Карт-Бланш

— …и потом, с умным видом вышла курить, вместе с другим официантом, Джереми. Как же она меня раздражает! Я просто не вижу причин нанимать кого-то подобного, понимаешь, Стэн? Стэн устало потёр переносицу, и замыленным взглядом посмотрел в потолок. Он лежал в кровати, а голос Кайла, доносившийся из телефонной трубки, неплохо так усыплял. Альфа-волны или аудио наркотики – что-то подобное. В действие таких вещей Брофловски, конечно, не верил, из упрямства или скептицизма, или, здравого смысла – Стэн подумал, но решил не уточнять, это подлило бы масла в огонь без того неистощимого разговора о новой подработке Кайла – эзотерическом кафе, где он буквально вчера закончил стажироваться, и вскоре должен был выйти на смену. — Стэн, ты слушаешь? — Я слушаю. Ну… Стэн перевернулся на бок, и, положив телефон на своё ухо, засунул руки в прохладу подушек. — Она же гадалка. Не бери в голову. Она и должна быть немного «того», это привлекает посетителей. — Не привлекает. — Ты же говорил, что у вас аншлаг? В трубке послышалось шебуршание. — Она просто говорит клиентам то, что они хотят услышать, вот и всё! — Звучит разумно. — Нет! Стэн поморщился. Иногда Кайл напоминал ему Венди. Уровнем экспрессии, и… твёрдолобостью? Выдерживать острые грани характера не всегда оказывалось легко. Но тут возникал вопрос к самому Стэну: Почему он выбирает таких людей? Почему-то выбирает. Выстраивая смысловые цепочки подобным образом, Стэн, разумеется, понимал, что тягаться в полемике с кем-то вроде Кайла и Венди у него не хватает пороха. Но за время их долгой дружбы он выработал свои методы. — Если она говорит всем то, что они хотят услышать, почему тебе она сказала…ммм… «жди катастрофы»? Кайл на том конце трубки впал в смысловое противоречие, и притих. Но ответ довольно быстро был найден: — Потому что, — уверенно заявил Кайл, — потому что, я ей не нравлюсь. — Тогда, забей на неё? — Да, но… что за катастрофу она имела ввиду? — Не всё ли равно, если ты в это не веришь? Кайл снова долго молчал, видимо, вычисляя процент неприятного остатка, липких сомнений, которые сумасшедшая женщина всё же поселила в его душе. Стэн знал и это молчание. И то, что нужно сказать в таких ситуациях, чтобы склонить чашу весов в свою сторону. — Да к чёрту её, Кайл. Кто она вообще такая? Всё будет нормально. Ты там всего на месяц. Заработаешь денег на автограф-сессию и уйдёшь. Даже не вспомнишь. В трубке снова что-то зашевелилось. Стэн мысленно сжался, готовясь к новому витку полюбившегося фрактала, но, к его облегчению, Кайл наконец сказал: — Да. Ты прав. Чего я переживаю? Слушай, спасибо… Я просто, не знаю. Она меня выбесила. — Всё нормально, мужик. Дашь списать домашку по географии? — Я сам пока не сделал. Но, вообще… Кайл резко понизил голос: — Слушай, но они ведь сбываются. Стэн закатил глаза, и, перевернувшись на спину, неохотно поднялся и сел, принимая более-менее вертикальное положение и более-менее сбрасывая с себя приятную негу сна. — Ну, что значит сбываются? — Не знаю. Там была девушка, я её запомнил… Она приходила одна в первый день моей стажировки. И гадалка ей сказала, что скоро она найдёт любовь. И позавчера она приходила с парнем. Стэн уловил лёгкие ноты ревности, а значит, необъективного отношения, но, решил не акцентировать на этом внимания. — И что? Девчонки редко с кем-то встречаются? — Ну хорошо, а как тебе такое: в кафе заходила мама Кэнни, и гадалка сказала ей «вскоре вы совершите крупную покупку» И потом она зашла во второй раз, и сказала, что так и случилось! — Мама Кенни была в кафе? Два раза? Стэн, честно говоря, был в шоке. Причем, впервые за весь разговор: — Ты уверен, что это кафе находится в нашей реальности? — Да блин, мужик, я серьёзно. — Ладно, ладно… Аргумент, в основе которого зиждилась Кэрол Маккормик, звучал также устойчиво, как социальная пирамида, которую она поддерживала. Но Стэн заставил себя собрать весь здравый смысл в кулак, и гнуть свою линию. Если Кайл уверится в грозящей ему опасности, не известно, какими последствиями это всё обернётся. Ну, точно какой-нибудь историей. А Стэн устал от историй. Он хотел спокойно прожить эту неделю контрольных. Потом – четырнадцатое февраля. Может, он даже сводит Венди в это изотерическое кафе? Ради смеха. И им что-нибудь нагадают. Вечную любовь. Мир во всём мире. Венди бы это понравилось? — Послушай, мужик. Девочки встречаются с мальчиками, а, для семьи Кенни, практически любая покупка – крупная. И если ты гадаешь, предопределена ли твоя судьба, то нагадай себе то, что она не предопределена, нагадай, что тоже найдёшь любовь, совершишь крупную покупку, и ещё – что сходишь на автограф-сессию любимой баскетбольной лиги. Нагадай, и на другие предсказания положи болт. В конце концов, ты тоже сотрудник этой кофейни. Используй свои магические полномочия. Стэн выдохнул. Монолог получился увесистым. — Ладно, ты действительно прав, и я… Сквозь помехи, на заднем фоне, и, исходя явно откуда-то из недр квартиры, до Стена долетел высокий голос миссис Брофловски: «Кааааааааайл!» — Чёрт! Мне пора идти, мужик. Договорим завтра в школе. — Давай, до завтра. — сказал Стэн, но его голос встретили только короткие ритмичные гудки. Не часто он был благодарен маме Кайла, и, хотя, судя по реакции «Каааайлу» не светило чего-то хорошего, Стэн, всё же, был рад вновь откинуться на кровать и утонуть в мягком пуховом матрасе. Он был почти уверен: это не катастрофа. По своей натуре Стэн был скорее агностиком. Человеком, который вполне допускал и судьбу, и свободу воли, и фатализм, и личную ответственность. К тому же, после знакомства с Иисусом, остается не так много белых пятен. Всё что угодно может быть. Да. Но если так будет думать Кайл, его занесёт, и занесёт, как полагал Стэн, в неприятности. Марш вздохнул. Было немного обидно, что одна случайно брошенная фраза какой-то допотопной гадалки эквивалентна двум и более часам бесед Кайла с его супер-лучшим другом. Выходило, что Стэн, как не старался, не был достаточно убедителен? Наверняка, внушение – талант генетический. Стэн вспомнил жиртреста, и, невольно подумал, что, уж кто, а он может быть убедительным. И, если бы Картман не был такой сукой, он бы помог Кайлу прочистить мозги, и уложился бы минут в пятнадцать, не более. Но, Картман был сукой. Самой сучной сукой, даже хуже Лиэн. И сомнения Кайла – явно не то, что стоило ему доверять. *** Тем временем, Кайл и сам размышлял о доверии. После дежурного конфликта с Шейлой, который действительно нельзя было назвать катастрофой, Брофловски с унылым видом раскрашивал контурные карты. Водя карандашом туда-сюда, и, временами поглядывая за окно, где уже наступила ночь, и морозный февральский воздух был настолько прозрачен, что свет от фонарей не застаивался в нём, как обычно, а стелился ровными геометричными потоками, Кайл думал о том, насколько эти изотерические веяния, которые заполонили их город, имеют право на существование в его, Кайловой, системе координат? С одной стороны, было в этом и хорошее. От будущего всегда чего-нибудь ожидаешь. А если верить, что желаемое исполнится, оно иногда действительно исполняется. С другой стороны, если через чур опасаться какого-нибудь дерьма, оно тоже притягивается. Кайл не был уверен, что полностью неуязвим для подобных манипуляций, хотя, ему хотелось считать себя человеком практичным и трезвомыслящим, и, главное, человеком, распоряжающимся своим будущим. Иначе, он бы не стал пытаться заработать денег на автограф-сессию его любимой баскетбольной лиги. До мероприятия оставалось три с половиной недели, и Кайл рассчитывал уложиться в срок, и, даже с запасом, потому что (как раз!) не монополизировал течение собственной жизни, отдавая дань случайностям, форс-мажорам, происшествиям… но, не габеллам. Да, против фатализма Брофловски выступал сейчас очень яростно. За желания важно и нужно бороться. Доподлинно неизвестно, какую именно катастрофу подразумевала гадалка, но Кайл видел для себя только один вариант – баскетбол. Если он не попадёт на автограф-сессию, он не сможет принять участие в розыгрыше билета, который даёт пожизненное право посещать все баскетбольные матчи, в любом городе – совершенно бесплатно. Чёрт. Да ему нужно было не просто отсутствие катастроф, а нормальный бафф по удаче. Долбанная гадалка. Что б она… не знаю. Что б её кошки драли! Эта женщина просто недооценивала упёртость Кайла, недооценивала его мотивацию. Он будет там. Он будет там. Он будет там. Кайл размашисто закрасил голубым карандашом Аргентину, и решил, что на сегодня с него достаточно. И сразу же, как он это решил, на него навалилась такая усталость, что Кайл просто вылез из-за стола, и рухнул на кровать. Он полежал так какое-то время, затем встал, выключил ночник, и лёг назад. У него болезненно ныли икры. Работа официантом, не смотря на кажущуюся простоту, была довольно энергична. А учитывая, что Кайл шёл туда сразу после школы, за день он успевал так упахаться, что вечерами ощущал себя вяленым огурчиком в банке с рассолом. Брофловски окинул недовольным взглядом уличную одежду, которая создавала преграду между ним и сладким блаженством сна, и стал раздеваться прямо так, в горизонтальном положении. За пижамой Кайл уже не пошёл. Забрался под одеяло, и, понадеявшись на то, что какой-нибудь ночной пожар не заставит его выбегать во двор в одних трусах, быстро и крепко уснул. *** Утро следующего дня прошло своим чередом, и три урока до большой перемены тоже. Следующей была география, но Стэн уже успел всё списать, и теперь они с Кайлом закономерно спустились в столовую, взяли еды, и сели за стол. Кайл задумчиво перевернул морковку в своём рагу, отмечая её удивительный, жемчужно-серый оттенок, в тот момент, когда его взгляд боковым зрением упёрся во что-то действительно оранжевое. Брофловски по инерции поднял глаза, и, так и застыл. — Кенни, какого черта?! Стэн тоже поднял глаза, отрываясь от мобильного телефона. И тут же понял, что сегодняшний день безвозвратно испорчен. На Маккормике был новый пуховик. Он был такой же, как предыдущий, но, совершенно точно – новый, и даже довольно стильный, с глянцевыми собачками молний, с нормальными, не засаленными шнурками, одним словом – пуховик из магазина. Не из секонд хенда. — Вот блин. — тихо выругался Стэн. Но Кайла уже понесло. — Чёрт, Стэн! Что мне делать? Может быть, она не гадалка, а ведьма? А может быть так, что… — Для начала, успокоится. — …что она меня прокляла? Я же говорил, что я ей не нравлюсь! Стэн устало потёр виски. Честно говоря, он и сам уже начинал сомневаться. — Кенни, откуда у тебя пуховик? — Увувуву вувувув? — Да, не то что бы… Просто у Кайла проблемы на работе. — Вувувув вувувуф? — Ну, почти. Из-за того, что там работает одна гадалка, и… Стэн вздохнул, чувствуя себя очень глупо. — В общем, одна гадалка, в кафе, где работает Кайл, сказала, что с ним произойдёт катастрофа, и Кайл теперь переживает, потому что ещё она сказала какой-то девочке про любовь, а твоей маме про крупную покупку, и, пока что, всё сбылось. — Еврей был у гадалки?! Картман, возникший словно из ниоткуда, плюхнулся на скамью рядом с Кайлом, водружая на стол поднос со своей едой. — То есть, сначала вы сидели с цыганами в одних лагерях, а теперь строите общие планы на будущее? — Заткнись, Картман! Я не просил её предсказывать моё будущее! Мы просто работаем в одном кафе! — выпалил Кайл. И это было ошибкой. Картман, и без того сияющий, как начищенный медяк, стал таким довольным, как будто Кайл только что пригласил его в Тако-Бонитос. — Няняняня ня! А Кайл работает официаааантом! Кааайл обслуживающий персонаааал! — Прекрати, жиртрест! Я там только для того, чтобы заработать денег на автограф сессию с NBA! — У Кааайла ничего не получится, потому что его ждёт катастрофа, няняняня ня! Брофловски почувствовал внезапный прилив гнева, и сил, потому что Картман, сам того не сознавая, принял в качестве катастрофы вполне осязаемую форму. А так как эмоции по этому поводу копились внутри Кайла уже давно, он не стал сдерживаться, и рывком развернувшись к Картману, навалился на него, и стал лупить, прилетая кулаками куда придётся. — Бешенная еврейская сука! Отстань! Отцепись! Кайл! Каааайл! Стэн перемахнул через стол, вплетаясь в этот человеческий комок, и пытаясь его разнять. Но он не успел предпринять каких-либо значимых действий – над их головами взвизгнул высокий голос Мистера Гаррисона: — Это что такое?! А ну-ка быстро разошлись по углам! Хватит, кому говорю! Мальчики! Учитель рывком отдёрнул Кайла, оставляя помятого Картмана лежать на полу, и что-то драматично стонать. — Что у вас происходит?! Мистер Гаррисон не выглядел злым, скорее обеспокоенным. — Они поругались из-за гадалки. — решил взять инициативу Стэн, так как отдувающийся раскрасневшийся Кайл не выглядел как человек, способный сказать что-нибудь адекватное. — Из-за гадалки? — Да. Стэн тяжело вздохнул. Всё это начинало приближаться к границам абсурда. — Гадалка из кафе. Где работает Кайл. Сказала ему. Что его ждёт катастрофа. Мистер Гаррисон высоко поднял брови, внутренне пытаясь снизойти до масштаба этой проблемы. — Гадания – это абсолютная глупость. — сообщил он. — Да! — тут же выпалил Кайл. — Нет! — даже ещё не поднявшись с пола, заявил Эрик. Кайл было сделал поступательное движение в его сторону, чтобы продолжить их «разговор», но Мистер Гаррисон удержал его за плечо, и строго сказал: — У гаданий, — он поднял указательный палец вверх, — Нет никаких научных доводов! Это такая же лженаука, как астрология. — Понял, Картман?! Щёки Кайла пылали и с ним очень хотелось спорить. — Ты так говоришь, потому что у тебя просто нет выбора! Иначе придётся признать неотвратимость катастрофы! Между тем, у гаданий очень даже есть научное обоснование! Картман поднялся и отряхнул штаны. — И завтра я тебе это продемонстрирую. — самодовольно заявил он. Кайл зарычал. Мистер Гаррисон сильнее сжал его плечо. — Если сейчас же не прекратите, отправитесь в кабинет Мистера Маки после уроков! Он отстранился от Кайла, проверяя, возымели ли его слова нужный эффект. Кайл остался недвижим. И, мистер Гаррисон, вздохнув с облегчением, решил перевести тему: — Мальчики, вы помните, что у нас через две недели должна была быть экскурсия в музей современной истории? Можете не торопиться со сдачей денег. Мы поедем в музей только к концу месяца. Двадцать восьмого числа. Кайл почувствовал, как его сердце пропустило удар. — Двадцать восьмого?? Но я не могу двадцать восьмого! Он спохватился. — То есть… почему именно тогда? Мистер Гаррисон пожал плечами. — Мы определили эту дату на учительском собрании. В любом случае, имейте ввиду. Оглядев мальчишек на предмет агрессивных настроений, и, убедившись в том, что конфликт исчерпан, Мистер Гаррисон похлопал Кайла по спине: — Ведите себя хорошо. И он пошёл прочь из столовой. Стоило только его нескладной фигуре скрыться, как Кайл тут же сбросил оцепенение. — Стэн! — он обернулся на друга с полными отчаяния глазами. — Мы уезжаем на целый день, а автограф-сессия в пять тридцать вечера… Он опустился на скамью. — Это катастрофа. — Мужик… Стэн присел рядом, и сцепив руки в замок, на мгновение задумался. — Мы что-нибудь придумаем. Не увольняйся пока. В конце концов, поговоришь со своей матерью. Кайл покачал головой. — Не унывай. Но Кайл уже приуныл. Единственный плюс был в том, что Картман, похоже, этого не слышал, исчезнув куда-то также внезапно, как появился. Оставшаяся часть учебного дня прошла без приключений. *** Картман сидел дома, и, надев очки, пялился в ноутбук. Он не стал спрашивать у Кайла, где тот работает, потому что в этом не было необходимости. Эрик и так всё знал. В конце концов, он мог достать любую информацию, и соединить любую информацию с любой информацией в пугающей синергии, создавая, при помощи своей философии, ужасных и очень опасных гомункулов. И сейчас он занимался именно этим. Кайлу нужно было достаточное обоснование работоспособности цыганских гаданий? О, Кайл, Кайл, Кайл… Эрик почувствовал, как его грудь наполняется теплом и сладкой томительной болью. Если бы еврей только знал, как велика его над ним власть. Ради него Эрик был готов казнить людей и сжигать города. Яркими вспышками сквозь повседневность мыслей – в каждом мелком событии, дне, смене сезона, в веках – хотя Картману и не представлялось возможности это проверить, но, он не сомневался – в веках, в самом генетическом коде мира – Кайл был везде. Его образ, словно икона, сопровождал Эрика, ведя его за руку сквозь все одержимые состояния. И то, что Эрик всегда из них выходил, свидетельствовало, по его мнению, только об одном – это была любовь. Сложная, болезненная, психопатичная. Но, всё же, любовь. Такая, на которую Эрик Картман вообще был способен. А Эрик считал себя человеком способным на многое. На убийство. На манипуляции. На предательства. И всё это – и даже больше – он положит к его ногам. Чего действительно не хватало – так это подходящего случая. Одно дело подтасовать события, другое дело – скользить на гребне волны. Конечно, Картман был довольно искусен в декорации обстоятельств, он мог создать любое представление с нуля, и нарастить его, как снежный ком, до абсурдных масштабов. Но, ему нужно было встречное движение. Какое-нибудь крошечное сомнение в голове Кайла, сомнение в устойчивости собственных мыслей, вкусов и выборов. Сомнение в подконтрольности собственной жизни. И на эту благодатную почву Эрик собирался засеять овёс любви. Ну, что-то подобное. В конце концов, он был уверен, что у Кайла есть (должны быть!) чувства к нему. Просто глупый еврей затолкал их так глубоко, что без помощи Эрика ему вряд ли удастся вытащить их на свет Божий. И вообще, он делает большое одолжение, один впрягаясь в борьбу за их общее счастье! Кайл должен быть ему благодарен! С этими праведными мыслями, настроенный на победу и результат, Картман изучал бесконечные статьи про цыган, вуду-магию, карты таро, хиромантию и всё остальное. Так как единственное, чего наверняка не знал Картман – о каком именно гадании шла речь? Но такие вариативные состояния судьбы не мешали ему действовать. Речь ведь шла о Кайле. Так что, Картман просто собирался предусмотреть всё.