The Thief/Вор

Бокуто выдохнул, затаив дыхание. Он медленно потёр лоб, чувствуя себя немного подавленным событиями последнего часа. Он стоял, прислонившись к стойке на кухне. Акааши разговаривал по телефону с Кенмой прямо за дверью. Из приглушённого разговора, который Бокуто уловил, он объяснял Некоме обстоятельства, из-за которых Куроо заболел лихорадкой, и почему Коноха прямо сейчас находится у его постели. И снова Бокуто почувствовал себя виноватым. Ему не следовало поддаваться мольбам Куроо увидеть Цукишиму. Он должен был убить блондина раньше. Даже сейчас он не должен был запирать его в другой комнате вместо того, чтобы избавиться от него. Однако его проблема заключалась в том, что он просто не мог отказать Куроо. Он ненавидел мысль снова причинить ему боль. Казалось, жизнь Цукишимы была всем, что имело значение для его жениха, а это означало, что Бокуто не мог просто убить его. И, может быть, правда глубоко засела в его голове, он почувствовал облегчение, что не убил ребёнка. Он услышал, как Акааши закончил разговор по ту сторону двери, и поднял голову, чтобы посмотреть, как входит его возлюбленный. В его движении он не заметил стакан, который ранее оставил на прилавке, и случайно ударил его локотём. Стекло полетело на пол слишком быстро, чтобы его можно было перехватить, и разбилось на несколько осколков о мраморный пол. — Дерьмо, — он застонал. — Всё в порядке, Бокуто-сан. Разрешите, — Акааши быстро навязался, мягко оттолкнув Бокуто. — Мне жаль, Кейджи. И отбрось вежливость, когда мы наедине. Я уже говорил тебе это, — сказал Бокуто, пока Акааши ногой собирал осколки стекла в одном месте. — Я ещё не готов к этому Бокуто-Сан, — признал мужчина, не глядя на него. Чья-то рука обхватила его бедро, и он был вынужден прекратить уборку, чтобы посмотреть Бокуто в глаза. — У нас есть благословение Тецу, — напомнил ему наследник. — Благословение человека с амнезией нельзя воспринимать как должное, Бокуто-сан, — заметил Акааши. Тем не менее, его руки обхватили запястья Бокуто, позволяя притянуть себя ближе. Бокуто наклонился, чтобы вдохнуть аромат своего возлюбленного прямо через его шею. Акааши закрыл глаза, склонив голову набок, чтобы открыть больше доступа. Руки вокруг него восхитительно сжались. Вскоре губы заменили нос, а кожа горела от внимания. В его голове зазвенел будильник, чтобы предупредить, что сейчас неподходящее время для близости. — Ты шлюха ради внимания, Акааши, — прошептал где-то в его сознании голос Цукишимы . Судящие золотые глаза нашли его, насмехаясь над ним и обвиняя, говоря: « Я же говорил тебе ». Глаза Акааши распахнулись, а всё его тело напряглось. Что он делал? Поддавшись прихоти Бокуто, пока Куроо болел наверху. Неужели он так отчаянно хотел что-то сказать? На грудь упала тяжесть, и стало трудно дышать. Он высвободился из чужих объятий, изо всех сил стараясь не выглядеть при этом подозрительно. — Кодзуме-сан и Оябун Нэкомата уже в пути, — напомнил он Бокуто. Наследник опустил руки по бокам и сделал шаг назад. — Наверное, мне следует проверить Тецу, прежде чем они прибудут. — Да. А пока я буду охранять комнату Цукишимы, — Акааши решил. Бокуто кивнул. Он чмокнул Акааши в уголок рта, прежде чем уйти. Акааши оказался наедине с чувством вины, пожирающим его внутренности, душившим его до тех пор, пока ему не стало трудно дышать.

***

Когда Бокуто вошёл в комнату, его глаза по привычке сразу же были устремлены на кровать. Когда он обнаружил, что она пуста, он быстро огляделся. Его страх продлился недолго, как только он заметил Куроо, отдыхающего на диване перед телевизором. Показывали новости, но что-то подсказывало, что Куроо не обращает на них внимания. — Тетсу, — позвал он, и дверь за ним закрылась. Куроо посмотрел на него и улыбнулся, когда его жених направился к нему. Бокуто сел рядом с ним и тут же нашёл его руку. — Разве ты не должен быть в постели? — Лихорадка прошла. Это был всего лишь защитный механизм моего тела. Теперь я в порядке, — Куроо в ответ погладил его по руке. Плечи Бокуто облегчённо опустились. — Ты меня напугал. Комментарий заставил Куроо усмехнуться. — Я часто делал это на прошлой неделе, не так ли? — Это очень верно, — Бокуто признался с нервным смехом. Куроо схватил пульт, чтобы выключить телевизор, прежде чем вернуться в положение, позволяющее ему смотреть на Бокуто. Его жених подражал ему, так что они сидели лицом друг к другу, держась за руки. Через мгновение, когда Куроо уставился на него, наследник Некомы открыл рот. — Как Цукки? Бокуто было трудно не закатить глаза от раздражения. — Вырубился в другой комнате. Я правда не понимаю, почему ты так беспокоишься за него. Он плохо относился к тебе, — проворчал он. — Как и ты, — сурово возразил Куроо. Эти слова заставили Бокуто замолчать прежде, чем он осмелился что-то возразить. Куроо решил не давать ему времени на допрос самого себя. — В тот вечер в клубе ты был ужасен. Я почти уверен, что ты сломал мне запястье. Но хуже всего то, что ты позволил мне уйти. Бокуто был ошеломлён. — Тецу, ты… — Да. Я помню, — Куроо признался. Бокуто почувствовал, как в его груди и голове взорвался пузырь эмоций. Слёзы радости и боли текли по его щекам, делая его похожим на беспорядок. Между неразборчивыми извинениями, которые он излил, Куроо наклонился и нежно обхватил его лицо ладонями. — Как я уже сказал, я прощаю тебя. Икота прервала всхлипы Бокуто. — Э-ты серьёзно? Куроо окутал его мягким взглядом. — Я действительно серьёзно. Я люблю тебя Коу. Ничто не может сравниться с этим, даже твой плохой алкоголь. В то время как его вина и ненависть к себе дрожали перед добротой Куроо, Бокуто плакал сильнее. Он схватил руки Куроо и втиснулся в них, не заботясь о том, чтобы намочить их своими слезами (а может, и соплями). Куроо позволил ему. Он рисовал успокаивающие круги на раскрасневшейся коже, но не пытался вытереть слёзы, потому что знал, что другие заменят их слишком быстро. — Я так боялся, что ты возненавидишь меня, — Бокуто сказал, когда ему наконец удалось немного собраться. — Это не так, — Куроо пообещал. — Я также не ненавижу Акааши. Я понял теперь. Я понимаю твои чувства. Вот почему я так забочусь о Цукки. Бокуто всхлипнул. — Из всех людей… — Мы не можем выбирать, — Куроо ухмыльнулся и пожал плечами. Это было очень верно. Бокуто наконец признал своё поражение и мысленно поздравил себя с тем, что не убил Цукишиму. Он выпрямился, чтобы как следует вытереть лицо, и серьёзно посмотрел на Куроо. — Мы в порядке? — спросил он, немного обеспокоенный. — Нет, — Куроо покачал головой, вселяя неуверенность в кости Бокуто. — Нет, пока ты не поцеловал меня, извини. Снова облегчение охватило Бокуто, и он чуть не бросился на своего жениха, который приветствовал его со смехом. Когда они сладко целовались, а также дразнили друг друга, как всегда, они чувствовали себя ближе, чем когда-либо.

***

— Мне приятно видеть тебя в лучшей форме, сынок, — Некомата улыбнулся, одной рукой нащупав плечо Куроо. Куроо улыбнулся в ответ и вежливо склонил голову. Он не был кровным родственником Оябуна, но этот человек взял его в свой дом после смерти отца, бабушки и дедушки, а Куроо, будучи в то время очень молодым, всегда видел в Некомате ещё одного дедушку. Оябун, у которого больше нет семьи, с радостью согласился на эту роль. — Бокуто и Фукуродани очень хорошо обо мне заботились. — Я очень на это надеюсь, учитывая, как решительно он отказался тебя отпустить. Даже вернуть в твой собственный дом. Некомата хмыкнул, метнув взгляд на Бокуто. Наследник Фукуродани съёжился от полустыда-полусмущения. Взрослый человек или нет, Некомата легко заставлял любого чувствовать себя ребёнком, когда он этого хотел. — Время тоже идеальное, — добавил старик, снова глядя на Куроо. — Мы встречаемся с представителем Карасуно завтра в первый час. — Мы? — Куроо нахмурился. Идея казалась смехотворной и в то же время необходимой. — Они связались с нами и пришли к соглашению, что ситуацию необходимо решить. Чем раньше, тем лучше. — Они похитили тебя, — сказал Кенма, как будто Куроо забыл. — Они теперь боятся нашего гнева? — сарказмом фыркнул наследник Некомы. Его откровенно раздражала дерзость Карасуно. — Очевидно, они хотят избежать войны, — Кенма просто заявил. Он пролистывал свой телефон, не обращая особого внимания на остальную часть комнаты. — Может быть, им следовало подумать о последствиях своих действий, прежде чем они их совершили, — прошипел Куроо, запрокидывая голову над плечом друга и мельком взглянув на его экран. Кенма это заметил и с раздражённым стоном толкнул его локтем. - Тихо, тихо, - призвал к спокойствию Некомата. — Бесполезно строить догадки об их причинах, пока мы их не услышим. Не будь дураком, Тетсуро. Не путай мой гнев из-за того, что случилось с тобой, с дипломатией. Они ответят за свои действия, я тебе это обещаю.

***

Они договорились о встрече в одном из шикарных отелей Фукуродани в центре Омотэсандо. Для безопасности каждого клана политика собрания была очень строгой, допуская лишь ограниченное количество приспешников. В качестве арбитра Фукуродани вошли в зал первым. За Бокуто последовали Акааши и Васио, которые проверили комнату перед началом встречи. Это была квадратная комната с одной стеной и сплошными окнами. Посередине были расставлены два больших дивана, разделенных журнальным столиком со столешницей из белого стекла. Точно так же два стула той же конструкции, что и кушетки, были обращены друг к другу перпендикулярно. Украшение было идеальным балансом минималистской японской эстетики и норвежского кокона, как и нравилось Бокуто. В назначенный час прибыли Некома с Оябуном Некомата, Куроо, Львом и Ямамото. Едва они уселись, как дверь снова открылась, уступив место наследнику Карасуно, Даичи Савамуре. Савамура был мужчиной высокого роста, сложенным как платяной шкаф, с симпатичным лицом. Сразу за ним шёл более стройный мужчина с серебристыми волосами и родинкой в ​​уголке левого глаза. Доктор и шингин Карасуно, Сугавара Коуши. Рядом с ним вылитый Ямамото, за исключением сомнительной причёски, яростно смотрел на всех. — Перестань пялиться, Танака, — Сугавара осторожно толкнул его локтём. Танака вздрогнул, но подчинился. Последним вошёл молодой человек с веснушками на лице. Он закрыл дверь и встал позади наследника Карасуно. Как ни странно, его взгляд тут же упал на Куроо и остался прикованным к нему. Савамура остановился у дивана и почтительно склонил голову. — Оябун Некомата. Куроо-сан. — Савамура-кн, — Некомата просто поздоровался в ответ. Куроо не открыл рта, лишь бросив на клан Карасуно долгий суровый взгляд. — Я здесь от имени клана Карасуно, как наследник моего дома, — он сказал, чтобы объяснить отсутствие своего Оябуна. Не то, чтобы кто-то был удивлён здесь. Было более или менее очевидно, что Савамура Даичи руководил кланом чуть больше года. Это ни для кого не было секретом. — Фукуродани в лице Бокуто Котаро будет посредником на этой встрече, — Некомата представился, приглашая Бокуто заявить о себе. Наследник Фукуродани шагнул вперёд, когда глаза Савамуры обратились к нему. — Очень хорошо, — сказал он, вероятно, зная, что не имеет права голоса в этом вопросе. Все сели, Некома с одной стороны, Карасуно с другой и Бокуто посередине, в то время как все приспешники почтительно встали за диванами. — Какое облегчение видеть тебя здоровым, Куроо-сан, — Савамура так начал встречу. Куроо прищурил глаза. Его предыдущая амнезия, очевидно, была известна Карасуно из-за Цукишимы, но они не могли этого сказать. Признание того, что они пытались похитить его в момент ослабления, на этой встрече будет обвинено против них. Савамура казался достаточно мудрым, чтобы не копать себе могилу. Куроо сразу возненавидел его. За его милыми дружелюбными чертами скрывался коварный ум, искусный манипулятор. Умный руководитель. Опасный соперник. — Спасибо, Савамура-сан. Карасуно очень хорошо заботилась обо мне во время нашей короткой встречи, — Куроо ответил фальшивой улыбкой. Та же улыбка окрасила лицо Савамуры-сана. — Мы бы и не хотели этого по-другому. Последовала странная тишина, во время которой оба мужчины бросали вызов друг другу, внимательно изучая друг друга. В этот момент прошло много невербального общения. — Не будем больше откладывать дело, — Бокуто вмешался, приняв свою роль близко к сердцу. — Савамура-сан, Карасуно похитили Куроо, наследника Некомы. Помимо мира, Некома требует компенсации. — Я бы не проделал весь этот путь, если бы не был готов обсуждать мир, — заверил Савамура. — Прежде чем мы начнем, я хотел бы понять ваш большой проект, — Куроо вставил. — Какой у вас был план, когда вы меня похитили? — Уверяю вас, вы были бы нашим почётным гостем, — Савамура улыбнулся. — Ты знал, что этот план обречён на провал, не так ли? — сказал Некомата, острая улыбка осветила его морщинистое лицо. — Моей единственной целью всегда было достичь этой точки, организовать эту встречу, — заверил Савамура. То, как его лицо оставалось бесстрастным, когда он произносил слова, подтвердило Акааши, что Савамура Даичи не тот, с кем можно связываться. И будет использовать каждый инструмент, который у него есть, чтобы достичь своей цели. Даже если один из них был блондином и якобы его подопечным. Мысль о том, что всё это было частью плана Савамуры, вызвала неприятную дрожь по телу Акааши. Был ли этот человек таким хитрым? Акааши был рад, что стоит прямо за Бокуто, а не в поле зрения Карасуно, потому что на долю секунды он не смог удержать маску с той ненавистью, которую испытывал к наследнику Карасуно. — Это причина, по которой вы продали нам местонахождение машин, а затем и мотель? — спросила Некомата. Савамура не дрогнул, Сугавара тоже. Сзади на него упали глаза веснушчатого юноши, и Акааши заметил в его тёмно-зеленых зрачках осознание предательства. Акааши снова медленно посмотрел на Савамуру, в нём расцвела вновь обретённая неприязнь к этому человеку. У него только что было ещё одно доказательство того, что наследник Карасуно также в какой-то степени манипулировал правдой, даже со своими людьми. — Почему бы просто не попросить о встрече? — Куроо хихикнул, вероятно, придя к тому же выводу, что и Акааши. Взгляд Савамуры медленно переместился с Куроо на Некомату, утверждая своих врагов и взвешивая варианты. — А согласились бы Некома, если бы Карасуно предложила встретиться? — просто спросил он. — Возможно нет, — признался Некомата. Савамура развел руками, как бы говоря: « Цель оправдывает любые средства ». Этого ответа, похоже, Куроо хватило, и он без лишних комментариев рухнул на диван. В течение следующих двух часов напряжённая дискуссия перешла от ожиданий каждой стороны к специфике мирного урегулирования, чтобы, наконец, добраться до предмета договора. Напряжение нарастало то здесь, то там, и Бокуто прекрасно с ним справлялся. Когда они, казалось, подошли к концу обсуждения, последний вопрос обжёг губы Савамуры. Он воспользовался своим шансом во время короткого молчания, пока Акааши делал заметки в буклете под диктовку Бокуто. — Я хотел бы знать, что стало с Цукишимой Кеем, — спросил Савамура, изо всех сил стараясь скрыть своё беспокойство, которое тревожило, учитывая безжалостное поведение, которое он продемонстрировал во время встречи. Некомата переглянулся с Бокуто и кивнул. Бокуто повернулся к наследнику Карасуно. — Он под стражей у Фукуродани. — С ним всё в порядке? — настаивал парень с веснушками, не обращая внимания на то, что его не пригласили выступить. Его действия, похоже, не беспокоили Савамуру, который вместо этого просто ждал ответа. Куроо с противоположной стороны стола нахмурился. Он уже слышал его голос. Это был знакомый тон. — С ним обращаются лучше, чем следует, — ответил Бокуто, бросив быстрый взгляд на Куроо, который строго смотрел на Савамуру. — Мы также хотели бы договориться о его свободе, — объявил Савамура, поворачиваясь к Некомате. — Он выполнял мои приказы, и я буду единственным, кто будет нести ответственность за его ошибку. Акааши напрягся, его ручка застыла на бумаге. Он ненавидел это слышать, хотя знал, какую судьбу уготовил Савамура брату Цукишимы, Акитеру. Для него Цукишима Кей, вероятно, был расходным материалом. Акааши было противно слышать, как он притворяется, что ему не всё равно. Тем более, что он дважды продавал блондина в своём плане, чтобы добиться встречи с Некомой. — Нет, — выпалил Куроо. Все взгляды удивлённо устремились на него. Глоток свежего воздуха наполнил лёгкие Акааши. Он не мог объяснить почему, но был счастлив, что Куроо не отдаст Цукишиму так легко Карасуно. Видимое замешательство заставило Савамуру нахмуриться. — Прошу прощения? — Мы не вернём тебе Цукишиму, — Куроо сформулировал. — Куроо, — Бокуто попытался привлечь внимание своего жениха, чтобы предупредить. Он мог терпеть его любовь к Цукишиме, какой бы безумной она ни была, но рисковать из-за неё миром было глупо. Даже он знал это. Савамура опасно прищурил глаза. — Могу я узнать причину такого резкого отказа? Куроо скрестил руки на груди. — Я прошу Цукишиму в качестве компенсации за моё похищение. Общее удивление сравнялось с ухмылкой, которая появилась на его губах. Он чувствовал, как рядом с ним напряглся Некомата, но не осмелился бросить взгляд на своего Оябана. Он знал, что дедушка, вероятно, не одобрит его просьбу. Не то чтобы он заботился. Он был полон решимости осуществить свою идею. — Я приношу свои самые искренние извинения за то, как мои решения повлияли на вас и подвергли вас опасности, но, как бы я ни хотел оправдать себя, я не могу их принять. Цукишима — один из моих младших братьев, — наконец Савамура ответил. Каждое слово было сказано медленно, осторожно. Это доказывало, что Савамура был благоразумен. Не то чтобы Куроо был доволен этим. Он выпрямился на диване и использовал свой рост, чтобы казаться более опасным. Савамура хотел избежать последствий своих решений? Забавный. Куроо был человеком, который прощал, а не забывал. — Скажем так. Вы можете отдать мне Цукишиму, освободить его от клятвы Карасуно и подписать столь желанный мирный договор. Или ты можешь пойти на хуй. Как только слова сорвались с его губ, на комнату опустилась густая пелена напряжения. На лицах Карасуно отразился внезапный гнев, а Фукуродани закатили глаза от глупости наследника Некомы. С другой стороны, Некомата не вмешивался, то есть как бы поддерживал Куроо. Савамура сжал колени в кулаках. — Зачем он тебе? — Я не причиню ему вреда, если это тебя беспокоит. Я планирую встречаться с ним, — Куроо раскрылся. Савамура удивлённо моргнул, а затем взорвался искренним смехом. Впрочем, он быстро взял себя в руки. — Мои извинения. На секунду я подумал, что ты серьёзно. — Я серьёзно, — Куроо ухмыльнулся. — Посмотрим правде в глаза, Савамура. Ты не в том положении, чтобы отказать. Если мы не подпишем договор сегодня, Карасуно будет уничтожена. — Это угроза? — Савамура опасно нахмурился. — Скорее факт, — Куроо пожал плечами. — Мой жених может подтвердить, — он уронил слова небрежно, не обращая внимания на тайну своей будущей свадьбы. Некомата прищёлкнул языком, а Бокуто опасливо посмотрел на Савамуру, чтобы подчеркнуть слова Куроо. Наследник Карасуно был в ярости. Эта деталь перетасовывала карты. Очевидно, эта встреча не была такой беспристрастной, как казалось. Фукуродани явно были на стороне Некомы, помимо простой дружбы между двумя кланами. Они ставили Карасуно в слабое положение и говорили им, что переговоры были просто жалостью Некомы, а не равноправным взаимодействием. Этот факт явно возмущал их. Савамура пытался скрыть свои истинные чувства, но Куроо предположил, что он кипит внутри. Хотел ли он, чтобы его первый план сработал? Чтобы он успешно похитил Куроо? Может быть. К счастью для наследника Некомы, неудача Цукишимы стала его оружием на пути к успеху. Наконец Савамура избавился от напряжения в плечах и изобразил очаровательную улыбку. — Я понимаю. Однако я не могу принять вашу просьбу. — Ты подвергаешь риску весь свой клан из-за одного человека? — Бокуто поднял бровь. Даже Акааши не скрывал своего удивления. Он был так уверен, что Савамура бросит Цукисшиму. — Цукишима — мой младший брат. Он часть моей семьи. Я намерен править не так, как мой предшественник. Я не продам его ради мира, — Савамура серьёзно ответил. — Кто говорит о его продаже? — Куроо снова усмехнулся. — Пусть выбирает. Снова взгляд Савамуры, устремленный на Куроо, был полон замешательства. — Что? — Попроси его выбрать между своим кланом и мной, — Куроо пожал плечами. — Ты выглядишь уверенным, что он предпочтёт тебя своей семье, — Савамура поднял одну бровь. Куроо лишь уверенно склонил голову. Савамура уставился на него, словно прочитав его намерения, затем кивнул. — Очень хорошо. Если Цукишима честно попросит у меня разрешения покинуть клан и последовать за вами, я не буду возражать. Краем глаза Акааши заметил, насколько Куроо доволен этой капитуляцией. Однако Савамура ещё не закончил. — Однако я хочу сначала обсудить это с ним наедине. — Конечно, — Некомата согласился, прежде чем Куроо смог воспротивиться. — Оябун… — попытался заговорить наследник, но Некомата резко перебил его одним движением руки. — Мы снова встретимся через два дня, чтобы написать новый договор. Там ты увидишь Цукишиму перед нашей встречей. Савамура склонил голову в знак признательности. Встреча наконец закончилась, Некомата возглавил процесс, а Куроо воздержался от каких-либо других подвигов. Карасуно ушли первыми, не без того, чтобы Савамура свирепо посмотрел на Куроо, и тот должным образом ответил на услугу. В машине, везущей их обратно к дому, Некомата и Куроо молчали. Было решено, что Куроо останется у него дома до следующей встречи. Перспектива его не радовала, главным образом потому, что это означало, что Цукишима был один в особняке Фукуродани, но он поручил Бокуто не причинять вреда блондину. Ход его мыслей, должно быть, отразился на его лице, потому что, когда машина снова завелась после красного сигнала светофора, Некомата нарушил тишину в салоне машины. — Свидание с Цукишимой? — спросил старик. Куроо смиренно вздохнул. — Я не заканчиваю отношения с Коу. Это больше похоже на двойное свидание. Это вас волнует? — Меня не волнуют твои романтические выходки, пока ты делаешь то, что лучше для клана. Что было сомнительно там. Ты рисковал миром ради мальчика, — Некомата отругал его. — Он того стоит, — Куроо ухмыльнулся, как маленький мальчик. Некомата хмыкнул. — Стокгольмский синдром? — Мы оба в глубоко в этом погрязли, — Куроо со смешком признался.