The Thief/Вор

После нескольких часов беготни по сельской местности, прячась от каждой проезжающей машины, им удалось найти комнату в маленьком дрянном мотеле. Менеджер за стойкой стал спрашивать, из какого ада они только что вышли, и вручил им ключ от случайной комнаты, даже не взглянув на них должным образом. Как только они вошли в комнату, Цукишима проверил окно, прежде чем закрыть шторы. Он подошёл к двери и снова запер её на всякий случай, прежде чем осмотреть каждый шкаф и ящик. Куроо в полном замешательстве уставился на Цукишиму. Наконец блондин повернулся к нему. На мгновение Куроо подумал, что он собирается объяснить, что произошло. Цукишима посмотрел ему в глаза в поисках чего-то, чего не нашёл . Он молча разорвал зрительный контакт и просто прошёл мимо него. Куроо стоял там, его руки опустились вдоль тела, словно мёртвый груз. Теперь они сидели на слишком маленькой для них двуспальной кровати, почти не глядя друг на друга. Цукишима завернулся в камзол молчания. Он изо всех сил схватился за свой телефон. Куроо знал, что его второй был спрятан под курткой, его пальцы крепко сжимали механизм его пистолета. Его молчание было хуже, чем боль, которую в данный момент терпел Куроо. Бег заставил его тело двигаться во многих направлениях, и, хотя адреналин временно успокоил немедленную боль; внезапное затишье возвращало её вдвойне сильнее. Ему было больно, он чувствовал себя грязным, он был почти уверен, что запах его тела был так же ужасен, как и его ноющие кости. Ему нужна была ванна. Чтобы избавиться от неприятного ощущения прилипшей к коже его отвратительной одежды. Он встал с кровати благодаря этому новому побуждению пойти помыться. — Куда ты направляешься? — спросил Цукишима, теперь живущий в тревоге и страхе, что Куроо восстановил свои воспоминания. — Мне нужно привести себя в порядок, — Куроо ответил спокойно. — Я воняю. Цукишима уставился на него, раздумывая, доверять ему или нет, затем кивнул. — У меня здесь чистое бельё, — о н притянул к себе полиэтиленовый пакет и начал рыться в нём, чтобы найти часть одежды. Куроо улыбнулся, или, по крайней мере, попытался. — Спасибо. Он взял одежду и пошёл в ванную. Учитывая мотель, он не ожидал чего-то особенного. Размер комнаты всё ещё заставлял его вздрагивать. Это было больше похоже на каюту с туалетом, раковиной и душем на одном квадратном метре, чем на настоящую ванную комнату. Рядом с уродливыми купальными халатами за дверью висела пара полотенец. Куроо надеялся, что они чистые. Он обнаружил, что шампунь и мыло выставлены на одной стороне раковины. Они пахли химикатами, и он не удивился бы, если бы они вызывали зуд, но он не собирался жаловаться. Снятие каждого слоя его одежды потребовало от него невероятного количества усилий. Куроо вспотел, как бык, когда обнаружил себя голым. Он уставился на своё отражение в зеркале. Он не выглядел усталым, он выглядел измученным. Мешки висели у него под глазами, несмотря на то, что он выспался. Синяки и царапины покрывали его загорелую кожу. Некоторые всё ещё были в крови после аварии. Авария? Их преследователь намеренно столкнулся с их автомобилем. От свежих воспоминаний о прошедших событиях по его спине пробежали мурашки. Он наклонился ближе к зеркалу, чтобы проверить небольшие царапины на подбородке. Когда он отодвинулся, он ещё раз взглянул на своё тело и нахмурился. Его впечатлила олимпийская форма его тела. Он осторожно коснулся своих выступающих бицепсов и великолепно накачанного пресса. Цукишима сказал, что работал в JVA и играл в волейбол, когда был моложе. Судя по всему, он продолжал тренироваться даже в зрелом возрасте. Похоже, он вёл здоровый образ жизни. По крайней мере, так он думал, пока не заметил деталь, которая сломала все его убеждения. Это началось с более белой линии на его левом боку. Он с любопытством коснулся её, быстро поняв, что это не обычная линия. Это был шрам. Это был след на его боку, прямо под ребрами. Он продолжал проверять его, пока его исследование не привело его к его спине. Затем он уловил новую деталь, которая нахмурила его брови. Он жестикулировал и повернулся так хорошо, как только мог, чтобы увидеть свою спину в зеркале. В этой новой неудобной позе он смотрел на татуировку, обнимающую его спину. Это был шипящий кот в маске они, сдвинутой набок на голову и когтями наружу. Яркие цвета и количество деталей продемонстрировали выдающуюся умелую руку тату-мастера. Но с какой стати Куроо татуировал себя? Ещё и такой большой рисунок? Это зрелище вызвало у него головокружение. Он узнал первые признаки надоедливой головной боли, грозившей взорваться. У него было так много вопросов. Он был так потерян. Туман вокруг него стал ещё гуще. Он покачал головой и решил отодвинуть всё это в сторону на время своего душа. Он зашёл одной ногой в кабину с нужными ему средствами для мытья. Он остановился, прежде чем включить воду, его взгляд упал на гипсовую руку. — Дерьмо. С рычанием он прислонился к двери. Ванная была такой маленькой, что он дотянулся до ручки, просто вытянув руку. Он приоткрыл дверь, надеясь, что этого будет достаточно. — Цукки? Он услышал торопливые шаги, прежде чем Цукишима вошёл в его поле зрения с искаженным от страха лицом. Куроо остановился, встревоженный увиденным. Муж нервно заламывал руки. Его гримаса выражала очевидную вину, происхождение которой Куроо не понимал. — Можешь ли ты дать мне полиэтиленовый пакет для моей руки? — спросил он вместо того, чтобы начать важный разговор сейчас. Взгляд Цукишимы упал на штукатурку, и он пробормотал что-то вроде извинения. Он исчез всего на минуту. Куроо услышал звук поспешно опорожняемого пластикового пакета. Затем Цукишима вернулся и передал его Куроо. Он поблагодарил его с улыбкой и натянул пакет на гипс. Он попытался завязать узел на уровне локтя, но безуспешно. — Позволь, — сказал Цукишима. Куроо не возражал. Он подал руку Цукишиме и позволил блондину повязать пакет ему на руку. Как только это было сделано, Цукишима не отодвинулся. Он смотрел на забинтованную руку, но было очевидно, что он не смотрел на неё. Куроо подумал о том, чтобы наклониться и украсть поцелуй с его губ. Однако он сдержался, не уверенный, что в данный момент это будет уместно. Вместо этого он откашлялся. Цукишима вздрогнул и извинился. Когда он закрыл дверь, Куроо увидел, что его лицо покраснело, и это доставило ему чувство удовлетворения. Цукишима вернулся к кровати и сел молча, прислушиваясь к бегущей в ванной воде. Ямагучи ещё не звонил ему. Он надеялся, что его друг и Асахи избежали погони за ними. Он знал, что ему лучше побеспокоиться о себе. У него не было машины, почти бесполезного пистолета, союзников и бомбы замедленного действия по имени Куроо Тетсуро, живущей по соседству. Поколебавшись, он включил свой телефон и нажал кнопку вызова под именем Даичи. Первое кольцо начало давить ему на плчеи, пока трубку не подняли. — Это Цукишима, — сказал он с облегчением. — Мы в порядке. [...] Я в порядке. [...] Он ещё не помнит. [...] Да. [...] Нас нашли на шоссе после Иваки. [...] Я не знаю. Я видел три машины. Одной удалось последовать за мной. Я позаботился об этом. Главным образом… Он играл с простынями, пока объяснял, что произошло. — Нет нет. Он потрясён, но ничего не сказал. [...] Я знаю… […] Мы остановились в мотеле за городом, — он схватил брошюру мотеля, чтобы прочитать название. — Хироно Уандер. [...] Да. [...] Я понимаю. [...] Мы будем ждать вас. Я буду держать вас в курсе. Звонок закончился, оставив Цукишиму наедине со своими мыслями, лицом к лицу с тишиной на линии. Вскоре его внимание снова привлекла ванная, где внезапно закончилась вода. За этим последовало ворчание и разные невнятные звуки, прежде чем дверь приоткрылась. Дыхание Цукишимы застряло в лёгких. В дверном проеме Куроо с влажными после душа волосами пытался застегнуть полы купального халата. Если раньше он не обращал внимания на обнаженную фигуру перед ним из-за своего напряжения, то теперь Цукишима очень сосредоточился на всём проявлении кожи и насмешливых мускулов. Видеть Куроо голым или полуголым не входило в его планы. Мужчина был слишком великолепен для здравомыслия Цукишимы. Его дыхание сбилось, и он быстро отвёл глаза, чувствуя нежелательный румянец на лице. — Чёрт, одной рукой ничего не сделаешь, — возмутился Куроо. Цукишима стряхнул с себя волнение и поднялся с кровати. Не говоря ни слова, он взял обе стороны мантии и натянул одну на другую, прежде чем туго завязать пояс вокруг талии Куроо. Это было смешно. Халат был мал и не подходил к V-образному силуэту Куроо. Его уродливая не совсем белая ткань контрастировала с загорелой кожей брюнета. И этого было слишком мало, чтобы скрыть идеальные линии тела Куроо. — Спасибо, Лунный свет, — прошептал Куроо. Они стояли так близко, что блондин почувствовал, как дыхание обрушилось на его щёку. Он поднял голову и встретился с медовыми глазами, уставившимися на него слишком пристально. Как будто Куроо привлекал его. — Тебе следует хорошо высушить волосы, — простонал он, отступая, чтобы схватить чистое полотенце и накинуть его на голову Куроо. Теперь, скрывая то, что его взволновало, Цукишима тихонько высушил волосы старшего, изо всех сил стараясь не обращать внимания на его смешки. Он неплохо справлялся, пока полотенце не соскользнуло и снова не показало лицо Куроо. Взгляд мужчины тут же нашёл его. Воспоминание об их поцелуе в больничной палате преднамеренно выбрало этот момент, чтобы всплыть в их сознании. Как и несколько раз в течение дня, Цукишима чувствовал себя полностью во власти человека перед ним. Его глаза прижали его к невидимой стене, из-за чего у него подкосились колени, а рот стал одутловатым. И Куроо даже не подозревал, какое влияние он оказал на Цукишиму. Это точно признак опасного человека. Если Куроо вернёт себе память, он станет занозой в заднице для блондина. — Перестань так на меня смотреть, — проворчал он. — Как так? — невинно спросил Куроо. — Вот так. Куроо наклонился ближе, опасно наклонив голову. — Типа так, как я хочу поцеловать своего мужа? Это слово обожгло уши Цукишимы, потому что всё, что он услышал, было ложью. Он осторожно оттолкнул Куроо, увеличив расстояние между ними. — Не будь смешным. Рука легла на его подбородок, и он был вынужден снова посмотреть на Куроо. — Луный свет. Цукишима больше не мог сдерживать себя. Отбросив все предостережения на ветер, он исполнил запретное желание, от которого отказывался с самого утра. Он обвил руками шею Куроо и соединил их рты. Куроо обвил его спину здоровой рукой и, не задумываясь, притянул ближе. Это было совсем не похоже на их поцелуй тем утром. На этот раз он был голоден, даже нуждался. Куроо довольно легко взял на себя инициативу, прижав блондина к дверному косяку и самому к нему прижавшись плашмя. Рот Цукишимы послушно открылся под атаками Куроо. Его испуганные вздохи было восхитительно слушать. Цукишима не был дураком и не собирался лгать себе. Он не играл мужа. К черту последствия. Он просто хотел этого. Он хотел, чтобы Куроо, его вкус, его дыхание, его тепло растаяли в объятиях этого человека, пробудившего в его голове столько фантазий. Весь отданный поцелую, он обхватил челюсть Куроо и наклонил голову, предлагая новый ракурс. Он испытал прилив удовлетворения, когда услышал первый томный вздох Куроо. — Ты делаешь… что-то со мной… — признался мужчина между поцелуями. — Хорошо, — Цукишима усмехнулся, бесстыдно прикусив нижнюю губу Куроо. Это вырвало у того довольный стон. Его рука внезапно скользнула со спины Цукишимы на его бедро, и он не так осторожно поднял ногу, обеспечив себе новую позицию против блондина. Цукишима с трудом сдерживал икоту от удивления. Куроо воспользовался этим, чтобы обвить языком своего партнера. Он чистил его, пробовал на вкус, небрежно облизывал, каждый раз удовлетворяясь лёгким всхлипом Цукишимы. Какими бы потерянными они ни были в этом внезапном рвении, невозможно было сказать, кто первым начал притираться друг к другу. Жесткость между ними была волнующей. Куроо снова поцеловал Цукишиму в губы, затем немного отстранился, чтобы полюбоваться его работой. Он замер, увидев раскрасневшегося блондина в его объятиях. В его тело влилась новая сила. Отбросив ногу, которая тут же зацепилась за него, его рука скользнула по бедру, направляясь к груди блондина. Он уже собирался снова прикоснуться к его губам, как вдруг Цукишима напрягся. Он жестоко схватил его за запястье, чтобы не дать ему скользнуть под куртку. Куроо застыл в недоумении. Перед ним разбитый Цукишима смотрел на него со страхом, эмоцией, которая не подходила ему и которую Куроо не понимал. — Малыш? В чём дело? Губы Цукишимы раскрылись, чтобы ответить, но он не мог говорить. Пистолет висел мёртвым грузом в кобуре. Если бы Цукишима не вышел из эйфории, рука Куроо встретила бы его. Он не мог сказать, восстановил ли наследник Некомы свои воспоминания, и, честно говоря, все признаки показывали, что это не так. Тем не менее, Цукишима не мог быть таким глупым и рисковать быть застигнутым врасплох. Тяжело упав с небес, которые Куроо принёс ему в последние минуты, он прочистил горло. — Мы должны отдохнуть. Ты должен отдохнуть, — он сказал. Он высвободился из объятий Куроо и подошёл к кровати, где всё содержимое пластикового пакета было свалено в кучу. Он схватил чудом уцелевшие при крушении персики и банки с чаем. Его песочное печенье не было таким удачливым. Позади него он услышал вздох Куроо. — Лунный свет, что это было? — он спросил. — Это был тяжелый день, — Цукишима пожал плечами. После его ответа последовало короткое молчание, прежде чем матрас прогнулся под задницей Куроо. — Думаю, ты должен мне кое-что объяснить. Цукишима не ответил, опасаясь вызвать более неприятные вопросы. Он разорвал упаковку персиков и разрезал их крышкой на несколько частей, которые передал Куроо. — После крушения… ты продолжал звать меня Куроо. Почему ты назвал меня Куроо? — спросил мужчина, принимая фрукт. — Всё произошло так быстро, Тецу, — Цукишима контролировал свой тон. — Я не обратил на это внимания… — Да, но твоим первым рефлексом было окликнуть мою фамилию. Не моё настоящее имя, — настаивал Куроо. — Ты серьёзно делаешь из этого большое дело? — Цукишима попытался скрыть этот вопрос. — Да! — Куроо взорвался. — В нас врезалась машина, в нас стреляли, а у тебя пистолет! Ты, блять, убил двух парней! Я думаю, ты что-то скрываешь от меня, и мне чертовски нужно знать, что именно! Внезапная вспышка гнева застала Цукишиму врасплох, хотя этого не должно было быть. Куроо ещё не закончил. — Там, когда на карту были поставлены наши жизни, ты звал меня не Тецу, ты звал меня Куроо! И это чувствуется! Почему мой муж зовёт меня по фамилии, а не по имени, когда мы в опасности? Я не понимаю! Цукишима тоже сел на кровать, ведя себя как можно более отстраненно. — Люди по-разному реагируют на опасность. — Ты точно отреагировал так, как будто к этому привык, — Куроо признал. Вместо ответа Цукишима зажал ломтик персика между губами. — Ты не собираешься сказать мне правду? — настаивал Куроо, глядя прямо на него. — Какую правду? — Цукишима сделал вид, что сбит с толку. Это заставило Куроо усмехнуться, и блондину пришлось признать, что он тоже был бы раздражён, если бы его так явно принимали за идиота. — Ты продолжаешь так стараться, — Куроо закатил глаза. — Почему бы тебе не начать с моей спины? Чтобы проиллюстрировать свою точку зрения, он скинул одну сторону своего купального халата и повернулся плечом к Цукишиме, выставив на обозрение часть татуировки. Цукишима прикусил щёку. Конечно, на нём была татуировка его клана. Конечно, это выглядело бы шикарно. Конечно, его мускулы будут незаконно усилены линиями и цветами. — Ты татуирован, и что? — он пытался продолжать играть. — Это не татуировка в стиле Carpe Diem Кей. Это похоже на якудзу, — Куроо застонал. Ощущение сухости во рту усилило дискомфорт Цукишимы. Это было слишком опасно. У них не могло быть этого разговора. Это ставило весь этот обман под угрозу. — Не будь смешным. Вот, съешь что-нибудь. Куроо открыл было рот, чтобы возразить, но его голос замер. Цукишиме было ясно, что ему есть что добавить. Блондин сжал фрукт в руке, пытаясь как-то скрыть нервозность, которую он чувствовал. Это был всего лишь вопрос времени, когда люди, посланные Даичи, найдут их и вернут в штаб Карасуно. Как только они окажутся здесь, Цукишима сможет прекратить представление. Больше не нужно играть с подкреплением на его стороне. С некоторым трудом он жевал свой персик. Тяжёлая тишина напрягала его. Всё его внимание было приковано к Куроо. Его заложник был не более разговорчив, чем он. Он ел в непривычной тишине. Судя по тому, что Цукишима узнал о нём за короткое время, проведённое вместе, Куроо любил поддерживать беседу. Эта новая ситуация была тревожной и неприятной для Цукишимы. Он подумывал придумать ещё больше лжи, чтобы анестезировать недоверие Куроо. Чем больше он думал об этом, тем больше ему это не нравилось. Это потребует от него ещё одного усилия, а он был не в настроении. Он беспокоился за Ямагучи, боялся подвести свой клан и боялся оставаться слишком долго в этой дрянной комнате.

***

Они пробыли в мотеле уже добрый час. Куроо спал в постели, измученный как своим физическим состоянием, так и эмоциями дня. Он не настаивал на том, чтобы Цукишима заговорил с момента их короткого разговора, но было очевидно, что из него вот-вот вырвется дюжина вопросов каждый раз, когда он посмотрит на своего мужа. Его сон дал Цукишиме покой, в котором он нуждался. Он неподвижно сидел в кресле лицом к кровати и двери, положив пистолет на бёдра, готовясь к любому повороту событий. Глядя, как наследник Некомы наслаждается комфортом всей кровати, закрыв глаза здоровой рукой, Цукишима обдумывал план. Он действительно надеялся, что это сработает и принесёт Карасуно тот результат, на который они надеялись, потому что он не был бы в восторге, если бы все его усилия были сведены на нет. Ему казалось, что он обращал внимание на каждый звук в комнате и снаружи, пока не услышал первый стук в дверь. Он вздрогнул на стуле, с ужасом осознав, что задремал. Второй удар сломал замок, швырнув ручку на землю. Проснувшись в панике, Куроо инстинктивно выпрыгнул из-под простыней, встретив встревоженный взгляд Цукишимы. — Кей?! Блондину пришлось быстро соображать. Очевидно, это была не его резервная копия, а это означало, что это, вероятно, были его последние секунды жизни. Он мог застрелить Куроо, а затем быть убитым, или использовать наследника Некомы в качестве щита и заложника и, возможно, вести переговоры. Дверь распахнулась перед кучей свирепых приспешников, держащих перед собой оружие. Цукишима был в их ряду. — Дерьмо! Спускаться! — он крикнул Куроо, прежде чем выстрелить в направлении двери. Выстрел ответил ему, когда он отпрыгнул в сторону, присоединившись к Куроо в жалком оправдании шкуры, которой была кровать. Он врезался в стену, ужасная боль, похожая на жжение и разрыв, обездвижила его руку. — Кей, ты истекаешь кровью! — Куроо вскрикнул от ужаса. Блондин застонал и попытался не обращать внимания на боль, грозящую потерять сознание. Он схватил действующую руку Куроо, готовый притянуть его к себе в качестве щита, но по неизвестной причине этого не сделал. Смертоносные руки обрушились на него, как водопад, и он был вырван из хватки Куроо. — Кей! Его резко швырнуло на землю, лицо вгрызлось в грязный ковёр, окрашенный его кровью в красный и вязкий цвет. — Не трогай его, блять! — крикнул Куроо. — Я убью тебя, блять, если вы причините ему боль, придурки!» К счастью для Цукишимы, угроза, казалось, развеяла колебания в умах тех, кто удерживал его от движения. Он благословил его острую идею не убивать Куроо. Через минуту комнату заполнила дюжина приспешников, часть из них пытались успокоить Куроо, называя его молодым господином и уважительно отдаляясь, когда Куроо плюнул в них. Но всякий раз, когда он пытался приблизиться к Цукишиме, они запирали его в углу кровати. — Убирайтесь с дороги, если не собираетесь меня убивать! — закричал Куроо, ударив одного из приспешников. — Дайте ему немного места, — приказал собранный голос. Куроо замер так же, как и мужчины вокруг него, его внимание было приковано к двери. Вошёл мужчина невысокого роста. Его обесцвеченные волосы были завязаны в пучок на макушке, половина их была ещё свободна и падала на затылок. Он показался Куроо странно знакомым. — Ты всегда даешь мне больше работы, чем нужно, — простонал мужчина, перешагивая через прижатую к земле фигуру Цукишимы. Он остановился перед Куроо и оглядел его с головы до ног, вероятно, оценивая выбор купального халата. — Теперь скажи мне. Почему мы должны щадить его жизнь? — Почему? — повторил Куроо, ошеломлённый. — Послушай, я, чёрт возьми, не знаю, почему ты преследуешь нас. Если ты босс, просто скажи своим обезьянам… — Неправильно. Ты босс, — парень нахмурился. — Куроо, ты узнаёшь меня? Вопрос застал Куроо врасплох. Должно быть, это отразилось на его лице, потому что человек перед ним внезапно изменил своё отношение. Его плечи немного опустились, а выражение лица стало холоднее. — Как ты думаешь, кто этот человек? — спросил он, указывая на Кея большим пальцем. — Мой муж, — Куроо ответил не задумываясь. — Опять неправильно, — прорычал новый голос. Внимание Куроо снова переключилось на вход. Вошёл суровый красивый мужчина, а за ним ещё один ужасающе красивый. У крепкого мужчины были аккуратно зачёсанные назад седые волосы. Его пронзительные глаза скользнули по Куроо, который внезапно почувствовал себя очень маленьким. Однако он не доставил им удовольствия узнать, что он напуган, и использовал свой рост как крепость, чтобы помешать им занять высокое положение в том, что грядёт. Новый дуэт прошёл мимо Цукишимы, не обратив на него никакого внимания. И только седовласый мужчина придвинулся к Куроо поближе. Несмотря на то, что он был выше ростом и хорошо сложен, Куроо не чувствовал себя перед ним невпечатляющим. — Пошли, — сказал мужчина голосом, неожиданно мягким, почти сентиментальным. — Ты знаешь меня, Тецу. — Я, чёрт возьми, не знаю, — Куроо застонал. Он был так в этом уверен, что даже когда одеколон мужчины, стоящего перед ним, достиг его ноздрей, его охватило ностальгическое чувство. Его натянутые нервы расслабились, превратив беспорядочные мысли в ураган непонимания. — Я знаю, — он услышал, как признался сам. Лицо мужчины расплылось в облегченной улыбке. Он деликатно положил руки на плечи Куроо, словно опасаясь сломать его, если слишком сильно надавит на его тело. — Я Бокуто Котаро. Твой Котаро. — Котаро, — Куроо проверил имя. Это было ужасно знакомо. — Я твой жених. Из своего жалкого положения на земле Цукишима почувствовал, как по его телу пробежала ужасная дрожь. Кровь прилила к его мозгу, отключив все его мыслительные способности. Вот оно. Конец дороги. Падение занавеса. Финальный прыжок. — Если ты мой жених… кто он? — осторожно спросил Куроо, глядя на Цукишиму. Бокуто повернулся и посмотрел на лежащего на земле блондина. Он презирал этого незнакомца, который похитил его возлюбленного и притворился его возлюбленным. Он хотел, чтобы он умер прямо здесь, прямо сейчас. Один взгляд на Акааши сказал ему пока ничего против него не делать. — Этот человек забрал тебя у меня, — Бокуто ответил спокойно, несмотря на то, что пылающий гнев сжимал его руки в кулаки. Вопреки совету Кенмы и Акааши, он решил быть честным, отказываясь больше что-либо скрывать от своего возлюбленного. — Тебя зовут Куроо Тетсуро. — Бокуто-сан, — Кенма попытался остановить его. Он боялся, что жестокость слишком большого количества информации может сделать с хрупким сознанием Куроо. Наследник Фукуродани заткнул его лишь раздраженным жестом. — Ты наследник клана Некомы из Токио, — он продолжал. — Мы помолвлены с 18 лет, а встречаемся с 15. Вчера мы поссорились во время моего дня рождения. Ты уехал и попал в аварию на дороге. Когда мы узнали об этом и поехали в больницу, мы обнаружили, что этот человек… Он указал на Цукишиму с выражением отвращения. … воспользовался твоей временной амнезией, чтобы похитить. — Он из клана Карасуно, опасного соперничающего клана, — добавил Кенма, считая, что это может оказаться полезной информацией. Куроо посмотрел на него, потом на Бокуто, потом на Цукишиму. Он медленно сел на кровать, ошеломлённый всеми подробностями, которые ему нужно было переварить. Он обнаружил, что ему трудно глотать, и внезапно вся комната закружилась. — Мне нехорошо… Мне нужно… — выдохнул он, его голос сорвался на полуслове. Бокуто тут же сел рядом с ним и обнял его, уткнувшись лицом ему в шею. Знакомый запах мускусного одеколона наполнил голову Куроо, и его здоровая рука инстинктивно крепко схватила Бокуто за рубашку. — Мн-трудно дышать-с-, — попытался объяснить он, уже на грани приступа паники. У него сильно болела голова. Как будто кто-то ударил молотком по всем стенам его черепа одновременно. — Акааши, ему нужна медицинская помощь, — Бокуто застонал, прижимая Куроо поближе, если это возможно. — Давай вернёмся в особняк, — сказал Акааши. — Иди с Кодзуме-саном. Я позабочусь о вороне. Куроо почувствовал, как его подняли, а затем сильные руки Бокуто снова прижали его к груди, на этот раз в стиле невесты. Прежде чем потерять сознание, он повернулся или попытался повернуться к Акааши. — Не делай ему больно, пожалуйста. Он всё ещё мой муж.