О КОКЕТЛИВОМ ГЭГЭ, СМЕЛОМ ДИДИ И УДАВШЕЙСЯ ПРОВОКАЦИИ

      Распрощавшись с неугомонным, но таким дорогим его сердцу диди, Сяо Чжань положил смартфон на прикроватную тумбочку и откинувшись на подушки попытался уснуть, отгоняя непрошенные и отвлекающие мысли. Настенные часы, висевшие над дверью и светившиеся рассеянным, голубоватым светом, показывали два часа ночи, а сна не было и в помине. Глаза пекли под прикрытыми веками так сильно, что казалось будто их залили уксусом, а во всём его стройном и сильном теле чувствовалась усталость — он действительно хотел спать, но упрямое сознание упорно не желало отправляться на отдых в царство Морфея*. Полежав минут десять, половину из которых он проворочался с боку на бок точно уж на сковородке, мужчина всё-таки решил встать и пойти найти ту самую заветную бутылку белого сухого вина, которую видел давеча в мини-баре.       Поднявшись с кровати и прошлёпав босыми ногами в гостиную, он открыл, расположенный под барной стойкой стеклянный шкафчик, и достал давно им примеченное французское шардоне**. Недолго порывшись в выдвижном ящике стильной кухонной тумбы, на которой стояла новенькая микроволновка, подаренная администрацией отеля каждому участнику съёмок в знак признательности за выбор их гостиничного комплекса и для большего удобства проживания в номерах, Сяо Чжань выудил штопор и сняв с верхней полки изящный, круглобокий бокал на высокой ножке, приготовился получать вкусовое удовольствие.       Быстро откупорив бутылку и плеснув в стакан совсем немного янтарной жидкости, он покрутил его в руке и глубоко втянул тонкий аромат меда, жимолости, белых цветов и фруктов, вызревших под жарким солнцем южной Франции. Пригубив, покатал вино на языке, а затем аккуратно проглотил слегка терпкий напиток. Сяо Чжань изумился его богатому вкусу: под нежными фруктовыми нотками явственно проступала крепость лесного ореха и сладкая вязкость сухофруктов.       Обратив более пристальное внимание на этикетку, он был слегка шокирован тем фактом, что так быстро и легко открытая им бутылка — это Montrachet из Кот-д’Ор. Одно из самых дорогих французских вин. С роскошными вкусовыми качествами и великолепным запахом — настоящее удовольствие для его истерзанной души и тела. И очень ему не по карману. Не то, чтобы совсем не по карману, а скажем так слегка неуместно дорого в данный момент.       «Производственной команде моё сегодняшнее настроение обойдётся в копеечку. Надо бы заказать бутылку этого вина через интернет… Так явно будет дешевле, чем покупать в магазине. И я сам её оплачу со своего личного счёта, не вызывая суматохи… А затем вернуть в мини-бар потому, что боюсь моя компания не обрадуется такой расточительности» — подумалось насмешливо и печально. «Я самая бедная знаменитость в Китае… Хотя, какая я знаменитость, так актёр средней руки, неожиданно получивший главную роль…»       От этих мыслей на душе стало ещё паршивей.       «Разве я чета Бо-ди? Он популярный айдол, телеведущий, восходящая юная звезда из престижного агентства с миллионной фан-базой… А я кто? Так недоайдол и актёр второстепенных ролей… К тому же, я уже не так молод, чтобы юные фанатки обклеивали моими постерами стены своих комнат и падали в обморок от восторга, как только замелькает по тв мой светлый образ. Нет, конечно, грех жаловаться — всё как-то движется и спрос на мою знаменитую тушку имеется, но с Ван Ибо и его влиянием мне не сравниться. Я просто не достоин диди…»       Мысли опять уводят Сяо Чжаня по кривой дорожке самокопания прямиком в пропасть жалости к себе. Поэтому вовремя спохватившись он наливает полный бокал шикарного вина и наплевав на все условности залпом осушает его, обалдевая сам от своей же наглости. А затем, преисполнившись напускным пафосом пьяного человека, произносит саркастически в равнодушную пустоту полутёмной комнаты, обращаясь не то к самому себе, не то к пустому бокалу, стоящему перед ним:       — Ну, ты даёшь А-Чжань! Такое дорогущее вино и с таким богатым вкусом, а ты глушишь его словно пьёшь колодезную воду в полуденную пору жарким летом. Передохни, расслабься и… насладись этими минутами ночного покоя и замечательным напитком. Я читал когда-то, что один известный французский писатель… Как его там? О-у!.. Кажется его звали Александр Дюма-отец… Видимо у французов имеется ещё и сын, — улыбка кривит красивые губы, а захмелевший от крепкого, элитного напитка Сяо Чжань, продолжает вещать обращаясь не то к окружающим его стенам, не то ведя неторопливый разговор с собой и снова наполняя бокал. — Так вот, этот самый Дюма-отец… Дюма… хм-мм… Дюма… — Непривычное имя с удовольствием перекатывается на языке мужчины и, повторённое несколько раз, повисает в воздухе, вызывая у него резкий смешок. — … отец, который был ещё тем развратником и пьяницей, но вошёл в мировую литературу… Короче, этот распутный француз, ценитель вина и женщин… писал, что шардоне, а конкретно это самое «Монтраше» надо пить стоя на коленях и сняв из уважения к напитку шляпу. Французы странные… Впрочем, как и все люди с запада… Но по своему богатому колориту это шикарное вино похоже на Бо-ди — живое, необычное и с множеством слоёв вкуса и запаха, каждый из которых интереснее предыдущего. Прямо как диди… Такое же восхитительное и желанное… Но случайно, под настроение, выпитое мной в тёмном номере, затерявшегося в глуши второсортного отеля… И если я не буду осторожен и поддамся чувствам, то тоже самое возможно произойдёт и с ним. Великолепная звезда, кумир молодёжи и просто охуенный парень может сгинуть в пучине скандала из-за жалкого и бесстыжего человека. Из-за меня!.. Я этого не допущу и, чтобы там Бо-ди не говорил, но я защищу его. И себя… Я покончу со всеми ненужными и нелепыми чувствами… — Последние слова Сяо Чжань произносит тихо, с болезненными ноткам в подрагивающем голосе, и отпивая из бокала слегка морщиться, не то от произнесённого, не то от крепости выпитого. И продолжает свой монолог уже более твёрдо, убеждая себя в правильности принятого им решения: -…переводя их в химию между нашими героями и подменяя симулякром в виде взаимоотношений дорамных Вэй Усяня и Лань Ванцзи. Так что, Бо-ди, не вини меня… Это, мой дорогой, для твоего же блага. Даже если ты сразу этого и не поймёшь, я как старший и более опытный приму решение за тебя… за нас двоих.       После сказанного мужчина вновь погружается в перманентное депрессивное состояние прошедшего вечера и, по всей видимости, ночи, усугубляемое выпитым алкоголем и накрывающим его опьянением. Задумавшись на пару долгих минут, он тяжело вздыхает и качает головой, стараясь таким нехитрым движением прогнать непрошенные мысли, а затем уже намного тише заканчивает свой импровизированный монолог или скорее разговор с бутылкой белого сухого…       — А ты, врун… Знаешь А-Чжань, что ты бессовестный лжец! Такие красивые и пафосные слова, а на деле что?.. Пшик… Хочешь оградить мальчика от гейских наклонностей, а сам ему фотки свои шлёшь?.. И не просто фотки, а с клубничкой, где твоя задница только трусами прикрыта… и флиртуешь напропалую… Хитрец, ничего не скажешь — Чжань-гэ хитрый лис! — Язвительный смешок прорезает тишину комнаты и отражается от стен гулким, неприятным эхом, а выражение лица Сяо Чжаня начинает напоминать трагическую маску Пьеро из итальянской комедии дель арте***. Такое же замершее и печальное, как и сама маска персонажа уличного театрального представления итальянского Возрождения.       Посидев и попереживав ещё какое-то время, он допил второй бокал и вспомнив, что видел в ящике вместе со штопором ещё и специальную многоразовую пробку для винных бутылок****, он тяжело встаёт с высокого барного стула и пошатываясь подходит к мини-кухне, чтобы отыскать её. Найдя в ящике небольшой, гладкий цилиндрик, тут же извлекает его на свет и повертев озадаченно и удивлённо в руках это простое приспособление, возвращается на своё место, чтобы закупорить бутылку и не дать вину выдохнуться. Ему хочется сохранить этот волшебный напиток, которого осталось чуть меньше половины бутылки, на пару-тройку дней, чтобы попробовать его ещё раз в ближайший вечер, когда он будет скучать за лучистой улыбкой диди. Будет скучать…       Сяо Чжань ставит початую бутылку в небольшой холодильник, тускло поблёскивающий хромированной дверцей возле микроволновки, и медленно бредёт назад в спальню, истово надеясь, что уж теперь-то он точно сможет уснуть.       Надежда, как говорится, умирает последней…

***

      Зайдя в спальню и плюхнувшись на кровать, Сяо Чжань какое-то время пялится в потолок, где от дуновения кондиционируемого воздуха из климат-системы причудливо колышутся тени, рождённые приглушённым светом прикроватной лампы. Дивные, волшебные тени… Они завораживают, притягивают и будоражат воображение так сильно, что вот уже затуманенному алкоголем и пережитыми эмоциями взгляду кажется, что в темно-серых полутонах мелькает лицо Ибо… Улыбающееся и тревожное, расстроенное и смеющееся — разное, но такое знакомое и родное.       «Даже сейчас, Бо-ди, ты со мной и не даёшь уснуть. Это магия, не иначе… А ещё возбуждение и реальный недотрах… Я похоже уже и забыл, когда у меня было… хоть с кем-то. А про отношения с парнем и говорить нечего. Боже, это происходило так давно… ещё в универе на втором курсе. И он был таким… таким горячим…и милым… Но не таким как ты. Не тобой…»       Услужливая память в ответ на эти грустные мысли подкидывает давно подзабытый и поэтому слегка смазанный образ высокого, красивого юноши, по внешнему виду метиса — дитя двух смешавшихся рас азиатской и европейской — крепкого, со слегка раскосыми, большими глазами на идеальном лице и удлинёнными чёрными волосами, который улыбается Сяо Чжаню и протягивает руку для знакомства.       Следующее воспоминание обдаёт его теплом весеннего солнца и жаром желания. Они вместе с красивым юношей на пикнике, лежат на пледе подставив лица утреннему солнцу и нежась в его лучах, держатся за руки и счастливо улыбаются. Но затем картинка меняется и становится очень, очень… вызывающей. Он видит свою комнату в общежитии, где они жили вдвоём, видит смятую постель и два горячих обнажённых тела, двигающихся в каком-то только им одним понятном танце любви и страсти.       С Марком — «Его звали Марк. Хорошо, что я всё ещё помню это имя…» — их связала дружба и взаимная симпатия. Они были соседями по комнате целый год; хорошо общались, помогая друг другу подтянуть английский и китайский; вместе пили, гуляли и веселились… Им двоим было легко и ненапряжно — приятно вдвоём. Поэтому, когда за три недели до отъезда на родину в Канаду его сосед и по совместительству друг предложил выпить пива, Сяо Чжань согласился без всяких задних мыслей. Подумаешь, очередная пьянка. Сколько их таких было за этот год? Но в этот раз всё было по-другому, и кое-что всё же произошло…       «Это случилось где-то пять лет назад, и я уже почти забыл его и всё, что с ним связано. Или постарался забыть… Такое странное чувство — бродить по закоулкам памяти, подстёгивая воображение выпитым. Голова ясная, а вот ноги и тело… ровно ходить тяжеловато» — усмехается Сяо Чжань, всегда готовый посмеяться над собой и считающий, что относится к себе критически весьма полезно. «Так. Что там с Марком?..»       …Опьянев от пива и догнавшись дешёвым виски, Марк вдруг посерьёзнел и тщательно подбирая китайские слова, перемежая их английскими ругательствами, признался весьма красочно в том, что оказывается всё это время был заинтересован в Чжане не только как в друге. А больше… ярче… желаннее… Говорил убеждённо, запальчиво и подкупающе о том, как рад был познакомиться, как восхищается его характером и насколько он, Сяо Чжань, красивый и сексуальный. Короче, признавался в любви смело, сняв все табу с помощью алкоголя. Красиво признавался… А потом полез целоваться.       Сяо Чжаня такое откровение поначалу шокировало. Но возможно из-за того, что и он был уже довольно сильно навеселе, то испугаться или испытать отвращение как-то не получилось. А получилось… Заинтересованно посмотреть и под влиянием разыгравшегося любопытства и пьяной юношеской отваги, ответить на робкий поцелуй, быстро перешедший в жаркие стоны, укусы, прикосновения и… Шикарный минет, от которого у юного и не особо опытного в сексе Сяо Чжаня сорвало крышу и все запреты, вдолбленные ему в голову классическим воспитанием и закостенелой ханжеской моралью догматированного коммунистической партией китайского общества.       В тот первый раз на минете они и остановились, но за последующие потом три недели, до самого отъезда Марка, попробовали многое и в разных позах. Сяо Чжань был и снизу, и сверху, получая удовольствие от обоих позиций и с ужасом осознавая, что всё испытанное им до этого с девушками, меркло по своим ощущениям перед этой сексуальной феерией. Марк был заботливым и нежным любовником, прекрасно знавшим где и когда можно и нужно надавить, подчинить или проявить страсть, а когда надо и отступить, передав партнёру всю ответственность за происходящее, всячески поощряя его или вообще полностью подчиняясь его воле. С ним не было скучно и секс искрился различными красками необычных ощущений и возбуждающих образов…       Но любви между ними не было. Вернее сказать, Сяо Чжань ничего кроме приязни, сексуального желания и восторга новизны к своему другу и партнёру не испытывал. Это было волшебное и возбуждающее приключение, но ничего более… А вот Марк его, как потом оказалось, любил. Поэтому, чем дальше они заходили и чем ближе подходил день его отъезда, тем более беспокойным и требовательным он становился. Откуда-то взялись ревность, скандалы и внезапно вспыхивающие истерики, что знатно напрягало спокойного по натуре и весьма скрытного Сяо Чжаня. Он не любил ни громких сцен, ни бурного выяснения отношений, поэтому когда прощался с Марком в аэропорту, стыдливо отведя рукой его лицо, наклонившееся к его губам для поцелуя, испытывал если не радость, то явное облегчение.       Весь их «роман» для Сяо Чжаня был лишь мимолётным увлечением и интересным сексуальным опытом, значительно раздвинувшим его горизонты. Но повторять подобные отношения он не планировал. Всё же чета Сяо воспитала своего сына в строгости и в уважении к нормам поведения, официально принятым в обществе. Поэтому задвинув воспоминания о Марке на задворки своей памяти, Сяо Чжань окунулся с энтузиазмом юности в учёбу, общение с друзьями и... новые отношения, чуть не вылившиеся в заключение брака. Родители даже дом купили будущим молодожёнам. Но не сложилось у него семейной жизни, что возможно и к лучшему так, как избранницу свою он тоже не любил. Уважал, ценил… Но любви — этого всепоглощающего чувства, способного приподнять до небес и кинуть об землю — не испытывал. Никогда и ни с кем не испытывал… До настоящего времени… До Бо-ди…       Но тогда в далёкой досценической жизни мечталось о многом и хотелось признания и популярности…       «Четыре-пять лет для тебя А-Чжань — это уже глубокая старина? Вот, что с человеком делает шоу-бизнес и беспросветные рабочие будни» — саркастическая усмешка кривит рот, а несущиеся вскачь мысли, подобно магическим теням на потолке, кружат и кружат его в водовороте памяти или это просто «вертолёты» от выпитого.       …В то время, после окончания универа, уже имея работу, которая в принципе нравилась и была ему интересной, имея невесту и готовясь к свадьбе, он по какому-то наитию или злому року, а может, наоборот, по счастливому стечению обстоятельств, решил походя — на спор — принять участие в шоу…       Да, да и ещё раз — да! Сяо Чжань вместо примерного мужа, под влиянием момента и возможно немного алкоголя, стал сначала участником шоу на выживание «X-Fire», — «И я в этом шоу выжил, несмотря ни на что! Я смог…» — а затем стажёром в агентстве талантов «Wajijiwa Entertainment». После чего спустя почти год дебютировал как солист в группе X-Nine.       «Как давно это было. Вроде прошло два года, а кажется, что уже целая жизнь пронеслась… Но я не жалею, нет! Быть актёром и певцом мне нравиться гораздо больше, чем фотографом и дизайнером.»       Не смотря на все ухищрения, выпитое вино и ужасную усталость, его мозг упорно отказывается погрузиться в сон, а вместо этого подкидывает всё новые и новые кусочки прошлого, возвращая к жизни разное… Разные воспоминания как хорошие, так и болезненные. Вот и Марк вспомнился…       Вспомнилось, как приятно и необычно было целовать и ласкать парня — вроде бы, ты всё знаешь, ведь сам такой же, с такими же частями тела, но ощущается по-другому, интереснее. Особенно когда видишь, что на простую ласку, которой и сам себя удовлетворял множество раз, твой партнёр реагирует вовсе не так. И сам ты реагируешь не так, когда чужая рука касается твоего члена — крепкая мужская рука, а не мягкая женская ладонь — всё становится ярче, а ощущения острее. И, вообще, такие ласки проще и понятнее, без ненужного жеманства, кокетливого «я не такая» и всей остальной лабуды, которой женщины любят окружать и наполнять любое своё интимное взаимодействие с мужчиной.       С парнем проще и естественнее. Он такой же, как ты, и имеет такие же желания. Поэтому в сексуальных отношениях все эти «ой, я так не могу, но давай уговаривай дальше…» всегда можно опустить и сразу перейти к сути — к тому, чего действительно хочется и на что ты с партнёром согласен - то есть к правде.       А ещё, собственно, сам половой акт…       С парнем это нечто другое нежели с девушкой — более откровенное и интимное, нечто сродни близкой дружбе. И как бы это странно не звучало, но Сяо Чжань тогда воспринимал всё именно так. Они с Марком дружили, хорошо друг друга узнав, друг другу же и доверяли, поэтому отдавались смело… Наверное с кем-то другим он так бы не смог, но с Марком всё выходило легко и просто. Он, Марк, весь был лёгким и простым — беззаботным, что для китайца немного странно.       Его соотечественники вечно заняты конкуренцией, мыслями о будущем и сплетнями об окружающих. Поэтому встретить такого, как Марк — прямолинейного и искреннего, полного пофигиста, живущего сейчас и сегодня, не заботящегося о том, что скажут и подумают другие люди — для Сяо Чжаня было чем-то сродни встречи с единорогом. А может это потому, что до Марка он с иностранцами дружбы не водил и за границу не выезжал. В Европу и Америку так точно.       Вспомнив сейчас обо всём этом, он подумал с лёгкой грустью, что действительно те далёкие отношения с мужчиной, казавшиеся много лет лишь юношеским экспериментом и отвергаемые им, были пожалуй самыми честными из всего его не очень богатого, но всё же имеющегося опыта романтических и сексуальных отношений. Возможно, это потому, что Марк был с ним честным и искренним в своих желаниях.       «Прямо, как Ибо… Бо-ди такой прямолинейный и честный, такой открытый… Такой светлый и полный жизни… Он, как солнце, разгоняющее тучи соперничества, зависти и подхалимства. Моё солнце… И именно поэтому я не могу допустить, чтобы с этим мальчиком-яркой-улыбкой что-либо произошло. Не могу допустить, чтобы повторилось то, что случилось с Марком… Я должен стать наконец-то ответственным и думать не только о себе и своих низменных страстях, но в первую очередь о нём. И как бы не было больно, наступив на собственные чувства, разорвать порочных круг этого неуместного флирта, вернув всё в правильное русло лёгкой дружбы и приязненных рабочих отношений. Однако блядский фансервис мешает… Но я должен позаботиться о Бо-ди и должен защитить его…»       Тяжело вздохнув и скривившись от нахлынувшего неприятного и болезненного, Сяо Чжань открыл глаза и уставился в сменяющие друг друга размытые пятна теней на потолке уставшим взглядом. Вспоминать о Марке стало невыносимо тяжело…       Именно из-за своей прямолинейной эмоциональной открытости Марк и пострадал. После отъезда из Китая он часто звонил и писал Сяо Чжаню, который поначалу общался со своим не то другом, не то любовником охотно и этому общению был рад. Но тем не менее не считал их взаимодействие через океан, чем-то особенным или обязывающим. Обосабливаясь от Марка эмоционально и погружаясь с головой в студенческую жизнь, со своими повседневными заботами и тревогами, он вступал со всей любопытствующей страстью молодости в новые, яркие отношения с милой и приличной девушкой. Как говорится, жил дальше.       Поэтому за всеми событиями повседневности и новыми интересами, Марк оставался для Сяо Чжаня приятным воспоминанием и не более того. Но для Марка всё было совершенно по-другому: он настойчиво звонил и обижался на то, что его звонки не принимали и разговаривать не хотели. Звонил зачастую в неурочное или неудобное время и требовал, требовал… Внимания. Жаловался на то, что Сяо Чжань холоден с ним, звал его приехать в Канаду или вообще слёзно умолял переехать туда и жить вместе…       «Как я мог переехать и бросить своих родителей? Да и не хотел я никуда ехать. Люблю свою страну и свой дом. И в принципе считаю, что где родился там и пригодился!»       …Но Марк всё продолжал и продолжал звонить и говорить, что скучает и что любит. Вот это вот самое «люблю» на самом деле и пугало Сяо Чжаня до чёртиков, так как он никакой любви и даже лёгкой страсти к своему старому приятелю уже не испытывал. Не чувствовал к нему ничего, кроме дружеского участия, постепенно сходящего на нет, и лёгкого сострадания, которое также начинало утомлять.       Как начинали утомлять бесконечные истерики и неуместные надоедливые звонки. Как сам Марк… И всё, что с ним было связано. Утомляло и бесило… Особенно в свете удачных и быстроразвивающихся отношений с девушкой, которые были на удивление спокойными и лёгкими, приятными и одобренными семьёй.       Последнее обстоятельство больше всего воодушевляло и грело душу, так как, честно говоря, Сяо Чжань даже помыслить не мог о том, чтобы его родители или родственники узнали, что он позволил себе баловство с парнем. А объявить о подобных отношениях или привести и познакомить любовника с семьёй, да просто разрешить своим близким узнать о наличии этого самого любовника, даже речи не шло. Это было просто-напросто невозможно!       В последний месяц-полтора, когда их общение стало редким и довольно неприятным…       «Мне на тот момент разговоры с бывшим другом и любовником точно никакого удовольствия уже не приносили» — неприятное воспоминание неожиданно пронзает всё его существо и Сяо Чжань горько хмыкнув произносит тихо, обращаясь к самому себе:       — Наверное я был бесчувственным мудаком. Но жизнь так быстро менялась и у меня она была однозначно счастливой… А счастливые люди, как это не парадоксально, редко по-настоящему сожалеют о прошлом и… часто не замечают чужие душевные муки. Я тогда был слишком сосредоточен на себе и своих отношениях, а Марк для меня оставался прошлым, которое хотелось забыть. Стыдным фактом, тёмным секретиком…       Но мысли несут его по волнам памяти не останавливаясь и в Чжаневской голове вспыхивают новые и не совсем приятные воспоминания.       …Марк часто жаловался на то, что он остаётся непонятым дома из-за своей ориентации. Более того бывает даже подвергается откровенной травле и психологическому насилию, так как в отличие от него, Сяо Чжаня, являлся открытым геем. Говорил и писал, что совершенно и беспросветно одинок, не любим и страдает, что ему нравятся мужчины и он точно не би. Бесконечно сетовал о том, что ему не удаётся ни с кем создать нормальных отношений потому, что все мысли заняты лишь его китайским любовником, то есть им — Сяо Чжанем.       Упрекал, просил, стыдил… И выматывал этими бесконечными слезливыми разговорами до невозможности, до откровенной грубости и однажды Сяо Чжань не выдержал и послал Марка к чёрту. Сказав ему прямо и честно, но в весьма жёсткой форме, что устал и всё это его окончательно заебало и надоело, что просит оставить его в покое и больше не звонить, что он никогда и никуда не поедет, что Марк ему опостылел и что у него есть девушка, с которой у них всё серьёзно и родители уже подыскивают дом в подарок на их свадьбу.       После этой гневной отповеди Марк отстал. Не звонил и не писал около двух недель пока на электронную почту Сяо Чжаня, которой он почти не пользовался, но которую когда-то в самом начале их соседства по комнате в общежитии дал Марку для его матери, чтобы она срочно отправила тому сканы недостающих документов для администрации универа, не пришло письмо. Открывать которое было откровенно страшно…       Сяо Чжань заподозрил неладное сразу же, как увидел сообщение от неизвестного отправителя, у которого в теме стояло короткое: «Xiao Zhan from the Weber family». Наверное, в тот момент он уже знал, что в нём написано. А возможно знал и подозревал ещё раньше… Тогда, когда они ещё изредка общались… Тогда, когда он неоднократно во время видеозвонков замечал, как неважно выглядит Марк, на сколько он похудел и как дёргано двигает головой и говорит…       Он видел эти признаки, настигающей его друга депрессии, в его потухших глазах и глухом голосе, в перепадах настроения и затравленном взгляде больших, красивых глаз. Замечал и ничего не сделал… Даже не пытался. А если быть абсолютно честным, то совершенно ничего делать и не хотел. Ведь он тяготился не только разговорами, но и чувством сострадания и сожаления, которое появлялось каждый раз, когда Сяо Чжань видел потухшее и осунувшееся лицо бывшего любовника, некогда такого живого и привлекательного, такого сексуального и весёлого, а ныне ставшего лишь бледной тенью себя самого…       Поэтому получив письмо и ещё даже не открыв его, он уже испытывал стыд за свое безразличие и эгоизм. Но привыкнув отвечать за свои поступки и быть честным с самим собой, Сяо Чжань всё-таки смог заставить себя прочитать короткое сообщение, сухо информирующее господина Сяо о том, что его друг Марк Энтони Вебер скончался 25 апреля 2014 года и его похороны пройдут 28 апреля в церкви Св. Павла в Торонто, провинция Онтарио, Канада.       Утерев жгучие слёзы нахлынувшего горького сожаления, он порылся в телефонной книге и найдя некогда сохранённый — на всякий крайний случай — домашний номер родителей Марка перезвонил, в тайне надеясь, что на том конце трубку не снимут и на звонок не ответят…       Ответили.       Трубку подняла старшая сестра Марка и тихим бесцветным голосом, после короткого приветствия, сообщила совершенно растерянному Сяо Чжаню, что Марка нашли в его квартире, пьяного, в ванне, со вскрытыми венами… Прощальной записки он не оставил, но за два дня до своей смерти звонил сестре и жаловался на то, что устал от одиночества и тоски за любимым, оставленным им в далёком Китае. Говорил, что хотел бы поехать к нему, но не смеет так как тот собирается жениться на девушке и вообще является натуралом, которого случайно занесло на тёмную сторону… И плакал.       Сообщив всё это, сестра Марка спокойно и деловито поинтересовалась приедет ли Сяо Чжань на похороны, но получив отрицательный ответ, вежливо попрощалась и отключилась… А он стоял оглушённый и полный запоздалого раскаяния…       «Это было больно… Узнать вот так, что ты возможно виноват в смерти другого человека… Или не виноват. Каждый делает свой выбор сам… Но тогда… Тогда я был раздавлен случившимся и полностью уничтожен придавившей меня виной… Если бы не учёба, интересный проект и друзья, то я наверное бы не справился и съел своё ментальное здоровье, погружаясь в пучину вины и печали. Наверное, я просто грёбанный эгоист… Но, что я понял совершенно точно, так это то, что в нашем мире быть другим, отличным от всех, не похожим на большинство — быть геем — такое себе сомнительное удовольствие, способное свести даже самого светлого человека в могилу… Поэтому, я не позволю Бо-ди вот так вот… не подумав… примерять на себя какие-то чувства, существование которых неправильно само по себе, а для китайской знаменитости вообще смертельно. И не только в социальном плане, но и вполне себе физически возможно… Не дай бог, даже мысли такие зло!.. Бо-ди будет жить счастливо, долго и успешно — я сделаю всё, чтобы спасти этого ребенка от него самого…»       Приняв твёрдое решение держать себя и свои желания в узде, не позволяя себе больше ничего лишнего и двусмысленного в их с Ван Ибо отношениях, — плевать на фансервис и хотелки фанатов, он будет более сдержан, чтобы помочь диди изменить его спорные чувства и вернуться на правильный путь — Сяо Чжань немного успокоился и смахнув предательские слёзы, перевёл мысли в более спокойное русло. Примечание от автора: *Морфей (переводится с др. греч. как «формирователь», «тот, кто формирует (сны)») — бог добрых (пророческих, или лживых) сновидений в древнегреческой мифологии. **Шардоне (фр. Chardonnay) — классический сорт белого винограда и одноимённое сортовое вино. Этот сорт щедро наделён маслянистым и лимонными ароматами. Шардоне имеет сходство с дубовой древесиной и хорошо выдерживает как непродолжительную выдержку в дубовых бочках, когда он приобретает ореховый и овсяный вкус, так и с длительной выдержкой, когда во вкусе проявляются маслянистость, тропические фрукты. Родина шардоне — Бургундия, где до сих пор собираются лучшие урожаи этого сорта. Название винограда произошло от небольшой деревушки Шардоне (рус. заросший чертополохом). 90% французского урожая шардоне выращивается в Шабли, Мёрсо, Пюлиньи-Монраше, Кот-д’Ор и др., а также в Шампани. Самые эксклюзивные вина производятся в Кот-д’Ор. Самое дорогое вино — Montrachet из коллекции дорогих вин Grand Crus. В последние годы шардоне пользуется все большей популярностью благодаря своему вкусу и неприхотливости в разведении. Важной особенностью является то, что вина, приготовленные из сорта шардоне, могут быть разнообразными по крепости и вкусу — крепкими и слабыми, сухими и десертными. *** Комедия дель арте, или комедия масок — вид итальянского народного (площадного и уличного) театра, спектакли которого создавались методом импровизации, на основе сценария, содержащего краткую сюжетную схему представления, с участием актёров, одетых в маски. К основным персонажам относятся Арлекин, Коломбина, Педролино, Пульчинелла, Пьеро, Бригелла, Дзанни и другие, каждый из которых отличался определённым характером, стилем поведения и манерой одеваться. В характере Пьеро преобладают черты печального любовника, неудачливого соперника Арлекина. Традиционный костюм Пьеро и его внешний вид — это белая рубашка с жабо и большими пуговицами, широкие белые панталоны и очень печальное лицо, постоянно выражающее страдание. Для того, чтобы добиться такого эффекта актёры, изображавшие Пьеро выступали без масок, но густо обсыпали лицо мукой. Именно такой образ Пьеро изображён на картине Антуана Ватто «Жиль» (Лувр, Париж). ****Многоразовая вакуумная пробка для винной бутылки — это специальная пробка, которая изготавливается из безопасных материалов и призвана сохранить уникальные органолептических свойств вина на протяжении нескольких дней после открытия бутылки. Использование такой пробки предотвратит окисление напитка под воздействием кислорода воздуха и тем самым сохранит его свежесть. Для применения необходимо закрепить эту пробку на горлышке бутылки и с помощью нескольких нажатий на рычаг (размещен в верней части пробки) зафиксировать его внизу. Таким образом, бутылка будет герметично закрыта, а вино не прольется даже в горизонтальном положении. Для открытия бутылки необходимо потянуть пробку — после характерного щелчка она легко снимается с горлышка. ВАЖНО: Открытое вино лучше всего сохранять в холодильнике. Так как белые вина более чувствительны к воздействию кислорода, то открытую бутылку белого вина лучше хранить не более двух-трех дней и обязательно с использованием специальной вакуумной пробки.