Тень

      Мужчина, чьи глаза лишь на долю секунды блеснули интересом, величественно возвышался над юношей, даже сойдя с импровизированной сцены. Не будь Гарри сейчас в теле Чарльза, ему несомненно пришлось бы поднять голову, чтобы смотреть магу в глаза. В глаза, один только цвет которых должен бы внушать страх, но в юном теле вызывал лишь неподдельный интерес. Гарри впервые встречал человека с таким же необычным оттенком глаз, как и у него самого.       Однако кроваво-бордовые омуты были не единственным, что его удивило. Реддл выглядел слишком молодо для своих лет. Сыграли ли в этом какую-то роль крестражи или Тёмный Лорд совершил научное открытие, создав что-то, что сохраняет жизнь, а может человек перед ним и вовсе уже не человек? Невольно, но Гарри провёл некую параллель между своим недавним любовником и мужчиной перед собой.       Стройный, высокий маг с аристократической осанкой, с тонкими чертами лица и впалыми щеками. Волосы его были тёмного пепельно-каштанового цвета и сейчас ярко поблёскивали от закатных лучей солнца, проникающих сквозь незанавешенные окна. Маг, одетый в чёрный костюм-тройку, поверх которого вместо пиджака была небрежно накинута мантия, выглядел просто безупречно.       — Приветствую тебя в моём доме, Чарльз. — проговорил Марволо таким бархатным голосом, что Гарри повело.       Каждое действие мужчины было выверено, а сам он насквозь был пропитан благородством. И если бы юноше не надо было играть роль не самого сообразительного и воспитанного человека, трясущегося от страха перед таким опасным и ужасным магом, он бы с радостью ответил ему в той же манере. Но вместо этого, он лишь неуверенно отвёл взгляд и, потирая шею, проблеял что-то невразумительное.       — З-здравствуйте, м-мистер… эээ… Мистер Реддл, да…       Звучало настолько глупо и неуверенно, что Гарри мысленно поставил восклицательный знак над пунктиком своего актёрского мастерства. Он не был полностью уверен в своих действиях, но, лишь краем глаза заметив, что Тёмный Лорд раздражённо закатывает глаза, мысленно победно ухмыльнулся. Может, именно этот образ и станет его карточкой к свободе.       Том Марволо Реддл ненавидел сожалеть о чём-либо. Это было просто не свойственно его характеру. Однако, смотря на рыжего паренька, трясущегося перед ним, словно осиновый лист на ветру, Лорд начинал понимать насколько поспешным и глупым было его решение.       — Можешь звать меня Том, в крайнем случае Марволо. Всё же тебе предстоит прожить здесь целый год — лицо юноши при упоминании одного этого факта потеряло в цвете пару тонов, а Лорд лишь мысленно тяжело вздохнул, надеясь, что долго Чарльз таким не пробудет. Реддлу нравилось, когда перед ним благоговейно преклонялись, но не вот так вот дрожали от страха. — Надеюсь, в будущем мы сможем поладить. — Лишь дёрганый кивок послужил ему ответом, и Том проклял день, когда к нему в особняк явился тот чёртов вампир.       Сайрус Пир Тейнзи был тем самым магом, что остановил его от дальнейшего саморазрушения. Именно этот мужчина подробно объяснил ему, что такое крестражи, и какую опасность они в себе несут, а чуть позже помог собрать все четыре осколка его души и объединить их с оставшейся частью. За это Реддл действительно был ему благодарен. Но за вот это вот светлое недоразумение перед ним он готов самолично пустить ему в лоб аваду.       Том всё также сидел за своим рабочим столом, разбирая очередную кипу бумаг, когда перед ним появился перепуганный домовик, а следом за ним самое взбалмошное существо на свете, которое тёмный Лорд когда-либо знал. Сайрус без предупреждения ввалился в его особняк, перепугав не только эльфов, но и мага, который только что покинул его кабинет.       — Я смотрю, ты всё так же одинок, Томи. Разве тебе не надоело постоянно сидеть за этими нудными бумажками? — весело проговорил вампир, оглядывая мага с ног до головы.       — А ты всё также соблазняешь доверчивых детишек? Сколько тебе уже? Не пора ли остепениться? — лениво бросил Реддл, ни на секунду не отвлекаясь от документов перед собой.       — О Томи-Томи, ты как всегда жесток. И знаешь ведь, что у меня был супруг.       — Да, Сайрус, я помню о твоей вечной любви — проговорил Реддл и тут же прикусил язык, смотря на то, как глаза вампира слегка помутнели, отрешая его от реальности.       Тейнзи не любил вспоминать те дни. Дни, когда он ещё был счастлив. И сколько бы времени не прошло с тех пор, как их насильно заставили разлучиться, мужчина всегда будет помнить его и собирать его образ по частям, по осколкам в толпе чужаков. Но сейчас Сайруса куда больше расстраивал Том. Маг просто не понимает… Чего именно, вампир так и не решился озвучить даже в собственных мыслях.       Когда они впервые встретились, он и не думал помогать идиоту, самолично раздробившему душу, но в какой-то момент всё изменилось. Он и сам не понял, что же его зацепило в этом юном волшебнике. Однако сейчас, после стольких лет дружбы он просто не может оставить Тома в покое, пока он не разберётся с этой проблемой, пока не заставит его понять…       Сайрус действительно был влюблён, и он остаётся таковым до сих пор. Прошло уже несколько столетий со дня смерти его друга, партнёра и любви всей его жизни.       То были времена чёртовой инквизиции. Сколько магических существ тогда было уничтожено. Сколькие из них остались без дома, без семьи, без возлюбленных. Оборотни, вампиры и маги — всем им пришлось не легко.       Страх затмевал людям разум. Чёртовы фанатики убивали всех без разбору. Сайрус даже знал парочку дев — простых магглов, что молили его даровать им вечный покой. Быть убитой вампиром, казалось для них верхом милосердия, по сравнению с сожжением, четвертованием или ещё какой-нибудь людской дикостью.       Дэвид же был прекрасным юным волшебником. Все вокруг буквально обожали его. Маг словно излучал никому невидимую светлую энергию, притягивая всё живое к себе. Он одной лишь своей улыбкой заставлял сердца биться быстрей. Вот и Сайрус однажды попал в эту ловушку, да так и не смог из неё выбраться. Просто не захотел. И в итоге они поклялись в вечной верности друг другу.       Но сказка в один миг превратилась в кошмар. Под покровом ночи люди подожгли дом, в котором жил не только маг, но и ребятишки, которых Дэвид подбирал с улиц. Самому старшему из них едва исполнилось 11. Вампир не помнит с того дня ничего кроме творящегося хаоса; языков пламени, внезапно окруживших их; и глупого паренька, что бросился защищать детей.       Маг не выжил. Одна из балок, поддерживающих крышу, упала прямо на него. Спаслись лишь четверо: трое детей и сам вампир. Отчаяние и безысходность затопили его окончательно, когда он осел на пепелище, прижимая к себе бездыханное тело любимого. Это был первый и последний раз, когда слёзы безудержно скатывались по его лицу, а сам Сайрус так истошно кричал, проклиная всё и вся на этой чёртовой Земле.       Вампир хотел бы покинуть этот мир вслед за возлюбленным, но Дэвид был бы этому не рад. Больше всего на свете он ценил жизнь. Но осталось недолго, ещё пара столетий и мужчина сам развеется прахом. Никто не вечен под луной, даже его род.       После того дня в сердце Сайруса поселились только пустота и скорбь, которые со временем всё же притупились. Однако вампир больше не пытался связать свою жизнь с чьей-либо ещё. Тело его можно отдать кому угодно, но душа навсегда останется сплетена с тем юным магом. Вот почему мимолётные интрижки на ночь вполне удовлетворяли его.       Сайрус тряхнул головой, отгоняя печальные мысли прочь. Незачем сейчас вспоминать былое. Куда важнее побеспокоиться о настоящем. О Томе, что погряз в одиночестве, и о том мальчишке, что таил в себе загадку, которую Сайрус намеревался разгадать.       Том же никогда не понимал, о чём именно говорит этот вампир. Он никогда не любил, и возможно никогда не сможет искренне кого-то полюбить. Марволо был зачат при помощи амортенции. А это зелье настолько непредсказуемо, что некоторые зельевары до сих пор спорят о его побочных эффектах.       В подростковые годы парню хватало и того, что он мог просто удовлетворить свои биологические потребности. Да и каждый второй был готов помочь ему с этим. Какая тут может быть привязанность, не говоря уж о вечной любви.       — Тебе стоит хотя бы попробовать пожить с кем-то. Разве одиночество не удручает? — наконец разрушил тишину Сайрус. — Я же не просто так помогал тебе собрать душу.       — Конечно, не просто так. Посмотри на процветающую Британию. Я добился того, чего хотел изначально. А любовь — это, пожалуй, абсолютно бесполезная вещь. — Марволо не особо-то хотел продолжать разговор на эту тему, а потому моментально отлевитировал им два бокала и красное сухое, так любимое Сайрусом, чтобы тот поскорее замолчал. Жаль, что сработало это лишь на пару секунд.       — Бесполезно — не бесполезно, но буквально сегодня ночью я встретил просто чудесного юношу! — начал вампир, не заботясь о желаниях собеседника. Он не собирался сводить этих двоих. Души обоих были нещадно потрёпаны, и вероятность того, что они просто окончательно уничтожат друг друга слишком высока. Сайрус с этой стороны был ярым реалистом, в отличии от того же Дамблдора.       Том же посмотрел на него так, словно хотел отправить вампира в дальнее путешествие и не видеть в ближайшее столетие. Маг не то чтобы не хотел говорить о новом ночном похождении Сайруса, просто он в них уже конкретно так запутался. Однако сам вампир и бровью не повёл. В итоге Марволо не осталось ничего, кроме как слушать и глушить бокал за бокалом, наконец, окончательно отвлекаясь от бумаг.       Сайрус, который этого и добивался, лишь лукаво улыбнулся, припоминая тот вечер в подробностях. Мальчишка и впрямь удивил его. Давно он не встречал людей, чьи глаза действительно можно было бы сравнить с морскими глубинами. Жаль только, что тот юноша тонул в них, не прося никого о помощи.       — Не поверишь, Том, но уровень его начитанности, вежливости и знания этикета поразил меня до глубины души. Так редко сейчас можно встретить мага, который бы так легко и непринуждённо общался бы со мной. Не могу поверить, но мы так легко понимали друг друга. А его чудесный голос просто завораживал меня. Но, Том, в этом мальчике словно не было изъянов.       Кроме этой вымученной улыбки — добавил вампир про себя, а вслух продолжил.       — Снаружи он был столь же прекрасен, как и внутри. Видел бы ты эти его волосы цвета вороньего крыла. Они так чарующе отливали синевой под ещё голубой луной, но, на мой взгляд, ещё прекраснее они смотрелись россыпью на белых простынях.       Слишком белых и слишком холодных — всё также мысленно дополнял он свой рассказ, и сразу продолжал говорить с магом, который в удивлении приподнимал бровь.       — А его стройное, податливое тело, что так выгибалось от простых прикосновений, только больше приковывало к нему мой взгляд. И эти алые губы, припухшие от поцелуев, только больше манили. Том, это не просто юноша — шедевр!       — Но знаешь, что было самым притягательным? О Мерлин, его глаза! Его невообразимо глубокие зелёные глаза, мерцающие невероятным потусторонним светом. Я готов жизнь свою поставить на кон, но этот образ не смог бы запечатлеть и самый талантливый художник. — закончил Сайрус, лёгким движением откидывая документы в сторону и поудобнее усаживаясь на рабочий стол Тома. — Знаешь, а я ведь ему даже визитку свою оставил! Но вот, уже как сутки заканчиваются с нашего расставания, а от него ни весточки. Неужели за столько лет я растерял свою привлекательность?       — Кажется, друг мой, ты всё-таки сошёл с ума — скучающе произнёс Том, больше удивляясь красноречию Сайруса. Ему бы в политику с такими-то талантами. Однако стоит заметить, что где-то в глубине души Марволо действительно заинтересовался образом юноши, который смог так сильно зацепить вампира. Но почему-то в его словах он чувствовал двойное дно, и это не на шутку его настораживало.       — Не ценитель ты искусства, Томи… Жаль мне тебя… — с прискорбием сообщил Тейнзи, продолжая потягивать бордовую жидкость.       — Вот только жалости твоей мне и не хватало — ядовито выплюнул Том, убирая несчастные бумаги в тумбочку рядом со столом. — Кажется, моя личная жизнь вообще не должна тебя волновать, как, кстати, и твоя меня.       — Ну-ну, не будь таким злобным, Томи. Я же тебе от всего сердца советую. Разочек-то можно попробовать…       В общем, слово за слово, бокал за бокалом, а градус напитков всё выше и выше — вот так и было отправлено письмо на имя светлого семейства Поттеров. Том сам не особо помнит, почему такая честь выпала именно им. Как оказалось позже, он толком-то о них ничего и не знает.       Вроде, древний род, пошедший от Певереллов. Старшие Поттеры сперва были в оппозиции, затем перешли в нейтралитет. Там уж родились двойняшки. Младший в итоге покинул страну, а старший стал завидным женихом, которого злобный Тёмный Лорд решил забрать себе. «А почему?» — вопрос, ответ на который выветрился из его организма вместе с алкоголем. Возможно, потому что Чарльз Поттер был сильнейшим молодым магом своего поколения, а может, это был чистой воды рандом.       Но вышло то, что вышло. В холле, прямо перед ним, стоит дёрганый рыжеволосый юноша в слишком уж ярком наряде. Но должен ли он быть настолько напуган в этой ситуации?       В тех записях, что ему прислали, Чарльз был довольно своевольным, резвым, бесстрашным и амбициозным молодым человеком. Неужели, всё это было лишь игрой на публику, и настоящий наследник Поттеров отличается от слухов о себе; или юношу настолько запугали страшилками о «злобном тёмном волшебнике»?       — Тикки, прошу, проводи моего гостя в его спальню. Всё же сперва ему необходимо обустроиться. — эльфийка поклонилась и уже собиралась увести юношу вслед за собой, как Том обратился к нему. — Если будет желание, можешь составить мне компанию за ужином. Если нет, надеюсь увидеть тебя уже за завтраком, сразу после проведу тебе маленькую экскурсию по поместью.       — Д-да, конечно. Буду с нетерпением э-этого ждать — выдавил из себя Гарри, всё также нервно теребя то шею, то пальцы, то края мантии и продолжая смотреть куда угодно, но не на мага перед собой, стараясь полностью соответствовать образу. И сейчас его безмерно радовал тот факт, что он сможет пропустить ужин, чтобы найти более подходящий ему способ для сокрытия своей истинной внешности.