О КОКЕТЛИВОМ ГЭГЭ, СМЕЛОМ ДИДИ И УДАВШЕЙСЯ ПРОВОКАЦИИ

      Сяо Чжань, после их сегодняшней совместной эскапады, когда они подобно двум расшалившимся подросткам носились между павильонами хохоча и весело дурачась, притворно сражаясь на мечах и мешая персоналу заниматься своими делами, затаился и иногда поглядывая на своего партнёра по съёмкам, то глубокомысленно вздыхал, то задумчиво хмыкал. По всему выходило, что он явно что-то обдумывал и Ван Ибо это немного беспокоило.       «Точно у Чжань-гэ на уме какая-нибудь фигня, которой он решил меня немного подоставать. Но не думаю, что это что-то серьёзное. Вон, как хитрюще улыбается и какие таинственные взгляды кидает в мою сторону – наверняка задумал какую-то провокацию… Ох, уж этот проказник гэгэ… Думает, что сможет выиграть? Дудки, тебе Чжань-гэ, а не мой проигрыш!»       Всю первую половину дня, пока они снимали сцены в Холодном источнике и в Ледяной пещере, пока бесились в перерывах дурачась и шутливо переругиваясь, пока… пока он догонял, зажимал и провоцировал Сяо Чжаня, то краснеющего, то бледнеющего, а то и вовсе слегка потерявшего связь с реальностью и совершенно позабывшего об имидже взрослого и старшего, мысли Ибо скакали горными козлами с одного идиотского предположения о том, какой может быть шутка Чжань-гэ, на другое. А его глаза каждую минуту пристально искали и находили этого самого гэгэ, отмечая его задумчиво-хитрый вид, ловя его взгляд и пребывая при этом в каком-то странно-сладко-предвкушающем состоянии.       Ван Ибо с замиранием сердца ждал. Ждал этой самой провокации и боялся, что в последнюю минуту Сяо Чжань может передумать…       Вот, что за невозможный идиот с мазохистскими наклонностями? Ибо сам с себя обалдевал, но продолжал следить за гэгэ пристально, а сердце замирало, отсчитывая заполошно неровным ритмом — «Не иначе, как на почве постоянного возбуждения заработал себе аритмию…» — минуты до того часа, как они смогут все собраться в гримёрке на запланированный сегодня совместный обед с коллегами и стафом. Он с нетерпением ожидал наступление того чудесного времени, когда можно будет наконец-то остаться без докучливой видео-регистрации специально нанятым оператором их взаимодействия типа «за кадром», которая призвана стать дополнительным развлечением для фанатов и ещё одним рекламным ходом для будущего продвижения дорамы. Юноша искренне желал спрятаться от вечно преследующих и не дающих вздохнуть свободно камер и просто насладится короткими минутами настоящего общения с друзьями, коллегами и с гэгэ… Даже если этот вредина и выкинет какую-нибудь гадость.       «Чжань-гэ просто не сможет поступить со мной жестоко — не того характера человек. Поэтому это будет просто какя-нибудь нелепая или забавная шуточка, призванная компенсировать его уязвлённому самолюбию все мои художества. И те, что я творил до отъезда, и те, что выкидывал сегодня утром… Надо будет стерпеть и дать гэгэ выиграть, а то совсем скуксится бедняга» Ван Ибо улыбается задумчиво, представив себе Сяо Чжаня маленьким мальчиком, кривящимся капризно и требующим, чтобы он непременно ему уступил. «Чжань-гэ, если бы ты только согласился… Только услышал меня и понял… Я бы незадумываясь во всём давал тебе фору и ты бы выигрывал… Всегда!»       В калейдоскопе довольно утомительных съёмок, в коротких промежутках между которыми его мучали беспокойные и будоражащие мысли, постоянно отвлекаясь на Чжаневские подтрунивая, Ван Ибо даже не заметил как пролетели напряженные утренние часы и наступил блаженный обеденный перерыв. Так как все договаривались собраться в гриммёрке в три часа, предварительно сверившись с графиками и предложив съёмочной команде сделать часовой перерыв именно в это полуденное и жаркое время, чтобы немного отдохнуть и спрятаться от нещадно палящего солнца и влажной духоты в пыльном полумраке павильонов и вспомогательных помещений, подобно гигантскому спруту раскинувшихся по территории студии и включающих в себя десятки локаций, то за тридцать минут до назначенного времени юноша, вежливо извинившись перед коллегами, отошёл в сторону и набрал менеджера Фэна, чтобы узнать всё ли готово и смог ли тот вовремя доставить заказанную еду. Получив утвердительный ответ и выдохнув облегчённо он подмигнул заинтересованно пялящемуся на него Сяо Чжаню и произнёс легко, отпуская в этот момент накопившееся напряжение и непонятно откуда взявшееся волнение:       — Сяо-лаоши, Фэн Пин с Дуфэем уже на парковке и все заказанные блюда и закуски доставлены. Ты готов повеселиться гэ?       — Для начала хотелось бы просто вкусно поесть, — весело отбривает Сяо Чжань. А потом уже произносит мягче, подходя к Ибо почти вплотную: — Бо-ди, ты сегодня был хорош и играл просто отлично, не то что я… Спасибо за хорошую работу!       — Гэгэ не принижай себя — ты тоже очень хорошо постарался…       — Но не так хорошо, как ты, — в голосе Сяо Чжаня появляются лёгкие нотки досады и… Злости?..       «Интересно на кого он злиться? На меня или на себя? Гэгэ сегодня действительно был слегка рассеян… неуместно возбуждён и весел… Не совсем похож на себя обычного. Но ты, Ибо, тоже хорош — зажал его в тёмном углу и навалился, как заправский маньяк… Наверное Чжань-гэ было неловко, но он вывернулся и постарался всё свести к шутке. Ха, Сяо-лаоши свёл к шутке твой невъебенный стояк…» От последней мысли Ван Ибо становится почему-то смешно. Или это он пытается смехом компенсировать свой стыд и смущение?       «А чего мне стыдится? Я ведь тогда вечером в его номере не врал и сказал правду, и не моя проблема, если Чжань-гэ не поверил… Или не захотел верить… Я был искренен и предупреждал его, что он мне нравится и я не буду лгать и сдерживаться. Ну, допустим Ибо, ты не говорил, что начнёшь атаку на его сердце и… тело… Но в принципе да, ты его предупредил… Только Сяо Чжаню этого не нужно! Поэтому будь осмотрительнее парень и не перегни палку, как в прошлый раз…»       От воспоминаний о недавней ссоре в груди неприятно колет, и он быстро гонит от себя это гадкое чувство — пугающее и липкое чувство потери, которое в тот момент знатно отравило ему кровь. «Надо быть более сдержанным и контролировать себя, а то этот наивный дурак, этот Сяо мать его Чжань, этот самый лучший гэгэ на свете, просто сбежит, закроется и покинет меня, плавно и без напряга переведя наши отношения исключительно в профессиональное русло. И что я тогда буду делать? Как буду жить?..»       -…Бо-ди, ты чего завис? Ты вообще меня слышишь? — От спонтанной практики самоанализа и саморефлексии Ван Ибо отвлекает звонкий голос гэгэ, весело зовущий его и о чём-то оживлённо спрашивающий… или рассказывающий… Юноша не сразу и не совсем понимает, что вообще от него хотят, но тут же встряхнувшись мысленно быстро включается в беседу:       — Чжань-гэ, ты что-то говорил? Я прослушал…       — Я говорю, чего ты завис, как старый комп в земельной управе… — и Сяо Чжань разражается смехом, вызванным видимо, как ему кажется, весьма забавной шуткой. Ну, или просто смеётся… Просто потому, что он смеётся почти всегда, когда видит Ибо задумчивым или погружённым в собственные мысли, стараясь таким нехитрым образом отвлечь того и вывести на разговор и взаимодействие — не дать ненужным самокопаниям проесть дыру в его мозге и выжечь болезненные следы в душе юноши. — … Ну, вот опять! Что с тобой творится? Устал? Что-то болит? — До слуха Ван Ибо доносится заботливое и волнительное…       «Пиздец, Чжань-гэ включил режим «заботливая мамочка, пекущаяся о своём малыше». Приятно, блин…» — думается смущённо. Но вслух юноша произносит приязненно и спокойно, слегка подтрунивая над раскудахтавшемся словно курица-наседка другом, явно обеспокоенным его странным поведением, следующее:       — Всё нормально, не беспокойся гэ. Просто задумался слегонца…- Нежная улыбка растягивает губы Ибо и в глазах Сяо Чжаня загорается странный огонёк, когда он отвечает слегка запинаясь и со странной ноткой в голосе — не то восхищения, не то вожделения:       — Ты вдруг стал таким странным Бо-ди, но… просто невъебенно красивым! Ты вообще представляешь себе, как на простых смертных — таких, как я — действует твоя улыбка? Если будешь так улыбаться, то твой гэгэ проживёт недолго... — И притворно-расстроенно всхлипнув пряча в глазах хитрый огонёк, продолжает уже деланно трагичным голосом: — … умрёт от сердечного приступа. Правда, умрёт счастливым! — Искристое веселье освещает красивое лицо мужчины, зажигая глаза лукавством, а губы растягивая в широкую, ярчайшую улыбку, от которой у Ван Ибо начинает сладко сосать под ложечкой, а внизу живота просыпаются просто тысячи бабочек, когда он слышит следующие слова, обращённые к нему: — Давай уже отмирай и пошли, а то пропустим обед, на который сами же всех и пригласили. Дуфэй прислал сообщение, чтобы мы поторопились — нас уже все ждут.       «С хера ли меня так штырит только от одного звука его голоса? Пиздец, я совсем пропал» — думает юноша обречённо. Но вслух произносит спокойно и деловито:       — Да гэ… Конечно, пошли.       — И всё равно, ты Бо-ди, какой-то странный. У тебя точно всё хорошо? Ничего не болит?       — Душа болит и сердце ноет… — невесело отвечает Ибо и вдруг замирает спохватившись от осознания того, что только что сказал. — Гэгэ, не обращай внимание — я просто пошутил. У меня правда всё нормально, — сбивчиво и торопливо тараторит он во вмиг посеревшее лицо Сяо Чжаня, у которого в глазах плещется испуг, а с губ рвётся беспокойно-вопросительное:       — У тебя болит сердце? Это из-за жары?.. Бо-ди, давай в больницу…       — Да успокойся ты, мамочка-Чжань — я же сказал, что со мной всё нормально! Это просто неудачная шутка, понимаешь?! Метафора такая… Гэгэ, не веди себя, как параноик! Пожалуйста… — Произнеся это юноша просительно заглядывает мужчине в глаза и отметив про себя, что взгляд Сяо Чжаня стал менее испуганным и более спокойным, заканчивает уже почти весело: — Испугался? Чжань-гэ всегдаа так переживает и печётся о своём младшем… — на слове «младший» лёгкий нажим и двусмысленное движение бровями вверх-вниз, из-за чего лицо Ван Ибо становится по-детски уморительно-милым, а Сяо Чжань нервно сглатывает несуществующий ком в горле и чуть ли не хрипит — … коллеге. Такой заботливый гэгэ, такой красивый… — Глаза юноши сочаться лукавством и он, весело подмигнув хватает растерявшегося Сяо Чжаня за запрястье, и легко тащит в направлении гримёрки приговаривая на ходу: — Чего завис? Пошли уже. Сам ведь только что говорил, что нас уже все ждут… Давай, давай пошевеливайся! Конечно, в твоём преклонном возрасте гэ уже трудно бежать куда-то в спешке… Но даже старикам полезно…       — Кого это ты тут в старики записал, паршивец? Сейчас посмотрим кто добежит первым… — перебивает его Сяо Чжань с притворной обидой в голосе и уносится вперед хохоча и выкрикивая на лету: — Кто первый, тот и выиграл…       А Ван Ибо стоит и долго смотрит ему в спину, пока высокая и тонкая фигура гэгэ не скрывается за поворотом, ведущим в боковой коридор и дальше к той самой гримёрке. После этого, выдохнув тяжело и невесело улыбнувшись юноша срывается с места и почти бегом уносится вслед за неугомонным коллегой, близким другом и почти… за Сяо Чжанем.

***

      Хоть сегодня Сяо Чжаню и работалось хорошо, и настроение было отличным, и глупые переживания не донимали, но всё-таки некая вещь, некое странное и трудно определимое чувство, всё равно мешало ему в полной мере ощутить себя довольным и немного счастливым. Этакая маленькая колючка, воткнувшаяся глубоко в его душу и неотступно посылающая по всему телу фантомные неприятные ощущения. Досада! Это была банальная досада. На Ван Ибо, который так по-детски повёл себя утром, чуть не ввергнув их обоих в неприятный скандал, и на себя за то, что так бурно отреагировал и до сих пор не отпустил…       Хотя, несмотря ни на что, они весь день общались нормально и он никакого дискомфорта рядом с Ибо не испытывал, как и злости или раздражения. Но Сяо Чжань точно знал, что досадовал и ничего с этим поделать не мог. А ещё почему-то дико смущался после того странно-волнующего момента… Того неловкого случая, когда он прижатый спиной к какой-то твёрдой хрени и практически распятый крепким и мускулистым телом диди — «Акселерация не иначе… Такие крепкие мышцы и столько силы в этом на вид тонком и звонком юном теле» — ощутил вдруг под многослойными одеждами Лань Ванцзи крепкий и недвусмысленный стояк, слегка потершийся о его бедро. Но самое неприятное было то, что у него от этого лёгкого, почти невесомого прикосновения, неосознанного и спонтанного, тоже встал.       «Не думаю, что Бо-ди именно этого добивался — подрочить об меня. Да и вызвать у меня ответную реакцию он тоже вряд ли стремился. Просто заигрались и… забылись. Ему ведь нравятся парни… или он сам так считает… По крайней мере, он пока считает именно так и называет себя геем. Глупый мальчишка, возомнивший себя невесть кем и жаждущий попробовать новое амплуа… со мной» Неловкие мысли вызывает на скулах Сяо Чжаня предательский румянец, что не укрывается от взгляда Ван Ибо и он ожидаемо не оставляет это без внимания, не преминув съязвить и наслаждаясь растерянно-испуганным видом своего гэгэ:       — Чжань-гэ так красиво краснеет… Интересно, что заставило гэгэ смущаться?       Ну, вот опять эта вздёрнутая насмешливо бровь и хриплые нотки в голосе на грассирующем «гэ»… Сяо Чжаня сегодня кроет не детскими чувствами снова и снова. С той злополучной сцены в тёмном закоулке… с того самого стояка… И он, смущаясь ещё больше произносит наигранно-бодро — актёрское мастерство не пропьёшь, как говорится — переводя всё в шутку и нападая первым:       — Это Бо-ди у нас любит смущаться и краснеть, всегда такой красивый в своей юной наивности… Такой открытый!       — Гэгэ считает меня ребёнком? — в голосе Ибо появляются металлические нотки скрытой обиды, хотя на лице всё еще играет улыбка. — Сяо Чжань, не вынуждай меня доказывать обратное… — Слегка вздохнув и подпустив во взгляд коварства, при этом легко облизав красивые пухлые губы, Ибо тянется ближе к Чжаневскому лицу и произносит на выдохе тихо, опаляя того жарким и влажным дыханием: — Я всегда могу прийти в номер к Чжань-гэ и обсудить… кхм-мм… мой возраст. Если, конечно, гэ на это согласится…       Сяо Чжань нервно сглатывает, но быстро взяв себя в руки парирует так же тихо и не менее двусмысленно, совершенно не обращая внимание на снующих вокруг них людей, окрики операторов и режиссёра, громко о чём-то переговаривающихся, и вообще на миг забывая, где он и чем занят, а подчиняясь лишь одному желанию «выиграть любой ценой и не дать узнать диди правду о своих чувствах» и провоцировать… провоцировать. Похоже провокация стала для них, чем-то совершенно необходимым и важным. Без неё ни дня, ни минуты…       — Гэгэ, как старший… коллега… — Слово «коллега» он специально выделяет многозначительной паузой и тоже слегка склонившись к лицу Ибо произносит с небольшим нажимом: — … Так вот, я как старший и более опытный советую диди быть осмотрительнее и не ходить ночью в гости ко взрослым мужчинам… — Брови летят вверх в насмешливом жесте, а губы растягивает лукавая улыбка в то время, как голос Сяо Чжаня становится мягок и обворожителен, словно у сладкоголосой сирены, заманивающей моряков на острые скалы. Он продолжает почти нежно, но с чувствительной долей ехидной иронии, чем вызывает на скулах вмиг смутившегося и растерявшего свою напускную браваду Ибо ответный румянец: — Такие ночные визиты могут быть опасны для милых маленьких мальчиков… — Многозначительной финальной нотой служит кокетливое подмигивание, после которого до Чжаневского слуха доносится лёгкий полувздох-полустон его впавшего в ступор собеседника, посылающий по напряжённому телу гэгэ недвусмысленный сигнал «к бою», который быстро воспринимается одним весьма заинтересованным органом как сигнал к действию.       «Блядь, только откровенного стояка на площадке мне и не хватало» — проносится в голове, пока он мысленно клянет свою несдержанность на все лады, стараясь при этом думать о мировых катастрофах, наводнениях и других печальных моментах человеческой жизни. При этом видимо грустнея лицом.       — Сяо-лаоши вдруг так загрустил… Видно ему бы хотелось тех самых ночных визитов, но воспитание не позволяет, — в голосе Ван Ибо звучит неприкрытая издёвка. — Что, гэгэ, хочется и колется?..       Сяо Чжань отмирает и фокусируясь на покрасневшем и ставшим вдруг отчего-то злым лице диди, отвечает спокойно:       — Мои желания не важны — важна лишь работа и… наше взаимопонимание. Давай, Бо-ди остановимся на этом.       — Как скажешь… гэ… — Ибо вмиг замыкается в себе, становясь настоящей ледышкой и полностью напоминая образ своего дорамного героя, когда произносит подчёркнуто вежливо и равнодушно-прохладно: — Как пожелает гэгэ… Бо-ди привык слушаться старших.       — Привык он слушаться, как же… — Сяо Чжань насмешливо хмыкает, как кот, недовольный тем, что его потревожили и согнали с мягкого кресла. — Бо-ди и слушаться — это просто несовместимые вещи.       — А ты попробуй гэ… — Ибо бросается этим вот хриплым «гэ» как гранатой, пугая и зажигая Сяо Чжаня огнём, возбуждая желанием и провоцируя. «Опять, блядь! Он такой провокатор… Такой невозможный… невозможно привлекательный и… опасный» — думает мужчина, а в слух отвечает сдержанно и с достоинством, отсекая даже саму возможность вот этого самого «попробуй»:       — Давай-ка, дружок, эту вот энергию постараемся направить на наше экранное взаимодействие и выдадим просто бурю эмоций.       — На экране Лань Чжань холоден и сдержан, а Вэй Ин просто фонтанирует эмоциями… прямо как Чжань-гэ, — резко перебивает Ван Ибо, а потом добавляет уже тише отстраняясь: — Такой же провокатор… — И развернувшись отходит в сторону, где его тут же берёт в оборот помощник режиссёра Чана, передавая пожелания последнего о том, где и как ему надо встать в следующей сцене, чтобы общий план был более выигрышным.       Сяо Чжань замирает в недоумении, мучимый непонятным чувством вины и… опять же досады. «Я его обидел, что ли? Чем?!» Он искренне недоумевает, совершенно не понимая перепадов настроения диди, и раздражается от этого ещё больше, когда из состояния лёгкого ступора его вырывает громкий оклик режиссёра, обращающегося непосредственно к нему в своей спокойной и слегка наставительной манере старшего не только по положению, но и по возрасту:       — Сяо Чжань… Актёр Сяо, мне понравилась ваша с Ван Ибо репетиция… — На этих словах, неожиданно подошедший режиссёр Чан, подзывает ближе к себе и осоловело моргающему Сяо Чжаню неловко замершего в двух шагах Ибо. При этом продолжая нравоучительным тоном школьного учителя, втолковывающего нерадивым ученикам прописные истины, говорить обращаясь уже к ним обоим: — Отличное взаимодействие. Эта вот естественная смена эмоций и смущение… Вам необходимо показать всё это камере, живо и… завлекающе… Вы же не просто друзья — в вас бушуют юношеские чувства первой… кхм-мм… привязаности… Которые вы двое можете передать только глазами и ограниченной мимикой. Цензура, ёпт… будь она не ладна! Но смотреть и краснеть нам… то есть вам… никто ведь не запрещал. Так, что давайте парни, повторите эту невероятную химию!.. — Проговорив это он быстро уходит, не дожидаясь ответа от слегка обалдевших и всё еще переваривающих его наставления актёров, непонимающе таращащихся друг на друга.       — Гэгэ, что это сейчас было? — первым подаёт голос Ван Ибо.       — Погружение в роль… — невесело улыбнувшись отвечает гэгэ и оба поворачиваются на окрик режиссёра, уже сидящего на своём месте за монитором и бодро махающего им рукой, чтобы привлечь внимание к своим словам. — Похоже нам придётся повторить нашу… Блядь, как назвать то, что только что произошло? Ссору… Дурость,.       — Флирт! Это, Чжань-гэ был флирт… Ты вообще не разбираешься в чувствах обычных людей? Только роли отыгрываешь?       — А сам то, Бо-ди… Разве ты лучше меня понимаешь в отношениях? Они вообще у тебя были?..       — Не твоё дело! — Ибо парирует резко, почему-то раздражаясь и злясь на Сяо Чжаня в этот момент до ужаса. Но берет себя в руки и заканчивает спокойно, несильно дёргая того за рукав и кивая головой в направлении площадки, где уже во всю мощь своих лёгких орёт, краснея от натуги и пытаясь докричаться до вдруг оглохших и ослепших атёров, помреж: — Пошли, а то у него случится удар, — и повернувшись уходит в направлении съёмочной группы. На ходу несколько раз утвердительно кивает наконец-то успокоившемуся и замолчавшему помощнику режиссёра, давая тому понять таким простым жестом, что он всё помнит, и станет, и сделает как было велено.       А Сяо Чжань продолжает стоять, хоть и понимает прекрасно, что задерживает кучу народа, и не может взять себя в руки досадуя на своего партнёра — на Ван Ибо — за то, что тот всегда умудряется выкрутить всё так, что он чувствует себя… неудовлетворённым, раздосадованным и… Обманутым? А может спровоцированным?.. Хрен его знает, как он себя чувствует… Но будет и на его улице праздник — это точно!       Простояв в раздумьях еще пару минут, он враз отмирает и направляется на площадку медленно следуя за Ибо. На подходе к громко обсуждающей, о чём-то видимо спорящей и яро жестикулирующей группе коллег, Сяо Чжань вдруг вспоминает забавно откровенный и пошловатый миник, нарисованный одной весьма… продвинутой фанаткой, и рассказывающий в ярких красках о том, как гордый второй нефрит клана Лань поддавшись запрещённым правилами чувствам, завалил своего товарища Вэй Усяня прямо на банкете в Башне Золотого Карпа и весьма умело отсосал ему прилюдно.       Вспомнил и засмеялся, представив вдруг в ярких красках лицо диди в тот момент, когда он откроет на телефоне вложение с этим… хм-мм… впечатляющим артом. «Посмотрим Бо-ди, как ты отреагируешь на такое вот фанатское творчество. Особенно когда откроешь сообщение в присутствии посторонних… И кто после этого останется в дураках и проиграет?.. Смотри А-Чжань, чтобы это не был ты», но он гонит прочь предательские мысли и напомнив себе всенепременно отправить этот специфический мини-комикс диди, успокаивается и включается в съёмочный процес, горя внутри нетерпеливым предвкушением запланированной провокации.

***

      Естественно добежав до гримёрки первым, и успев обернуться и показать запыхавшемуся гэгэ язык, Ван Ибо вваливается внутрь раскрасневшийся и довольный как слон, вмиг очаровывая всех присутствующих своей яркой улыбкой.       — Всем привет! — Произносит он весело и не оглядываясь, но каждым сантиметром спины ощущая присутствие зашедшего следом тяжело дышащего и такого же улыбающегося Сяо Чжаня, вежливо извиняется за них обоих: — Извините нас пожалуйста — пришлось немного задержаться. Вы же не долго ждёте, — юноша обводит глазами шумную ватагу коллег, увлечённо болтающих с тремя девчонками-стилистами из стафа, из-за которых весь этот сыр-бор, собственно, и затевался.       — Здравствуйте актёр Лю! — Раздаётся из-за спины весёлый и чуть насмешливый голос, пока его обладатель, мягко подталкивая Ван Ибо вперед, пытается обойти его и протиснуться за импровизированный стол, устроенный из нескольких лёгких раскладных столиков, составленных вместе в длинное нечто и покрытых куском серой ткани, призванной по всей видимости сыграть роль скатерти. — Мы сегодня с тобой не виделись. Как твои дела друг?.. — Произнеся это и не дожидаясь ответа от Лю Хайкуаня, Сяо Чжань тут же переключается на кого-то, кто вызывает у него по-настоящему тёплую и радостную улыбку: — Шицзе! Моя замечательная дорамная сестричка! Свет моих глаз! И ты здесь, — мужчина просто расстекается медовой лужицей, лучась искренней приязнью и очаровывая всех присутствующих своей кошачьей грацией и бархатным голосом, когда, наконец-то найдя свободное местечко, втискивается подле Сюань Лу. При этом почти нахально отодвигая в сторону весело заржавшего Юй Биня, с которым шутливо не то ругается, не то наоборот пытается объясниться: — Бинь, подвинься. Ты такой широкий, что я просто не помещаюсь… Прости друг, что лишаю тебя чудестного общества, но эта шицзе моя! — А затем поворачивается к своей подруге и по совместительству старшей сводной сестре его персонажа, предварительно шутливо оттолкнув шаловливую руку Юй Биня, который решил именно в этот момент потрепать его по щеке и… пощекотать, и широко улыбаясь произносит мягко, почти любя: — А-Сянь так скучал за своей шицзе…       На этих словах, по мнению Ван Ибо, совершенно слетевший с катушек Сяо Чжань, наклоняется к кокетливо смеющейся девушке и с видом капризного малыша подставляет своё лицо под её лёгкие прикосновения. Он ластится к польщённой его вниманием Сюань Лу словно большой, игривый кот, милашничая с ней напропалую и продолжая канючить и жаловаться, войдя в образ Вэй Усяня целиком и полностью до самых кончиков своих длинных искусственных волос.       — Милая шицзе, этот задира Юй Бинь обижает твоего младшего братика… твоего А-Сяня. Шицзе заступись за меня и поколоти наглеца.       — Шицзе никогда и никому не даст в обиду малыша А-Сяня, — заливаясь весёлым смехом отвечает шицзе то есть Сюань Лу, ласково трепля Сяо Чжаня за обе щечки и сюсюкая с ним как с маленьким.       — Вот же хитрец! — восклицает Юй Бинь в притворной обиде и несильно толкает всё ещё кривляющегося Чжаня в бок. — А мне не разрешил трогать свои пухлые щёчки, — специально этим вот своим «пухлые…» давя на больную Чжаневскую мозоль и вызывая у него возмущённый возглас:       — Это у кого тут пухлые щёки? На свои посмотри!.. — Сяо Чжань смеётся, а в глазах явно читается желание убивать.       — У меня! Конечно же у меня… Всё-всё, успокойся! Ишь, как разошёлся… Правда глаза колет? — На этих словах наглецу Биню прилетают с двух рук шутливые подзатыльники, и он кричит в притворном ужасе: — Хватит, умоляю спасите! И что это у вас за семейка? Не клан Юньмэн Цзян, а банда какая-то…       — Кто это тут банда?! — доносится от дверей притворно грозное и все взгляды присутствующих резко перемещаются на вновь прибывшего.       — Чжочэн, как хорошо парень, что ты пришёл! — Сяо Чжань почти вскакивает, но оценив степень загруженности дивана и количество ног, через которые ему надо переступить, чтобы добраться до своего друга, тут же плюхается на место, разводя в бессилии руки с видом полнейшей невинности.       — Пришёл… И что? Кто-то ведь забыл о своём старшем брате и не позвал, — произносит пришедший Ван Чжочэн, одетый в сдержанный фиолетово-серо-серебристый костюм клана Юньмэн Цзян и явно находящийся всё ещё в образе своего дорамного персонажа.       — И отлично, что пришёл! Я был уверен в том, что ты не пропустишь халявную еду и придёшь… — Сказав это Сяо Чжань подмигивает многозначительно, ухмыляясь и одновременно корча умильно-задумчивую рожицу, очень сильно напоминая при этом малыша-кролика, замершего над сочной морковкой и никак не могущего решить с какого конца начать грызть своё лакомство. — …поэтому некоторое время назад позвонил Дуфэну и попросил его купить твою любимую лапшу со свининой и вонтоны. Проходи и садись со своей семьёй, — на этих словах он, притворно-грозно хмуря брови, поворачивается к Юй Биню и произносит сердито, давясь улыбкой, но стараясь держать серьёзную мину: — Призрачный Генерал, тебе придётся подвинуться и немного потерпеть соседство моего старшего брата — героя клана Юньмэн Цзян — молодого господина Цзян Чэна. Как думаешь, выдержишь? — и прыскает со смеху вторя громкому ржачу Юй Биня.       Ван Ибо сидит напротив Сяо Чжаня зажатый с двух сторон девушками-стилистами и тихо дуреет от ревности и… зависти. Да, чего греха таить, он завидует Сюань Лу — «Какая же она… бесстыжая! Вон, как схватила и тискает Чжань-гэ… Собственнически!» — и Юй Биню с Ван Чжочэном, которые могут вот так вот запросто сидеть и трогать его ненаглядного гэгэ в то время, как он… В то время как этот самый, совершенно потерявший стыд гэгэ, кокетливо смеётся…       «Боже, что он творит! Похоже, что Чжань-гэ совсем позабыл элементарные понятия о приличиях…» Подумав так Ван Ибо, ещё больше каменея лицом от лёгкого прикосновения чужой руки к своему бедру, максимально отодвигается, практически сжимаясь и стремясь оказаться подальше от нарушителя его личного пространства, из-за чего сидящая справа от него Линь Ся смущённо краснеет и сбивчиво извиняется за свою неосторожность, достаёт смартфон и слегка отклонившись назад, чтобы скрыть экран от посторонних глаз, быстро открывает диалоговое окно их с Сяо Чжанем беседы и набирает короткое сообщение: Я: Гэгэ, такой неутомимый и радостный… Так ластиться к своей шицзе… Съешь лимон, а то лицо треснет от бесконечных улыбок и морщины появятся. Тошнит от вашей сладкой парочки 🤮🤮🤮 15:25

Сяо мать вашу Чжань: Ревнуешь? 15:26

Я: С чего бы мне ревновать гэгэ к его «сестре»??? 15:26

Сяо мать вашу Чжань: Ты мне скажи с чего… Но я вижу, что ревнуешь 🧐 15:27

Я: Ничего ты не видишь… Дурень! 15:28

Сяо мать вашу Чжань: Сам ты дурень… И жа, я тоже тебя люблю Бо-ди 😊😊😊 15:29

Я: 🖕 🖕 🖕 🖕 🖕 🖕 15:30

Сяо мать вашу Чжань: Очень по-взрослому Бо-ди! Ну вот, прямо очень 15:31

      В ответ на последнее сообщение Сяо Чжаню прилетает забавное селфи Ибо, сделанное им в машине, на котором он показывает язык и умильно щуриться. «Ну, ни дать ни взять — дитя малое» От этой мысли мужчина тепло улыбается, задержавшись взглядом на фото чуть дольше положенного. А затем, чтобы сильно не привлекать лишнего внимания опускает телефон под стол, и немного подумав, находит в запароленной папке сохранённый провокационный миник, но не решаясь сразу отправить его.       Смотрит пристально на сидящего напротив с совершенно бесстрастным лицом Ван Ибо, скользя по нему внимательным, цепким взглядом и пытаясь считать даже малейшую эмоцию, но не замечает ничего кроме холода и отстранённости, вкупе с насупленными бровями и абсолютно равнодушным выражением. «Ты решил вести себя вот так?.. Что же, посмотрим каким будет это невозмутимое лицо через минуту»       Не успев даже как следует обдумать то, что собрался сделать, он быстро нажимает «отправить» и глубоко вздохнув опять пристально смотрит на диди, который заметно напрягается, когда получает сообщение, и опускает руку со смартфоном под стол, скрывая экран с высвеченным на нём адресатом от хищных взглядов своих соседок. А потом слегка заалев ушами — по всей видимости увиденное на картинках его сильно впечатлило — быстро встаёт и выходит из-за стола скупо извинившись, буркнув в своё оправдание что-то неразборчиво сидящей рядом девушке. Минуту стоит в пол-оборота и пристально смотрит на Сяо Чжаня медленно покрываясь ярко-алым румянцем, но вдруг видимо осознав, что истово краснеет привлекая тем самым совершенно ненужное внимание, срывается с места и вылетает из комнаты словно пуля.       — Что это с Ван Ибо? — спрашивает Юй Бинь, как всегда успевающий следить за всеми вокруг и ни за кем конкретно.       — Чёрт его знает… — пожимает плечами Сяо Чжань дико веселясь про себя и думая, что вот теперь он точно достал этого мелкого провокатора, этого неугомонного диди, который… Который так страстно зажимал его сегодня и вообще… весь день… Да, что там день, всё время их совместных съёмок провоцировал и провоцировал, заставляя бедное Чжаневское сердце стучать ускоренно, а кровь приливать туда… куда собственно говоря не надо особо часто приливать…       «Лучше бы твой мозг работал так же бодро, как член» — подумалось вдруг немного нелепое и мужчина вдруг сам от себя не ожидая счастливо засмеялся, вызывая у окружающих непонимающе-удивлённые взгляды.       — Дружище, что с тобой? Так нравится жаренная курочка?.. — Опять этот неутомимый и неугомонный Юй Бинь.       Сяо Чжань вдруг резко перестаёт смеяться и повернувшись к заинтересованно изучающему его парню, произносит спокойно и даже как-то отстраненно, чем удивляет Юй Биня ещё больше:       — Всё нормально не волнуйся. Просто вспомнилось кое-что и подумалось… А курочка просто огонь — такая острая! Ты ешь, ешь… Не отвлекайся.       В этот момент за гулом множества голосов он каким-то внутренним чутьём — или просто поставил телефон на вибро-режим — слышит звук нового уведомления и быстро схватив со стола смартфон опускает его под стол, чтобы прочесть короткое. Но ёмкое:

Бо-ди: Гэгэ, ты возьмёшь на себя ответственность?.. 15:45

Я: Не понимаю о чём ты 😊 15:46

Бо-ди: Всё ты гэ понимаешь… не лги! 15:47

Я: И что??? 15:48

Бо-ди: Ничего, просто у всего есть последствия. У твоей провокации тоже… 15:49

Я: 🤨 Напугал ежа голой опой… 15:50

Бо-ди: Сравнение прямо по Фрейду 😊 15:51 Бо-ди: Поэтому я спрошу ещё раз: Ты готов взять на себя ответственность гэ?! Потому, что я всё внимательно рассмотрел и… 15:52 Бо-ди: Поговорим позже…🤨 15:53

      У Сяо Чжаня после последней фазы диди внутри всё сжимается, а по спине ползёт неприятный холодок, проникая под рёбра и к его великому удивлению запуская сонмы мурашек, бодро бегущих по животу аккурат к паху. «Блядь! Вот опять…»       Обед заканчивают уже без Ван Ибо, который назад в гримёрку так и не вернулся, чем вызвал несколько удивлённых вопросов от обеспокоенных его резким уходом коллег, быстро потонувших в общем разговоре, шутках и подколках, неплохо разнообразящих и приятно скрашивающих совместный приём пищи.       Больше в этот день они с Ван Ибо не видятся — все запланированные на сегодня совместные сцены уже были сняты и поэтому каждый работает отдельно, доснимая что-то с другими актёрами в разных локациях.       В следующий раз они пересекаются уже вечером… В отеле.