The Thief/Вор

У Бокуто на коленях была открыта книга, как будто это могло помочь ему сосредоточиться на чём-то другом, а не на женихе, спящем на его королевской кровати. Куроо выглядел таким слабым под одеялом, его голова тонула в крепости из подушек, которую Бокуто построил вокруг него. Он никогда не был слабым, никогда не болел лихорадкой, почти не простужался, поэтому видеть его истощённым было очень тревожно для Бокуто. Наследник Фукуродани чувствовал себя мусором после своего дня рождения. Он был придурком по отношению к Куроо и позволил случиться с ним плохому. Он чувствовал себя ответственным за эту аварию и за его похищение. Акааши, Кенма, даже Некомата уверяли его, что это не так, но если бы Бокуто не был таким дерьмовым женихом, Куроо никогда бы не ушёл с вечеринки. Его взгляд ещё раз упал на загипсованное запястье, самое очевидное доказательство последних событий, и он глубоко вздохнул. Он закрыл книгу и отбросил её в сторону. Он лёг рядом с Куроо на бок, положив голову на ладонь. Его другая рука зависла над пластырем, пока он не переплел их пальцы. — Я так сильно облажался, Тецу, — он прошептал. — Проснись, чтобы я мог все исправить. Он закрыл глаза и прислушался к спокойному дыханию Куроо. К тому времени, когда он снова открыл глаза, не понимая, что задремал, Куроо уже не спал. Он смотрел в потолок, погруженный в свои мысли. Бокуто резко вскочил, изо всех сил стараясь не быть слишком жестоким. — Как ты себя чувствуешь, Тецу? Внимание Куроо переключилось на него, и улыбка осветила его лицо. — Лучше. Я спал как младенец. — Это хорошо, — Бокуто усмехнулся, откидываясь на матрас. Он почувствовал себя лучше, увидев правильную улыбку на лице своего жениха. Между ними почти не было места, и одеколон Бокуто окутывал Куроо пузырём безопасности. Он чувствовал себя в безопасности, как дома. Не то, чтобы это поразило память или что-то близкое. Он всё еще продвигался в тумане. События в мотеле казались далёкими. После того, как он потерял сознание, он несколько раз просыпался. Каждый раз он находил знакомое, но незнакомое лицо у своей постели. Сначала это был мужчина из отеля с наполовину обесцвеченными волосами по имени Кенма, который, по-видимому, был его младшим братом по сердцу. Они выросли вместе, под покровительством Оябуна Некоматы. Этот человек тоже пришёл проведать его. На самом деле он был дедушкой Куроо по браку. Его доброжелательность казалась Куроо вполне естественной, как будто он привык заботиться о молодом человеке. Через несколько разговоров, которые им удалось провести в промежутках между головокружением Куроо, он понял, что они говорят ему правду о его личности. Но ничего не было достаточно, чтобы вызвать настоящие осязаемые воспоминания. — Ты ничего не помнишь? — спросил его Бокуто, нарушая тишину его мыслей. — Извини, я всё ещё как в тумане, — Куроо застенчиво ответил. — Нет, не извиняйся, — Бокуто нахмурился. — Это всё моя вина. Куроо с любопытством поднял бровь. — Ты что-то сделал со мной? — Нет, нет, конечно! — Бокуто сел прямо на кровати, словно пружина, при этом подпрыгивая Куроо. Последний держался за него своей здоровой рукой. — Вау, осторожней большой парень! Бокуто тут же застыл, чтобы проверить Куроо, его руки упали на ноги поверх толстого одеяла. — Прости, любовь моя. Ты в порядке? Застигнутый врасплох ласковым именем, Куроо сморгнул своё удивление и медленно кивнул. — Да… почему ты вообще сказал, что это твоя вина? Бокуто нервно потёр шею, бессознательно боясь начать этот разговор. — Помнишь, что я сказал в мотеле? — Что ты мой жених, а Цукки — враг? — Куроо вспомнил. Мысль о блондине заставила его вздрогнуть, но он изо всех сил старался скрыть это от Бокуто. Он всё ещё не был уверен, что ему следует думать о Цукишиме. На данный момент было безопаснее сосредоточиться на полном восстановлении его личности. Бокуто неосознанно помог ему в этом вопросе. — Давай забудем о нём ненадолго, хорошо? Давай поговорим о нас… Я сказал, что это моя вина, потому что я считаю, что был ужасен с тобой в последнее время, и если бы я не сказал или не сделал определенные вещи, ты бы не попал в аварию. С возбуждённым любопытством Куроо, Бокуто рассказал ему каждую подробность ночи в клубе. Куроо молча слушал, не реагируя на признание Бокуто об Акааши или их ссоре. Как только он закончил и замолчал, Куроо всё ещё оставался неподвижным. Бокуто громко сглотнул. Его сердце бешено колотилось в груди от опасения. Наконец, Куроо отреагировал на него. — Если я правильно понял всё, что ты только что сказал, мы встречаемся… — спокойно сказал он. — Да, — кивнул Бокуто. — Но ты также встречаешься с Акааши, — Куроо указал пальцем, подчёркивая детали. — Нет, скорее, мы хотим, но мы ничего не делаем без твоего согласия, — поправил Бокуто, тщательно подбирая слова. На этот раз он не мог ошибиться. Куроо прищурил глаза. — Ты хочешь расстаться со мной? — Нет! — крикнул Бокуто, бросаясь вперёд. Это испугало Куроо, который, сам того не осознавая, вжался в подушки. Бокуто заметил неуверенность в его глазах и прикусил губу. Он быстро собрался и выпрямился, чтобы выглядеть менее отчаянным, сначала отпустив простыни, которые так сильно сжимали его руки. — Точно нет! — твёрдо сказал он. — Я люблю тебя всем своим глупым сердцем, Тецу. — Но ты любишь Акааши, вот что ты сказал, — невольно возразил Куроо. Он не хотел показаться ревнивым или сомневающимся, просто ему было трудно соединить точки. Как Бокуто мог любить двух людей одновременно? Куроо не понимал, как это возможно. Это было слишком сложно. Если поддерживать здоровые отношения только с ним было сложно, как Бокуто планировал удовлетворить эго двух людей? Он не помнил, чтобы ревновал, но если и ревновал, Акааши, наверное, тоже от этого устал. Как ни странно, Бокуто быстро развеял его сомнения. — Да, и я вижу, как это может сбивать с толку. Позвольте мне сказать это так. Есть такие отношения, называемые полиаморией. В них участвуют более двух человек, обычно трое, иногда больше, это ничего не определяет. — Я понял это, когда ты сказал «поли». У меня амнезия, а не тупость, — Куроо усмехнулся. Его искреннее веселье растопило сердце Бокуто. Он немного пополз по кровати, чтобы сесть поближе, прежде чем снова заговорить. Куроо ничего не ответил и позволил ему сделать это, несмотря на небольшой толчок, который это вызвало у него в груди. — Знаешь, это как философия жизни. Это даёт возможность завязать романтические отношения с несколькими партнерами. — Ох? Ох. Ох Губы Куроо приоткрылись. Он не думал об этом. Это имело смысл. Это может сработать. Ну только, конечно, если каждая сторона договорилась о специфике таких отношений. — Я понимаю, — сказал он больше себе, чем в ответ Бокуто. — Это звучит уместно для тебя. Акааши согласен с этой идеей? Лицо Бокуто просветлело. — Ага. Знаешь, какое-то время он тоже был без ума от тебя? Куроо почувствовал, как его лицо стало жарче. Он лихорадочно играл пальцами, чтобы отвлечься. — Действительно? — Ты прямо ходячий бойфренд мечты любого здравомыслящего человека, которого ты знаешь, — Бокуто дразнил со всей искренностью, которую заключала в себе его буйная фигура. — Я приниму это к сведению, — Куроо ухмыльнулся и втайне обрадовался комплименту. Бокуто деликатно нашёл руку Куроо и застенчиво соединил их мизинцы. — Мы давно собирались поговорить с тобой об этом, но всё никак не получалось в нужный момент. А в клубе я был в говно, — он признался. Тень омрачила его лицо. Куроо понял, что тот погружается в воспоминания о той ночи. Он наклонился, чтобы схватить Бокуто за подбородок пальцами. — Эй… я понял. Я прощаю тебя, — сказал он с нежной улыбкой. Бокуто вздохнул с облегчением, за которым последовал обречённый вздох. — Нет, не стоит. Это легко, ты не помнишь, как плохо я поступил с тобой. — Да, но я вижу тебя прямо сейчас и могу сказать, что ты искренен, — Куроо пожал плечами. Казалось, это развеяло страхи Бокуто. Они оба улыбнулись, ещё больше их пальцев нашли друг друга, а затем мягко приблизились. Взгляд Куроо упал на губы Бокуто. Подняв глаза, он понял, что другой делает то же самое. — Я скучал по твоим поцелуям, — прошептал Бокуто. — Я хотел бы вспомнить, что я чувствую, — Куроо признался. Бокуто так нежно взял его лицо в свои руки. Его большие пальцы коснулись губ Куроо, затем слегка прижались к ним. Куроо понравилось, как это было. Его тело наклонялось, желая привлечь к себе больше внимания. Его глаза закрылись, как только он почувствовал запах одеколона Бокуто, заполнивший его личное пространство. Как бы восхитительно ни согревали руки на его щеках его кожу, они не подготовили его к ощущению жжения губ Бокуто, когда они встретились с его губами. Внезапно всё встало на свои места, и Куроо открыл рот, шевеля губами, приветствуя Бокуто. Его тело рефлекторно двигалось само по себе, и его рука нашла путь к шее жениха. Он добавил восхитительное давление в поцелуй с движением. Бокуто застонал от удовольствия. Звук был странным из-за того, как их рты сливались друг с другом. Не то, чтобы кого-то из них это заботило. Бокуто был слишком занят, кусая и облизывая нижнюю губу Куроо, пока он сам продолжал притягивать его ближе. Когда они, наконец, расстались, чтобы перевести дух, Куроо обнаружил, что его смущает безмятежность его разума. У него не было ни проблеска воспоминаний, но он знал, что Бокуто был для него всем. Он чувствовал это. Его возлюбленный соприкоснул их носами в нежном жесте. — Можно мне немного подумать о поли-материалах? — спросил Куроо, воспользовавшись тишиной момента. Бокуто отскочил от этой перспективы. — Конечно! Не то чтобы я принуждаю тебя к этому! Твоё выздоровление на первом месте! Куроо потянулся к его руке, чтобы искренне сжать её. — Спасибо. Надеюсь, ко мне скоро вернутся воспоминания. Странно, что все вокруг меня, кажется, знают, кто я, пока я здесь, просто наслаждаюсь неизвестность, — он хихикнул. — Я здесь, если тебе что-нибудь понадобится, — Бокуто улыбнулся в ответ, мягко поцеловав костяшки пальцев Куроо. — Спасибо.

***

Акааши стоял перед дверью последние 10 минут или около того. Он держал серебряный поднос с выставленным на нём ужином для Куроо. Он предложил Бокуто принести обед наследнику Некомы и теперь сожалел об этом. В последний раз, когда Куроо обращал на него внимание, всё было… сложно. Тем временем самолюбие Акааши было задето, а сердце Куроо он наверняка разбил. Цукишима назвал его шлюхой за внимание, а Акааши даже не мог этого отрицать. Он был влюблён в Бокуто и Куроо слишком долго, чтобы не обращать внимания на то, как страстно он всегда надеялся, что на него оглянутся. Теперь у Куроо была амнезия, и в своём эгоцентричном видении Акааши надеялся, что необычная ситуация даст ему шанс всё исправить. Он подавил беспокойство и выпрямил руку на подносе, чтобы открыть дверь. Комната застыла в темноте. Лучи уличного фонаря были единственным источником света. Они рисовали длинные тени на полу и стенах. Куроо отдыхал на массивной кровати, придвинутой к самой большой стене, белые простыни создавали поразительный контраст с его спящим телом. Акааши толкнул за собой дверь, стараясь не хлопнуть ей, когда она закрылась с тихим стуком, и подошёл к большой тумбочке. Он направил лампу в противоположную сторону, чтобы она не ослепила Куроо, когда он включит её. С этим новым источником света он смог аккуратно поставить поднос. Глубокий вдох сбоку предупредил его, что Куроо просыпается. Взгляд Акааши упал на него, пока мужчина медленно прогонял сон. Он был так красив, его голова была покрыта спутанными волосами, а здоровая рука небрежно лежала на лбу. Он был окружен фотоальбомами, принесёнными Бокуто в надежде, что они помогут ему вспомнить проблески своего прошлого. Заметив Акааши, он несколько раз моргнул, явно сбитый с толку и всё ещё сонный. — Прости, что разбудил тебя, — Акааши извинился. Он стоял неподвижно, не решаясь сделать ни одного нежелательного движения. — Ничего страшного, — заверил Куроо. Он стряхнул с себя последние следы сна и, приподнявшись, прислонился к изголовью кровати. — Что это такое? — Твой ужин и лекарства, — Акааши указал. Куроо проследил за его рукой, чтобы найти поднос. — Спасибо. Акааши вежливо поклонился. Он смотрел, как Куроо первым двинулся за пакетом с лекарством. Считая свою работу выполненной и не будучи уверенным, что Куроо хочет, чтобы он был рядом, он сделал шаг назад, чтобы развернуться на каблуках. — Ты уже уходишь? Вопрос Куроо остановил его. Он не был уверен, что правильно его расслышал, пока не встретил вопросительный взгляд Куроо. — Акааши, верно? У Акааши перехватило дыхание. Его имя красиво звучало на языке Куроо. — Да, — он успел сказать. Его голос звучал неровно, но, к счастью, Куроо этого не заметил. Акааши гордился тем, что не выставил себя дураком. Пока что. — Тебе что-нибудь нужно, Куроо-Сан? — он просил хороших манер. Куроо посмотрел на него так, словно у Акааши выросла вторая голова, прежде чем, покрлебашись, сказать. — Просто… Я провожу дни здесь с этими альбомами только в компании, когда нет Бокуто или Кенмы. Я был бы счастлив иметь настоящую компанию. Глаза Акааши расширились. Куроо хотел, чтобы он… остался? — Неважно, это глупо, ты, должно быть, занят, — проворчал мужчина в постели, его красные щёки выдавали его смущение. И по какой-то причине это было всё, что нужно было Акааши, чтобы восстановить уверенность. — Я был бы счастлив составить тебн компанию, если бы ты меня взял, — он улыбнулся. Куроо вернул взгляд на него, и это было прекрасное зрелище для Акааши. Он жадно похлопал по матрасу рядом с собой. — Садитесь. Акааши сделал, как ему сказали. Он пододвинул ближайший стул к кровати и устроился поудобнее на приличном расстоянии. Он странно нервничал, обнаружив себя лицом к лицу с Куроо, как будто ничего не произошло. Прикованный к постели человек смотрел на него невинно, не помня той ночи, когда чуть не сбросил Акааши с перил. Несмотря на противоречивое чувство, которое расцвело в груди Акааши, это был неожиданный шанс всё уладить. Он должен воспользоваться возможностью, что Куроо слушает его, не желая убивать, чтобы очистить свои намерения и извиниться. Он с нежной улыбкой наблюдал, как Куроо укладывает поднос у него на коленях. Он заметил, как мужчина аккуратно поставил свой суп в правый угол, над своими основными блюдами, затем поставил рядом второе и третье блюдо, а коричневый рис был отодвинут на левую сторону подноса. Именно так, как он всегда делал. Его тело помнило этот ежедневный жест и автоматически повторяло его. Как только всё, казалось, было в порядке, Куроо схватил палочки для еды и сначала проткнул рыбу, разделив её на мелкие кусочки, прежде чем начать есть. Пока он жевал, он посмотрел на Акааши. — Так. Я слышал, у нас есть кое-что общее? — Я бы не посмел так сказать. — сказал Акааши с задумчивым выражением лица. — У нас есть Бокуто, — Куроо ухмыльнулся. — Это очень даже что-то. — Да, это действительно так, — Акааши согласился, позволив себе хихикнуть над идиотской идеей. Куроо откусил кусок риса и помолчал. — Он сказал… что вы двое хотели встречаться. Холодная дрожь пробежала по спине Акааши. Без лжи. Он был тут, чтобы всё исправить. — Мы хотим, — он признался. За его ответом последовала новая пауза. Молчание Куроо стало испытанием для его нервов. У Куроо была ужасная особенность — быть нечитаемым. Если он хорошо разбирался в людях, он был непроходимой крепостью для других, когда хотел. Что касается сейчас, он, вероятно, не хотел быть таким, чтобы быть ещё более напряженным. — Знаешь, меня это устраивает. Я не против, — сказал он ни с того ни с сего. — Ты согласен? — Акааши удивленно моргнул. — Да, конечно, — Куроо небрежно пожал одним плечом. — Если вы, ребята, любите друг друга, я не понимаю, почему я должен это запрещать. Мы будем использовать полиаморную штуку, верно? — Полиаморные отношения, да. Ты уверен? — настаивал Акааши. И снова Куроо просто поднял плечи с отстранённым выражением лица. — Всё как я и сказал. Акааши хотел в это верить. Он хотел принять эту идею. Больше никаких сокрытий, никаких желаний, он мог свободно любить Бокуто. Однако тень омрачила его лицо. Он умерил свою вновь обретённую надежду. Куроо был не совсем в себе. Он мог бы сказать это сейчас, но как только к нему снова вернутся воспоминания, он может обрушить свой гнев на Акааши. — Ты так говоришь, потому что не помнишь, — заявил молодой человек. Куроо лишь рассмеялся в ответ. Акааши нахмурился, не понимая, почему его внезапная меланхолия позабавила другого. — Бокуто сказал что-то подобное, — Куроо объяснил. — Я понимаю, почему ты так думаешь, но я уверен в этом. — Тебе не кажется это странным? — Акааши поднял бровь. Бокуто и Куроо могли быть известны тем, что делали всё, что хотели, и регулярно получали новый опыт, поли-отношения были ещё одним уровнем разнообразия. Для Японии, которая всё ещё была очень привязана к своим традиционным корням, такие вещи, как поли-отношения, не приветствовались. Японцы, особенно в мире гокудо, таком как их, не были очень открытыми, и нормы висели тяжёлым бременем над молодыми наследниками. Конечно, учитывая это, их гомосексуальные отношения были, пожалуй, удивительными. К счастью для них, в их романе их всегда поддерживали старшие. Теперь поли-отношения могут не приветствоваться таким же образом. Акааши очень удивился этому. Куроо отбросил его сомнения. — Если бы я влюбился в кого-то, внезапно, непреднамеренно, я бы, наверное, пожалел, что не было бы решения, которое позволило бы мне любить моего жениха и моего любовника одновременно. Так что нет. Это не странно. — А ты? — с любопытством спросил Акааши. — Что? — Влюбился. Рука Куроо замерла посреди волос. Он медленно отложил палочки для еды, а на его губах расплылась грустная улыбка. Ответ был очевиден. — Возможно, — сказал он. Акааши не спрашивал. Он знал, что в данный момент Куроо думает не о нём. Его эго, в одну минуту полное надежды и счастья, вдруг стало холодным. Конечно, он не мог иметь всего этого.