Прежде и теперь

Прежде я не представляла, что мне когда-либо доведётся усомниться в благородстве Фогга. Он мог быть нерешительным, подверженным упадническим настроениям или же не очень чутким, но в лондонском обществе недаром отзывались о нём, как о настоящем джентльмене. На него можно было положиться. Я свято верила в это до того момента, как он бросил меня в Ходейде и позорно сбежал, чтобы продолжить путешествие только с Паспарту, даже не оповестив о своём решении. Только-только мне почудилось, что между нами зарождаются доверительные отношения, как Фогг вероломно оставил меня. Разумеется, впоследствии он утверждал, что таким образом якобы исполнял обещание, данное моему отцу — обещание обеспечить мне безопасность. Видите ли, грядущий переход через пустыню не сулил ничего хорошего хрупкой леди! К доводам Фогга я не желала прислушиваться, воспринимая его поступок как предательство. Ведь в нашей маленькой команде мы держались друг друга, вместе преодолевая препятствия, а он попросту вычеркнул меня, как ни в чём не бывало! Поэтому я сочла, что после произошедшего уже не смогу относиться к Фоггу как раньше, не сумею переступить через его подлый обман. Однако судьба посмеялась над моими выводами… — Не давайте ему провалиться в сон, ни в коем случае! — велел Паспарту, сжав моё плечо. — А я принесу ещё воды. Мы добрались до деревушки Нарупани в индийской глуши, планировали пройти через горы в Аллахабад, затем сесть на поезд до Калькутты, и ничего не предвещало беды — пока Фогг вдруг не свалился с каким-то странным приступом. Сначала его шатало, он нёс всякую околесицу, безумно хохотал, а потом и вовсе чуть не заснул на ходу. Увидеть его в абсолютно неподобающем и беззащитном состоянии я оказалась не готова и совершенно не знала, что теперь делать и как помочь. Дистанция, которую я пыталась держать после случая в Ходейде, рухнула. Остались лишь полутёмная комнатка, пропитанная ароматом пряностей, неровно мерцающая свеча, раскаты грома за окном и Фогг, развалившийся на подушках — и едва дышавший. Вспомнив предостережение Паспарту, я наклонилась к несчастному и позвала его. — Мистер Фогг! Никакой реакции не последовало. Грудь Фогга вздымалась и опускалась, щёки впали, на лбу проступила испарина. Кожа, теперь уже загоревшая, в полумраке выглядела почти бурой. — Мистер Фогг! — с отчаянием повторила я громче, твердя про себя, что если он очнётся, я прощу ему что угодно и никогда больше ни за что не попрекну. — Не засыпайте! Тщетно. Я закусила губу и наклонилась к Фоггу, обхватив его за острые худые плечи. Тонкая ткань рубашки смялась под пальцами. На улице вновь громыхнуло — гроза усиливалась, отражая растущую внутри меня панику. — Пожалуйста, прошу вас!.. — взмолилась я и, поддавшись порыву, впервые позвала его по имени: — Филеас… То ли из-за этого обращения, то ли потому, что я решилась как следует встряхнуть его, он наконец-то приоткрыл глаза. Сначала взгляд оставался мутным, но потом сфокусировался на моём лице. У меня перехватило дыхание: Фогг смотрел так, словно в целом свете для него не было человека дороже, чем я. Изумление, обожание, благоговение и бескрайняя нежность. — Эстелла… Это ты? Неужели… Здесь, со мной? — Н-нет, — запнувшись, выдавила я. В бреду он принял меня за другую женщину, и следовало как можно скорее развеять это заблуждение, но реакция Фогга совершенно обескуражила меня. — Эстелла… Ты вернулась… Он протянул ко мне подрагивающую руку. Я замешкалась всего на мгновение, потрясённая происходящим, а потом послушно откликнулась на его трогательный жест. Накрыв мою ладонь, Фогг приложил её к груди. Рубашка была расстёгнута, поэтому пальцы легли на его разгорячённую кожу. Его сердце гулко билось, Фогга лихорадило — и жар незамедлительно передался мне. Я старалась совладать с собой — ведь хоть один из нас обязан сохранять здравый рассудок! — но сопротивляться умоляющему взгляду не смогла. Фогг что-то неразборчиво пробормотал, продолжая глядеть так, будто я являлась сосредоточием смысла всей его жизни. У меня попросту не хватило духу настоять на том, что я — не та, с кем он меня перепутал. А ещё я никогда не касалась мужчины подобным образом, и, хотя сейчас правила приличия заботили меня в последнюю очередь, отвлечься от интимности момента всё равно не получалось. Я судорожно вздохнула, пытаясь обрести ушедшую из-под ног землю, но с каждой новой фразой Фогга лишь терялась всё сильнее. — Я знал, что ты вернёшься… Нет, не знал, но надеялся… Мечтал об этом… Мягко кивнув, я наклонилась ближе, свободной рукой оттирая пот с его лба. Фогг принялся сбивчиво рассказывать о том, что с ним приключилось в нашем путешествии: я знала обо всех этих случаях, однако в его устах всё зазвучало иначе. Точно он не хвастался, а изливал душу, робко уповая на то, что его рассказ найдёт отклик. Наконец, крепче сжав мою ладонь, Фогг проникновенно прошептал: — Чувствуешь моё сердце, Эстелла? Оно всегда было твоим, оно ждало тебя… От этого пронзительного признания, сокровенного и предназначенного в действительности не для моих ушей, у меня пропал дар речи. Я могла лишь молча смотреть, как Фогг цепляется за меня, подобно утопающему, и, не получив ответа, медленно смыкает веки, проваливаясь в забытье. — Чёрт возьми, Эбигейл! — Паспарту, вернувшийся с водой, опрометью бросился к нам. — Я же сказал, не давайте ему провалиться в сон! Он тут же приподнял Фогга, начал трясти и хлопать его по щекам, и тот снова очнулся. — Помогите мне, нужно, чтобы он выпил воду! — резкий окрик Паспарту вывел меня из прострации. — Да-да, — вздрогнула я и поднесла к потрескавшимся губам Фогга чашку, пока Паспарту удерживал его в полулежачем положении. Мои пальцы дрожали, и это не укрылось от проницательного камердинера. — Вам тоже нехорошо? — нахмурился Паспарту. — Нет, всё в порядке, — соврала я и приказала себе сосредоточиться. Сейчас Фоггу нужна была помощь, а не мои сумбурные эмоции.

***

— Вам бы стоило поспать. Ауда, хозяйка дома, появилась уже под утро и застала меня у изголовья кровати. — Ваше бдение всю ночь напролёт… — продолжила было она, но я замотала головой. — Нет, я не могу уйти! Вдруг ему станет хуже, а рядом никого!.. Она неспешно подошла, опустившись подле меня, немного понаблюдала за Фоггом и наконец слегка улыбнулась, видимо, удовлетворённая его состоянием. Улучшением мы были обязаны именно ей: Ауда вместе с дочерью приготовила лекарство, после которого жар пошёл на убыль, и Фогг смог уснуть спокойно, без галлюцинаций. — Выбьетесь из сил сами — ничем не поможете ему, — заметила она. — К слову, ваш компаньон спит, и он прав. Я слабо усмехнулась в ответ. Наверное, стоило прислушаться к совету Ауды и взять пример с Паспарту, но даже если бы я захотела, всё равно не сомкнула бы глаз. Фоггу стало лучше, самый страшный исход обошёл нас стороной, гроза утихла — но так и не улеглась буря на сердце. Вновь и вновь я прокручивала в памяти душераздирающий монолог Фогга, вновь и вновь перед мысленным взором вспыхивал его пламенный взгляд — я даже не подозревала, что Фогг вообще способен так смотреть и так говорить!.. Не подозревала, что этот джентльмен с репутацией человека, застёгнутого на все пуговицы, способен на такие глубокие переживания и чувства. И не могла перестать гадать, что за женщина из его прошлого владела его помыслами по сей день и куда она исчезла. — Спасибо за беспокойство, — собравшись с мыслями, искренне поблагодарила я. — И за неоценимую помощь. — …но делать так, как я советую, вы не станете, — закончила за меня Ауда и улыбнулась одними уголками губ. — Что ж, тогда составлю вам компанию, если вам так будет легче. Я снова поблагодарила эту удивительную женщину, которая с такой теплотой относилась к случайным гостям, невзирая на горькие события в жизни её собственной дочери. — Мы вам очень многим обязаны. На это она лишь махнула рукой. — Я спрашивала и у мистера Фогга, и у Паспарту, что побудило их отправиться в путешествие, — задумчиво проговорила Ауда. Её тембр приятно обволакивал и успокаивал. Потерев воспалённые после бессонной ночи глаза, я потянулась и принялась разминать затёкшую шею. — И, любопытно, они оба выдали повод за причину. А вы… Я ожидала такого же вопроса в свой адрес, но его не последовало. — А у вас и спрашивать нет нужды, — Ауда вновь улыбнулась и указала глазами на Фогга. Её ненавязчивый, едва различимый намёк вызвал всплеск противоречивых эмоций. Меня будто окатили ледяной водой. Неужели Ауда решила, что я влюблена в Фогга и поэтому следую за ним?! Боже правый, как такое только пришло ей в голову! Разумеется, она заблуждалась. Всё дело в этом внезапном приступе, который напугал меня до полусмерти. Фогг вёл себя так безумно, потом ему стало совсем дурно, и когда Ауда сказала, что мы рискуем потерять его навсегда, меня обуял животный ужас. Обида за то, как он обошёлся со мной в Ходейде, превратилась в ничто на фоне по-настоящему жуткой угрозы. Фогг был в моей жизни всегда, и я попросту не могла уложить в голове развитие событий, при котором он умер бы прямо у нас на руках. Наверное, со стороны это выглядело иначе. Преданная возлюбленная, готовая всю ночь выхаживать мужчину, укравшего сердце… Но я-то воспринимала Фогга разве что как дальнего родственника! Так было, когда мы начинали путешествие. Теперь, когда прошёл уже почти месяц, изменилось многое, но не это. Некоторые решения Фогга изумляли и восхищали меня, некоторые заставляли недоумевать, некоторые удручали, но допустить, что среди всех этих чувств затесалась влюблённость, нельзя было даже в самых сумасшедших фантазиях! Всё это время Ауда продолжала смотреть на меня с мудрой понимающей улыбкой, словно читала по лицу все мои обрывочные мысли. Видя, что я не могу найти слов, она тактично сменила тему. — Если не хотите отдохнуть, выпейте хотя бы что-нибудь для поддержания сил. Я принесу для вас наш домашний напиток. — Не откажусь, благодарю. Ауда поднялась и скрылась за дверью, оставляя меня совершенно запутавшейся. Почему её ошибочное предположение, даже не высказанное вслух, так меня задело, я и сама не могла понять — и это лишь сильнее тревожило. Я попыталась отсечь переживания, чтобы логически проанализировать ситуацию, однако не успела: Фогг заворочался под покрывалом, закряхтел и открыл глаза. — Эстелла?.. — ещё находясь во власти сна, пробормотал он и тут же резко приподнялся на локтях, растерянно осматриваясь. — Доброе утро, — тихо произнесла я, вдруг почувствовав себя несказанно паршиво из-за того, что не являлась той, кого Фогг так жаждал увидеть — и, соответственно, вынужденная стать разочарованием. — Не очень-то доброе, — он поморщился от головной боли, прикладывая пальцы к виску. Потом, покосившись в мою сторону, в очевидном замешательстве приподнял брови. Если Фогг ничего не помнил о вчерашнем — а, судя по всему, так оно и было, — то почти полное отсутствие дистанции между нами наверняка его как минимум озадачило. Спохватившись, я встала и попятилась. — Кхм… Мисс Фикс?.. Мне следовало объясниться и рассказать ему о загадочной болезни, так же загадочно отступившей, но в горле встал комок, а губы не слушались. Фогг смотрел на меня вопрошающе, недоверчиво и настороженно, а в памяти стояло совсем другое выражение его лица. Выражение, которого я никогда не видела прежде и которого никогда не увижу снова — по крайней мере, адресованного мне. И я не понимала, почему этот незначительный факт абсолютно выбил меня из колеи.