О КОКЕТЛИВОМ ГЭГЭ, СМЕЛОМ ДИДИ И УДАВШЕЙСЯ ПРОВОКАЦИИ

      За те пять-семь минут, которые Ван Ибо переодевался в своём трейлере в мягкие боксеры с развесёлыми пандами, на удивление оказавшиеся действительно довольно качественными и приятными к телу, — «Фэн Пин не соврал, отличное бельё пусть и местного производителя, но высокого класса» — промелькнула короткая мысль, неожиданно сформировавшая в душе чувство гордости за отечественный легпром — в его буйной головушке созрел довольно рискованный и весьма провокативный план, который окончательно оформился в чёткую инструкцию к действию пока он возвращался к месту съёмок вечерних и ночных сцен. И юноша собирался в ближайшие часы ей непременно последовать со всей ответственностью и искренностью, на которые только был способен.       Чем старательнее Ван Ибо раздумывал над деталями, тем всё более и более удачной казалась сама идея и тем увлекательнее для него будет её реализация. «Ну, что же Чжань-гэ, придётся тебе, невозможный гордец, простить меня! И даже… Это не так важно, но если вдруг из моего плана выгорит что-то ещё сверх поставленной задачи, то это будет приятным бонусом к примирению…» Рождается в голове у Ибо весьма вдохновляющая мысль, и он расплывается в счастливой улыбке. «У меня всё получится, я уверен в успехе. Спасибо Фэн Пину за усердие, он и сам не понял какую классную услугу мне оказал…»       Дальнейшие съёмки с его участием проходят спокойно и конструктивно. Он не лажает и к концу условного рабочего дня, закончившегося далеко за полночь, даже удостаивается похвалы от режиссёра за усердие. Поэтому не обращая внимание на усталость, из-за бешенного графика и большого количества текущих проектов ставшую его неизменным спутником, и переполненный надеждами на удачное разрешение возникшего между ним и гэгэ недопонимания, Ван Ибо тем не менее счастлив, расслаблен и… весь в предвкушении того, как попав в гостиницу примется за реализацию задуманного.       Но не смотря на все его старания и то, что удалось довольно быстро отснять запланированные на сегодня сцены с Лань Ванцзи, юноша к концу работы с ужасом осознаёт две весьма и весьма неприятные для себя вещи, тут же сводящие на нет его надежды и задор, так старательно выпестованные после пикантного вечернего приключения.       Во-первых, уже два часа ночи и до самолёта у него осталось всего каких-то четыре часа, что действительно мало для того, чтобы осуществить великий план примирения. «Спать опять придётся в полёте… Ну и пофик!» Отсутствие нормального сна в удобной кровати раздражает Ван Ибо не так сильно, как нехватка времени. Ведь пока он переоденется, снимет мейк и главное избавится от тяжёлого неудобного парика, а потом ещё доберется до гостиницы то у него останется жалких полчаса на то, чтобы принять душ и сменить одежду. Куда уж тут браться за какие-то планы…       Во-вторых, — это расстраивает ещё сильнее, рождая в душе Ибо гадкое чувство разочарования и какой-то детской обиды, — запланированные на сегодня две сцены с ним и Сяо Чжанем из-за его скоро отъезда перенесли на другой день и они будут отсняты после того, как он вернётся назад на съемки. «Я его до отъезда получается не увижу и не смогу снова попытаться лично извиниться, а он не пожелает мне счастливого пути и не поддержит, — так и расстанемся в ссоре. И кто его знает, что этот мнительный человек успеет себе напридумывать за те несколько дней, что меня здесь не будет…»       Грустные мысли вызывают непрошенные слёзы. Поэтому не желая опозориться перед коллегами и стафом юноша быстро смахивает их рукой и не то оправдываясь, не то извиняясь в спешке покидает съемочную площадку. Он, прощаясь с коллегами мотивирует свой быстрый уход, больше напоминающий бегство, и предательски поблёскивающие в свете прожекторов повлажневшие и покрасневшие глаза, навалившейся усталостью и дискомфортом из-за усиленного ночного освещения места съёмок последней сцены, а также острой нехваткой времени до вылета.       И только на пути в гримёрку, пробираясь по темным импровизированным коридорам, созданным отработанными или ждущими своего часа декорациями, он даёт волю своему отчаянию и грусти. Несколько горячих слезинок ошпаривает щёку Ван Ибо и скатывается на бело-голубое шёлковое ханьфу, оставляя на нем мутноватые мокрые следы. «Блин, запачкал костюм слезами, смешанными с пудрой… Костюмерша меня отругает. Плевать!» — проносится в голове пустое и грустное. Поэтому быстро стерев со щёк остатки непрошенной влаги и натянув дежурную улыбку, которая сегодня почему-то выходит особенно вымученно-глянцевой, он открывает дверь гримёрки и входит внутрь, истово надеясь в душе, что его ненаглядный гэгэ тоже тут. Но нет…       К великому сожалению совершенно расстроенного юноши, Сяо Чжаня в гримерке не оказалось… и его вещей тоже.       Вежливо поприветствовав двух сонных и немного помятых гримёров, видимо прикорнувших тихонько на стоявшем в углу мягком, кожаном диванчике и внезапно разбуженных его появлением, Ван Ибо быстро извиняется и проходит за ширму в раздевалку. Аккуратно сняв роскошное даосское одеяние и оставшись в своей обычной удобной одежде, юноша садиться к зеркалу и просит гримёра побыстрее избавить его от тяжёлого парика и макияжа.       Он сетует на то, что устал и что очень хочет оказаться в гостинице, как можно скорее так как ему надо ехать в аэропорт. А та же сердобольная девушка, которая сегодня так самоотверженно защищала Сяо Чжаня от их с Юй Бинем идиотских шуток, мягко улыбается ему в зеркало и стараясь не повредить волосы, итак ослабленные постоянным окрашиванием, медленно отклеивает это чудо парикмахерского искусства студийных костюмеров от его головы. Затем, когда парик уже снят, аккуратно надевает его на манекен, принимаясь медленно распутывать и расчёсывать сбившиеся пряди. «Это наверное очень тяжело, поддерживать такую вещь в порядке» — думает Ван Ибо и, преисполнившись уважения к труду вымотанных и скорее всего не меньше его уставших работников стафа, тихо произносит слова искренней благодарности, чем заставляет обоих гримёров сначала покраснеть, а потом смущённо заулыбаться.       «Надо будет непременно сказать Фэн Пину, чтобы в следующий раз, после моего возвращения сюда, он непременно купил костюмерам, стилистам и гримёрам вкусных закусок и напитки. Главное не забыть…» Мысли текут плавно, отвлекая его от основного, раздражающего, нет просто бесячьего… от того, что он так и не смог увидеться и спокойно поговорить с гэгэ. Попрощаться с ним…

***

      Тяжело вздохнув Ван Ибо подходит к своей машине, за рулём которой откинув назад водительское кресло мирно посапывает Фэн Пин. Легонько растолкав сонного парня, юноша открывает заднюю дверь и усевшись на заднее сидение произносит тихо, обращаясь к менеджеру:       — Менеджер Фэн, как ты думаешь, мы можем поменять билеты и вылететь чуть позже? Уже почти три, а в шесть вылет… Я просто не успею даже нормально помыться и собраться… Так можем или нет?       — Сейчас я посмотрю, какие есть рейсы. Не переживай и дай мне пару минут… — Произносит менеджер сонно, но быстро собравшись он тут же начинает что-то искать, полностью сосредоточившись на своём планшете и тихо ругаясь себе под нос.       Пару минут превращаются в пятнадцать, но по прошествии этого времени довольный Фэн Пин, пару раз громко чертыхнувшись, поворачивает к Ван Ибо и возвещает о том, что ему удалось поменять билеты и у них теперь вылет в девять. От его слов, находящийся всё это время в диком напряжении юноша, наконец-то расслабляется и почти счастливо выдыхает. У него теперь есть достаточно времени, чтобы реализовать свою задумку, и он уж расстарается на славу, да так, чтобы никто не остался ни униженным, ни оскорблённым…       До отеля они едут медленно и в полной тишине. Так же молча заходят в лифт и попрощавшись лишь сухим кивком головы, расходятся по номерам. Фэн Пин естественно выходит первым — его комната находится ниже на два этажа, правда в том же крыле, что и у его подопечного. Однако не успевает Ван Ибо переступить порог своего люкса, как его настигает сообщение от менеджера, напоминающее о том, что из отеля они должны выехать не позднее семи утра.       Посмотрев на часы и с сожалением отметив, что уже почти половина четвёртого, юноша, быстро раздевшись, отправляется в душ и пробыв там не больше пятнадцати минут заходит в спальню в одном полотенце и с мокрыми волосами. На то, что капли воды стекают по его обнажённому телу Ибо совершенно наплевать. Всё его внимание сейчас сосредоточено на заветном пакете, который он занёс и бросил на кровать сразу же, как только попал к себе в номер.       Торопливо высыпав купленные менеджером вещи на светло-кремовое, стёганное покрывало, Ван Ибо принялся внимательно их разглядывать и даже присвистнул от удивления обнаружив среди спонтанных покупок не только несколько упаковок мужских трусов, но и четыре футболки с различными принтами, на которых судя по всему улыбались, подмигивали и радостно обнимались герои небезызвестного сериала, фанатом которого по мнению менеджера он стал со вчерашнего дня.       «Ну, фанатом, так фанатом… Думаю, я и Губка Боб Квадратные Штаны это переживём. Тем более, что Чжань-гэ вроде его обожает… А кто я такой, чтобы осуждать увлечения своего кумира?.. Вот же блин, Ибо, ты рассуждаешь как экзальтированная фанатка. Так нравится гэгэ? Восхищаешься им? Хочешь его?..» Улыбнувшись собственным мыслям, юноша, не задумываясь ни на секунду произносит с жаром, разрывая спокойную тишину спальни своим звонким и уверенным голосом:       — Хочу! Конечно, я его хочу… Хочу себе и надолго… Не только тело, но и душу гэгэ, и его мысли, и его чувства — всего его… И если для того, чтобы стать ближе к нему мне надо полюбить глупый мультфильм, то я сделаю это от всего сердца. Сяо Чжань — это всё для тебя! — Красиво изогнутая бровь поднимается вверх и лицо Ван Ибо приобретает хитрое выражение, а глаза загораются лукавством и весельем.       Он распрямляется и подбоченясь, уже более пристально и заинтересованно окидывает взглядом ворох запакованного белья, разбросанного по кровати яркими, цветными пятнами. А затем наклоняется и немного покопавшись в куче шуршащих пакетов и пакетиков, извлекает из-под груды упаковок миленькую, меланжевую пижаму с забавным рисунком, на котором сердитый Патрик и насупленный, но всё равно милый, Губка Боб бодро вышагивали куда-то. «Как это мило… Прямо как мы… Надену и сделаю серию селфи, которые буду каждый раз отправлять Чжань-гэ вместе с пожеланием спокойной ночи» Ибо ещё шире улыбается, живо представив себе лицо этого самого гэгэ в момент, когда тот получит его фото в интересной пижаме.       Однако, к искреннему удивлению юноши ассортимент покупок, сделанных менеджером, одним бельём не ограничивался. Фэн Пин умудрился купить Ван Ибо даже носки, всё с теми же персонажами своего любимого мультсериала. А ещё… шорты. Да-да-да, самые настоящие шорты на которых… Тарам-парам… спереди, аккурат на стратегически важном месте бодро обнимались, улыбаясь друг другу, развесёлый квадратный Спанч Боб и подмигивающий розовый Патрик.       «Эти шорты я сохраню… Сохраню до особого случая… Такой занимательный принт однако…» Воображение рисует уже несколько весьма интересных провокаций, главная роль в которых отводится удивительным шортам. Ну, и конечно же Чжань-гэ… Провоцировать — это то, в чём Ван Ибо по-настоящему хорош. По крайней мере он полагает, что это именно так. Поэтому любовно сложив так удачно доставшиеся ему шорты, призванные в будущем сыграть немаловажную роль в подтрунивании над любимым старшим коллегой, близким другом и постоянным героем его эротических фантазий, и спрятав их в комод до определённого времени, Ибо сосредотачивается на остальных трикотажных богатствах.       — А ты, господин Фэн, действительно фанат… — произносит юноша, качая головой в притворном удивлении. — Куда мне столько добра?.. Да и размерчики… Ох, Фэн Пин, надеюсь ты хоть немного угадал мой размер. А носочки такие миленькие. Вот есть даже мимишная розовая пара… Мужики носят розовые носки? Охуеть не встать, походу носят! Так как я не думаю, что это для девушек — размер то 42-43… Нет, конечно акселерация и всё такое, но всё же у китаянок довольно изящные ноги… Значит для мужиков! — На губах Ибо появляется хитрая улыбка, а в глазах рождается дьявольский огонёк и он произносит ласково-приторно, обращаясь не то к самому себе, не то к виртуальному стервецу Чжаню, скорее всего мирно спящему в своём номере: — Это вот розовое чудо я подарю гэгэ… Он любит Спанч Боба и не сможет отказаться от подарка. А ещё эти, тёмно-зелёные с обнимающимися Патриком и Губкой Бобом… Только сначала сфоткаю. Вот же умора будет! Заставлю его надеть и сделать селфи в качестве компенсации за сегодняшнее…       Радостно рассуждая о том, каким страшным карам он подвергнет несносного Чжань-гэ, Ван Ибо быстро достав телефон принимается снимать красиво выложенные носочки, уделяя особое внимание парам отобранным для шутливого подарка.       Войдя в раж и приметив среди десятка пар, беспорядочно разбросанных вокруг, симпатичные ярко-синие носки с радостно улыбающимся Патриком, юноша не может удержаться и натягивает их себе на ноги. «Нормально так, налезли… Значит таки для мужиков!» Возникает в мозгу нелепо-шутливое и задержавшись на этой забавной мысли Ибо делает снимок своих скрещенных щиколоток. А затем сохранив его в память телефона, решает позже всенепременно послать это фото Сяо Чжаню.       За всеми этими телодвижениями юноша не замечает, как небольшое полотенце, которое он небрежно накрутил на бёдра, расплелось и спало на пол, оставляя его совершенно голым, в одних только ярко-синих носках, аккурат перед зеркальными дверцами огромного шкафа. На светло-сером, пушистом прикроватном ковре его яркие носочки смотрелись завораживающе. Впрочем, как и остальные части тела, детально отражающиеся в зеркале.       «Вот бы такое селфи сделать и отправить гэгэ, но он… Не поймёт… ведь для него это будет слишком. А жаль… Чертовски жаль!» Думает Ван Ибо и пожимает плечами, тем самым выражая крайнюю степень недоумения и сожаления. Но быстро отогнав ненужные сейчас беспокойные мысли он принимается внимательно изучать целую коллекцию развесёлых боксеров с разнообразными принтами, старательно выбирая те, которые помогут ему в осуществлении задуманного.       И тут среди панд, бананов и клубничек, находится пара тёмно-серых трусов, украшенных множеством алых женских губ, которые вызывают у юноши приступ брезгливости.       — Боже какая мерзость, — произносит Ибо и подхватив двумя пальцами этот гимн отвратительному вкусу и невероятной пошлости, презрительно сбрасывает их на пол, отмечая про себя, что когда он закончит со всеми делами, то надо будет непременно отнести и выбросить ЭТО в мусорную корзину. — Слава тебе господи, что несмотря на всё это «великолепие» у Фэн Пина достало ума купить две упаковки тематических труселей… Правда с Губкой Бобом среди них боксеров нет, но зато с Патриком аж четыре штуки. А ещё парочка с забавной улиткой, которую хрен-его-знает-как-зовут… Чжань-гэ похоже любит подобное, так что сохраню на всякий пожарный. Да и качество у них действительно отличное, это правда.       Потратив ещё минут двадцать на рассматривание и примерку различных тематических «патриковских» трусов, Ван Ибо останавливается на вполне себе симпатичных тёмно-синих боксерах с радостно улыбающимся и раскинувшим в разные стороны свои толстые щупальца-лучи Патриком. Чьё изображение располагается на заднице у Ибо так, что его пухлая улыбающаяся тушка закрывает крепкие ягодицы диди почти полностью, и поэтому кажется будто этот развесёлый персонаж обнимает его за бёдра.       Быстро смахнув все раскиданные по покрывалу вещи на кресло, притаившееся в углу возле высокого комода, юноша поворачивается спиной к раздвижным, зеркальным створкам длинного шкафа и делает селфи своего отражения в полный рост точь-в-точь, как и Сяо Чжань своё поразительное фото прошлой ночью. С той лишь разницей, что трусы на нём другого цвета и вместо Губки Боба с его шикарной — Ибо даже не сомневается, что его пятая точка хороша — задницы улыбается в камеру розовое, пухлое нечто корчащее умильную рожицу. Ну и конечно же носки… Так сказать дополнительный штрих.       Фотка выходит яркой и запоминающейся. Поэтому немного подумав Ван Ибо открывает диалоговое окно их с Сяо Чжанем беседы, где грустно мелькает последнее сообщение от гэгэ, отправленное вчера с пожеланием ему спокойной ночи. Ночь и правда выдалась той ещё… Беспокойной и жаркой… С яркими фантазиями, соблазнительными образами, ярко-жёлтыми боксерами и одним охренительно-сильным оргазмом… Короче, весёлая была ночка.       К вящему удивлению диди и несмотря на очень позднее время — настенные часы показывают почти пять утра, если что — возле имени Сяо Чжаня мигает заветное «сейчас в сети». И Ван Ибо просто проваливается в искристое и безудержное счастье уже абсолютно уверенный в том, что у него точно всё получится.       Быстро приняв решение и не давая себе ни минуты на раздумья он отправляет своё провокационное селфи гэгэ, сопроводив его весьма двусмысленной надписью: «Патрик скучает по своему другу. Губка Боб будь милосердным…» и две сложенные в молитвенном жесте ладошки в конце.       Сообщение отмечается, как прочитанное буквально мгновенно, но так и остаётся без ответа. Ибо отбрасывает от себя телефон, как кусок раскалённого угля и пытается унять нахлынувшее волнение. Но затем, задумавшись ненадолго он разрывает упаковку одной из футболок серо-синего оттенка, прекрасно гармонирующего с надетыми на нём боксерами, на принте которой обнимаются два счастливых мультяшных персонажа — два закадычных друга — Патрик и Спанч Боб. Быстро натянув на себя это трикотажное чудо, походя удовлетворённо отметив тот факт, что и футболки отличаются отменным качеством, юноша взбирается на кровать и сев по-турецки делает новое фото. На снимке видна лишь нижняя часть его лица и футболочный принт, а в подпись к этому селфи он вкладывает всю свою надежду: Я: Чжань-гэ, прости меня и давай дружить как Патрик и Губка Боб… 05:00 Я: Но можем, конечно, и обняться😝 05:01 Я: А ещё у меня есть классные носки для тебя… 05:03       В след последнему сообщению улетает фото двух отобранных для гэгэ пар: розовой и тёмно-зелёной. А затем фото скрещенных ног Ибо, одетых в такие же развесёлые носки, только ярко-синие.       Проходит десять минут… Пятнадцать… Но экран смартфона молчит и пугает своей равнодушной чернотой.       За это время Ван Ибо успевает сложить все свои «губкабобовские» приобретения в комод и шкаф, выбросить отвратительную «поцелуечную» пару и натянув новую меланжевую пижаму забраться в кровать, намереваясь поваляться часок и полистать Weibo. Но вдруг экран смартфона вспыхивает, привлекая внимание юноши и заставляя его сердце пропустить удар — на экране мелькает новое сообщение от Сяо Чжаня.

Чжань-гэ: Бо-ди ты пьян? У тебя же вроде вылет скоро… Так, где ты успел накидаться, да ещё и нафоткать такой контент? Или это твои очередные шуточки… 05:20

      Юноша не может сдержать счастливой улыбки всё время, пока его пальцы быстро набирают ответ. «Он написал мне… Он простил меня!» Стучит в мозгу сотней маленьких молоточков и сердце заходится в бешеном ритме, а всё тело пронизывает жаром. В животе у Ван Ибо порхают сотни бабочек… а с его телефона улетает короткое: Я: Никаких шуток — только голая правда! 05:22

Чжань-гэ: Ну, то что она голая я итак заметил… 05:23

Я: Тебе понравилось? 05:23

Чжань-гэ: Не то слово… Очень! 05:24

Я: Знал, что ты оценишь 😊 05:25

Чжань-гэ: Я оценил… 😏 05:26

Я: И???? 05:26

Чжань-гэ: Разве ты не в самолёте? 05:27

Я: Нет. Поменял билеты на 9.00 05:28

Чжань-гэ: Поэтому вместо того, чтобы спать ты… Стал фанатом Губки боба?))) 05:29

Я: Я фанат только одного человека — тебя! 05:30

Чжань-гэ: ……….??? 05:30

Я: Носки понравились? 05:31

Чжань-гэ: Очень! Впрочем, как и ноги, на которые они были надеты 🤩 05:32

Чжань-гэ: А ещё футболка… Очень крутая! 05:33

Я: А кроме футболки больше ничего не привлекло взгляд гэгэ? 05:33

Чжань-гэ: Трусселя зачётные… 05:34

Я: 🤨 🤨 🤨??? 05:35

Чжань-гэ: У тебя просто охуенный зад, Бо-ди! Это хотел услышать? 05:36

Я: Почему бы и нет! Рад, что тебе понравилось. 05:37

Чжань-гэ: Ну, я же вроде не слепой)) 05:38

Я: Вроде нет, не слепой😊 Ты простил меня? 05:39

Чжань-гэ: А я разве сердился?.. Конечно простил. Как можно не простить малыша Бо-ди, когда он такие носки приготовил для своего гэгэ? 05:41

Я: Спасибо, Чжань-гэ… 🧡 Я счастлив! 05:42

Чжань-гэ: Удачно съездить Бо-ди… и вернуться… 05:43

Я: Чжань-гэ будет скучать? 05:44

Чжань-гэ: Будет скучать… 🧡 🧡 🧡 05:45

Я: Я это запомню и тебе не отвертеться гэгэ)) 05:45

Чжань-гэ: Даже не собираюсь😊 05:46

Чжань-гэ: До встречи Бо-ди! 05:47

      Сетуя на себя за то, что не сделал заранее запланированные фото в пижаме, Ибо коротко облизав губы и откинувшись на подушки в самой соблазнительной позе, на которую сейчас только был способен, быстро фоткает серию селфи. После чего, вскользь отметив про себя, что все фото вышли отлично, выбирает наугад из них одно вполне себе симпатичное, и отправляет его Сяо Чжаню молясь, чтобы этот невозможный человек не покинул беседу. Не покинул… К милому фото идёт и не менее милая надпись: Я: Чжань-гэ, сладких снов и спокойной ночи! Я тоже буду скучать… 05:53

Милый гэгэ: И тебе лёгкой дороги!.. Жаль, что ты так и не поспал. Поэтому постарайся отдохнуть в самолёте. 05:55

Я: Ты беспокоишься обо мне гэ? Это так приятно… Не забывай есть. Пожалуйста гэ, береги себя! 05:56

Милый гэгэ: И ты, Бо-ди, береги себя 😊 05:57

Милый гэгэ: Возвращайся быстрее… 05:58

      После последнего сообщения Сяо Чжань вышел из чата, а Ибо всё ещё сидел и пялился в потухший экран и на глазах у него блестели слёзы. «Он простил меня и… будет ждать» С этой мыслью юноша поднялся и быстро собрав рюкзак набрал номер Фэн Пина.       Сонный менеджер ответил только на четвёртом гудке и весьма удивился, услышав в трубке бодрый голос своего подопечного:       — Менеджер Фэн, я уже собрался и готов выезжать…