The Thief/Вор

Это был тот же отель, что и в прошлый раз. Однако на этот раз встреча должна была состояться в роскошном ресторане на верхних этажах. Фукуродани приказали приватизировать главный зал, в котором не было ни официантов, ни бариста. Подручные рассредоточились по всем углам, прикрывая все вопросы и возможные риски. На этот раз было решено, что Карасуно прибудет немного раньше, на 20 минут, чтобы позволить Савамуре встретиться с Цукишимой. Когда блондин вышел из лифта прямо в вестибюль ресторана, его глаза сразу нашёл наследник Карасуно. Савамура сидел за столом посреди комнаты, подальше от нескромных ушей. У Цукишимы перехватило горло при виде этого человека, которому он поклялся своей жизнью. Его глаза путешествовали мимо него по столам, где он заметил Сугавару, Танаку, Асахи и Ямагучи. Он судорожно вздохнул при виде своего лучшего друга, с облегчением увидев, что тот жив и невредим. Их глаза встретились на долю секунды, когда он вошёл в комнату в сопровождении Бокуто, который вёл его к столу. Облегчение в глазах Ямагучи согрело сердце Цукишимы. Однако он быстро отвёл взгляд, сосредоточившись на Савамуре, который поднялся, чтобы поприветствовать его. Бокуто остановился в нескольких шагах, и Цукишима по привычке тоже остановился. — У тебя есть 15 минут, Цукишима. Блондин кивнул. Он ждал ещё одного комментария, но, как ни странно, Бокуто не настаивал. Его взгляда сбоку, когда он проходил мимо него, чтобы уйти, было достаточно, чтобы сказать Цукишиме, что он думает о ситуации. « Помни », казалось, был совет, который подразумевали его глаза. Их взгляды были прерваны движением Савамуры перед ним. — Кей. Ты хорошо выглядишь, — с облегчением сказал мужчина. Слова звучали красиво, но звучали фальшиво для ушей Цукишимы. Он колебался. Должен ли он сейчас спросить об Акитеру? Должен ли он подождать, чтобы увидеть, что задумал Савамура? Он ответил на его молчаливое предложение сесть, и они заняли места по обе стороны стола. — Они с тобой связались, — Савамура прокомментировал травмы Цукишимы. Блондин пожал плечами. — Это был риск. Рад видеть, что Асахи-сану и Ямагучи повезло больше. Савамура бросил короткий взгляд через плечо на своих людей, которые ждали там, где указал Фукуродани, чтобы Цукишима не чувствовал давления из-за присутствия всего его клана. Только Савамура мог говорить с ним и слышать его. — Ты пошёл на самый большой риск, — вспоминал Савамура. Цукишиме событие похищения казалось уже таким далёким. Он не мог позволить Савамуре думать, что он всё тот же мальчик, которого отправил в Токио меньше недели назад. — Почему ты согласился с моей глупой идеей шпионить за Куроо? — он спросил. — Нам нужно было оценить наших врагов, — сказал Савамура тоном напоминания, как будто это уже был их разговор. — Нет, — строго сказал Цукишима. — Некома работает в Токио. У них меньше власти в Сендае. Что тебе нужно, так это утвердить господство над настоящим Вакагаширой Карасуно и Кёдай. Ты хотел дойти до того момента, когда ты на равных договоришься с Некомой о мирном договоре, чтобы заставить их заткнуться. Савамура одарил его долгим сокрушённым взглядом, прежде чем вздохнуть. — Я признаю, что это была моя надежда. — Ты использовал меня. — Ты не понимаешь Кей. Часть Карасуно по-прежнему верна старому Оябуну. Я мог бы быть его наследником, мне всё ещё нужно заниматься политикой, если я хочу сохранить клан в целости. Я не могу позволить им вести войну эго или, что ещё хуже, пытаться убрать меня. — Значит, ты использовал меня, — резко повторил Цукишима, отказываясь понимать логику Савамуры. Наследник Карасуно раздраженно сжал кулак. — Это то, что ты хочешь услышать? Тогда да, я использовал твои нелепые чувства к Куроо и добровольно подверг тебя опасности. Но разве ты не видишь, что я пытаюсь сделать всё прямо здесь?! Дело не в тебе или нас, а в клане. Цукишима больше не слушал. В его ушах раздался пронзительный звук, сделавший его глухим к честному сознанию Савамуры. — Мои… чувства к Куроо… Осознание собственных слов заставило Савамуру проклясть себя. Он неловко потёр шею. — Ты думал, я не узнаю? Ты мой младший брат Кей, — сказал он с застенчивой улыбкой. — Ты знал о моих чувствах и использовал их… — Цукишиме удалось возразить своим эмоциям, пытаясь заставить его замолчать. — Я принял их во внимание и решил, что ты будешь самым подходящим выбором с решением твоего сердца, — поправил Савамура, только усугубив ситуацию. — Ты мудак, — Цукишима сплюнул. — Не могу отрицать, что это не было хорошей идеей, — Савамура усмехнулся. Цукишима решил не давать мужчине перед ним больше шанса оправдаться. Он скорее бросит его в логово льва и будет смотреть, как он безжалостно гниёт. — Я видел Аки. Конечно, за его признанием последовала пауза. К его величайшему разочарованию, Савамура не выглядел удивлённым. Конечно, он не был удивлён. Он знал об Акитеру. Он сделал это с ним. Какая бы последняя глупая надежда ни была у Цукишимы, решимость в глазах Савамуры окончательно разрушила её. — Ты солгал мне. Ты использовал его. Нас, — строго сказал он. — Это сложнее, чем кажется, — Савамура защищался. — Не используй, чёрт возьми, свой покровительственный тон на мне, — Цукишима покачал головой. Савамура уважал его гнев, но хотел сказать больше. — Ты жил в моём доме. Ты же знаешь, каково было с постановлением Оябунов. — Это была его идея использовать моего брата? — спросил Цукишима. — За ваше преступление? — Хотел бы я взбунтоваться раньше, правда… — уклонился от ответа Савамура. Цукишиме не нужно было, чтобы он продолжал. Даже если это был план Оябуна, Савамура просто признал, что не возражал против него и не искал другого решения. — Почему ты никогда мне не говорил? — Я пытался защитить тебя, — заверил Савамура. — Ты навещаешь Аки каждый год, — Цукишима указал, не оставляя места для возражений с этим фактом. Он также содержал жгучий гнев, который Савамура не упустил. — Наверное, я чувствую себя виноватым за его судьбу. — А за мою? — рявкнул Цукишима.— «А как же моя ненависть к Аки? Ты накормил меня ею. Ты использовал его… — Я не знал, — Савамура резко оборвал его, невольно используя покровительственный тон, который Цукишима так ненавидел в последние минуты. — Всё, что я когда-либо пытался сделать, это удержать тебя от дел клана, но нет, ты упрямый, ты всё время вырывался и просил участия! — Я был тебе верен! — закричал Цукишима, стукнув кулаком по столу. Все глаза были обращены к ним; Карасуно в удивлении и замешательстве; Бокуто совершенно невозмутимый и довольно любопытый. — Я хотел проявить себя перед человеком, которого видел своим настоящим братом! — Ты мой брат, — сказал Савамура сквозь стиснутые зубы, добровольно понижая тон, чтобы заставить Цукишиму последовать его примеру. — Нет, я не брат тебе. Уже нет, — Цукишима сплюнул, действительно более холодным голосом. — Кей… — попытался Савамура. — Я прошу тебя освободить меня от моей клятвы. Цукишима с трудом понял, что сказал эти слова. Страх поселился в верхней части его живота. Взгляд, которым Савамура наградил его, едва не разбил ему сердце. — Кей нет, — взмолился наследник Карасуно. — Ты сам навлёк это на себя, но это не значит, что ты должен справляться с этим в одиночку. Мы можем всё исправить, не вдаваясь в это. — Может быть, — Цукишима кивнул. — Но я действительно не хочу. — Кей… — Савамура выглядел всё более и более растерянным. — Это всё, что я должен сказать. Цукишима поднялся со своего места и, больше не взглянув на своего "брата", ушёл. Он смотрел на пол, проклиная его дурацкое совершенство, пока не оказался перед Бокуто. — У тебя ещё есть несколько минут. — напомнил ему мужчина. — В этом не будет необходимости. — Очень хорошо. Бокуто не настаивал. Он открыл путь Цукишиме, жестом приказав Васио охранять комнату. — Я увезу его к Куроо. Оставляю тебя ответственным. На этот раз Цукишиму не охватил страх, когда он услышал это имя.

***

Куроо ходил взад-вперёд. Что ещё он мог сделать? Цукишима встречался с Савамурой всего несколькими этажами выше и он ничего не мог сделать. Его одержимость блондином не угасла с восстановлением его воспоминаний, но, возможно, он забежал вперёд, думая, что его чувства взаимны и особенно сильны, чтобы Цукишима предпочёл его своей семье. Теперь, когда наступил судьбоносный момент, он больше не был так уверен. Он снова и снова повторял себе, насколько он бессилен в этой комнате, не в силах успокоить своих демонов. Он так погрузился в свои мысли, что не услышал вопроса Акааши. — Куроо-Сан, — повторил мужчина чуть более энергично. — Ммм? — Куроо вскинул голову, встретив встревоженное выражение лица Акааши. — Я спрашивал, не хочешь ли ты, чтобы я ушёл. Куроо моргнул, удивлённый вопросом. — Нет, всё нормально. Почему ты спрашиваешь? Явное колебание охватило Акааши. Он нервно дёргал пальцы. — Ты кажешься злым и… я думал, что моё присутствие нежелательно. Куроо бросил на него искоса взгляд. С точки зрения Акааши, он яростно смотрел на него, и, естественно, мужчина подумал, что действительно разозлил наследника Некомы. Смутившись, Акааши запнулся и собрался уйти, но Куроо немедленно остановил его. — Подожди. Акааши остановился, но не осмелился поднять глаза. — Ты всё ещё беспокоишься о том, как вести себя со мной, — заявил Куроо. Теперь он мог видеть это ясно. Он так беспокоился о Цукишиме, что не понял, что они впервые остались наедине с тех пор, как он восстановил свои воспоминания. Не получив ответа от Акааши, он глубоко вздохнул. — Я говорил тебе. Я прощаю вас. Ты и Бокуто можете встречаться, я согласен. Наконец Акааши соблагозволил взглянуть на Куроо. В его глазах отразилось горе, от которого у Куроо в желудке возникло тревожное чувство. Было трудно признать, что он был ответственен за беспокойство этого человека. — Почему ты выглядишь как побитый щенок? — поддразнил Куроо, пытаясь разрядить атмосферу. — Пожалуйста, не смейся надо мной, Куроо-Сан, — взмолился Акааши. — Ты меня знаешь, я люблю дразнить, но я серьёзно, Акааши, — Куроо в ответ пожал плечами. И снова Акааши не знал, что сказать, и молчал. Куроо действительно произвёл на него сильное впечатление той ночью в клубе. Возможно, немного виноватый, Куроо потёр шею, подбирая слова. — Честно говоря, эта авария, которая стоила мне воспоминаний, была одной из лучших вещей, которые могли со мной случиться, — сказал он в конце. — Не говори так, — рявкнул Акааши, опасно нахмурив брови. — Все ужасно переживали за тебя, и видеть тебя таким было не… Он быстро отсановился, не осмеливаясь вслух признаться в своих чувствах. К несчастью для него, любопытство Куроо не оправдалось, и он прищурился, как сокол, высматривающий свою добычу. — Что не так? — он спросил. — Ничего такого. Прошу прощения, я не должен был… — Нет, пожалуйста, продолжай. Каково было видеть, как я смотрю на тебя и не узнаю тебя? — настаивал Куроо. — Куроо-сан, давайте не… Куроо снова перебил Акааши, прежде чем он успел сменить тему. — Но, пожалуйста, Акааши, — он использовал царственный тон, вовсе не умоляющий, а скорее повелевающий. — Расскажи мне. Каково было смотреть на своего соперника и не смотреть на него, как обычно? — Это было хорошо, но неправильно! — сердито выпалил Акааши. — Я почувствовал облегчение, что ты не собирался отрезать мне голову, и было определённо приятно наконец-то увидеть как ты смотришь на меня должным образом, но это было неправильно! Ты был не в себе! Ты был собой и каким-то образом выглядел слишком уязвимым, слишком хрупким для нашего образа жизни! Что, если бы ты не восстановил свои воспоминания? Что, если бы амнезия была постоянной? Бокуто-сан был бы раздавлен! За его взрывом последовала тишина, заставившая его понять, что он повысил голос на Куроо. И, учитывая вид Куроо, мужчина именно этого и ожидал. Акааши почувствовал себя жалким из-за того, что так легко попал в его ловушку. — Ты так его любишь, — Куроо улыбнулся. Акааши низко склонил голову в покаянии. — Прошу прощения… я переступил черту… — О, ты бы заткнулся на минутку, — Куроо закатил глаза, раздражённый агонией, живущей в голосе Акааши. — Ты прав. Эта ситуация не была идеальной. Это причинило боль людям, которые мне небезразличны. Но я искренен, когда говорю, что, возможно, это было лучшее, что случилось со мной. Всё больше и больше запутываясь, Акааши нахмурился, готовый снова сразиться с ним. Куроо поднял руку, чтобы заткнуть его перед этим. — Я имею в виду, что если бы у меня не было амнезии… без этого опыта быть девственником каких-либо воспоминаний, я, вероятно, никогда бы не принял полиаморное решение для наших пар. Акааши на мгновение выглядел застывшим, прежде чем почувствовал, что его лицо покраснело. Куроо решил проигнорировать это и продолжил говорить. — Я бы так и остался ослеплённым ревностью и глухим к твоим словам и словам Коу, если бы не моя амнезия. Говорить о поли-отношениях, будучи в амнезии, было, наверное, лучшим, что могло со мной случиться. С нами. Решив, что пришло время уладить эту ситуацию раз и навсегда, он подошёл ближе к Акааши и мягко, с нежностью, которую он никогда раньше не проявлял по отношению к низкорослому мужчине, взял его за руки. — В качестве мести позволь мне устроить первый спор вашей пары, — он усмехнулся, заставив Акааши немного забеспокоиться. Куроо наклонился вперёд, пока его губы не коснулись уха Акааши. Затем шёпотом сказал: — Знай, что Коу продал тебя. Он рассказал мне о твоей влюблённости в меня. Румянец на лице Акааши усилился, а блеск в его глазах сказал Куроо, что он сейчас проклинает Бокуто. Это заставило его усмехнуться. — И хотя я не могу ответить на твои чувства прямо сейчас, я принимаю их и обещаю тебе принять их во внимание, — сказал он, выпрямляясь. Руки Акааши дёрнулись в его объятиях, и он отвёл глаза, чтобы избежать ещё большего смущения. — Тебе не нужно… — Я хочу. Акааши боялся, что теперь его румянец станет постоянным. Улыбка, которая угрожала растянуться на его губах, также была предательским доказательством его счастья, которое Куроо не упустил. — Значит, ты искренен… Я действительно могу… с Бокуто-саном? — спросил Акааши, всё ещё немного нерешительно. Куроо кивнул. — Как только ситуация с Карасуно уладится и до моей свадьбы с Коу, я всё равно найду время для себя. Используй его для себя и Коу. Он решил это ранее в тот же день. Он больше не злился на Бокуто и Акааши. Он был в мире с их положением. Тем не менее, после всего, что произошло за последнюю неделю, ему нужно было время для себя и уединения, чтобы привести в порядок свою голову и чувства. Его размышления были прерваны Акааши, который сжал его руки в ответ. — Ты поговоришь с Цукишимой? — он спросил. Куроо должен был поставить на это. Акааши был очень проницателен. Конечно, он уже знал одну из главных причин такой потребности во времени. Грустная улыбка скользнула по его губам. — Я постараюсь. В ответ на его решимость Бокуто и Цукишима постучали в дверь. Оба мужчины остановились перед Куроо и Акааши. С самой естественной лёгкостью Куроо отпустил Акааши, не обращая внимания на мужчину рядом с собой, который казался ужасно смущённым. — Он хотел поговорить с тобой, — Бокуто указал на безмолвный вопрос Куроо, почему Цукишима был здесь. Сердце Куроо внезапно наполнилось надеждой. Акааши понял намёк и подошёл к двери. — Мы позовём вас, когда придёт время для встречи, — сказал он через плечо Куроо. Затем он вывел Бокуто наружу, положив руку ему на поясницу. Когда дверь закрылась, Куроо услышал, как Бокуто спрашивает Акааши о том, что они держатся за руки. Однако он не слушал ответа, теперь его внимание было сосредоточено на Цукишиме. Блондин стоял перед ним, где только что остановился с Бокуто, окутанный неловкой тишиной. Он казался потерянным в своих мыслях. — Как прошёл твой разговор с Савамурой? — спросил Куроо. Цукишима вздрогнул, поняв, что Куроо разговаривает с ним. — Мне жаль, — быстро сказал он. Куроо почувствовал, что его сердце замёрзло. На его спине скапливался холодный пот, из-за чего было неудобно находиться в одежде. Он должен был предвидеть это. Отвержение, боль, которая последует, его собственная глупость и подавленные чувства. Всё было его рук дело, и Куроо должен был знать лучше, чем влюбляться во врага. — Тебе не за что извиняться, Цукки, — он попытался заверить с улыбкой, слишком грустной, чтобы быть честным. — Мне есть за что извиниться, — Цукишима покачал головой. — Я ударил тебя, я похитил тебя, я солгал тебе… — Так устроен наш мир, — Куроо лишь пожал плечами. Несмотря на своё разочарование, он был рад одному. Он правильно оценил Цукишиму. Блондин был хорошим человеком. Он хотел обнять его, потому что тот выглядел так, словно был в беде, но он также не хотел делать ничего, что заставило бы Цукишиму подумать, что он считает его слабым. Или, что ещё хуже, подтолкнуть Цукишиму в нежелательное положение. Вместо этого он решил успокоить блондина о последствиях своего выбора. — Я знаю, что сказал, что ты — условие мира, но я не придурок. Я не буду создавать лишних проблем, потому что мои чувства односторонние. Цукишима растерянно посмотрел на него. — Позже я приму мир, когда Савамура приготовится к войне, — добавил Куроо. — Подожди, Куроо… — Всё хорошо, не беспокойся. Это было эгоистично с моей стороны, — Куроо вздохнул. — Думаю, я пытался отомстить вам, ребята, за то, что вы похитили меня в момент слабости. — Куроо, я попросил освободить меня от моей клятвы, — резко сказал Цукишима. Слова громко звенели в мозгу Куроо. Он с трудом поверил своим ушам. — Ты серьёзно? — недоверчиво спросил он. — Не забегай вперёд, — Цукишима быстро предупредил. — Они подозревались в том, что солгали мне о моём брате. — Твоём брате? — повторил Куроо, совершенно не зная о работе Акааши и Бокуто о Цукишиме Акитеру. Голос Цукишимы понизился, и он вдруг стал менее уверенным. — Кроме того… Ты был прав на днях. Наш поцелуй в мотеле что-то значил для меня. Куроо поджал губы, чтобы сдержать эмоции. Это было похоже на выдох впервые за долгое время. Его конечности онемели, когда всё напряжение сразу же покинуло его мышцы. Столкнувшись с тишиной, Цукишима решил посмотреть прямо на Куроо. Лицо наследника было непроницаемо. Это заставило Цукишиму нервничать. Был ли он зол? Играл ли он с ним, чтобы отомстить Цукишиме за его ложь? — Скажи хоть что-то, — попросил он, его нервы были на пределе. — Могу ли я поцеловать тебя? Глаза Цукишимы распахнулись, как два шара, совсем не готовые к этому вопросу. Он собрался и поправил очки на носу, чтобы скрыть внезапную неловкость. — Это действительно всё, что у тебя на уме? — усмехнулся он, стараясь не казаться слишком довольным. — Ты должен ненавидеть меня после всего. — Я тебя люблю, — выпалил Куроо, заставив Цукишиму покраснеть. — Я планирую встречаться с тобой, и прямо сейчас у меня нет ничего другого, кроме моей потребности поцеловать тебя. Ты позволишь мне удовлетворить её? То, как Куроо использовал свои слова, было слишком опасным. Цукишиме не нравилось, как он легко влюблялся в них. Ему нужно было держать ситуацию под контролем. Он стряхнул с себя головокружение, чтобы сократить расстояние между ним и Куроо. Он без предупреждения схватил мужчину за воротник, и единственное, что он сказал, прежде чем соединить их губы, было слабым объяснением его капитуляции. — В качестве извинения… Куроо больше нечего было предупреждать. Угол был не идеальным, из-за чего их носы сталкивались, а тела неловко соприкасались. Это было совсем не похоже на фамильярность поцелуев Бокуто. Куроо любил это как минимум не меньше. Вскоре он закрыл глаза и позволил унести себя прочь. Он дразнил губы Цукишимы, чтобы скользнуть языком в рот, оценив тихий стон, который он получил в обмен на внимание. Он притянул блондина ближе, крепко обняв его здоровой рукой. Руки Цукишимы скользнули по его рукам к шее, и пока он обнимал Куроо за шею, наклонил голову набок, чтобы открыть больше доступа ко рту. Они чувствовали себя опьянёнными прикосновением друг друга, жаром их тел, прижимающихся друг к другу, ощущением танца их языков, зубами, покусывающими губы, иногда даже покусывающими плоть. Момент их блаженства был недолгим. Они услышали шум у двери, похожий на смущённый кашель. Они расстались, раскрасневшиеся, как два пойманных подростка, и повернулись к двери, где ждал Акааши, вежливо поглядывая в другую сторону. Они сомневались, что на деревянную панель было так интересно смотреть. — Извините, что прерываю. Собрание вот-вот начнётся, — Акааши предупредил Куроо теперь, когда он привлёк их внимание. Цукишима оттолкнул Куроо с чересчур большим рвением. К счастью, наследник Некомы не принял это на свой счёт и просто кивнул Акааши. Однако, прежде чем он последовал за ним, он повернулся к Цукишиме, его рука очень мягким жестом нашла руку блондина. — Я должен уйти, чтобы официально украсть тебя, — сказал он дразнящим тоном. — Не передумал? — Я же сказал тебе, что делаю это не для тебя, — Цукишима нахмурился. Конечно, они не говорили об этом, просто плывя вверх по течению, и Цукишима в основном пришёл, чтобы объявить Куроо о своём решении после спонтанного момента, но на самом деле он не думал о том, что будет потом. Он не знал, что теперь будет. Казалось, что у Куроо уже был план на этот счёт. — Ничего страшного. Ты сможешь влюбиться в меня, когда я вернусь, — ухмыльнулся он, нежно ткнув Цукишиму в подбородок. Блондин сердито закатил глаза, или это было чтобы скрыть неясный румянец. Он довольно сильно щёлкнул рукой. — Как захочу. — Очень тяжело, да, — Куроо подмигнул, уходя, и это стало последней каплей. Цукишима знал, что никуда не денется. Как бы он ни ненавидел это, этот Куроо был достаточно интригующим, чтобы задержаться здесь ещё немного.