Тень

      Гарри вот уже битый час пытается понять, кого же из себя представляет Сайрус. Этот вампир не только каким-то чудесным образом всё-таки заставил неприступного Тёмного Лорда сопроводить свою ношу в ресторан, но ещё и продолжал виться вокруг самого Поттера. Юноша едва успевал облегчённо выдыхать, как Тейнзи вновь оказывался рядом.       Это было странно. Это раздражало.       Есть ли хоть какая-то вероятность, что Сайрус узнал его? Гарри сомневается. Будь он в своём теле, веди он себя так же, как при их первой встрече — возможно. Но в зеркале ванной маг видит лишь рыжие волосы и зелень глаз, едва ли сходную с его настоящей. Он слишком устал, чтобы думать о чём-то большем: к примеру, о том, почему же вампир не уловил его настоящий запах.       Гарри скидывает с себя вещь за вещью, уже не в силах смотреть на пестроту цветов. Ему кажется, что он задыхается, и это не эффект того дурацкого проклятия. Почему же в этот раз всё сложнее, почему же ему так претит образ собственного брата. Он не знает, и знать не желает.       Калия шевелится на его плече, заставляя отбросить ненужные мысли. Всё это совсем не важно, по крайней мере, маг на это надеется. Всего пара месяцев и Гарри Поттер вернётся в Румынию под новым именем, исчезнув из истории собственной семьи и, возможно, родной страны. Змея дёргается ещё раз, и он послушно замирает, позволяя ей переползти с запястья на раковину.       — Мне кажется, я где-то его уже видела.       — Кого именно? — не понимает Гарри, стягивая остатки одежды.       — Сайруса.       Маг замирает, с удивлением оглядывая свою спутницу жизни.       — Конечно, видела. В ночь перед моим днём рождения. — Калия протягивает ему склянку, и он залпом опустошает её, попутно убирая артефакт на полку рядом. Так, чтобы в любой момент он мог мгновенно надеть его обратно. — Даже мне его сложно забыть — а в сложившихся обстоятельствах и подавно.       — Нет, не то — ни капли не смущаясь, говорит змея. — Гораздо раньше. Кажется, кто-то из моих прошлых хозяев был с ним знаком.       — Насколько давно это было? — спрашивает маг, уже полностью погружаясь в воду. После таких встреч тело требует разрядки.       — Не помню — отрицательно кивает змея и сама переползает в ванну. Она проплывает круг прямо по стенкам ёмкости, возвращаясь на плечи хозяина. В отблесках света и создаваемых её телом волн чешуя животного завораживает. Присущий Калии чёрный цвет теперь отливает всеми цветами радуги. — Может век тому назад, может два, а может и того раньше. В голове такая каша.       — Значит, это было не так уж и важно — слишком легко отмахивается Поттер. Тёплая вода с травами и исцеляющей магией змеи быстро разморила обоих.       — Не думай, что я так же легко забуду тебя. Ты слишком большая заноза в заднице. — шипит Калия, но вопреки собственным словам приподнимается к его щеке и почти невесомо трётся. — Столько проблем и обязанностей для такого юного мага. Я почему-то думала, что всё будет проще. Аж бесит.       Змея продолжила шипеть настолько тихо, что разобрать и понять о чём именно та говорила, могла лишь она одна. Не часто они в последнее время оказывались в такой безмятежной обстановке. Гарри даже как-то отвык от этого.       — Кали? — вдруг позвал он змею, что вместе с ним расслабилась в этой атмосфере. — Мы столько лет уже вместе, а я так и не узнал твой возраст. Раскроешь для меня эту страшную тайну?       Теперь юноша уже самостоятельно гладил животное. Пусть она ни кошка и ни собака, а искусственно созданное создание, но не меньше, чем они любит, когда о ней заботятся. Когда она получает ласку, и связь активируется особенно сильно, накрывая волнами магии.       — Не знаю, я перестала считать после трёхсот. — задумчиво тянет змея, решаясь, рассказывать ли больше. И удивляется, когда понимает, насколько она доверяет своему юному хозяину, чтобы не умалчивать некоторых деталей. — В то время было так много войн и болезней. Смерть следовала за всеми по пятам. Хозяева менялись так быстро, что я просто устала. Меня подбирали словно трофей и передавали, не считая за живой организм, а мне ничего и не оставалось, кроме как следовать за этими людьми. Не все из них были плохи, но иногда жизнь была хуже кошмара, преследующего тебя не только ночью, но и днём. Пока однажды кто-то не спросил, чего я хочу сама. И я последовала за ним, бросая прошлую жизнь и прожитое время.       — Этот кто-то был одним из Певереллов? Поэтому ты так верна им?       — Нет. То была безродная женщина. Она умерла во всполохах огня. Певереллов я встретила значительно позже, но действительно любила их больше всех.       — Ты говорила, про какой-то гобелен, что сползла с него, когда почувствовала подходящих людей. Что это значит?       — Разве я не говорила? — Гарри отрицательно качнул головой, и змея отреагировала на колебания воды и движения шеи. — С нашей встречи прошло почти пять лет, а ты только сейчас этим заинтересовался? Ну, что за несносный мальчишка — Калия раздражённо ударила хвостом по воде, и брызги попали прямо на лицо магу.       — Хорошо, хорошо. — тихо смеëтся Гарри. — Я признаю свою ошибку. Действительно стоило поинтересоваться раньше.       — Тц… И почему мне достался именно ты? — горестно вздохнула змея и ещё раз дёрнула своим хвостом.       — Ммм… потому что ты сама выбрала меня.       — Действительно, и чем я только думала. Я явно была не в себе.       Калия всё ещё хорошо помнит, как проползла огромное расстояние и нашла как минимум полсотни магов, подходящих для возрождения рода. Все они были разными. Кто-то был слишком молод, кто-то слишком стар. Чей-то характер был отвратителен, а чей-то чрезмерно добр. Казалось, она была готова отчаяться, но встретилась с ним.       Юноша, который, по её собственным ощущениям, казался загнанным в угол, но отчего-то не кричал о несправедливости и жестокости мира, а смеялся им прямо в лицо. Не наследник? Ну, и чёрт с ним. Не светлый? Да какая в этом вообще разница? Собственный отец оставляет чахнуть в тени? Пусть так оно и будет.       Мышление его казалось странным. Он шёл к неизвестной ей тогда цели окольными путями и семимильными шагами. Юноша не хотел многого, не мечтал о славе. Ему не нужно было ничего никому доказывать. Он верил в себя, верил в людей, которых собирал, и которые оставались с ним, несмотря ни на что. Остальные его не интересовали. Он просто не замечал их, игнорировал злые языки, что, словно ворох змей, извивались и шипели позади него.       Она провела рядом с ним около двух месяцев, изучая и присматриваясь к юному магу. В результате, взвесив все за и против, раскрыла себя. Сперва он не поверил. Потом не захотел. Но она осталась рядом, прочно сплетаясь с его магией. Отчего-то Калия хотела верить, что однажды этот сильный волшебник всё равно возглавит род, который принял её с такой теплотой.       И он возродил… но то, что предшествовало этому, доводит змею до истерики. Как подобное вообще могли допустить?       — Так что там с Певереллами? — Гарри вновь касается змеи, выводя ту из мыслей.       — Я не помню, как встретила их, и почему вошла в семью. Гораздо позже они узнали, что силы мои иссякают. Простая связь с магами, колдунами и ведьмами не даëт мне необходимого количества подпитки, чтобы я и дальше могла использовать магию на столь высоком уровне, нехарактерном для обычных фамильяров. На тот момент, когда эта информация всплыла, у Певереллов сменилось уже три поколения, а я всё была с ними, оставалась рядом, поддерживала и помогала. Они предложили включить меня не просто в семью, а в род.       — Они предложили привязать тебя к родовому камню?       — Да, и это помогло. Но семья начала разветвляться и чахнуть, а сердце рода слабеть. Когда последний из прямой линии исчез, я вновь осталась одна. На долгое время я сплелась с семейным гобеленом. Это не только не расходовало моих сил, но даже стало подпиткой. А позже, я поняла, что могу чувствовать, где находятся маги, хоть чем-то связанные с Певереллами.       — И тогда ты покинула родовое поместье? — Калия, кажется, кивнула. — Но разве это не было опасно? Ты могла найти любого другого мага и связать ваши магии, подпитываясь от него. Пусть этого было не так уж и много, но достаточно для того, чтобы просто выжить.       — Могла, но я и так прожила долгую жизнь. Хозяева один за другим покидали меня, а я выбирала следующего. И вдруг, в этом замкнутом круге я обрела семью, и, пожалуй, это было одним из лучших событий в моей жизни. Я тосковала, до сих пор тоскую, но если бы я никого не нашла, то отправилась бы вслед за ними.       Калия ластилась к нему словно кошка. То вкрадчиво почти шептала на ухо и изредка касалась его щеки языком, вызывая мурашки по всему телу, то опускалась к ладони, требуя ещё больше внимания. Казалось, если бы змея могла мурлыкать, она бы именно этим сейчас и занималась. Гарри только и оставалось, что выполнять её маленькие хотелочки да умиляться представшей пред ним картиной.       — Могла пойти вслед за семьёй, но осталась со мной… Глупая ты — ласково протянул маг.       — Кто из нас ещё более глупый? — игриво прошипела змея. Она ещё раз коснулась его щеки, а затем выскользнула из ванны. — Если не поторопишься, то опоздаешь.       Поттер уже и забыл, что ему вообще куда-то надо. Он провёл в воде ещё немного времени, прежде чем привёл себя в порядок. Не доверяя собственным ногам, Гарри облокотился на ту самую раковину с зеркалом над ней. Давно он не видел своего собственного лица, и только сейчас понял, насколько сильно хочет к нему вернуться.       Он сбросил с себя оцепенение, путаясь рукой в собственных несильно вьющихся волосах. Очертил контуры каждого прокола и силой воли заставил себя надеть кулон. И снова в зеркале он видит не себя — брата. Казалось, ещё немного и его стошнит.