Тень

      Том тоже не спал. Он тоже сидел в кресле, запрокинув голову назад, и разглядывал потолок. Однако мысли его были не так спокойны. Он гонял их по кругу, смаковал каждую деталь, каждое слово, но в определённый момент они просто врезались в стену. В ту часть картины, что пока была не заполнена, и этот белый холст невероятно раздражал.       Он ненавидел это чувство. Ненавидел, когда не мог контролировать ситуацию. Когда ответ ускользал, как вода сквозь пальцы. И больше всего он ненавидел, что этот ответ был связан с Гарри Поттером.       Когда дверь за Корром закрылась, а первые зацепки обрели очертания, Реддл уже знал, что не найдёт мальчишку в своей постели, но вопреки здравому смыслу и интуиции он поднялся из-за стола. Направился в комнату и толкнул дверь.       Пустота ударила в лицо, как пощёчина. Кровать идеально застелена, ни единой складки, будто здесь никогда никого не было. Воздух неподвижен и холоден. Ни запаха полыни. Ни отголоска магии. Ничего.       Том стоял на пороге и чувствовал, как тишина вползает под кожу, заполняет лёгкие, вытесняя воздух.       Его здесь нет.       Мысль пришла тихо, но ударила больно. Том не ожидал, что это будет так… Он ожидал ярости. Ожидал, что захочет разбить что-то, проклясть кого-то. Вместо этого он просто стоял и смотрел на кровать. И чувствовал, как внутри разрастается что-то тёмное, липкое, тоскливое. То, чему он не знал названия.       Значит, он не ошибся. Мальчишка, который был здесь всего несколько часов назад, уже покинул замок. Скрылся, как тень, именно тогда, когда Том начал подозревать его.       Нет. Не так. Когда он сам сделал себя подозреваемым, когда сам направил Реддла по нужному пути.       Ярость, которой он ожидал, не накрыла его с головой. Вместо неё пришло ледяное, чистое осознание. Всё это не случайность и не ошибка. Это очередной идеально выверенный ход. Гарри не просто исчез. Он ушёл, зная, что Том начнёт искать. Зная, что тот найдёт.       Это был новый удар по его гордости, по его самолюбию. И от этого удара, Том отступил на шаг, словно комната могла его укусить. Словно пустота была заразна. Словно всё, чего касался юноша могло его уничтожить.       И самое страшное — он знал. Знал, что это правда. Что Гарри уже начал что-то в нём ломать и перестраивать. Не магией, не заклинаниями. Просто своим существованием.       В приступе иррационального страха, заставившего всё естество Тома замереть, вдруг проскочила такая же совсем нездоровая для него мысль. Не как Реддл позволил себе попасть в подобную ситуацию, а зачем Гарри Поттеру понадобилось раскрывать себя?       — Зачем? — повторил он вслух, и его голос прозвучал глухо в тишине.       Он не искал ответа в стенах. Он искал его в собственной голове, прокручивая назад всё, что случилось за последние часы. Карта. Фигурки. Имя. Письмо. Доклад. А теперь это. Пустая комната.       — Зачем ты показал мне всё это? Зачем дал мне ключи, если знал, что я воспользуюсь ими? Чего ты хочешь от меня? — Том на мгновение задумался и вдруг что-то странное мелькнуло в его сознании.       Всё слишком быстро, слишком не похоже на то, как обычно действовал младший Поттер. В этот раз не было посредников, не было предпосылок. Не начни юноша что-то делать, Марволо всё также жил бы в своём идеальном мирке.       — Ты разрушил его. Оставил следы и исчез. Знаешь ли ты насколько это жестоко? — Том выдохнул и медленно прошёл в комнату. Коснулся спинки кресла, где не так давно сидел Гарри, и озарение ударило в голову словно гром среди ясного неба. Маг замер, глаза блеснули.       — Ты хотел, чтобы я узнал, — прошептал он, и голос его сел, превратившись в хрип. Утверждение. Без капли сомнения.       Мужчина провёл рукой по лицу и удивился, что пальцы дрожат. Он не помнил, когда в последний раз его руки дрожали.       — Ты прыгнул с места в карьер. Сам. Ради этого.       Он замолчал. В голове звенела пустота. Не та, успокаивающая, а та, что давит на виски, мешает дышать, не даёт собраться с мыслями.       — Но для чего?       Вопрос вертелся на языке, требуя ответа. И чем дольше Том стоял в пустой комнате, тем отчётливее понимал: ответ уже есть. Он просто не хочет его принимать.       — Ты не враг. Ты… — он замолчал, потому что следующее слово било по гордости. Равный? Соперник? Кто-то, кто мог бы… — Он не договорил.       Вместо этого он развернулся и быстрым шагом вышел из комнаты. Закрыл дверь. Прислонился к ней лбом и позволил себе выдохнуть. Один короткий, сдавленный звук, который никто не должен был услышать.       — С тобой что-то не так, — подумал он, и эта мысль была острее, чем осознание того, что его обманывали годами. — Вот почему ты позволил мне увидеть тебя, твою слабость и твою силу.       — Зачем? — спросил он снова, обращаясь уже не к пустоте, а к тому образу Гарри, что застыл перед глазами. — Чтобы я знал? Чтобы я продолжил? Чтобы я… — Он вновь оборвал мысль, потому что ответ лежал на поверхности, слишком очевидный, чтобы его произносить.       Том резко выпрямился. Оттолкнулся от двери. Прошёл по коридору, не глядя по сторонам, и вернулся в свой кабинет. Перед глазами мелькнула карта.       — Нахальный мальчишка, — усмехнулся Реддл, и в этой усмешке не было злобы. Только горькое признание и, возможно, едва уловимое, запоздалое восхищение. — Ты позволил себе поучать меня. Посмел играть со мной и за моей спиной.       Марволо хотелось смахнуть всё со стола, и он уже наклонился, чтобы сделать это, но отказался. Тогда он не узнает всего. Тогда связи между этими фигурками останутся лишь хаотичными мазками. Маг осознал, что попал в ловушку. Осознал, что Гарри Поттер слишком хорошо его знает. И это отчего-то не пугало, как раньше, а цепляло за живое.       — Только в этот раз, — выдавил Том, и каждое слово царапало горло, как битое стекло. — Только в этот раз я сделаю так, как ты того хочешь.       Уступка. Он никогда никому не уступал. Никогда. А сейчас произнёс это вслух, и воздух в комнате будто стал легче. Том ненавидел это облегчение. Ненавидел, но не мог от него избавиться.       — Но лишь потому что, — добавил он, будто оправдываясь перед кем-то невидимым. — Потому что ты единственный, кто посмел. Кто не склонился. Кто смотрел мне прямо в глаза. Без раболепия, без страха, а с интересом и вызовом.       С нажимом Реддл отстранился от карты, от стола. Взмахом палочки зажег камин, и в пляшущих языках пламени его силуэт отбрасывал на стены длинные, чудовищные тени.       Но прежде, чем что-то предпринимать, он должен был сделать кое-что ещё. Он должен был поговорить с Чарльзом. С человеком, который, сам того не зная, стал его единственным окном в мир Гарри Поттера.       Разговор был долгим и извилистым. Том не торопился. Он шёл по тонкому льду, выверяя каждый вопрос, каждую паузу. Он спросил о Гарри, о его привычках, о прошлом. И Чарльз, сам того не понимая, раз за разом подтверждал его догадки.       Было бы лучше, если бы Реддл сам смог проникнуть в сознание мальчишки и увидеть подтверждения, но что-то мешало: не блоки, не стены, выстроенные самим магом, что-то извне. А потому теперь, сидя в темноте своего кабинета, Том прокручивал этот разговор снова. И снова. И снова.       — Гарри сказал, что вы не монстр.       Эти слова до сих пор жгли. А тогда. Тогда Том не ответил. Не мог. Он просто замер. Всего на секунду. Но эта секунда растянулась в вечность. Том запомнил её. Запомнил, как пальцы впились в корешок книги. Как воздух встал поперёк горла.       Не монстр.       Он говорил это вслух. При Чарльзе. Сказал то, чего Том не слышал ни от кого. Никогда. Удивительней было только то, что Чарльз говорил это ни капли не сомневаясь. Боясь, но не сомневаясь.       И Том понял: этот мальчишка, дрожащий перед ним, как осиновый лист, верил брату больше, чем собственным глазам. Больше, чем страху, который в него вдалбливали годами, а в этом Том не сомневался.       Гарри просто сказал, и Чарльз поверил.       Как? Как Гарри это делает? Как располагает к себе людей? Как получает такое доверие?       Том не знал. И это бесило.       К тому же Марволо сам не узнал свой голос в тот момент. В нём было что-то новое. Что-то, чего он не контролировал. Может быть, надежда. Может быть, страх. А может быть то, что он отказывался называть даже в собственных мыслях.       — Вы его почти не знаете — бросил Чарльз, и Том напрягся. Не потому что мальчишка посмел. А потому что он был прав. Том не знал Гарри. Не знал, а просто блефовал теми крохами информации, которые были в его распоряжении, и это задело. Больно. И этой же болью он отплатил, но…       Но вопрос, который должен был поставить Чарльза на место, заодно кольнул и Тома. Правда удар пришёлся совсем в другое место — в голову, в лихорадочные мысли.       В самом начале он предложил Чарли кофе, и удивился отказу, потому что каждое утро запах именно этого напитка обволакивал столовую. Гарри тогда ещё и в помине не было в поместье. Реддл списал это на поздний вечер, потому что не к чему пить бодрящий напиток на ночь. Однако после юноша сказал и о другой интересной детали, присущей младшему, — не замечать. В воспоминаниях тут же всплыл завтрак с Люциусом. Чарльз тоже вошёл в столовую и не обратил ни на кого внимания.       Казалось, это были крохотные детали, но Том заметил. Сомнения, закравшиеся в мысли, были отринуты, как что-то абсурдное, но они всё возвращались и возвращались. Он сдался, пообещав себе наблюдать, искать каждую несостыковку, и только тогда мозг успокоился, позволив ему продолжить.       Северус. Вальбурга. Нарцисса. Долохов. Компания в Хогвартсе.       Слишком много совпадений. Слишком много нитей ведут к Гарри. И все эти нити обрываются там, где начинается самое интересное. Чарльз сказал, что Гарри «позаботился», чтобы истории не всплыли на свет. Позаботился, но как?       Оплёл сетью не только Министерство? По крайней мере это было бы логично. В голове снова всплыла фамилия — Лавгуд. Том сделал мысленную пометку и двинулся дальше.       Чарльз не врал. По крайней мере, когда говорил, что не знает. Но он знает больше, чем сказал. Чувствуется. Он боялся называть имена.       Но главное не это. Главное то, чего он не сказал.       Гарри не просто знаком с ними. Гарри их… связал? Использовал? Или они использовали его? Нет. Слишком глупо для кого-то вроде него. Тогда что?       Том откинулся на спинку кресла, глядя в потолок. В его голове крутились обрывки воспоминаний, как осколки разбитого зеркала. Он собирал их воедино, пытаясь сложить целостную картину. И она была какой-то неправильной.       — Велимир, — голос его был тих, но старейший из домовых появился мгновенно, почтительно склоняясь.       — Мой лорд?       — Передай старшему Нотту, чтобы ждал меня в министерстве через час. И найди мне Августа Рокуэлла.       — Слушаюсь.       Он больше не будет полагаться на старую гвардию. Он не знал, были ли они пешками или соучастниками, но доверять им сейчас было бы непростительной глупостью. Ему нужны были те, чья лояльность была абсолютна, а связи минимальны. Люди из тени, чьи имена ничего не значили для политических интриг.       Рокуэлл, старый, битый жизнью аврор с репутацией человека, который «находит всё, что потеряно», явился через полчаса. Том, не тратя времени на приветствия, отдал приказы:       — Утечка в министерстве. Информация о моих сделках, о перемещениях моих людей, о наших планах выходит за пределы здания. Я хочу знать как именно. — Аврор кивнул. — Второе. Полумна Лавгуд. Редактор в «Причудах». Мне нужно знать всё о её перемещениях, контактах, финансах. Живую, без единой царапины. И немедленно.       — Слушаюсь, Мой Лорд. — Рокуэлл сделал пометку в маленьком блокноте.       — Начинайте сейчас. Я хочу первый доклад меньше, чем через сутки.       Когда дверь за аврором закрылась. Мысли его вновь заметались, всё время возвращаясь к одному. К пустой комнате. К запаху полыни. К глазам, которые смотрели на него.       Реддл подошел к столу, взял лист пергамента и быстрым, решительным росчерком набросал несколько писем. Он не написал им правду. Конечно нет.       — Я знаю, что кто-то из вас работает на того, кто живёт в моём доме и в мгновение исчезает без следа. — Этого бы не поняли. Испугались бы. Предали бы раньше, чем он успел бы задать первый вопрос.       Он написал им приказ. Сухой. Чёткий. Такой, какой они привыкли выполнять, не размышляя. А размышлять он будет сам. Глядя им в глаза.       Том отложил перо. Посмотрел на готовые письма, лежащие на столе ровной стопкой. И вдруг — запах. Резкий, горький, до боли знакомый. Том замер, не дыша.       Обернулся. Никого.       Окна закрыты. Камин погас. Но запах витал в воздухе. Лёгкий, почти невесомый, как чужое дыхание на затылке. Как прикосновение, которого не было, но которое он всё равно чувствовал.       — Ты ещё здесь, — прошептал он. — Или я схожу с ума.       Собственный голос прозвучал странно. Слишком тихо. Слишком… человечно. Том нахмурился, не потому что услышал слабость, а потому что узнал в этом голосе что-то чужое. Что-то, что появилось сегодня ночью и не собиралось уходить.       Реддл закрыл глаза. И в темноте за веками снова всплыл его разговор с Чарльзом.       — Он не пускает никого в свою жизнь.       — Кроме тех, кому доверяет, и ты — не из их числа.       Том открыл глаза. Посмотрел на пустую комнату. Мысли замерли, а в горле встал ком.       Запах полыни медленно рассеялся, растворился в воздухе, оставив после себя только горечь на языке и странную пустоту в груди. Том провёл рукой по лицу, стирая наваждение. Он не мог позволить себе растекаться мыслью по древу. Не сейчас. Не тогда, когда впереди Министерство, допросы и ответы, которые он должен получить.       Марволло аккуратно сложил письма в конверты, запечатал их чёрным воском и призвал сову. Птица бесшумно опустилась на подоконник, глядя на него жёлтыми глазами, а после взмыла в ночь. Эта картина напомнила ему кое-что другое. Он чертыхнулся.       Затем взял мантию, накинул её на плечи, чувствуя, как тяжёлая ткань оседает на плечах, возвращая ему привычную маску величия. Когда он выйдет из кабинета, он снова будет собой. Тёмным магом, перед которым склоняют головы.       Том шагнул в каминную сеть. Зелёное пламя взметнулось вверх, окутывая его с головой.       — Министерство магии, — голос его прозвучал ровно и холодно.       Когда он вышел из камина в вестибюле Министерства, его встретила тишина. Том шагнул вперёд, и его шаги гулко разнеслись по пустому коридору.       Дверь в кабинет Нотта была приоткрыта. Том толкнул её, не постучав. Старший Нотт сидел за столом, склонившись над какими-то бумагами. При виде Тома он не вздрогнул. Только медленно поднял голову.       — Мой лорд, — голос его прозвучал ровно. — Я ждал вас.       Том закрыл за собой дверь. Щелчок замка разнёсся в тишине, как выстрел.       — Я не для отчётов. Мне нужно кое-что узнать. Но сперва, ты знаешь Гарри Поттера? — Реддл прищурился, а Нотт посмотрел на него с лёгким недоумением. Затем чуть наклонил голову, словно припоминая.       — Видел его пару раз на приёмах.       — Он был один?       — Нет. — Нотт пожал плечами. — Там было много людей, включая его брата. Чарльз был шумным, Гарри наоборот. — Маг замолчал, посмотрел на Тома с лёгким любопытством. — Я не знаю, что ещё сказать, мой лорд. Мы не общались.       Том кивнул. Этого он и ожидал.       — А теперь по делу. Первое, найди мне всё, что известно о Гарри Поттере и его семье. — Нотт непонимающе взглянул на него, но Реддл не стал пояснять, лишь продолжил. — Второе. Меркурий. Ресторан в Лондоне. Я хочу знать о нём всё. — непонимание Нотта усилилось. Интерес Лорда к незначительным вещам казался ему, как минимум, странным.       — Разве это не просто дорогое заведение?       — Которое находит любую информацию быстрее, чем наши авроры. — Нотт помедлил. Секунду. Две. Затем кивнул.       — Сколько у меня времени?       — Чем быстрее тем лучше.       — Понял.       Том поднялся и уже собирался уйти, как остановился у самого выхода. Он обернулся, поймал взгляд мага и добавил:       — Это должно остаться между нами, — сказал Реддл, и в голосе его прозвучала сталь. Нотт кивнул. Медленно, без лишних слов. Том задержался на мгновение, вглядываясь в его лицо, но ничего не прочитал. Тогда он развернулся и наконец вышел.       Он не аппарировал. Не воспользовался каминной сетью. Он вышел из Министерства пешком. В ночной Лондон, в холодный, мокрый воздух. Ему нужно было время. Нужно было, чтобы ветер остудил голову.       Но это не помогло.       Том шёл по пустым улицам, и каждый шаг отдавался в висках глухой, пульсирующей болью. Дождь моросил, оседал на лице, просачивался под воротник, но он не чувствовал холода. Внутри было слишком горячо. Там, где клокотала ярость, смешанная с чем-то другим. С чем-то, что он отказывался называть.       Марволло остановился у старого фонаря. Свет дрожал, отбрасывая жёлтые круги на мокрую землю. Том поднял голову к небу.       — Ты не можешь просто исчезнуть, — прошептал он в пустоту. А после аппарировал в замок, но не в свои покои. Том этого даже не заметил, пока аромат знакомых трав не вывел его из собственных мыслей.       Он стоял в комнате младшего Поттера.       Марволло не планировал приходить сюда. И всё же…       Реддл стоял, как идиот, в трёх шагах от кровати человека, который водил его за нос последние несколько лет. Который стоял за каждой его неудачной сделкой, за каждым сорванным планом, за каждой не вовремя просочившейся новостью. Это раздражало, и он уже хотел было уйти, но очередной сдавленный, болезненный стон коснулся его слуха.       Гарри спал, свернувшись калачиком под тонким одеялом. Бледный. Губы сжаты в тонкую линию. Под глазами тени, будто кто-то нарисовал их углём, а потом размазал пальцами.       — Когда он в последний раз нормально спал? — вдруг мелькнуло в мыслях и Том укорил себя за это. Не об этом он должен сейчас думать. Он должен думать о том, как этот мальчишка водил его за нос. О том, как он стоял за каждой сорванной сделкой. О том, что он враг.       Но Том не думал об этом.       Он смотрел на спящего Гарри и чувствовал, как внутри что-то сжимается. Как что-то, что он держал под контролем годами, начинает трещать.       В голове вспыхнули воспоминания из библиотеки. Тогда он тоже не понимал, что делает. Навис над ним. Чувствовал его дыхание на своём лице. Слышал, как часто бьётся его сердце. И хотел…       — Что я тогда хотел? — Реддл замолчал, отбрасывая вопрос. — Не важно. Важно то, что сейчас я стою здесь, в его комнате, пока он спит, и не могу заставить себя сделать хоть что-то.       — Это слабость, — шепчет внутренний голос. Голос мальчика из приюта, который усвоил: привязанность — это оружие против тебя. Чувства — это уязвимость. Желание — это ловушка.       — Это враг, — напоминает он себе. — Тот, кто посмел играть с тобой. Уничтожь его. — Одна только мысль об этом заставляет всë внутри замереть. Глупо, очень глупо. Маг качает головой из стороны в сторону. — Или хотя бы уйди отсюда.       Но Том не двигается. Секунду. Другую. А потом делает шаг вперёд. И ещё. Пока не оказывается в полуметре от кровати.       Гарри не просыпается. Даже не шевелится. И только сейчас, так близко, Марволло замечает то, чего не видел раньше или не хотел видеть. Не просто усталость. Истощение. Болезнь. Мысль пришла внезапно. Не как осознание, а как удар. Как будто кто-то всадил нож в грудь и провернул. Том почувствовал, как воздух застрял в горле. Как сердце пропустило удар. Потом ещё один.       Он видит, как грудь юноши едва вздымается, на руках слишком отчётливо виднеются вены, а губы и вовсе почти синие. На мгновение Тому кажется, что перед ним живой мертвец. Мысль пугает. Он отгоняет её, как что-то неправильное, почти кощунственное. Но хуже другое: он вообще не понимает, почему его это волнует.       — Почему мне не всё равно? — Вот он, главный вопрос. Тот, который он боялся задать.       — Ты знаешь почему. — Шепчет надоедливый внутренний голос, и Том пытается его заткнуть.       — Нет. Не знаю. И не хочу знать.       Он резко разворачивается. Делает шаг к двери и вновь застывает. Мысль бьёт током. Ошарашивает, заставляя подавиться воздухом.       Он пришёл… потому что надеялся. Надеялся, что мальчишка вернулся.       — Ты привязался. — Издевательски говорит подсознание.       Реддл сжимает кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Боль отрезвляет. Возвращает контроль.       — Никогда! — Он не может. Он не умеет. Он…       Он замолкает. Потому что знает, что это ложь. Он просто никогда не пробовал. Но это не важно. Важно то, что мальчишка просто играет с ним.       Том выходит в коридор. Закрывает за собой дверь и прислоняется лбом к холодному дереву. Закрывает глаза.       Внутри пустота. Такая же холодная, как этот коридор. Такая же глубокая, как тени под глазами мальчишки.       Том провёл рукой по лицу. Пальцы снова дрожали.       — Что ты сделал со мной, Гарри Поттер?       Ответа не было. Только тишина, холод и пустота, которая, казалось, будет длиться вечность. Но…       — Соберись. — Мысль пришла не как приказ. Как напоминание. Голос мальчика из приюта, который научил его одному: никто не спасёт тебя, кроме тебя самого.       И это подействовало.       Том медленно выпрямился. Открыл глаза. Посмотрел на дверь, за которой спал Гарри.       — Ты не будешь моей слабостью, — прошептал он в пустоту. — Ты не будешь моей погибелью. — Он не знал, кому это говорил: Гарри, себе или той части души, которая начала трещать.       Том развернулся и пошёл по коридору. Не оглядываясь. Не останавливаясь. Он прошёл мимо высокого окна, и в тёмном стекле мелькнуло его отражение — бледное, усталое, но собранное. Том не замедлил шага. Он знал: он справится. Он всегда справлялся, и этот раз не будет исключением.