Карт-Бланш

Наступивший день казался настолько важным, что Картман с чистой совестью проигнорировал школу, потратив лишние часы на сон, долгий-долгий завтрак, и морально-эстетическую подготовку. Он выгладил джинсы, рубашку, (и, на всякий случай, носки) начистил обувь, зализал волосы гелем, и, одевшись в хрустящий хлопок и синтетический кашемир, расстегнул нижнюю пуговицу на своём красном пуловере, потому что, так делают, когда надевают пиджак. А поскольку морально на Картмане был именно пиджак, эстетически он хотел соответствовать этому выдуманному образу. — Доброго вечерочка, Каааайл. — Эрик протёр запотевшее зеркало, и взболтав ядрёные мужские духи, пшикнул себе на ворот. — Как дела у вашего светоходящего высочества? Отражение в зеркале мило улыбнулось Картману и приняло модельную позу. Одну из тех, которые можно было найти в приложении к альбому «Иисусьи дети» — О, Эрик, — пискляво сказало оно, — Я знаю два способа, чтобы дела пошли лучше. Это была цитата из S.P.I.N. – методологии продаж на большие чеки от Нила Рэкхема, которую Картман читал, ну, понятно зачем, но как это соотносилось с Кайлом угадывалось смутно. Эрик покачал головой и приложил палец к губам. — Чшш, Кайл. Мой дорогой еврейчик… Я куплю и твой кофе, и тебя, и наше будущее, и всю Америку с потрохами. Отражение в зеркале удивленно вскинуло брови: — Эрик, ты такой классный! Картман удовлетворённо хмыкнул. Всё, что ему удалось изучить о гаданьях вчера ночью не шло ни в какое сравнение с тем, какими знаниями он обладал в других областях, и, что на самом деле собирался использовать. Гадания – ересь. Эрик пригладил волосы. Конечно же, он убедился в этом. Никаких научных обоснований, экспериментов от британских учёных, и тэ. дэ. и тэ. пэ... Тем лучше. Но для разгона просто необходима предметная область. Внутреннее чутье подсказывало отличную компиляцию смыслов (нечто очень серьёзное) и, даже пару фамилий, чтобы козырнуть ими перед Кайлом. Таким раздражающим, вечно недоумённым, и таким бесконечно желанным. Да-а. Эрик закрыл глаза и провёл рукой по собственной щеке. Какого это будет? Наконец-то заполучить строптивого еврея в полное распоряжение. Показать ему свой мир, сделать его частью этого мира. Кто бы мог подумать, что счастливый случай окажется таким нелепым! Эрик представил, как при помощи своих незаурядных способностей он поднимется на самый верх закулисных игр. У него будет власть, деньги, веселье. Его сердце вновь наполнится кровью, кровь – спидом, спид – деньгами, и всё повториться вновь. И рядом с ним будет Кайл. Эти вечнозелёные глаза, глядящие с нежностью и упрёком, эти рыжие-рыжие волосы… Эрику потребовалась секундная пауза: присесть на край ванны и успокоить дыхание. Таков будет порядок вещей. Иногда Эрик чувствовал себя неустойчивым перед собственной силой – он настолько страстно желал всего перечисленного, настолько ясно видел каждую деталь выдуманного будущего, что мог потерять связь с реальностью. И такие искажения нужно было пресечь. Чтобы владеть ситуацией, для начала, нужно владеть эмоциями. А Картман планировал простереть границы контроля далеко за пределы собственного естества. Он досчитал до десяти. Облизал губы. Нельзя спешить. Формально, смена Кайла уже началась, но Эрик медлил, отлично зная, что оттянутое во времени событие создаёт предвкушение. В случае Кайла – ожидание, злость и нервозность. Надежду на избавление. Кульминацию. Неотвратимость. Эрик улыбнулся и сложил вместе ладони. Вот также – две их судьбы сегодня соединяться. Он хотел подготовить мысли Кайла к этому замечательному и полностью добровольному акту. Немножечко их сгустить. Хотя еврей, казалось, всегда ждал от Эрика какой-то подлянки, и не сбавлял настороженности, как дельфин, который не спит, а только попеременно выключает полушария мозга – даже это своеобразное ПТСР можно было дожать. Например, явиться под вечер. Чтобы Кайл бесился не только от того, что Картман пообещал прийти и развенчать его антиэзотерическое мироустройство, но и от того, что Картман всё не приходит и не приходит. Позднее появление также гарантировало лучшее запоминание, финальную точку дня, и (на что Картман особенно рассчитывал) ночные мысли. Иными словами – Эрик знал, как получить максимальную отдачу от изначально заряженных ситуаций. К тому же, согласно плану, он должен был предусмотреть ещё одну важную деталь. *** — Говнюк. Процедил Кайл сквозь зубы, то и дело бросая взгляд из кафе на улицу. Панорамные окна издевательски огромных масштабов охватывали лишь часть пространства. Хорошо просматривались: перекрёсток, магазин продуктов, закусочная, ветеринарная клиника… А вот боковая, прилегающая к кофейне улица вызывала нервозность. Её было не видно, и Кайл не сомневался, что кое-кто потащит свою жирную жопу этой тропой. На то, что местоположение эзотерического кафе останется засекреченным, Брофловски даже не рассчитывал. Надёжнее было уповать на метеорит. И то, что Эрику внезапно расхочется транслировать своё экспоненциальное мнение тоже представлялось маловероятным. Но, всё-таки… Кайл отработал уже больше половины смены, и в его душе начинала теплиться надежда, что Картман забыл себя дома, или, может, чем-нибудь заболел, может даже простудой (ведь сегодня его не было в школе), и, может, при всей его ненависти к прививкам, лечиться будет достаточно долго. Недели три, например. Кайл желал этого всей душой. Всей душой, которой, по мнению Эрика, у него не было. День и так был паршивый, потому что мысли были паршивые. Зачем он работает, если с автограф-сессией все предрешено? Конечно, деньги можно потратить иначе – уж он бы нашёл применение. Но первичный огонь, мотивация в виде волшебного приза угасла, и Кайл с трудом волочил ноги от столика к столику, и улыбался кисло, и не предлагал допов, и не увеличивал средний чек, и почти не получал чаевых. А если явится Картман, придётся тратить энергию ещё и на него. Блофловски скривился. Почему жирдяй вообще к нему пристал? Не то чтобы личность Эрика вызывала однозначно негативные чувства. С ним можно было и повеселиться, и влипнуть в историю, и даже (если случай забрасывал их по одну сторону баррикад) выиграть по-крупному. Но была в нём одна абсолютно невыносимая кода: иногда Эрик тупо начинал говнить. И Кайл понятия не имел, почему это происходит и с чем это связано. А ещё (хотя Кайл и допускал, что это могут быть домыслы) но ему казалось, что в сторону его персоны Картман говнит особенно сильно. Чем он заслужил подобную привилегированность? Возможно, нанёс Эрику какую-то чудовищную травму, о которой ни сном ни духом? Да блин! Кайл не психолог, пусть сам разбирается. Эрик вообще охренеть как обидчив! Кайл почувствовал, как начинает злиться, потому что не собирался об этом думать. Он взял с себя зарок перестать гонять подобные мысли, и сосредоточиться на обслуживании. Всё урочное время Кайл приносил, уносил, протирал, спрашивал, рекомендовал, слушал дерьмовые гадания; словом, делал всё, что полагалось делать ему по должности. А когда до конца рабочего дня оставался час, и за один из столиков села симпатичная темноволосая девушка, Брофловски даже повеселел, и поторопился на кухню за тряпкой, хотя обычно торопился за ней, только если его об этом просили. И, может, так сработал закон кармы, но, когда Кайл вернулся – незнакомки уже не было. А на месте девушки, деловито покачивая закинутой одной на другую ногой, сидел долгожданный, блядь, Эрик Картман. И – потрошил салфетницу. При чем, выглядел он так, словно на подвиги его собирала команда стилистов. Кайл выдохнул. Это бесило. А ещё это было чревато. Ведь если уж Эрик входил в образ – выходил он из него только под свист, взрывы и овации. А так как ныне Эрик был в образе самого себя, это сулило что-то совершенно непредсказуемое. Можно даже сказать – пугающее. Но Кайл был слишком взбешон. Он скрипнул зубами, сдержал эмоции, и сунув мокрую тряпку в карман фартука, направился к этой демо-версии Джеймса Кордена. — Давай разберемся побыстрее. Не утруждая себя приветствиями, бросил Кайл, занимая позицию у стола, и, только что руки в боки не упёр – настолько недовольно он выглядел. Но Эрик посмотрел на него так искренне недоумённо, что стало понятно – шоу будет полноценным. — Каааайл. Я так рад, что ты здееееесь. — елейно начал Картман. И сразу переключился: — На столе крошки! С таким сервисом я не смогу оставить тебе чаевых! Он манерно постучал пальцами по столу, и добавил, уже значительно тише: — Ты должен убрать их. Внутренне Кайл взорвался уже от этого. Но внешне он остался спокоен. У него было время поразмыслить над тем, как именно он будет реагировать на провокации Картмана. А именно – игнорированием. Поэтому, сжав тряпку так, будто это тренировка пальцев на эспандере, Кайл молча протёр стол, сметая остатки выпечки прямо Эрику на штаны. Выкуси, жирный ублюдок! Кайл победно сверкнул глазами на Картмана, - и тут же осекся. Пытливые разноцветные глаза внимательно наблюдали за ним в ответ. И там, в их пугающей глубине, плескалось что-то безумное. Кайл почувствовал холодок. Несвойственное Картману молчание, длившееся больше трёх секунд, отсутствие реакции – и Брофловски уже ощутил, что теряется. Привычный сценарий дал сбой. И, чтобы вернуть переживаниям вкус земного, Кайл быстро достал блокнот и спросил: — Так и что? Это возымело эффект. Во всяком случае, лицо Картмана приобрело привычное выражение самодовольства, и он, пренебрегая возможностью набить живот, сообщил: — Кофе. *** Обряд гадания представлял из себя некое священнодействие, для которого требовалось наличие двух активов: Актив «Г» - непосредственно, сама гадалка, проводившая ритуал. Актив «О» - официант, в этом ритуале ей ассистирующий. Кайл, впрочем, подозревал, что список умалчивал и другие, не менее важные пункты. Например, «В» - варево неустановленной этимологии. Или «Н» - ненормальная для взрослого человека уверенность в том, что спитый осадок кофейных зёрен поведает тайны будущего. Уже вырисовывалась аббревиатура. Перечень делал кукишь, и вновь возвращался к Кайлу, взывая к принятой в обществе ролевой модели, и регламент не позволял Брофловски его продолжить. А впрочем, этот момент в обслуживании Кайл действительно не любил больше всего. Бариста готовил небольшую чашку кофе объемом 0,2 или 0,3 – в зависимости от заказа. Иногда это был даже эспрессо. Не суть! Бариста готовил кофе, Кайл его выносил, клиент его вы-пи-вааал… И затем, появлялась она. Та самая женщина, из-за которой в жизни Брофловски начался весь сыр-бор. Огромная, пышногрудая, ароматная гора (каждая пора её тела словно источала восточные благовония) обмотанная сиреневой полупрозрачной шалью, и увешенная какими-то побрякушками, она плыла через зал, словно и вправду не задевая пола, лишь шелестя разноцветными подъюбниками, замирала у нужного столика, и… Тут зачем-то на сцену должен был выйти официант, и спросить: — На что желаете погадать? Как будто у гадалки язык отсохнет, если ей придётся произносить нечто подобное. — Нааа… жаренную курочку. Голос Картмана вернул Кайла к реальности. — Картман, ты сдурел? — Я предельно серьёзен. Эрик, в свойственной ему манере сложил руки перед собой, сцепляя их в замок. — Гадание на жаренную курочку, пожалуйста. Кайл сделал глубокий вдох, и использовал набранный в лёгкие воздух для самой бесполезной фразы, которую он когда-либо говорил в своей жизни: — Что именно… тебе бы хотелось узнать про жаренную курочку? Картман прыснул. Он уронил голову на стол, и оглушительно засмеялся. — Ой не могу, еврей! хахахах… ты такой! …хахахаа. Тебе очень это подходит! Ну ты прямо идеально вписываешься! Хахаха! — Ублюдок, Картман! Убирайся из моего кафе, я тебе в жизни гадать не буду! Кайл, всё же, не выдержал. Мало того, что жиртрест заявился сюда одетый как ведущий из телешоу, мало того, что пришёл доказывать научность эзотерических катастроф, так он еще и смеется над ним! — Давай! Поднял свой зад и убирайся! Кайл схватил Картмана за его накрахмаленный ворот, и уже собирался вытащить из-за стола, но именно в этот момент (конечно же!) краем глаза поймал в проёме стеклянной двери знакомую фигуру. Директора ресторана. Брофловски пришёл в состояние вменяемости чисто по инерции. Вероятно, это были годы дрессировки от Шейлы. Он отстранился, и встал по правую руку от гадалки, принимая вполне непринуждённый вид. Их маленький инцидент привлёк внимание посетителей. Но, к счастью, все кофейные инсинуации привлекали внимание, и, за толстым стеклом входной двери, в беззвучном режиме, ситуация вряд ли выглядела как что-то особенное. Кайл снова скосил взгляд. Директор был поглощен диалогом с каким-то человеком в зеленом свитере. Брофловски почувствовал облегчение. И тут же, сразу же после этого – злость! Он бросил убийственный взгляд на Картмана. Из-за этого ублюдка, он чуть не потерял работу, которая была ему не нужна! Вот сволочь! Кайл почувствовал, как начинает держаться за место чисто из упрямства. А если из-за Картмана его уволят, а поездку в школе всё же отменят? Кайл же просто его убьёт. Он бросил на Эрика ещё один недоброжелательный взгляд, на который тот, впрочем, ответил вполне беззаботно, и, улыбнувшись, покрутил чашку кофе в своих руках. — Ну что, Каааайл… погадаешь мне на курочку? — Поверить не могу, что ты пришёл пить кофе к девяти часам вечера, только чтобы поиздеваться надо мной. Картман кокетливо подпёр подбородок рукой. — Я и не такое могу, Каааайл. Ты только попроси. — Я тебя не просил! Кайл постарался не переходить на крик. — Давай, что ты там хочешь знать о своей курице. Быстрее. — Куда-то спешишь, Каааайл? Брофловски знал – это могло продолжаться бесконечно. Но, к счастью… — У меня смена заканчивается через двадцать минут. Так что, либо ты гадаешь на свою курицу, либо не гадаешь на неё, мне всё равно. Доказательств правдивости гаданий я пока что не получил. Кайл сложил руки на груди, чувствуя, как к нему возвращается самообладание. Точно. Всё ведь затевалось ради этого. Научность гаданий! Как знать, может цирк Эрика возымеет обратный эффект? Во всяком случае, «гадание на курочку» явно не причисляло область гаданий к чему-то серьёзному. Даже как-то… снимало напряжение? Кайл улыбнулся. Эрик сощурил глаза. — Я докажу тебе, что твоя катастрофа реальна, Кайл. — Давай же, я жду. Впервые за день Кайл ощутил спокойствие и уверенность. Эрику нечего ему противопоставить. Он пришёл поглумиться, только и всего. — На самом деле… — начал Картман, откашлялся, и вновь посмотрел на Кайла хитро и покровительственно, — На самом деле, я не собираюсь гадать на курочку. — сообщил он. Кайл закатил глаза. — Хорошо. Осталось пятнадцать минут. Но Картман оставил и эту информацию, и заметно ускоренный хронометраж без внимания. Он поднял на Кайла взгляд, и его глаза снова были такими: темными и мягкими, скрывающими какой-то подвох. Да, Эрик Картман снова смотрел так, будто он уже одержал победу. Кайл почувствовал, как внутри него опять поднимается беспокойство и бешенство. — Ну?! Картман лукаво покрутил чашку в руках, и, протянув её гадалке, всё это время молчаливо стоящей рядом, сказал громко и чётко, так, чтобы слышали все посетители злополучного кафе: — Я хочу погадать на то, влюбиться ли в меня Кайл Брофловски! Кайл округлил глаза. Внутри что-то сжалось и оборвалось. Сволочь! Ну какая же сволочь! — Ты не можешь на это гадать! — Почему это не могу?! Кайл в моменте почувствовал, что ещё немного и его не остановит никакая работа, но в эту секунду огромная туша гадалки закрыла ему обзор на Картмана, и началась вторая часть театрального акта, которую Кайл не любил. Гадалка взяла у Эрика чашку (а у Кайла инициативу), и начала издавать ухающие и булькающие звуки, вертеться, махать над чашкой растопыренной когтистой рукой, и, в общем, делать всё то, что шаманы африканских племён делают на канале BBC. Кайл смотрел на это, уже просто не воспринимая происходящее — Поверить не могу… Эрик на заднем фоне почти ликовал. Вернее, ликовал уже от того, в каком недоумении пребывал Кайл. На это стоило посмотреть! Вот она, настоящая, неподдельная драгоценность этого места! Наконец, гадалка перестала крутиться, поставила чашку на стол, приняла очень таинственный вид, и басом пропела: — Да-а. Сказать, что Кайл был в шоке – значит ничего не сказать. Он просто стоял, и обтекал. В то время как Картман пребывал в состоянии полного триумфа. — Да-да-да-да! Няняня! А Кайл в меня влюбиться! Глупый влюблённый еврее-ей! Брофловски почувствовал, как внутри него поднимается невероятный по своим масштабам протест. Злость сразу на всех. На тупую гадалку! Тупого Картмана! Тупую экскурсию! Тупые, абсолютно тупые гадания! Злость эта была настолько всеобъемлющей, что он даже не знал, как и в какую сторону её выразить. И дело было даже не в том, что Картман в очередной раз прилюдно его унизил. Просто, в глубине души, Кайл верил в гадания. Немного. Совсем чуть-чуть. Он не мог признаться в этом себе. Только Стэну. И то, не полностью. Но самым дебильным было то, что Кайл тоже пытался найти этому хоть какое-то научное объяснение – чтобы НЕ найти его. И успокоиться. И он НЕ нашёл его! Но не успокоился! Ну что за засада?! Больше всего он злился на самого себя. Кайл с силой швырнул на пол тряпку, наклонился, поднял её, убрал в карман фартука, и громко сказал: — Это нихрена не доказывает! — Пока что не доказывает. — поправил его Картман Он заискивающе посмотрел на Кайла, и, вновь сцепив руки в замок, сообщил спокойно и уже негромко: — Кайл, любое гадание – это как нейролингвистическое программирование. Ты слышишь предсказание, думаешь, что это правда – и оно становится правдой. По такому принципу работают медитации, аффирмации, самовнушение и гипноз. Через твои сомнения эти установки попадают в твоё подсознание, а подсознание запускает все сопутствующие процессы. Мы сами творим свою судьбу, Кайл. Просто делаем это с закрытыми глазами. Но знаешь, что самое замечательное? Когда какая-нибудь установка попадает глубоко к тебе в голову, ты уже ничего не можешь с нею поделать. Она – как надоедливая песня, будет изводить тебя до тех пор, пока ты не проиграешь этот сценарий. Понимаешь о чём я? Ты понимаешь, Кайл? Картман встал из-за стола, и достав из кармана брюк пять долларов, заложил их Кайлу в нагрудный карман. — Всё как я и обещал, Кайл. Видишь, я исполняю свои обещания! Кайл недоуменно взглянул на бойко торчащую купюру. — Картман, ты просто больной. — Она очень сочетается с твоими глазами, Кайл. Зелёный – цвет денег. Это мой любимый цвет. Кайл почувствовал, как его щёки ошпарило. — Засунь свои тупые шутки в задницу! — Кайл, Кайл… — Эрик покачал головой, — Мне кажется, ты покраснел. Брофловски схватился за свои щёки — его сердце заколотилось. Они были такие горячие! Боже! Это казалось абсурдно, но, вместе с гневом, Кайл испытывал настоящий всепоглощающий страх. Тот самый, который так старательно запихивал на самое дно сознания. И его страх превратился в совершенно чёткую мысль: А что если он и правда влюбиться в Эрика Картмана? Вот это действительно будет катастрофа всех катастроф! Кайл почувствовал, что у него подкашиваются ноги. Но устоял. Это совершенно невозможное обстоятельство! Немыслимое! Он никогда не интересовался мужчинами, да и в целом, в любовных делах был не особо сведущим. У него даже нормального первого поцелуя ещё не было... По шее пробежали мурашки. А что если его первый поцелуй будет с Эриком? Страх сузил мир до маленькой точки и Кайл уже не мог думать о чём-то другом. Посетителях, директоре, гадалке. Только бы не влюбиться в Эрика Картмана! Брофловски собирался всеми силами сопротивляться такому будущему. — Иди к чёрту! Я не гей! Я не влюбился бы в тебя даже если бы меня приворожили все ведьмы мира! И даже если бы ты стал девушкой! Даже если последней девушкой во Вселенной! И, даже если бы от этого зависела судьба всего человечества – я бы не влюбился в тебя, понял?!! — Понял. — Картман сохранял самообладание, как бывалый врач психиатр. — Тогда, сходи со мной на свидание? — Что??? Кажется, тон его голоса частично скопировал тон голоса Шейлы. Возможно, Кайл в этот момент даже осознал её чувства. Картман поморщился. Он ненавидел эту рыжую мамашу. Но несмотря на то, что её гены подпортили волшебный миг, именно этого вопроса Картман ждал, чтобы захлопнуть ловушку. — Ну, — учительским тоном начал он, — Ты сам сказал, что не влюбишься в меня, но кофейная гуща говорит, что это так. Если хочешь доказать свою правоту, необходим следственный эксперимент. Или ты боишься, что можешь оказаться не прав? — Я прав! И я не поведусь на твои провокации! — Кайл скрестил руки на груди. Он выглядел как маленький закипающий чайник. Картман пожал плечами. — Но ведь ты не уверен полностью. И тебя гнетёт предстоящая катастрофа. У стольких людей всё сбылось… Но ты... Ты особенный, Кайл. Ты бы мог избавиться от этого якоря. Научиться управлять своей судьбой. Я протягиваю тебе руку помощи, а ты отвергаешь её только из-за своего упрямства, глупый еврей! Картман склонил голову на бок, и оглядел Кайла как бы оценивающе. — Ну так что? — Нет! Кайл отступил назад, и указал пальцем на дверь. — Вали! Картман хмыкнул. Это было не поражение. А хороший, взвешенный во всех соразмерностях, план. Эрик сделал почти всё, что хотел. Остался один маленький туз. — Как хочешь, светоходящий. Тебе же потом хуже будет. Картман элегантно отряхнул свои джинсы, возвращая себе прежний лоск, и, неторопливо обойдя Кайла, направился в сторону выхода. Кайл проводил его гневным взглядом. Почему-то начинало сводить живот. Игнорируя соматические проявления собственного тела, Кайл взял в руки тряпку, и уже собирался вновь выместить злость на столешнице, но его бесцеремонно окликнули: — Эй, Кайл! Эрик стоял у стеклянной двери и смотрел на него. Сердце Кайла подпрыгнуло к самой глотке. Почему он вдруг стал таким нервным? Чёрт! Чёрт! Брофловски раздражённо обернулся. Самообладание теперь было делом чести. — Что ещё?! Эрик рукавом протёр стекло на двери, и дыхнув на него, нарисовал на испарине небольшое корявое сердце. — Ты очень красивый.