The Thief/Вор

Проснуться в постели, а не на грязном холодном полу камеры, уже было неожиданно. Ударив Куроо по лицу, Цукишима сразу же увидел, как его убивают или снова запирают. Тем не менее, вот он, закутанный в тонкие шёлковые простыни, с аккуратно поставленными на тумбочку очками, очень живой и безоружный. Он встал и сразу почувствовал сильную боль в голове. Он нашёл след от удара, нанесённого Бокуто, который обезвредил его, и застонал. Он заслужил это, но боль была не менее терпимой. Он сбросил с себя простыни, чтобы встать на ноги, и начал исследовать свою новую тюрьму. Номер, в котором он находился, вероятно, предназначался для гостей. Он был просторным и богато украшенным. Хотя ничего полезного. Казалось, все острые или массивные предметы были убраны, и он остался, как рыба в маленьком пруду, и ему нечего было делать, кроме как смотреть в окно на внутренние сады и слушать суету персонала, расхаживающего взад-вперёд. На какое-то время это заполнило его одиночество, прежде чем оно начало мучить его. Он не понимал причины своего выживания. Или, скорее, он хотел игнорировать возможность того, что это было из-за Куроо. Спасибо Куроо. В глубине души эта перспектива согревала испуганного маленького мальчика, которым он был. Хотя это заставило его напрячься, не зная, чего ожидать от своего будущего. К концу дня, когда он провёл половину дня в своей новой тюрьме, дверь приоткрылась, позволив Акааши войти внутрь. Цукишима тут же отошёл от окон, из которых тупо смотрел на фонтаны внизу, и попытался отойти как можно дальше, насколько это было возможно между ними. Акааши не мог его винить. В последний раз, когда они были в одной комнате, он вёл себя довольно подозрительно по отношению к блондину. — Как ты себя чувствуешь, Цукишима? — первым спросил он, желая отогнать воспоминание о обнажённом теле Цукишимы, так близко к нему. — Почему ты ещё не убил меня? — выпалил блондин. — Ты знаешь почему, — просто ответил Акааши. Цукишима закусил губу. Он хотел настоять, вырвать причины из его красивого рта, но и знать их не хотел. Признание их вызовет ещё большую боль в его голове и сомнения в его разуме. — Бокуто-сан связался с твоим боссом, — неожиданно объявил Акааши. Губы Цукишимы дрожали при этой мысли. Так много вопросов спотыкалось на краю его рта, каждый из которых хотел быть первым. Он всё ещё кусал губы, не давая Акааши удовольствия показать какую-либо реакцию. Он всё ещё считал его опасным, несмотря на повышение уровня своего плена. — Мы были так близки к войне, — Акааши продолжал говорить. — Бокуто-сан и Некома были готовы бросить друг другу руки. Но этого не произойдёт. Цукишима молча слушал, недоумевая, что же произошло вскоре после его разговора с Куроо. — Знаете ли ты, что ты был центром торговли? — Акааши сказал так, как будто это был самый распространённый факт в мире. Эта информация застала Цукишиму врасплох. Наконец, Акааши получил ожидаемую реакцию. Удовлетворённый, он продолжил. — Я говорил уже тебе, не так ли? Мы были на пороге войны. Карасуно пытались похитить наследника Некомы, чем разозлили как котов, так и его союзников, сов Фукуродани. — Ты, чёрт возьми, любишь констатировать факты, не так ли? Или тебе просто нравится слушать себя? — прошипел Цукишима, раздражённый поведением мужчины. Он покончил с играми, поддразниванием и манипуляциями. Акааши решил проигнорировать его провокацию. — Мало что можно было сделать, чтобы избежать войны. Это дорого обошлось бы каждому клану. Несмотря на гнев, который наш босс питал к твоему клану, Фукуродани предложил выступить в качестве арбитра. — С какой беспристрастностью? — Цукишима усмехнулся. Акааши подавил улыбку, не скрывая своего удовольствия от Цукишимы. Блондин странно почувствовал удовлетворение. Как будто все их дуэли создали какие-то странные отношения дружбы. Не то чтобы он когда-либо называл это так. Акааши был далеко не другом. — Мы предложили Карасуно очиститься от их действий в обмен на твою жизнь, — объявил мужчина, решив проигнорировать риторический вопрос. Цукишима молча смотрел на него. Потом вдруг залился смехом. — Как будто это что-то решит. Некома никогда не будет удовлетворена. Моя жизнь не уменьшит напряженность между кланами. — Ну… ты удивишься, — уверенно сказал Акааши. — Савамура-сан попросил тебя освободить. Цукишима почувствовал, как его дыхание застряло в легких. Его не бросили. Пока ещё. — Поскольку он ужасно беспокоился о тебе, это заставило нас задуматься, — продолжал объяснять Акааши, слегка переформулируя события встречи. — Там было что обсудить. Поторговать. — У вас есть я, но у Карасуно больше нет Куроо, как это является обменом? — Цукишима показал. — Это обмен на мир, — беспристрастно заявил Акааши. — И ты думаешь, этого будет достаточно? Как будто я стоил мира. — Куроо уверен, что да, — Акааши улыбнулся. — Савамура согласился. Цукишима всю свою жизнь терпел холодный душ. Он страдал от того, что Аки его бросил. Он столкнулся с законами старого Оябуна в одиночку в возрасте 12 лет. Если бы Даичи не был рядом с ним, он, вероятно, не нашёл бы мужества, чтобы жить дальше, не так хорошо, как это сделал Даичи. Возможность того, что его снова бросили, заставила его сердце упасть на дно живота. — Цукишима, — мягко сказал Акааши. — Мы начали в очень плохих условиях, но сегодня, уверяю тебя, я не имею в виду ничего плохого. — Я твой пленник, — Цукишима сплюнул. — Ты заключённый, где бы ты ни был, — Акааши покачал головой. — Мы предлагаем тебе правду. Блондин прищурил глаза, а морщинки соединили его брови. — Что ты имеешь в виду? — Мы договорились о встрече с Цукишимой Акитеру в тюрьме, где он отбывает наказание. Цукишима почувствовал, как холодная дрожь сотрясает его тело. До сих пор он не был уверен, сможет ли поверить в историю, которую Акааши рассказал ему о суде, но прямо здесь и сейчас он надеялся, что это правда. Худшее, что выяснилось, предательство и манипулирование Карасуно, также означало, что он снова увидит Акитеру. Что он узнает, где Акитеру впервые за 6 лет. — Ты хочешь пойти? — спросил Акааши. Не доверяя своему голосу, Цукишима просто кивнул.

***

Цукишима смотрел себе под ноги, нервно играя пальцами. Он был напряжен с тех пор, как вышел из комнаты. Никто не остановил его и не посмотрел на него как-то странно, пока он следовал за Акааши через особняк к входной двери, а затем в чёрный внедорожник. Всю дорогу до тюрьмы он не осмеливался говорить. Акааши тоже не стал навязывать разговор. Цукишима был благодарен за это. Оказавшись в стенах тюрьмы, он наконец принял правду. Потому что охранники знали, о ком говорил Акааши, когда он называл имя Акитеру. Потому что их попросили расписаться в журнале посещения. Потому что они ждали в кормовой комнате, пока охрана поведёт их куда-то ещё. Цукишима постепенно осознавал, что всё это происходит. Его брат был рядом. Его брат сидел в тюрьме. Акааши не лгал ему. Даичи лгал. После короткой рекомендательной речи их отвели в гостиную. Это была маленькая комната, разделённая пополам длинным пластиковым окном. По обеим сторонам стояло несколько стульев, а ящики разделялись и позволяли посетителям уединиться. Комната была пуста, что немного успокоило Цукишиму. Акааши решил встать у двери, а Цукишма огляделся. Он нервно дёргал себя за пальцы, когда его напугал громкий звук. Дверь с другой стороны открылась. Он затаил дыхание. Грохот предшествовал входу Акитеру. Он немного постарел. Его волосы, когда-то длинные на сияющем лице, были коротко подстрижены, выбриты даже на затылке. В его глазах не было счастья, пока он не встретил взгляд Цукишимы. Он застыл на месте при виде своего младшего брата. Охранник позади немного толкнул его, чтобы заставить войти в комнату. — У вас есть 20 минут, номер 236, — предупредил охранник, прежде чем отступить и закрыть за собой дверь. Акитеру прошёл через стул и молча сел, не сводя глаз с Кея. — Ты хорошо выглядишь, Кей, — наконец сказал он, в голосе было столько эмоций. Губы Цукишимы сильно задрожали. — Ты мудак, — простонал он, тяжело садясь перед ним. Акитеру грустно улыбнулся, затем посмотрел на Акааши. Мужчина вежливо поклонился. — Я Акааши Кейджи. — Это человек, который сказал мне, что ты здесь и всё устроил, — объяснил Цукишима. — Я понимаю. Спасибо, Акааши-сан. Я рад видеть, что у Кея есть надежные друзья, — Акитеру поблагодарил. — Мы не друзья… — Цукишима порезался, столкнувшись с недоумевающим взглядом Акитеру. Возможно, рассказывать о его нынешней ситуации и истинной связи с Акааши было не самой умной идеей в данный момент. — Что случилось, Аки? В последний раз, когда я слышал о тебе, ты бросал меня и убегал. — Это то, что сказал Даичи? — Акитеру печально улыбнулся. — Скажи мне правду, — поросил Кей. Это прозвучало почти как мольба. — Если ты здесь, ты должен это знать. — Я читал отчёт о суде, но… почему Даичи отвернулся от тебя? После его вопроса последовало короткое молчание. — Им нужен был козёл отпущения. Кто-то кто смог бы взять на себя вину. Даичи был молод и был надеждой Карасуно на лучшее будущее. Но в то время он всё ещё находился под пятой Оябуна. — В то время? — повторил Цукишима, удивлённый прошедшим временем. — Иногда он приезжает ко мне. Раз в год, наверное. — Он приходит… — Он чувствует себя виноватым за мою судьбу. Он ничего не мог сделать, чтобы спасти меня, — Акитеру пожал плечами. — Он бросил тебя! — рявкнул Цукишима. — Да. Но ведь он заботился о тебе, верно? — Акитеру улыбнулся. — Не в этом дело! — Цукишима, — Акааши позвал его, суровым тоном предупредив блондина, чтобы он не провоцировал суету. Цукишима заставил себя успокоиться, понимая, что не может сократить свое драгоценное время приливом крови. — Я возненавидел его, когда понял, что он сделал, — Акитеру признался. — Затем, с годами, гнев улёгся, и теперь я просто… он мне не нравится. — Этого недостаточно для то, что он сделал с тобой, — настаивал Цукишима сквозь стиснутые зубы. — Это разумно, — Акитеру пожал плечами. — Пока ты был в безопасности, у меня не было жалоб. — Ты поверил ему, когда он сказал, что я доверяю? — Разве он не защитил тебя от семьи?! Внезапный страх Акитеру скрутил Цукишиму изнутри. Он понял, что надежда — это всё, что было у Акитеру в течение многих лет. Он ненавидел себя за то, что так сильно хотел присоединиться к деятельности Карасуно. Даичи солгал ему, но сдержал обещание, данное Акитеру, и попытался удержать его подальше от клана. Это его собственная гордость всё испортила. — Он защитил, — сказал он, не смея упомянуть о последних событиях, которые привели его к этому самому моменту. Облегчённая улыбка смягчила черты Акитеру. Громкий звонок неожиданно возвестил об окончании встречи. Цукишима проклял муху времени. — Пора, — объявил охранник, входя. Акитеру послушно поднялся. — Я рад, что ты пришёл, — сказал он с улыбкой, слишком грустной, по мнению Цукихшимы. — Я приеду снова, — крикнул Цукишима, когда его брат исчез за дверью. Он наблюдал за уходом брата каждую секунду, пока за ним не открылась дверь и другой охранник не попросил Акааши и его следовать за ним. Он молчал всю дорогу до выхода из тюрьмы, закутанный в собственную тюрьму гнева, вины и боли. Лишь в машине, возвращаясь в особняк Фукуродани, Акааши осмелился заговорить. — Ты в порядке? Удивившись самому себе, Цукишима покачал головой. Акааши придвинулся ближе к нему на заднем сиденье и нежно обнял. Сладость в его жесте заставила Цукишиму сдержаться. Он сломался, позволив слезам течь по его щекам. Акааши ничего не ответил. Он позволил ему вы плакать всё, что было у него на сердце ему на плечо, ничуть не обращая внимания на сырость, намокшую его куртку.

***

Он сидел в удобном кресле перед большим изящным столом из стали и дерева. Офис Бокуто представлял собой комнату с 25-футовым потолком, одна из стен была сделана из стекла и выходила окнами на сады. Стол стоял прямо посередине, лицом к дверям. Остальная часть комнаты была лишена мебели, кроме итальянского шкафа, следующего за стенами, доверху набитого книгами и разными предметами. Лестничный пролёт, очень незаметный, вёл на второй этаж, предположительно более незаметный, но Цукишима не мог точно определит оттуда, где он сидел. В целом, эта комната была приятной. Бокуто сидел по другую сторону стола, сгорбившись в кресле, не сводя глаз с Цукишимы. — Ты выглядишь как дерьмо, — прокомментировал он, имея в виду красные опухшие глаза блондина. — Ты тоже, — Цукишима застонал в ответ, скорее из злости, чем из реального наблюдения. Бокуто был кем угодно, но только не выглядел как дерьмо. Его черты лица были острыми, но когда к ним привыкаешь, они становятся привлекательными, и даже Цукишима не мог отрицать этого. Его тело, с другой стороны, было безупречным. То, как дрогнули его грудные мышцы под обтягивающей рубашкой, то, как он закатал рукава, обнажая вены на предплечьях, то, как брюки костюма облегают его талию и ноги, обнажая его мускулистые бёдра — всё это было незаконно совершенным. Он усмехнулся злобе Цукишимы и медленно выпрямился. — Хочешь выпить? Цукишима нерешительно посмотрел на него. Полсекунды он обдумывал варианты, затем пожал плечами. — Конечно. Бокуто поднялся и подошёл к одной из ближайших полок шкафа. Он открыл одну из маленьких стеклянных дверей, взял два одинаковых стакана и графин с виски. Он принёс их обратно к столу и налил жидкость в стаканы, прежде чем прислониться к столу перед Цукишимой, протягивая блондину один из стаканов. — Спасибо, — он ответил. Он сделал глоток, слегка поморщившись от вкуса. Он не привык к такому крепкому алкоголю. По самодовольному выражению лица Бокуто он наверняка догадался об этом заранее, что больше всего раздражало Цукишиму. Разве он не был недостаточно унижен этим человеком? — Что теперь со мной будет? — он решил отвлечь внимание от выпивки. — Я не знаю, — Бокуто признался, пожав плечами. — У нас здесь довольно уникальная ситуация. Куроо всё ещё хочет, чтобы ты был в безопасности. Я бы предпочёл, чтобы ты умер. — Это честно, — Цукишима усмехнулся. — Можешь ли ты винить меня? Ты похитил Куроо. Ты - Карасуно. Ты - угроза. Цукишима напрягся при названии своего клана. — Я не уверен в этом, — признался он. Этими словами он имел в виду очень многое. Да, он был частью Карасуно, но знание того, что ему так долго лгали, казалось предательством. Как он мог снова доверять Савамуре, теперь, когда он знал, что этот человек сделал с его братом. Как он мог служить клану, который прибегал к решениям сажать человека в тюрьму как раз в тот момент, когда он достиг совершеннолетия? Конечно, это был мир гокудо, конечно, он не мог быть простым и справедливым, но, по крайней мере, Савамура должен был иметь порядочность, чтобы не использовать обиду Цукишимы на Акитеру, чтобы подпитывать свою потребность служить клану. Теперь его принадлежность к клану казалась неправильной. Было несоответствие между тем, как Карасуно всегда выглядело для него, и тем, чем он казался на самом деле. Как и план похитить Куроо. Теперь, когда Цукишима подумал об этом, что это был за план? Как Савамура не подумал, что всё пойдёт не так? Как он мог позволить Цукишиме заняться таким опасным планом? Словно молния, в его голове пронеслась внезапная мысль. Возможно, Савамура подставил его. Возможно, он знал, что это произойдёт. Идея была ужасной, и он решил ее отбросить. — Кейджи сказал, что тебя обманули, — сказал тогда Бокуто, словно эхо его мыслей. Цукишима не ответил. Сказав что-нибудь, он признал бы возможность того, что Карасуно бросили его. Как будто у них был его брат. — Вообще-то Савамура продал тебя, — Бокуто пожал плечами. — Что ты имеешь в виду? — рявкнул Цукишима, угрожающе нахмурив брови за очками. — Тебе не кажется странным, что мы нашли тебя на шоссе. Шоссе, серьёзно? А потом в мотеле? У нас есть люди по всей Японии, но мы не настолько эффективны. Призрак ужасной пустоты окутал Цукишиму. Ему было трудно упорядочить свои мысли из-за давления на грудь и на череп. Так что он был прав. У Карасуно действительно был план, который сделал его расширяемой жертвой. Бокуто заметил молчание блондина и наклонил голову, чтобы получше рассмотреть его. Он обнаружил, что потрясён выражением лица Цукишимы. Он тупо смотрел в какую-то точку перед собой, неподвижную, как камень на дне реки. Печаль в его глазах не казалась особенно сильной, но в ней отражалась сильная эмоция, отражающая сильное смятение, которое, должно быть, происходило в голове Цукишимы в данный момент. Бокуто захотелось заключить его в крепкие объятия, чтобы оградить от мира. Он, конечно, боролся с этим, отказывая себе в праве смотреть на Цукишиму более нежно. Он по-прежнему считал его своим врагом. — Завтра мы отвезём тебя в Карасуно перед собранием. Тогда у тебя будет 20 минут с Савамурой, — сказал он вместо этого. Цукишима поднял голову и посмотрел на Бокуто глазами, полными вопросов. — Савамура договорился о твоей свободе с Некомой, — Бокуто сказал ему. — Он готов пойти на войну, чтобы вернуть тебя. Цукишима вздрогнул. Было ли это потому, что Савамура чувствовал себя виноватым? — Выбор за тобой, — Бокуто пожал плечами. — Ты являешься претензией по сделке, но это не значит, что твои предпочтения что-то изменят. — Что ты имеешь в виду? — Если ты скажешь Савамуре, что хочешь вернуться в Карасуно, это может привести к войне, в которой Карасуно не выиграет, и в этом будут обвинять тебя и Савамуру. Если ты попросишь об освобождении, это может лишить тебя единственной семьи, которая у тебя есть. Ни один из этих вариантов не является привлекательным, — объяснил Бокуто, впервые проявив немного сочувствия. Взгляд Цукишимы упал на его стакан. — Ты сказал, что хочешь моей смерти. Что изменится, если я уйду или нет? — Если ты уйдёшь или останешься, ты в любом случае будешь занозой в моей заднице, — Бокуто честно хмыкнул. — Тецу слишком увлечён тобой. — Ты знаешь, что неразумно мне это говорить. Что, если я использую это против него? Бокуто наклонился, его руки облокотились по обе стороны от стула Цукишимы. Блондин инстинктивно отпрянул назад, немного беспокоясь о том, что Бокуто может сделать с ним на этот раз. — Попробуй, и я убью тебя. Я предпочёл бы, чтобы Тецу разозлился на меня, чем ослабел из-за фальшивой любви, — слова Бокуто, казалось, ранили его в плоть, и всё же, с твёрдой решимостью, которую они в себе несли, они придали Цукишиме мужества, чтобы дать отпор. — Я люблю его, — он признался, не задумываясь дважды о значении его искренности. — Это первая честная вещь, которую ты сказал с тех пор, как ты здесь, — Бокуто усмехнулся. Цукишима вдруг испугался, что попал в ловушку, и просто дал наследнику Фукуродани палку, чтобы тот избил его. Вместо того, чтобы смотреть на блондина, Бокуто выпрямился и немного изменил своё поведение. — Я всего лишь посредник. Я не могу и не буду тебе помогать. Но я даю тебе возможность обвинить Савамуру в предательстве тебя и твоего брата, — сказал он, предлагая Цукишиме воспользоваться возможностью поговорить с Савамурой, прежде чем он решит свою судьбу. Учитывая неправильную основу, с которой они начали, Цукишима обнаружил новое уважение к Бокуто. Человек перед ним мог унизить его и посмотреть на него свысока, чем заслужил ненависть Цукишимы, всё, что он делал, он всегда делал для Куроо. И несмотря на то, что Бокуто иногда был дерьмовым женихом, теперь блондин видел его хорошие стороны, скрытые под слоями ответственности и действий, чтобы делать то, что было лучше, как наследника Фукуродани. — Это то, что я могу принять, —Цукишима наконец кивнул. Бокуто поднял свой напиток и чокнулся с Цукишимой, как будто они пришли к соглашению.