь, Дырсик, — кот издаёт в ответ урчащий звук, удобнее устроиваясь в своей лежанке. — А ведь если весь этот хлам разгрести, на окна, — Антон делает небольшой глоток, — ай, сука, горячий! С минуту он стоял перед напольным зеркалом с высунутым языком, который, по ощущениям, потерял способность различать вкусы и стал ещё более шершавым, чем до этого, но робкий стук в дверь оторвал Антона от увлекательного изучения собственного тела. Антон преодолел за несколько шагов всю комнату и распахнул дверь. На пороге стояла семейная пара: невысокого роста худая женщина с коротко стриженными мелированными волосами и такой же худой, но по виду строгий мужчина с массивным носом с горбинкой. — Вы, должно быть, наш новый сосед? — мягко вступила девушка. Её глаза блестели так, будто он выиграла в лотерею миллион долларов. И не давая ничего сказать в ответ, чтобы не ставить в неловкое положение, она продолжила, — я Ляйсан, а это мой муж Павел. Мужчина будто включился: его ранее сведенные брови рассредоточились в привычное спокойное состояние, и он протянул руку для рукопожатия. Антон без промедления пожал крепкую ладонь в ответ: — Приятно познакомиться, я Антон, и давайте сразу на «ты», если вы, то есть ты, то есть если вы оба не против, — его рассмешила собственная неловкость и он улыбнулся, не размыкая губ. — Нам Алевтина Алексеевна рассказала, что ты вчера въехал. Ну как впечатления от нашей скромной обители? Антон обвёл руками коридор со светлыми поклеенными обоями и новым ламинатом: — Вот это всё просто офигенно. Я, когда вторичку в Питере шерстил, таких кошмаров насмотрелся, что аж вспоминать не хочется. А тут всё чистенько. Кстати, график уборки какой? — Лясь, смотри-ка, вот это рвение к чистоте! Вот это я понимаю! — обращается Паша к Ляйсан и приобнимает её. — Мы тебя, Антон, в пример нашему сыну будем приводить каждый раз, как этот засранец носки по комнате будет разбрасывать. А про ремонт слышать — как мёд на душу. Не зря обои ездил выбирал несколько часов. Господа, разрешите откланяться. Пойду картошку чистить, — и, отсалютовав Антону, мужчина пританцовывая направился в сторону кухни, насвистывая мелодию песни «Экспонат» группы «Ленинград». Широкие полосатые штанины домашних штанов смешно покачивались, акцентируя внимание на худых, как палки, ногах. Ляйсан заливисто и заразительно смеётся до морщинок вокруг глаз в ответ и прикрывает улыбку ладонью. — Каждую неделю убирается кто-то из хозяев: я, например, в эти выходные, ты через неделю, а ещё через неделю очередь Алевтины Алексеевны, но мы раньше раскидывали её уборку на нас, но это по желанию, — девушка договаривает остальное шёпотом, — она женщина в возрасте, сам понимаешь. Ей, конечно, жутко неудобно, и она всегда рвётся помочь. Шастун кивает в соглашении: — Конечно, без проблем, всё понимаю, — ему лишний раз с тряпкой по квартире пробежаться не сложно, неплохая физическая нагрузка между прочим. Но мышцы не качаются — это главный минус. Они уже, по всей видимости, собрались попрощаться, как вдруг Ляйсан спросила о том, о чём Антону разговаривать именно сегодня не хотелось. — Ах да, Алевтина Алексеевна на кухне обмолвилась, что у тебя есть сосед по комнате. Он твой друг? Этот вопрос чаще всего ему задавала мама в детстве, когда забирала из детского сада. Она всегда интересовалась происходящим в жизни сына, его окружением, разрешала приводить друзей в гости, а про Позова до сих пор спрашивает, как дела у него, его семьи и их с Катей детей. Ляйсан почему-то вызывает такие же чувства. Не отторжение, будто она собирает очередные сплетни, чтобы потом рассказать их по секрету всему свету, а что-то тёплое. Будто бы ей правда интересно и она беспокоится за их с Арсением взаимоотношения. Видя на лице Антона озадаченность, она поспешила отступить: — Извини. Наверное, не стоило задавать такой слишком личный вопрос. Это у меня профдеформация — работаю с детьми в школе. Я учитель физкультуры. Паша, кстати, тоже там же ошивается: он учитель по русскому и литре, а также жуткий зануда. Антон умиляется с этих двоих. Вроде взрослые люди, уже родители, а всё подшучивают друг над другом. — Да нет, что ты. Всё в порядке. Мы с Арсением, честно говоря, только сегодня познакомились да и история там очень запутанная, я ещё сам не полностью разобрался. Может, и заообщаемся с ним ещё, кто знает? — признаётся он бесстрастно. — Понимаю. Надеюсь, поделишься как-нибудь за чашкой чая. Ты заходи, если что. Мы тут рядом, через стенку, — подмигивает девушка и ускользает в сторону кухни, откуда потянуло жареной картошечкой. Антон захлопывает за ней дверь и оборачивается к только что проснувшемуся Дырсику, который пару мгновений назад видел седьмой сон, а сейчас потягивается, выпуская когти в лежанку и выгибая колесом спину. Шерсть на ней встала дыбом, и кот стал похож на дикобраза. Он чёрными глазами-пуговицами следил за всеми движениями Шастуна, как будто чего-то выжидал. — Ну хватит сверлить меня глазами, — Антон берёт в руки кружку с уже остывшим и чрезмерно крепким чаем — опять забыл вытащить вовремя пакетик — и с громким хлюпом пробует. Пиздец какой чифир получился, ни дать ни взять. — Слышь чё говорю, мохнатый? На мне узоров нет и цветы не растут. Пока Шастун приближается к лежанке, чтобы погладить пушистого засранца, кот успевает среагировать и юркнуть под раскладушку. — Эх ты, вареник с картошкой... — Антон меняет траекторию движения и подходит к окну. — Я ведь, кстати, не договорил. Если на окна повесить приличные шторы, собрать мебель и разложить по полкам вещи, а на пол постелить ворсистый ковёр, то вполне себе неплохая по внешнему виду комната получится. Почти как в Пинтересте, где вся эта эстетика-хуетика и прочее, — он взмахивает в воздухе неопределённо рукой. — Ты меня вообще слушаешь? — Слушаю, слушаю. Куда ж мне деваться. Давно сам с собой разговариваешь? Антона чуть два раза не подкинуло и три раза не перевернуло в воздухе от неожиданности. Волоски на руках мгновенно встали дыбом и по всему телу забегали мурашки. Он медленно обернулся, чтобы удостовериться: это точно Арсений. — Какого хуя ты так бесшумно передвигаешься?! У меня полбашки точно поседело! — завозмущался Антон басом, вжав голову в плечи до появления забавного второго подбородка и выпучив глаза. Арсений выглядел абсолютно спокойным, снимая ботинки на массивной подошве и расстёгивая пуховик. Под обувью оказались разноцветные носки с изображением гусей — а этот парень полон неожиданностей. Он невозмутимо обернулся к Шастуну, закончив с верхней одеждой, и подняв брови, поинтересовался: — Мне в следующий раз специально для тебя топать что есть мочи, начиная ещё с парадной? Или попросить глашатая объявить меня? «Дамы и господа! Вашему вниманию обычный гражданин Российской федерации Арсений Попов!», — меняет он тон на слишком официальный, что очень смешно звучит. — И дальше исполняется какой-нибудь торжественный марш. Так ты хочешь? «Что есть мочи». «Глашатай». «Парадная». Последнее, конечно, является нормой для петербуржцев, но первые два — это просто нечто. Человека явно в детстве словарём Ожегова по башке тюкнули. Антон рад бы вообще ничего не слышать про него, но это никак устроить нельзя. Поэтому он просто молчит в ответ. Судя по всему, настроение у Арсения намного лучше, чем было утром. Видимо, потрахался вот и силы на язвительность появились. — Скорее уж вице-долбоёб Российской федерации, — бубнит себе под нос Антон и залпом допивает оставшийся чай. — Всё ещё надеюсь, что ты не сам с собой рассуждал. Жить под одной крышей с дуриком я не готов, уж извини. Так и хочется сказать в ответ: «Я, знаешь ли, тоже не фанатею от людей, которые как ходячий словарь старорусских слов и пословиц с поговорками». — Я, вообще-то, с котом разговаривал, если тебя это интересует, — в этот же момент Дырсик, как бы в подтверждение слов Антона, выныривает из-под раскладушки и оглядывает Арсения с ног до головы. На удивление, мужчина опускается на корточки и, прежде чем погладить кота, даёт ему обнюхать руку. — Как его зовут? — Дырсик, — Антон даже чуточку ревнует, ибо шерстяной комок редко с кем идёт на контакт. Больно гордый. Арсений отвлекается от рассматривания бело-рыжей шерсти и поднимает на Антона глаза. — Как? Нормальных имён что ли не было? — спрашивает так, будто это его личная трагедия. — Он длинный как дыня и рыжий как персик. Поэтому Дырсик. «Ды» от дыни и... Арсений не даёт ему договорить и довольно раздражённо перебивает: — Я понял, не надо мне разжёвывать. А если бы была девочка? Антон без промедления решает добить этого эстета: — Назвал бы «Пердыня». Там, короче, схема такая же. Попов в ответ губы недовольно растягивает и всем своим видом показывает разочарование. Если бы мемная фраза «Я самая пиздатая блять. Понятно вам блять? Уёбы» была человеком, то этот человек явно был бы Арсением Поповым. Дырсик, по всей видимости устав от поглаживаний, виляет хвостом и скрывается где-то в коридоре. — Я собираюсь спать, — Арсений указывает на свою пока что сложенную раскладушку. — Не люблю шум во время сна, — жирно намекает он: якобы дело в Шастуне, который может помешать его крепкому и здоровому сну. Попов отыскивает в сумке ванные принадлежности и выходит из комнаты, плотно закрыв за собой дверь и оставляя Антона в тишине. — Вот и заообщались... — Шастун обречённо приземляется на свою раскладушку, трёт глаза пальцами до появления цветных звёздочек в поле зрения и чувствует упирающуюся в зад пружину. День задался.