The Thief/Вор

— Я хочу увидеть Цукки. Улыбка Бокуто исчезла. Он лежал на боку в конце кровати, Куроо стоял перед ним, прислонившись к спинке кровати, только что вышедший из душа. Его белая футболка свободно свисала поверх красных спортивных штанов. Бокуто выпрямился и положил руку на ногу своего возлюбленного. — Тетсу… — Я не приму «нет» за ответ. Ты не мой босс Коу. Если я захочу, я могу попросить своих людей привести его ко мне, — очень серьёзно сказал Куроо. Ни унции воспоминаний не вернулось, но вся его уверенность и лидерство пробудились. Бокуто был так очарован этим человеком. — Что тебя останавливает? — поддразнил он. Куроо поднял бровь. — Я спрашиваю тебя, потому что ты очень хорошо обо мне заботишься, и я тебя уважаю, — он ответил. — Туше, — Бокуто усмехнулся, имитируя удар в сердце. — Перестань смеяться надо мной, придурок, — Куроо застонал, толкая его босой ногой. — Я не смеялся! — заверил Бокуто. — Тогда прими, — воскликнул Куроо. — Я даже не прошу тебя оставить меня с ним наедине. Я просто хочу поговорить с ним лицом к лицу, чтобы, чтобы... Я не знаю... Я просто чувствую, что... Мне нужно окончание этому. Бокуто терпеливо слушал, прежде чем подползти к нему. — Отлично. Я заставлю его прийти сегодня позже. Лицо Куроо просияло, и Бокуто почувствовал противоречие между обожанием своего жениха и жгучим гневом и ревностью при мысли, что Цукишима несёт ответственность за нынешнее счастливое настроение Куроо. Чего Куроо не понял, и Бокуто не смог ему объяснить, так это того, что Цукишима был врагом. Бокуто не доверял ему, не мог ему доверять.

***

Цукишима задавался вопросом, как это произойдёт. Его собираются расстрелять в лесу? В конце дока? Загнать под свежевспаханную и раскисшую землю? Сожечь и похоронить? Погрузить в воду с тяжестями, чтобы он утонул? Двое мужчин пришли забрать его из камеры, даже не натянув ему на голову мешок. Это могло означать только одно. От него собирались избавиться. Смерть ждала его в конце пути. Он был встревожен, но странно спокоен. После его последней трапезы с Бокуто накануне никто не пришёл, чтобы ударить его или засвидетельствовать его позор. Он начал думать, что угрозы Акааши были на удивление пустыми, когда взглянул на медленную прокрутку цифр по мере того, как поднимался лифт. Его брови слегка нахмурились, как только он понял, что они уже прошли уровень земли. Лифт остановился, и его потащили по причудливому коридору, полному роскоши и власти. Его сердце забилось быстрее. Акааши сказал, что он увидит Куроо. Этого не может быть. Один из его церберов толкнул дверь сразу после поворота. Он пытался противостоять сопротивлению, но тщетно. Руки, державшие его, были сделаны из стали. Его тело было слишком слабым после нескольких дней почти голодной смерти. Они пересекли номер, не сбавляя скорости, не дав Цукишиме времени ощутить окружающее богатство, затем открыли новую дверь и втолкнули блондина внутрь. Он споткнулся и с хрипом упал на больную руку. Белый мрамор под ним сказал ему, что он находится в элегантной ванной комнате. — Оставь нас. Его глаза вспыхнули, тело напряглось, когда он узнал голос Бокуто. Наследник Фукуродани небрежно сидел на краю джакузи. Даже без очков Цукишима заметил, как костюм идеально облегает его широкое тело. Его грудь выглядывала из-под расстегнутых верхних пуговиц. На его шее сияла золотая цепочка, коварная искусительница манила поглазеть подольше. — Вставай, — сказал Бокуто. Цукишима не особенно стремился подчиняться ему. Учитывая его варианты, он сделал, как ему было сказано, не желая так быстро раздражать наследника Фукуродани. — Раздевайся, — был следующий приказ. Это заморозило Цукишиму. Когда Бокуто взглянул на него, вероятно, ожидая реакции, блондин стиснул зубы. Он знал, что у него не было выбора. — Что вы планируете? — спросил он, сохраняя немного боевого духа. — Ничего такого. Ты будешь мыться, — Бокуто пожал плечами, указывая на душ в углу ванной. Цукишима прищурил глаза. — Зачем? — Потому что, мой друг, ты воняешь, — Бокуто ответил просто. — И кровь тебе не идёт. — Почему тебя это волнует? — Перестань задавать вопросы и, блядь, делай, как я говорю, — Бокуто застонал. Его очевидное избегание истинной причины этого обмана вызвало у Цукишимы тревожное чувство. Если его не собираются убивать, что с ним будет? В его голове одновременно роились десятки мыслей о том, почему его попросили принять душ и какой план Фукуродани приготовили для него. — Я не буду раздеваться, пока ты здесь, — сказал он. — Если мне нужно принять душ, по крайней мере, дай мне немного уединения. — Этого не произойдёт, — Бокуто с ухмылкой покачал головой. — Слишком опасно. — Прошу прощения? — Цукишима нахмурился. Бокуто подошёл к нему ближе, и, несмотря на то, что он был выше, Цукишима был раздавлен его тяжёлым присутствием. Блондин почему-то был счастлив быть наполовину слепым. Он не был уверен, что сможет сейчас выдержать взгляд Бокуто. Наследник небрежно положил руки на бёдра, перенеся весь вес на одну ногу. — Я не отведу взгляда, — твёрдо сказал он. — Ты можешь воспользоваться шансом убить себя. Утопить себя в ванне. Повеситься на полотенце или на душевом шланге. Проглотить шампунь или мыло, чтобы отравиться, — он перечислил. — Ты смешон. — Я не рискую. А теперь разденься, пока я не сделал это за тебя. С яростным взглядом Цукишима подчинился. Сначала он разорвал на себе рубашку, затем пинал ботинки, носки и джинсы. Как только он был только в нижнем белье, он заколебался. Он не был застенчив, но он был предусмотрителен. После эпизода с едой он не чувствовал себя в безопасности от мысли оказаться голым перед Бокуто. — Ты ждёшь, пока я закончу работу? — спросил Бокуто с озорным блеском в глазах. Цукишима резко закатил глаза. Он оттолкнул Бокуто, не так осторожно, не заботясь о том, что это может быть опасно для него, и наклонился, чтобы спустить боксеры с его длинных ног. Он изо всех сил старался не обращать внимания на глаза человека перед ним, следящего за каждым его движением. Он бросил последний кусочек достоинства на кучу испорченной одежды и посмотрел в сторону душа. Он притворялся непринуждённым и отстранённым, не обращая внимания на то, что глаза Бокуто прожигали дыры в его теле. Чтобы избежать этого, он проскользнул в душ, стараясь не обращать внимания на своего тюремщика. Ощущение горячей воды, падающей на его тело, заставило его закрыть глаза. Когда прохладный туман, созданный внезапным перепадом температур, медленно рассеялся, он почувствовал, как его воспалённые и напряжённые мышцы приветствуют восхитительный поток. В ту минуту, когда он просунул голову под него, он забыл о Бокуто. Словно блаженство душа наложило чары на его душу. Вода прокатилась по его коже, смывая грязь, пот и кровь. Его руки сопровождали струйки воды, иногда поглаживая, иногда царапая. Он схватил бутылку с шампунем и щедро вылил желеобразную жидкость на ладонь. Он едва отошёл от воды, пока массировал волосы, нанося шампунь на пряди и борясь с узлами. Он вымыл голову в первый раз, затем сделал это снова, на этот раз оставив шампунь на некоторое время, чтобы впитать волосы. Тем временем он взял бутылку с мылом и повторил те же движения, на этот раз с закрытой водой. Он должен был быть осторожен со своими больными запястьями и раненой рукой. Позади него Бокуто, сидевший на крышке джакузи, не сводил глаз с Цукишимы. Как бы он ему не нравился, он должен был признать, что блондин был симпатичным. Судя по информации, собранной Кенмой, ему было 18, через пару дней 19. Бокуто изо всех сил пытался вспомнить это, глядя на блондина. Его тело не было таким мускулистым, как у него, или у Куроо, или даже у Акааши, но некоторые мускулы у него были. Они очерчивали его бёдра и задницу, а также спину, словно разрез скульптуры Адониса. Это зрелище заставило кровь Бокуто закипеть в жилах. Неприятное осознание для того, кто так сильно хотел ненавидеть блондина, но обнаружил, что его пухлые половинки возбуждают его. Он поспорил, что они будут идеально сидеть в его руках. Они были нужной формы и размера. Это было чисто плотское, на сто процентов только физическое влечение, но всё же. Звук открывающейся и закрывающейся двери, к счастью, отвлек его внимание от Цукишимы. Вошёл Акааши, почтительно склонив голову. Бокуто не мог сдержать улыбку, которую его присутствие вызвало на его лице. Акааши всегда сдерживал своё недовольство. Были ли это его красивые черты, его мягкая аура или и то, и другое, Бокуто не знал и не заботился. Всё, что имело значение, это то, что когда Акааши оказывался с ним в одной комнате, настроение Бокуто сразу же поднималось. Этот раз не стал исключением. — Здесь нужна твоя подпись, Бокуто-Сан, — сказал Акааши, передавая файл. Бокуто взял его, как и ручку, и использовал это долгожданное отвлечение, чтобы не обращать внимания на блондина, принимавшего душ всего в нескольких метрах от них. Тем временем внимание Акааши, естественно, упало на Цукишиму. Что-то почти звериное появилось в его глазах при виде голого блондина. В отличие от Бокуто, он был реалистом, он знал, что не лишен чувствительности к обаянию и личности Цукишимы. Он также знал, что Куроо, которого он любил, очень любил блондина, несмотря на то, что, к сожалению, Бокуто не любил его. С тех пор, как Акааши всё это понял, он задавался вопросом, что можно сделать, чтобы скруглить углы, если это необходимо. Не посоветовавшись с Бокуто, он закатал рукава, пошёл в душ и открыл стеклянную дверь. Его внезапное вторжение заставило Цукишиму вздрогнуть. — Акааши? — его голос звучал панически или встревоженно, это было нелегко сказать. Брюнет проигнорировал его удивление, вместо этого схватив губку, оставленную на полке рядом с бутылками. Он намочил её, не боясь забрызгать себя при этом, и наконец, отвечая на беспокойство Цукишимы, начал растирать его по телу блондина. — Я могу прекрасно помыться сам… — Не спину. Оставайся на месте, — Акааши отрезал. Цукишима напрягся, его лицо покраснело от стыда и замешательства. Несмотря на своё желание оттолкнуть Акааши, он остался совершенно неподвижным и позволил мужчине размазать мыло по своей спине, куда он действительно не мог дотянуться. Акааши проделал свою работу молча, что только добавило дискомфорта ситуации. Цукишима упрямо смотрел на стену перед собой. Ему казалось что, биение его сердца было слишком громким. Он ненавидел прикосновение человека, который угрожал его жизни и держал в заточении в темноте. И каким-то образом каждый раз, когда пальцы Акааши случайно касались его кожи, он едва сдерживал дрожь, которую они посылали по его телу. Он подумал, что его кошмар закончился, когда Акааши отложил пенящуюся губку. Только чтобы почувствовать, как его сердце забилось быстрее, когда мужчина схватил верхний душ и включил воду, снова не заботясь о том, чтобы быть мокрым. Его свободная рука внезапно легла на спину Цукишимы, упав на небольшой изгиб его позвоночника. Он начал тщательно полоскать, чтобы удалить мыло. Его рука скользила всё ниже и ниже, пока не достигла начала изгиба задницы Цукишимы. — Я могу сделать это один! — закричал блондин, яростно поворачиваясь и прижимаясь к холодной стене. На всякий случай он вырвал головной душ из рук Акааши. То, как он держал его у себя на груди, было похоже на то, что он думал о нём как о щите. Как будто вода, катящаяся каскадом по его коже, была бельём. Горячий поток начал образовывать конденсат на стекле. Глаза Акааши смотрели на Цукишиму, не обращая внимания на его тревогу. Затем он увидел что-то новое, с чем раньше не сталкивался в Цукишиме. Опасение. Страдание. Это сделало его юные черты ещё более юношескими. Осознав, что он на самом деле сделал, Акааши отступил назад. Он не был хищником. Наконец он вышел из душа, закрыв дверь, не отводя взгляда. Наконец он разорвал зрительный контакт, чтобы найти полотенце и вытереться. Когда он вернулся к Бокуто, внимание другого мужчины было приковано к нему. Он, вероятно, был свидетелем всего и не терял ни секунды. — Подписано, — он вернул бумаги, на которых теперь стояла его подпись. — Спасибо, Бокуто-сан, — Акааши снова поклонился. Прежде чем он успел выйти из ванной, Бокуто схватил его за запястье. — Что это было? Акааши остановился, прекрасно понимая смысл вопроса. Он посмотрел на Бокуто с понимающей ухмылкой на губах. — Что это, Бокуто-сан? — он указал на человека подбородком. Бокуто нахмурился. Пока Акааши освободился и вышел из комнаты, Бокуто с ужасом заметил выпуклость на его штанах. Он понял, что вид его возлюбленного, даже настолько близкого к Цукишиме, сильно его возбудил. — Блядь.

***

Куроо терпеливо ждал весь день. Он стоял перед окном, глядя на территорию вокруг здания. Не то чтобы он действительно обращал на это внимание. Его внимание было приковано к каждому звуку за дверью его комнаты. Он надеялся, что скоро она откроется и к нему приведут Цукишиму. Он был в ужасе от этой встречи. В ужасе от мысли, что Цукишима окажется именно тем, о чём предполагали Бокуто и Акааши. Бессердечный ублюдок, который играл с Куроо ради своей миссии, когда Куроо желал только того, чтобы ему не приснилось, что было в мотеле. Он искренне надеялся, что, несмотря ни на что, у них действительно была связь, даже притяжение. Еще один круг шагов спустя, и момент, которого он так страстно ждал, наконец наступил. Шаги остановились перед его комнатой, и он услышал, как голос Бокуто произнёс последнее предупреждение человеку, который был с ним. Затем ручка повернулась, и дверь распахнулась. Куроо встал, не без контролируемого беспокойства, дразнившего его нервы. Цукишима был так же прекрасен, как и в первый раз, когда они встретились. Конечно, у него были синяки на лице и поврежденные губы, но его сюрреалистическая красота осталась нетронутой. Ещё одна пара очков сидела у него на носу, менее изысканная, чем его. Вероятно, по приказу Бокуто ему предоставили пару запасных. На нём была простая белая футболка и бежевые брюки с кроссовками без шнурков. Одежда была странно коротковата для его роста и в то же время очень свободна на его стройной фигуре. Увидев Куроо, Цукишима, казалось, заколебался. Однако Бокуто не оставил ему особого выбора, и вскоре дверь за ними закрылась. Куроо собрал всё своё сердце, чтобы казаться расслабленным, когда его вот-вот стошнит. — Цукки. Я так счастлив, что ты здесь!»— сказал он, приглашая его подойти поближе. — Почему? — спросил блондин, прищурившись, и на его лице появилось озадаченное выражение. — Я беспокоился о тебе, — Куроо улыбнулся просто и легко. — Акааши приготовил нам чай. А я попросил для тебя клубничное печенье. Я предположил, что оно тебе понравился, поскольку в мотеле оно был в сумке. Цукишима уставился на красиво накрытый столик. Он вздрогнул от количества выставленной еды. Между белыми салфетками, варёным яйцом, маленькими бутербродами, круассанами, печеньем, джемами, апельсиновым соком, авокадо, странной тарелкой сашими и миской различных фруктов клубничное песочное печенье было единственным искушением. Отвечая на приглашение Куроо, он, наконец, подошёл к столу, ещё не зная, садиться ему или нет. Куроо наливал им чай, но один взгляд в сторону сказал Кею, что кофе тоже есть. Как он жаждал кофе прямо сейчас. Много всего. С сахаром и сливками. — Ты не боишься, что я тебя ложкой заколю? — попросил он отвлечься, взяв инструмент со стола. Куроо усмехнулся. — Не думаю, что это было бы больно. Цукишима усмехнулся. — Я могу выколоть тебе один глаз, прежде чем Бокуто остановит меня. Позади них Бокуто, сидевший в одном из роскошных кресел в мини-гостиной в углу, бросил предупреждающий взгляд на блондина. Ухмылка Цукишимы стала шире, и он намеренно встряхнул ложку, прежде чем положить её. Провоцировать Бокуто было неразумно, но Цукишима приветствовал любое отвлечение, которое мешало бы ему смотреть на Куроо. — Давай попробуем до этого не дойти, — Куроо ухмыльнулся, садясь на стул. Цукишима снова поколебался, но потом решил, что ему лучше сделать то же самое. Однако, даже когда он прилип к своему стулу, он отказывался смотреть на Куроо. Мужчина легко это заметил. Его сердце немного упало из-за отказа от зрительного контакта, но он не мог винить Цукишиму за его настороженность. — Ты не хочешь есть? — мягко спросил он. Тишина ответила ему. Куроо поджал губы, ища другой способ отвлечь Цукишиму от беспокойства. — Я ещё не восстановил свои воспоминания, — сказал он прямо. Он проигнорировал взгляд Бокуто на другом конце комнаты. Наверняка его жених не был согласен с идеей быть честным с похитителем. — Это всё ещё странно, но я кое-что вспоминаю, я думаю. Хотя мне нравилось быть твоим мужем, — он пытался подшутить над ним. Его попытка принесла ему быстрый взгляд Цукишимы. — Куроо, ты понимаешь, что я тебе лгал? — строго сказал он. Куроо глубоко вздохнул. — Да. — Я из клана Карасуно. Я твой враг, — настаивал Цукишима. На другом конце комнаты Бокуто был в восторге от того, что даже блондин рассказывает это Куроо. Это было похоже на маленькую победу. Если бы Куроо не стал слушать его, возможно, он послушался бы Цукишимы. — Ты слишком молод, чтобы быть частью клана, — Куроо указал. Цукишима цокнул языком. — Я дал клятву, но официально к клану не присоединился, — признался он. — Значит, ты не мой враг, — Куроо ухмыльнулся, хлопая в ладоши. Цукишима смотрел на него в полном замешательстве. Он пытался определить, насколько Куроо серьёзен. — Почему ты заботишься обо мне? Зачем это? — теперь, когда он снова посмотрел на чаепитие, он нахмурился ещё более раздражённо. Настала очередь Куроо отвечать молчанием. Он знал ответ, но произнести его вслух было бы очень трудно. Во-первых, он до сих пор не знал истинных намерений Цукишимы. А во-вторых, Бокуто сидел прямо там, в пределах слышимости. Он уставился на Цукишиму и понял, что устал от того, что его тянут между решениями людей. Возможно, у него не было воспоминаний, но он всё ещё мог принимать решения самостоятельно, большое спасибо. Тот факт, что они не были лучшими, станет проблемой для его более позднего «я», когда он выздоровеет. — Потому что ты что-то значишь для меня, — признался он. Цукишима, казалось, был ошеломлён. Его удивление длилось меньше минуты, быстро сменившись насмешкой, которую Куроо хотел счесть фальшивкой. — Как будто. — Я серьёзно, Цукки. — заверил Куроо. — Нет. Это не так, —Цукишима покачал головой. — Ты пытаешься заставить меня говорить. — Я значит вру?! — Куроо наполовину вскрикнул, возмущенный обвинениями в такой низкой тактике. — Я ужасно беспокоюсь о тебе с тех пор, как мы были в мотеле, Цукки! Цукишима поднял руку перед собой. — Прекрати говорить это. Прекрати врать, — у него было серьёзное лицо, но дрожь в голосе выдавала его. Куроо охватило облегчение. Он не ошибся. Он ничего не представлял. Цукишима что-то чувствовал к нему. Что бы это ни было, оно вызвало достаточно эмоций, чтобы ослабить поступок блондина и поколебать его притворство. Оживлённый надеждой, Куроо выпрямился на стуле. — Цукки, я люблю тебя, — признался он со всей серьёзностью своего сердца. Сидящий сзади Бокуто напрягся, в ужасе от признания. Он каким-то образом предвидел это, но слышать, как это слетает с губ его жениха, было гораздо хуже. Чувствовал ли Куроо то же самое, когда увидел, как Бокуто и Акааши танцуют в клубе? Когда его столкнули с нежелательной правдой? — Нет! — рявкнул Цукишима, наконец взглянув на Куроо. — Ты меня не знаешь! Ты даже себя не знаешь! Его внезапный всплеск гнева подействовал на нервы Бокуто. Он скользнул к краю своего сиденья, готовый к прыжку. Он также пытался предупредить Куроо, но его жених проигнорировал его. Вместо этого Куроо перегнулся через стол и обхватил лицо Цукишимы. — Я знаю, что ты не притворялся. Я знаю, что наш поцелуй не был ложью. Лунный свет, пожалуйста… В голове блондина возник образ их смыкающихся губ. Это взорвало последние оковы Цукишимы. Его взгляд упал на губы Куроо, как всегда заманчиво шепчащие мягкие обнадёживающие обещания. Слова, которым Цукишима не мог позволить себе доверять. Он яростно боролся с той частью своего мозга, которая не хотела ничего другого, кроме как раствориться в объятиях Куроо и его теле, горящем под его прикосновениями. Это не могло закончиться хорошо. Это не могло закончиться хорошо. Он похитил Куроо. Он был из Карасуно. Они были врагами. Он был заключённым. Он не мог поддаться своему желанию. Адреналин потряс его мускулы, прежде чем он яростно оттолкнул Куроо. — Луный свет... — снова попытался достучаться мужчина. — Не прикасайся ко мне! — крикнул Цукишима. Он первый ударил кулаком, слишком поздно поняв, что делает. Он ударил Куроо так сильно, что мужчина с тихим вскриком упал на пол головой вперёд. Бокуто тут же подпрыгнул, выхватил пистолет и нацелился на Кея. — Назад! — он приказал. — Нет! — Куроо застонал, едва встав на ноги. Он держал голову, как мёртвый груз. Было так больно. Молот вернулся, ударив одновременно по всем стенам в его голове. Вдобавок к его страданиям, боль, парализовавшая его, казалось, что его мозг раздувается и давит на череп, чтобы освободиться. Цукишима стоял перед ним, совершенно замерев. Он не мог поверить, что поднял руку на Куроо. Это было не похоже на него. Он не должен был. Краем глаза он увидел, как Бокуто кричит на него и направляет на него пистолет. Однако он не слышал, какую угрозу изрыгал мужчина. Неистовое биение его сердца заглушало все звуки. Ха. Не было бы всем легче, если бы его просто расстреляли? — Шаг назад! — Бокуто снова застонал, недовольный тем фактом, что Цукишима явно хотел быть убитым. — Нет! Коу, пожалуйста, оставь его в покое! — Куроо продолжал умолять с пола. Он слабел с каждой минутой, но всё, о чем он мог думать, это безопасность Цукишимы. Чувства Куроо не были решены. Они были единственной стабильной вещью, которую он знал наверняка. Возможно, они цвели не в лучшем состоянии, они всё ещё были в силе. Услышав мольбу Куроо, Бокуто заколебался. Цукишима, напротив, смотрел на Куроо с неописуемым выражением. Когда он сделал шаг к Куроо, Бокуто отбросил всю осторожность в окно. В четыре гигантских шага он схватил блондина и нокаутировал его. Цукишима с громким стуком упал на ковёр. Больше не заботясь о нём, Бокуто упал на колени рядом с Куроо и обнял его. Его жених был в ярости и сильно потел. Его глаза были закрыты от боли. — Акааши!! — Бокуто кричал между мягкими мольбами, адресованными Куроо. — Акааши!! Когда меньше чем через минуту дверь захлопнулась, Куроо уже потерял сознание.