О КОКЕТЛИВОМ ГЭГЭ, СМЕЛОМ ДИДИ И УДАВШЕЙСЯ ПРОВОКАЦИИ

      Он лежал на спине и зачарованно наблюдал за тем, как по потолку и стенам мечутся тени. Целиком и полностью околдованный изменчивыми пятнами света, смешанными с серой мглой и приходящими в движение от потоков холодного воздуха и пробивающихся сквозь неплотные жалюзи бликов от фар проезжающих по шоссе машин. Эта бесконечная игра света и тени создавала в его воображении какой-то причудливый мир скрытых образов. Странный потайной мир неспящего и невероятно усталого человека…       Сяо Чжань смотрел в пустоту не мигая, и вспоминал их с диди взаимодействие на съёмках: шутки, смех, ежедневные подколы и невероятно теплое отношение младшего к себе. Он, замирая душой, тихо радовался, что в его сумбурной жизни китайской почти что знаменитости появился такой близкий и родной человек. Думая о Ван Ибо он успокаивался, и всё то неприятное, что этой ночью волновало его и заставляло заглядывать в прошлое, постепенно отступало. «Это не иначе, как волшебство Бо-ди» — подумалось вдруг и от этой мысли в груди потеплело. «Теперь я точно знаю, какое успокоительное мне подходит лучше всего — это исцеляющая магия диди! Как подумаю о нём, так на душе становится легче… светлее…»       Непроизвольно улыбнувшись собственной полушутке—полуправде и к своему немалому сожалению окончательно убедившись в том, что сна ему в ближайшее время по всей видимости не дождаться, Сяо Чжань сосредоточился на позитивном, пытаясь таким нехитрым способом заставить себя расслабиться и, если повезёт, всё же попытаться уснуть. Он, чуть ли не в мельчайших деталях, удивительно быстро вспомнил добрую половину своей заветной папки с фанартами, перебирая в уме разные забавные, грустные или соблазнительные картинки с Лань Чжанем и Вэй Ином, созданные фанатами пусть и на основе новеллы, но с привнесёнными в каждое изображение сугубо авторскими изменениями и пожеланиями к персонажам.       Вот красивый и тонкий Лань Ванцзи с правильными чертами вытянутого, сурового лица — «Совсем ни капельки не похож на Бо-ди» — наклоняется к весело смеющемуся и жмурящемуся маленькому и хрупкому Вэй Усяню с забавными ямочками на пухлых щёчках, больше смахивающему на милую барышню, чем на грозного заклинателя, и почти целует его, при этом поддерживая одной рукой своё сокровище за талию, а другой закидывая его ногу себе на бедро.       «Интересно, если бы в дораме была похожая сцена, например на горе Дафань или… Или во время наших странствий в поисках тёмного железа… Как бы я мог вот так вот изогнуться, да ещё и ногу закинуть на талию Ибо? Забавно было бы посмотреть на ухищрения режиссёров и операторов… Но лучше уж такая сцена, чем та подборка, оформленная в виде мини-комикса, что нарисовала юная девушка. По крайней мере я думаю, что она молода или, судя по нику, вообще школьница. Потому что, как мне кажется, взрослая матрона вряд ли бы обозвала себя «старостой класса». Так вот эта юная, но весьма и весьма продвинутая леди, обладающая неуёмной фантазией, изобразила меня и Лань Чжаня, то есть конечно Вэй Ина и Лань Чжаня, в такой нелепо-неприличной ситуации, что даже смотреть было стыдно. Она решила, что на собрании в Башне Карпа Лань Ванцзи непременно сделает своему другу минет в присутствии всех глав остальных орденов… Это какой-то грёбанный стыд! И это смотрят и лайкают… То есть хотят такое увидеть?! Слава богу наш сериал снимают по заранее утверждённому сценарию, а не опираясь на пожелания поклонников. А то были бы мы с Бо-ди в весьма и весьма… пикантных ситуациях…»       Тут же представив смущённое лицо диди — «А он вообще был бы смущён? Я как-то не уверен…» — Сяо Чжань искренне улыбается, а в его голове рождается весёлый, но довольно провокативный план. Он решает отправить Ван Ибо этот миник, например во время обеда и посмотреть, что этот бесстыжий милаха будет делать. «Надеюсь, что он покраснеет… Румянец так идёт его холодному лицу, делая его совсем юным и нежным…»       Задержавшись ненадолго на этой забавной мысли и дразня своё воображение предполагаемой завтрашней сценой покрасневшего, а может обозлённого или наоборот разобиженного диди, Сяо Чжань как-то быстро забывает о том, что совсем недавно давал себе тысячепятисотое обещание вести себя с Ибо сдержанно, не провоцируя его на не нужные мысли и чувства. Забывает напрочь все свои благие намерения и забывается, погрузившись в размышления и вытаскивая из подсознания всё новые и новые идеи, рождённые разудалой фанатской фантазией.       «Есть действительно замечательные рисунки. Такие, что залюбоваться можно — некоторые из поклонников обладают настоящим талантом и прекрасным художественным вкусом. Их работы удивительно цельные и живые… Выполненные очень качественно… Вот, например, прекрасный яркий арт, изображающий красивого Лань Чжаня, невероятно похожего на Бо-ди, прижимающего к кровати полураздетого Вэй Ина, который жадно тянется губами к губам своего любовника. Естественно, по версии интернет-художника… В обоих фигурах столько страсти и экспрессии… А их тела так живо прорисованы, что чувства персонажей прорываются через экран и ими невозможно не восхитится. Мне даже страшно представить, во что могли бы вылиться съёмки подобного эпизода… А репетиции?.. Боже, да я бы такую сцену репетировал с Бо-ди, как можно дольше, просто для того… Для того, чтобы конечно же отточить мастерство… актёрское мастерство и улучшить наше с ним взаимодействие… А ты, А-Чжань шельмец… хитрый лис!..»       Не выдержав Сяо Чжань грозит пальцем в притворно-осуждающем жесте и вдруг заходится весёлым, искренним смехом, довольно странно прозвучавшим в темноте и тишине спальни. Ему становится очень смешно от того, куда его увели собственные мысли. Но лучше уж так, чем бесконечно мусолить неприятные воспоминания, а то и того хуже садистски копаться в собственных чувствах, препарируя их и вскрывая болезненное снова и снова… Как он обычно любит делать лёжа без сна.       Поэтому лучше уж вспоминать арты… или фотки Бо-ди…или его глаза… губы…       «Он был сегодня таким милым, когда играл пьяного старину Ланя, таким чудесным… И таким глупым…»       Сяо Чжань по десятому кругу снова и снова мысленно перебирает все самые интересные картинки и фото с Ван Ибо, все найденные и любовно сохранённые им видео, прокручивая в голове ролики с выступлений UNIQ и записи шоу с их участием. Вспоминая, оживляя и лелея образ своего младшего коллеги, друга, почти брата и самого дорогого ему человека — его Бо-ди. Может если бы они жили не в Китае… Хотя Марк был не китайцем, но счастья это ему тоже не добавило. Гомофобы видимо есть везде. Но всё же, если бы не в Китае, то возможно… только возможно…       «Я просто представлю на миг… Его и себя вместе… Хочу. Боже как же я его хочу! Всего… Себе!»       От этих непрошенных мыслей где-то не то в груди, не то пониже, а скорее и там и там разгорается странное… Ощущение возбуждения пьянит не хуже вина и заставляет мозг работать, ещё активнее отгоняя сон. Вот Ван Ибо, совсем ещё юнец, с длинными светлыми волосами, гибкий и тонкий, как стебель молодого бамбука, — «Он и сейчас такой, только глаза смотрят старше и волосы темнее…» — смеётся радостно и приязненно на корейском шоу, заглядывая в лицо своему одногруппнику, который конечно же весьма и весьма… недвусмысленно лапает милого макнэ везде, куда только успевает дотянуться во время очередного дурацкого конкурса. Но Ибо счастлив…       А Сяо Чжань возбуждён…       Он действительно возбудился, когда смотрел этот ролик на Ютубе и даже… Не важно! И это «не важно» произошло при просмотре другого или вернее других, не менее впечатляющих роликов с юным Бо-ди, аккуратно скачанных и спрятанных в запароленной папке. Для вечернего просмотра или, когда вот так вот как сегодня, — не спится…       «Что-то меня несёт не в ту степь… Магия, блядь, алкогольная магия и разыгравшееся воображение… Спи уже, слышишь А-Чжань, закрывай глаза и засыпай. Или дрочи, мать твою, но перестань мучать своё несчастное тело и заниматься хренью, копаясь в себе до утра. Завтра опять гримёрам придётся прятать твои синяки. Ты просто невозможный дурень… Возьми себя в руки и подррочи уже!»       Поразмыслив недолго над таким весьма пикантным предложением и внимательно прислушавшись к шуму крови в ушах и волнующему теплу, разливающемуся по всему телу, распалённому его живым воображением, неустанно подкидывающим всё новые и новые пьянящие и возбуждающие образы, Сяо Чжань решает последовать своему же совету и…помочь себе немного… Короче, сделать то, что по всей видимости надо было сделать давно — самоудовлетвориться и наконец-то успокоившись уснуть. Поэтому, приняв это приятное решение, он окончательно сосредотачивается на том единственном человеке, чей светлый образ всегда действует безотказно. На Ван Ибо.       «Похоже, что для меня Бо-ди магический артефакт способный решить все мои психологические проблемы… или создать новые… Но точно, он лучшее средство, стимулирующее эрекцию… И он тот, чей привлекательный образ… Очень жаль, что только мыслеформа, а не живое, горячее тело диди… Способен простимулировать меня и вызвать яркий и так нужный сейчас оргазм…»       Раздумывая над удивительными вывертами собственного сознания, рождёнными хронической бессонницей, помноженной на сексуальный голод и нереализованные фантазии, Сяо Чжань неосознанно возвращается к событиям прошедшего вечера. Вспоминает каким запальчивым и злым, но при этом невероятно красивым, был Ван Ибо, когда возмущался его чёрствости и консервативности. Каким милым и открытым он представлялся Сяо Чжаню, когда говорил, что тот ему нравится и когда писал об этом… когда слал своё фото… и видео…       Тут его неожиданно накрывает запоздалым пониманием того, что же в действительности произошло сегодня между ними за импровизированным ужином и после…       «Какой же ты, Чжань, слепой и глухой идиот! Он ведь сказал тебе несколько раз… повторил и написал… А ты?.. А ты был так занят собственным чувством вины, что даже не заметил… и оттолкнул… И не услышал главного…» — стучит набатом в голове, прорываясь через рот тихим шёпотом:       — Я ему нравлюсь! Это зашибись, как круто! Но… совершенно… Да пошло оно всё куда подальше — это просто охуенно!       Слова разносятся по комнате гулко, хотя Сяо Чжань произносит их еле слышно себе под нос. Или это громко стучит кровь у него в висках?.. Пока он озвучивает то, в чём ещё совсем недавно боялся признаться себе даже в мыслях:       — Бо-ди, прости меня — я совершеннейший эгоист! Абсолютно счастливый эгоист, который получил неожиданное, но такое желанное признание от того, кто периодически занимал мои мысли ещё со времён далёкого дебюта в две тысячи шестнадцатом, а теперь окончательно и бесповоротно полностью захватил их… Мы ведь познакомились на твоём шоу. Куда нашу группу пригласили во время промо дебютной песни. Интересно помнишь ли ты меня?..       Сяо Чжань вздыхает, вспоминая ту далёкую, но такую запомнившуюся ему передачу и милого пацана, стоявшего на сцене с серьёзным видом и старательно подражающего старшим коллегам. В его голове вдруг всплывает полузабытый, но всё же бережно сохранённый на задворках памяти, интересный момент. Кстати, он этот выпуск нашёл и скачал, правда ни разу не пересматривал, но в папочку к другим видео положил...       Хотя о чём это он? Ах, да… О том, как крутили верёвки, через которые ему с одногруппниками предстояло прыгать, отвечая на вопросы, как путались в них ноги у других ребят, и о том, как Ибо опустил верёвку почти к самому полу, когда дошла очередь до него. Помог ему?.. По крайней мере, он воспринял этот момент именно так, — как помощь.       — Надо будет как-то спросить у Бо-ди или это будет не удобно? Вроде как навязываюсь к знаменитости… Да нет, это бред сивой кобылы! Там на шоу, Бо-ди был таким… таким… классным и очень красивым, крутым танцором. Он и сейчас такой… Нет, даже лучше! Соблазнительный, как в том ролике…       После этих слов в голове у Сяо Чжаня всплыло видео из их с Ван Ибо недавней переписки. Очень горячее видео…       Перед его мысленным взором медленно проплыли возбуждающие моменты: вот Ибо задирает майку и касается своего живота, вот скользит вниз, а вот его нетерпеливая рука оглаживает сосок… Картины возбуждённо ласкающего себя юноши были прекрасны и невероятны эротичны. Вслед за ними подсознание подкинуло и другие образы: лежащий в кровати разнеженный и соблазнительный Бо-ди с приоткрытыми губами, как бы приглашающими к поцелую, с лёгким румянцем на точёных скулах и призывно поблёскивающими глазами из-под опущенных ресниц. А вот он же, но полностью одетый и рекламирующий «сливовый мусс», соблазнительно улыбающийся, подобно демону-искусителю, внешне невинному и юному, но внутри сжигаемому желанием…       Но тут ему вспоминается ещё одно весьма примечательное видео: открытый, наивный и нежно улыбающийся Ибо старательно поёт песню «Мальчик» слегка смущаясь и смотря в камеру с такой неприкрытой надеждой и мольбой… Ещё при первом просмотре этой записи Сяо Чжаня поразила искренность чувств, которая сквозила в каждой строчке, в каждой мало-мальски выраженной интонации, во всём облике Ван Ибо, в его приятном голосе и даже в самой нехитрой обстановке студии…       От захватывающих и ярких мыслеобразов по его вытянувшемуся на кровати под лёгким, летним одеялом телу прокатились волны желания, посылая горячие импульсы возбуждения во все стратегические точки. А если конкретно, то в одну очень важную точку, весьма и весьма заинтересовавшуюся воссозданными в его голове картинами и пришедшую от них в невероятно бодрое состояние, из-за которого ткань в районе Чжаневского паха натянулась и стала напоминать небольшой импровизированный шёлковый шатёр с ворочающимся внутри разбуженным монстром. Ну, как монстром?.. Так милым монстриком, к которому по всей видимости прилила кровь, отхлынувшая в этот момент от плавящегося в потоке возбуждающих эротических воспоминаний мозга.       Рука Сяо Чжаня быстро опускается вниз и одним резким движением подхватив резинки пижамных шорт и ярко-жёлтых боксёров сдёргивает их вниз и заводит аккурат под напрягшиеся яйца, придавая им чёткую округлую форму и меняя темно розовый цвет нежной кожицы на пунцовый. Пальцы легко пробегаются по натянувшейся коже, вмиг ставшей гладкой и шелковистой, с редкими жёсткими волосками. «Наверное надо побрить пах…» Странная мысль прочерчивает сознание, но пропадает так же внезапно, как и появилась, оставляя после себя лишь небольшую зазубринку для того, чтобы, мужчина смог вспомнить об этом в более подходящее время.       Нежно поиграв с яичками нетерпеливые пальцы перемещаются на основание его ещё не до конца возбуждённого члена. Сяо Чжань касается себя пока легко, как бы изучая и раздумывая о том, что делать дальше. Возможно, ему следует резко провести по стволу всей ладонью, нагоняя кровь и причиняя небольшой дискомфорт яростной дрочкой «на сухую», доводя себя несколькими мощными движениями до оргазма механически, так сказать «без души», или…       Или подойти к процессу творчески и не торопясь, наглаживая возбуждённый ствол сначала ласково и как бы нехотя, легко пробегаясь подушечками пальцев по чувствительной коже, ощупывая каждую наливающуюся венку и стимулируя возникающий интерес яркими эротическими фантазиями, так живо воспроизводимыми его, жаждущим удовольствия от обладания реальным, а не виртуальным диди, разгорячённым мозгом. А уже после того, как его член от всех этих нежных игр превратится в твёрдый и налитой жезл, можно будет сильно сжав его у основания одной рукой, другую запустить ниже — под яйца, чтобы найти волшебную точку, расположенную между мошонкой и анусом, надавить на неё слегка и усилить возбуждение в несколько раз.       Затем, насладившись лёгкой болью удовольствия, приступить непосредственно к самой дрочке, начиная двигать рукой по вставшему и налившемуся кровью члену размеренно, нежно и ласково оглаживая большим пальцем возбуждённую головку и размазывая по ней выступивший предэякулят. Дрочить, не торопясь с оттяжечкой то оголяя чувствительную головку, то скрывая её под крайней плотью внутри ладони, слегка сдавливая, а потом начиная всё по новой. Раз за разом скользя по стволу вниз до самого основания, задерживаясь на полсекунды и двигаясь неумолимо вверх неспеша, давая себе в полной мере насладиться тем, как мыслеформы, рождённые подсознанием, сплетаются с физическими ощущениями надрачиваемого члена…       Сяо Чжаню кажется, что привязывая таким нехитрым способом своё нарастающее удовольствие к образу Бо-ди, вспоминая как он говорит, как смотрит, как двигается, воспроизводя в мозгу свои ощущения от прикосновения его рук, вытаскивая из подсознания звук лающего, но такого родного смеха, запах мокрых волос диди, пахнущих кокосом и миндалём, когда он сегодня пришёл к нему с пиццей и пивом, он может обмануть своё воображение и плотно связать обычный оргазм, получаемый во время мастурбации с полным ощущением присутствия желанного им не только телом, но и душой человека.       Конечно, выбирается второй способ, и мужчина полностью погружается в процесс. Через минут десять или чуть больше запыхавшийся, разгорячённый и потный Сяо Чжань изливается мощно в кулак, задыхаясь от удовольствия и восторга, освобождённый наконец-то от напряжения и треволнений такого долгого и непредсказуемого вечера и не менее долгой ночи.       — Это было охуенно! И всё благодаря исцеляющей магии Бо-ди… — Удовлетворённо уносится в темноту комнаты тихий шёпот, когда быстро вытерев перепачканную ладонь салфетками, которые он предусмотрительно держит на прикроватной тумбе, и натянув трусы с шортами на мокрый и уже слегка опавший член, совершенно не желая сейчас тащиться в душ и рискуя утром испытать несколько неприятных секунд из-за высохшей спермы, стянувшей нежную кожу, Сяо Чжань наконец-то засыпает, проваливаясь в глубокий сон без сновидений. Обо всём об этом он, подобно Скарлетт О’Хара, подумает завтра или уже сегодня, но потом…