О КОКЕТЛИВОМ ГЭГЭ, СМЕЛОМ ДИДИ И УДАВШЕЙСЯ ПРОВОКАЦИИ

      Сегодняшний день для Ван Ибо был полон сюрпризов — не всегда приятных. Скорее уж так: был полон неприятных сюрпризов разной степени паскудности. Начиная с дикой усталости прошлым вечером и невыносимого желания, как можно быстрее вернуться на съёмки «Неукротимого» … вернуться к Чжань-гэ, и заканчивая безобразием, которое этот самый гэгэ устроил на обеде с коллегами по дораме.       Да, Ван Ибо напился сегодня уксуса на несколько лет вперёд. И это после того, как сидя в аэропорту он нашёл в интернете несколько забавных фанкамов* с концерта группы X NINE** в Шанхае в апреле 2017, где Сяо Чжань творил на сцене такую дичь, что после просмотра этих секси-танцев Ван Ибо пришлось несколько раз отлучаться в туалет в вип-зоне и далеко не по нужде. За полтора часа, которые они вдвоём с Фэн Пином просидели в зале ожидания пока не объявили посадку на рейс, он стёр себе все руки до шершавости и покраснения от дешёвого аэропортовского мыла после тридцати или более просмотров коротенького ролика и просто горел душой, желая как можно скорее добраться и увидеть этого коварного искусителя Сяо чёртова Чжаня.       Увидел…       Прилетев в шесть утра и успев заскочить в отель минут на тридцать — принять душ и переодеться — из которых пять он потратил на то, чтобы постоять в задумчивости возле двери напротив, но так и не решиться постучать и разбудить, — на съёмочную площадку «Неукротимого» Ван Ибо прибыл к восьми если не посвежевшим и отдохнувшим, то точно чистым и слегка выспавшимся. Спать в салоне самолёта ему было не привыкать. Почти всегда летал ночными рейсами — графики, расписания, все дела. Когда понял, что приехал на съёмки слишком рано, решил не тратить времени даром и расположившись поудобнее в гримёрке принялся за чтение сценария, стараясь компенсировать своё четырёхдневное отсутствие и настраиваясь побыстрее войти в образ своего героя, таким образом готовясь к новому съёмочному дню. А ещё сократить время ожидания… Ожидания встречи со своим экранным партнёром и бесконечной занозой в сердце… или зазнобой… Что возможно одно и то же.       Сидел в одиночестве, полностью погрузившись в работу и даже не замечая периодически заглядывающих в гримёрку работников студии, с уважением взиравших на столь пунктуального исполнителя главной роли и вдруг осознавших, что не всё звёзды оказываются безответственными мудаками. А на благожелательное приветствие помрежа, зашедшего в начале девятого и с удивлением и даже с некоторым благоговейным восхищением поинтересовавшегося, что он тут делает и когда приехал, ответил просто, что утром и, что решил сразу вот сюда заранее подготовиться к съёмкам. Криво усмехнувшись на восторженное «Ну, ты Ван Ибо даёшь» и «Это же надо какой скромный и трудолюбивый парень», сказанное уже на выходе, он даже головы не поднял от текста — так и сидел в крутящемся кресле у зеркала весь во власти образа Лань Ванцзи, вживаясь в него и проникаясь привычками, поведением и чувствами отыгрываемого персонажа. Поэтому, когда спустя какое-то врем дверь в гримёрку открылась, и с порога дохнуло приятным запахом знакомого парфюма, смешанного с яркими нотками цитрусовых и капучино — Ван Ибо сразу понял кто пришёл.       Это конечно же был он.       Сяо Чжань. Коварный соблазнитель из его снов и фантазий… А ещё близкий друг, старший коллега, в чём-то даже наставник… «Хотелось бы больше наставлений от Сяо-лаоши и не только в работе над ролью, но и… кое в чём более…э-ээ… личном и интимном, но то такое…» — проносится в голове и растворяется смытое визуальными образами и ощущениями. Смытое им. Напрочь снесённое этой ликующей широченной улыбкой, лучистыми глазами и всем его восторженно-жизнерадостным видом, с которым этот невозможный — «…Великолепный, чудесный, невъебенно сексуальный и просто охуенный…» — человек появился в дверях.       Появился для того, чтобы опалить Ван Ибо жаром своей замечательной личности настолько, что тот растерялся и не смог ничего из себя выдавить в ответ на его приязненно-восторженное восклицание, в котором чувств было вагон и маленькая тележка. Так много, что ему хватит вспоминать и вспоминать об этом в ночной тишине гостиничного номера, быстро дроча под одеялом после того, как облазил весь интернет и пересмотрел все фотки гэгэ по десятому кругу.       На простое и безыскусное: «Бо-ди, ты вернулся? Так быстро… Это просто чудо!» — он, стушевавшись и переполненный волнением, только и смог, что сдержаться, надев маску Лань Ванцзи, и выдавить прохладно-отстраненно: «Так я и должен был сегодня вернуться, правда поздно вечером, но съёмки удалось закончить раньше…» и опять спрятавшись за сценарием сделать вид, что погружён в работу по самую маковку. Ну, не дебил, скажите на милость?! Спешить, без отдыха и продыху сюда на съёмочную площадку и всё пустить по наклонной только из-за того, что чёртов охренительно счастливый Сяо Чжань слишком широко улыбался и слишком рад был его видеть… «Я просто идиот! Он ведь похоже действительно за мной скучал, вон как радостно подлетел… А я? А я трусливый дурак — ответил, как отрезал… Нелепица! Теперь вот сиди и мучайся Ибо — заслужил…»       Вот он сидел и мучался, подглядывая украдкой из-за толстой папки на совершенно ничем не обеспокоенного гэгэ, фривольно развалившегося на диване в весьма расслабленно-соблазнительной позе и так же, как и он, погружённого в чтение обновлённой версии сценария. Смотрел истово, зажигаясь телом и страдал. Молча. По собственной глупости и дурости упустив возможность лёгкой беседы и приятной встречи. Дурак, как есть дурак!       Затем появились гримёры и костюмеры и всё завертелось: их усадили в кресла и начали ежедневный долгий и нудный ритуал преображения симпатичных китайских парней в двух старинных даосов-заклинателей. Очень впечатляющее надо сказать преображение — образы были по-настоящему красивыми и чарующими. Особенно образ Вэй Усяня, который выходил таким… таким Сяо Чжанем. Или это гэгэ был в теле своего персонажа полностью самим собой. «Надо же, насколько эта роль ему подходит и насколько он естественен в каждой сцене…» Мысль кольнула лёгкой завистью, но быстро сменилась восторженным восхищением и искренним уважением, которое Ван Ибо испытывал по отношению к своему старшему коллеге.       От раздумий отвлекает лёгкий вздох больше похожий на стон, выражающий явное удовольствие тут же сменяющийся кокетливым смешком, от которого его просто рвёт на части ревностью и… злостью до такой степени, что хочется встать и вцепиться нахальной гримёрше в волосы и оттаскать за них знатно, чтобы в следующий раз не тёрлась возле его… (любимого?)… возле гэгэ.       Он и не сдерживается… Правда, слава богу, за волосы никого не таскает, но тем не менее…       Ревнивый оболдуй! Из-за своих обид и капризов чуть не подставил Сяо-лаоши под скандал, да ещё такой грязный и мерзкий, как возможные обвинения в сексуальных домогательствах на рабочем месте к младшей коллеге. «Да блядь, что со мной не так? Как я мог быть таким неосмотрительным?.. Слава тебе господи, что у Чжань-гэ голова работает как надо и он смог погасить тлеющие угли, не дожидаясь большого пожара… Из-за меня ему пришлось кланяться и извиняться… Вот же гадство! Ты, Ван Ибо, просто дебил! Проси у гэгэ прощения и заглаживай вину»       Ван Ибо действительно стыдно и он понимая свою оплошность, чуть не ставшую роковой, тут же включается в процесс «исправления содеянного» и явив миру, в лице трёх не то перепуганных, не то наслаждающихся скандалом — «Главное, чтобы не надумали это всё использовать с целью личного обогащения…» — стилистов, свою самую яркую улыбку, вежливо предлагает полностью взять на себя заботы об «извинительном» обеде, чем вызывает у повеселевших девушек явное воодушевление.       «Какой китаец откажется от халявной еды, даже если это милая барышня, сидящая на диете» Ван Ибо ухмыляется собственным мыслям и немного успокаивается, но чувство жгучего стыда и собственной вины перед Сяо Чжанем этим нехитрым действием естественно погасить не удаётся. «Я должен перед гэгэ извиниться и… повиниться, признав, что поступил во-первых необдуманно, а во-вторых… необдуманно. Ну не говорить же ему, что от ревности сорвало крышу настолько, что хотелось убивать причём не только в переносном смысле…» Приняв, как ему казалось верное решение, он поспешил на площадку, подгоняемый торопливыми просьбами-криками помощника режиссёра, нервно жестикулирующего и захлёбывающегося слюной от беспокойства и неудовольствия тем, что они не смотря на ранний приход таки умудрились задержать съёмки.       Сниматься с Сяо Чжанем в сценах, разыгрываемых в Холодном источнике и Ледяной пещере оказалось для Ван Ибо тем ещё экшеном. Но он, краснея и бледнея, стоически терпел и старался всеми силами не выдать себя, оставаясь при всём при этом вполне сдержанным снаружи и сжигаемый огнём похотливого желания внутри. Он, даже улучшив момент перед началом съёмок, попытался извиниться за своё безответственное поведение в гримёрке, но вместо прощения и… благодарности получил нехилый такой стояк. Да, как это не странно, но он рассчитывал на благодарность, в конце концов ему не так часто приходилось искренне просить прощения за действительно собственные ошибки. Извинения перед прессой и для фанов не в счёт — это работа. Но в результате всё вылилось в дикое возбуждение и приток крови не в то место и не в то время.       А что же Чжань? Что же вытворил этот невозможный гэгэ?..       Да, ничего хорошего! Вернее не так, ничего адекватного и вежливо напоминающего благодарность или просто бы ничего не делал… Но нет же, как всегда провоцировал и ржал, шутливо кокетничая и… Короче, когда этот лаоши-провокатор-Сяо схватил его за щёки, заглядывая в лицо своими воистину блядскими глазами и напоминая игриво о двусмысленных фотках в мерче Губки Боба и Патрика, у Ибо сердце пропустило удар, а слова полились сами собой и он признался во всём. И в том, что скучал так, что кусок в горло не лез и вообще во всём…       Этот ласковый взгляд гэгэ и его волнение просто спровоцировали Ван Ибо до такой степени, что если бы не многолетняя практика и железная выдержка, тот бы не сдержался и… Только Великому Будде ведомо, что он смог бы сотворить с этим… с этим дьявольским искусителем, Сяо мать его Чжанем, совершенно и абсолютно наплевав и на камеры, и на окружающих. Как пить дать, зацеловал бы негодника до синяков завалив прямо там в бассейне. А потом бы оправдывался тем, что слишком сильно погрузился в образ Лань Ванцзи и отдав Вэй Усяню налобную ленту, признал его своим партнёром по совершенствованию… А что? Отличная отмазка для актёра, полностью проникшегося чувствами персонажа. «Была бы отмазкой, если бы не стала невероятным скандалом, который помнили бы годами» Невесёлая усмешка кривит красивые, полные губы, а мысли продолжают свой лихорадочный бег под мерное покачивание автомобиля пока они с Фэн Пином едут в отель после того, как этот бесконечный съёмочный день, полный стольких переживаний наконец закончился.       День закончился, а вот чувства не отпустили и мысли тоже… Воспоминание о том, как бежал, как нагнал и зажал это желанное тело, распластав его у какой-то хрени в тёмном закутке, опьяняли. А вот всплывающие в мозгу картины со смеющемся и беззастенчиво напропалую флиртующем со всеми подряд Сяо Чжанем, ластящемся словно котёнок к паршивке Сюань Лу, которая прикрывшись сюжетным родством и изображая всю такую из себя заботливую шицзе, совершенно не стесняясь гладила и трогала гэгэ в то время, как ему — Ван Ибо — пришлось сидеть между двух озабоченных гримёрш и давится уксусом аж до зубовного скрежета, — нет.       Сегодня во время обеда с коллегами мало того, что Чжань-гэ веселился и заигрывал с Сюань- Лу, но он ещё и лапал паршивца Юй Биня, и строил глазки Ван Чжочэну, и вообще чёрт его знает что вытворял, совершенно не обращая на него внимания. Однако ему этого видимо показалось мало, и он прислал арт…       Не то, чтобы Ибо не видел в интернете разнообразные картинки, нарисованные фанатами «Магистра дьявольского культа» и не читал фанфики, пока ещё написанные только по новелле. Но совсем скоро, после выхода на экраны их дорамы, появятся и те, где главными героями будут они вдвоём. «Ох и оторвутся же фанатки на наших грешных задницах…» Забавная мысль рождает в голове сонм различных образов, один другого разнузданнее и горячее, которые Ван Ибо гонит волевым усилием по-настоящему испугавшись не просто непредвиденной эрекции, а неконтролируемого семяизвержения прямо в машине, и прямо на глазах скорее всего охренеющего от этого Фэн Пина.       «Боже, я какой-то спермотоксикозник помешанный на сексе… Ну при полном отсутствии сексуальной жизни и натруженных до мозолей руках это совершенно не удивительно! А ещё Чжань-гэ… Вот уж ходячая виагра…» Юноша тепло улыбается, вспоминая лицо и запах гэгэ, его улыбку и вообще всю его гибкую, подтянутую фигуру, весело хохоча уносящуюся от него прочь в сумрак извилистых проходов между локациями.       «Ух ты! От одного воспоминания о гэгэ забирает не хуже, чем от волшебных грибов***…» Ван Ибо хмыкает в ответ на такое своеобразное сравнение Сяо Чжаня с лёгкими наркотическими веществами, запрещёнными к употреблению… И конечно же он их никогда не пробовал и даже не хотел бы пробовать, но он о них читал — классическая китайская медицина использовала подобные снадобья для приготовления разных составов и с разными целями, но ведь использовала… — и поэтому знает, что они вызывают фантазии и галлюцинации. Прямо как Чжань-гэ у него. «Гэгэ одним своим существованием можно сказать, что дарит моему сознанию ни с чем несравнимый психоделический опыт****, моему телу жаркое томление в паху и не только, а моим натруженным рукам — мозоли»       Ещё немного подумав о гэгэ и о себе, а потом опять о гэгэ… юноша вновь улыбается, но уже шире и с томным вздохом слегка закатывает глаза, чем вызывает настойчивый вопросительный взгляд и вздёрнутую бровь от своего менеджера, отражённые в зеркале заднего вида и явно адресованные ему. Вкупе с прилетающим следом не то вопросом, не то утверждением:       — Ван Ибо, ты такой довольный… Случилось, что-то хорошее? В машину ты садился прямо, как в воду опущенный — совсем никакой, и выглядел при этом до ужаса расстроенным. А теперь наоборот — весь прямо светишься…       — Да так, подумал о волшебных грибах и изменённом сознании, — Ибо отвечает нехотя, явно витая где-то далеко в своих мыслях, поэтому не замечает ужаса, отразившегося в глазах Фэн Пина после его слов. Только слышит расстроенно-гневное:       — Даже не думай…! Не смей думать о наркотиках! Слышишь меня! — Менеджер почти кричит и резко тормозит у обочины, поворачиваясь к тихо офигевшему от такой реакции Ван Ибо своим перекошенным от страха и злости лицом, и продолжает выговаривать ему, чётко произнося слова: — Не смей. Думать. Купить. Это. Дерьмо! Понял?!.. Или тебе на съёмках кто-то предложил?.. Отвечай сейчас же?! А не то завтра же принесу тебе стаканчик для анализа мочи… Или сегодня… Да прямо сейчас поедем в лабораторию… — Последняя фраза, уже почти на пределе голосовых возможностей Фэн Пина, оглушает Ибо и приводит его в чувство, возвращая на грешную землю то есть в машину к взбешённому менеджеру.       Увидев совершенно поехавшего крышей господина Фэна, юноша знатно обалдев от происходящего, переспрашивает стараясь понять, что же, чёрт возьми, произошло и почему на него орут благим матом, как на какого-нибудь несмышлёного малолетку, только пришедшего в шоу-бизнес и мнящего себя крутым и клёвым. Разве он давал когда-либо повод думать о нём ТАКОЕ? Если нет, то ПОЧЕМУ?       Не найдя ответа на вопросы, он вперив взгляд в раскрасневшееся лицо своего менеджера и по совместительству — как он раньше надеялся, но сейчас после этих криков уже не уверен — друга, отвечает зло, почти грубо, с явными нотками обиды:       — Ты чего это так разошёлся, Фэн Пин? На каком основании я тебя спрашиваю, ты позволяешь себе разговаривать со мной в таком тоне и предъявлять обвинения? В чём?.. Я разве когда-то употреблял что-то запрещённое?.. Я даже не бухаю толком… Пиво — это так, баловство. А ты меня упрекаешь в таком… ТАКОМ!       — Но ты же спросил… вернее сказал… Вот я и подумал, — оправдывается вмиг остывший менеджер слегка извиняющимся тоном. Видимо до конца ещё не уверенный в правдивости своего подопечного и сомневающийся. Чем обижает Ван Ибо ещё больше вызывая у него ответную волну злости, прорывающуюся в довольно грубых словах:       — Я, блядь, относился к тебе как к другу, уверенный, что ты всегда поддержишь меня и будешь на моей стороне. И что же я получаю? А?.. Ты несёшь какую-то хуеверть и обвиняешь меня невесть в чём на основании чего?.. Моего высказывания?.. Случайно вырванного неуместным вопросом… А контекст? Контекст тебя не волнует?.. Может я мечтал о чём-то или вспоминал слова песни… Задумался, блин, об отвлечённых вещах… И что теперь, в наркоманы записывать? А если я буду играть в боевике и случайно, войдя в роль, выскажусь о взрывчатке, то ты меня в террористы-смертники запишешь и пойдёшь стучать в соответствующие органы?.. Совсем с дуба рухнул! Тоже мне воспитатель выискался! Хренов воспитатель, блядь!       — Ибо… Ван Ибо прости! Я перепсиховал, но все эти скандалы со знаменитостями… Я просто переживаю за тебя парень! Ты ещё так молод… и совсем один… в этом бизнесе… — Несётся сбивчивое и покаянное с водительского сидения, пока раздосадованный собственной несдержанностью и стыдящийся своего некорректного поведения по отношению к подопечному Фэн Пин заводит мотор и плавно выезжает на дорогу, аккуратно вливаясь в вечерний поток машин.       — Не прощу! — Зло отвечает Ибо, но через пару минут немного успокоившись произносит уже более спокойно, правда всё ещё с ледяными нотками в голосе: Ладно, проехали… Просто впредь контролируй себя и… доверяй мне больше. Ок?       — Хорошо! Прости меня, пожалуйста…       Юноше кажется, что его менеджер сейчас расплачется. «Ничего себе у Фэн Пина эмоциональные качели? Так быстро переходить от дикого возбуждения к полной прострации… Надо бы с ним поговорить по душам… Может он сильно нервничает? Скорее всего агентство нагибает его не по детски вот этот бедняга и пребывает в бесконечном стрессе… А вообще-то он действительно волнуется за меня. Так, что… надо бы и мне быть повнимательнее и повежливее…» Проведя небольшой сеанс психоанализа и полностью успокоившись, отпустив неприятную ситуацию на все четыре стороны и освободив свой мозг для других более… занимательных воспоминаний и мыслей, Ван Ибо обращается к явно раздавленному собственной оплошностью менеджеру уже вполне вежливо и даже приязненно:       — Всё, прекращай куксится, гэгэ… — от этого «гэгэ», которое явно призвано подчеркнуть особо тёплое отношение к нему со стороны Ибо, менеджер светлеет лицом и разве, что не подпрыгивает на месте. «Так Ван Ибо, стоп, а то ещё разобьёмся. Ишь как Фэн Пина ведёт от твоего «гэгэ». Вот если бы Сяо-лаоши так же радовался этому обращению… Я бы всё время шептал ему на ухо это самое «гэгэ»…» Мысли опять уносят его не туда и юноша задумавшись тут же забывает неприятный инцидент, отрешившись от происходящего в машине и снова погружаясь в собственные фантазии.       — Ван Ибо спасибо тебе за то, что доверяешь мне… Я тоже буду лучше о тебе заботиться и больше… нет всегда верить тебе, а потом уже всем остальным. — Проносится по краю сознания сказанное менеджером, и юноша слегка улыбается, ощутив вдруг вкус нечаянной победы.       — Спасибо менеджер Фэн. Главное не забывай свои слова и… обещание.       После этого оба замолкают и Ван Ибо опять погружается в странное состояние «сна наяву», когда тебя переполняет усталость, но спать не хочется и тело расслабляется, а сознание плывёт по волнам лениво переползая с одного образа или понятия на другое.       «Итак, что там с этим артом? Надо бы рассмотреть получше да повнимательнее… Ибо, ну, что там рассматривать в самом деле? Ещё не насмотрелся?.. И зачем Чжань-гэ мне его отправил? Провоцировал?.. Но всё же это так не похоже на гэгэ…» Мысли крутятся и крутятся, или это просто лёгкое головокружение, или… Не важно, надо максимально использовать время в дороге и небольшую пробку, скорее тянучку, в которую они попали на шоссе, с пользой то есть для отдыха. А то мало ли что… Вечер длинный. Вдруг и отдохнуть получится не сразу… Руки тянутся к телефону и Ван Ибо наверное в сотый раз открывает злополучный арт, разглядывая его пристально и задумчиво,       Рисунок, как рисунок… Нет, скорее мини-комикс, этакое маленькое маньхуа по одной единственной сцене, непонятно по какой причине, рождённой фанатским сознанием, но прорисованной детально в шести кадрах. Просто фан-арт по новелле. Вернее, арт-фанфик или как там называются картинки с несуществующими поворотами сюжета оригинального произведения? Сколько их таких на просторах интернета? Да только у него самого папка с этими картинками весит просто до неприличия много. Так много, что пришлось покупать дополнительную карту памяти.       Но если уж рассуждать о фан-артах в принципе, а не об этом конкретном, то даже сейчас, на стадии съёмок и задолго до выхода официального трейлера их дорамы, в интернете уже ширятся подборки рисунков и коллажей, где не просто Лань Чжань и Вэй Усянь из маньхуа*****, а именно они в образах своих героев стоят, сидят, говорят, целуются или… Или делают то, что автор так живо описала в экстрах и, что ни съёмочная команда, ни они сами снимать не готовы. Хотя насчёт съёмочной команды Ван Ибо бы ещё поспорил, но вот цензура… Цензура — это другое — сдерживающее…       «Я бы не хотел повторять на экране для всего мира то, что мечтаю сделать в тишине спальни… Надеюсь сделать… может быть… Надежды, Ван Ибо, конечно умирают последними, но зачастую бывают пустыми и несбывшимися…» От этих мыслей неприятно колет в груди пока он поднимается на крыльцо и проходит через холл направляясь к лифту, боковым зрением замечая стайку своих неугомонных коллег, сидящих на мягких, кожаных креслах и о чём-то весело беседующих в небольшой зоне отдыха, расположенной в углу и окружённой высокими растениями в массивных кадках.       «И неймётся же им — неугомонные. Совсем не устали?» Вопрос рождается в голове тогда, когда до его слуха доносится радостно-возбуждённый голос Юй Биня:       — О второй господин Лань пожаловали!..       Ван Ибо на это на его взгляд не совсем уместное замечание хмурится, но быстро взяв себя в руки и слега затормозив, оборачивается к весело машущему ему Юй Биню, который вкупе с ещё несколькими актёрами из каста «Неукротимого», так не вовремя встретился ему по пути в номер.       Присмотревшись получше, юноша замечает, что компания подобралась тёплая: рядом с «Малышом» Бинем — балагуром и хохмачом, сидит Цзи Ли — его верный друг и партнёр по всем шалостям, неизменный спутник проказ и каверз, ежедневно затеваемых на площадке «для смеха», вечно хитро улыбающийся и не упускающий случая позубоскалить. На соседнем диване вытянув длинные ноги, но умудряясь при этом всё равно выглядеть выдержанно и с достоинством, расположился Лю Хайкуань в компании своего постоянного спутника и друга не только по сериалу, но и в жизни, всегда лучащегося приязнью и некоей загадочностью милахи Чжу Цзаньцзиня.       «Вся компания в сборе. Хотя подождите… подождите-ка… Кто это там в углу скромно прячется за широкой спиной моего дорамного брата? Неужели красавчик Сун Цзиян******, а рядом с ним… Да, не может быть! Мои глаза меня подводят не иначе, ведь это юный господин из клана Ланьлин Цзинь. Вернее, его современная копия, то есть… тьху ты… наш скромняга Цао Юйчэнь, совершенно не похожий в жизни на своего героя, но так прекрасно справляющийся с ролью… И чего это они все здесь зависли?»       Завидев эту разношёрстную компанию Ван Ибо разворачивается и направляется к своим коллегам, почти что друзьям, здороваясь на ходу со всеми присутствующими и спрашивает не удержавшись от любопытства, обращаясь к Юй Биню:       — Ребята, а чего это вы здесь сидите?       — Хотим выпить… Вот сидим и думаем кого бы послать гонцом в супермаркет, — ухмыляется Юй чёртов Бинь и двусмысленно поигрывает бровями. А в груди у Ван Ибо рождается сложное чувство: ему почему-то кажется, что вот прямо сейчас его не то разводят, не то приглашают присоединиться. Юноша слегка подвисает, смотря на говорящего и лыбящегося «Малыша» Биня и не знает, что ему делать.       Хочется спать… Но больше сна, хочется написать гэгэ… Просто написать и узнать, как он… Ну, или спросить, что же он всё-таки имел в виду, отправляя этот арт и… готов ли он принять последствия своей провокации… Короче, хочется много и сразу. Поэтому неожиданное препятствие в виде коллег-друзей и их настойчивого желания продолжить вечеринку, начатую по всей видимости ещё во время злополучного «извинительного» обеда, он воспринимает в штыки. Однако вовремя спохватившись и понимая, что грубость здесь явно неуместна, отвечает вежливо и отстранённо, всем своим видом демонстрируя нежелание участвовать в запланированной не то вечеринке, не то просто вечерней пьянке, но не говоря об этом напрямую:       — Я только сегодня прилетел… и плохо спал в самолёте. Устал чертовски…       — Ну, что ты как старик?! Ван Ибо, ты же крутецкий мужик! Мотогонщик и китайский айдол, который к тому же стажировался в корейском агентстве. Можно сказать, что ты корейский айдол, переехавший работать в Китай…       — Я китайский артист! — Ван Ибо раздражённо перебивает странные и немного неприятные рассуждения Юй Биня.       — Да знаю я, знаю… Не кипятись. Однако, трейни ты был в Корее, дебютировал ты тоже в Корее и группа у вас совместная — корейско-китайская. Ну, или наоборот китайско-корейская, как тебе больше нравится. Это неважно, чёрт! Моя мысль в другом… И не перебивай! Дай договорить. Я имею ввиду, что сначала ты, Ван Ибо, был всё-таки корейским айдолом… А разве есть в мире что-то, чего не может корейский айдол, прошедший концлагерь агентства и дебютировавший? — Сказав это Юй Бинь смотрит на Ибо не мигая и лицо у него становится серьёзное и вдумчивое, когда он продолжает после небольшой паузы: — Видишь ты уже и сам понял… Ответ вот он, на поверхности — вас учили выкладываться на полную и работать на износ… От работы дохнут кони — айдол же бессмертный пони! — И опять ржёт зараза, быстро переведя ставший вдруг серьёзным разговор в легкое и беспечное русло. — Так что, дружище Лань Чжань, поможешь нам и отправишь своего менеджера в супермаркет за пивом и снеками? Ты же не думал, что мы тебя лично будем просить пойти «в народ» и купить нам бухло. Тебя же фанатки прямо там у кассы и изнасилуют… — Его смех разносится по всему гостиничному холлу, а у Ван Ибо вдруг холодеет внутри. Он действительно не любит толпу. Даже скорее боится, чем просто не любит. Фанаты бывают очень неадекватными, Ван Ибо видел и знает…       «Какой же этот Юй Бинь невозможный… Невозможный и наглый, но ведь такой забавный…» Подумав это юноша достаёт телефон и набирает своего менеджера, а затем коротко просит его, поехать в супермаркет и затариться пивом и снеками. Конечно, если тот может и у него ещё остались силы это сделать. Отметая в ходе разговора возражения Фэн Пина о том, что он — Ван Ибо — сильно часто стал злоупотреблять алкоголем, бросает лаконично: «Это не для меня, а попросили ребята — коллеги по дораме». Ещё пару минут послушав сетования и причитания бедняги менеджера и не выдержав его стенаний говорит, что так и быть ехать не обязательно и они сами как-нибудь на такси… В ответ получая быстрое: «Я согласен. Что купить?».       Отвлёкшись от разговора с менеджером Фэном подозрительно быстро согласившемся на всё, включая и поездку в супермаркет, и пиво — «И чего это Фэн Пин так быстро сдался? Испугался, что мы вырвемся в город и набедокурим? Такой заботливый…прямо папаша, а не менеджер» — Ван Ибо обращается к Юй Биню и задаёт животрепещущий вопрос:       — Сколько и чего брать?       — Ну, нас шестеро, плюс Сяо-лаоши… Не знаю будет ли сестрица Лу, но, наверное, она не придёт — говорила, что хочет ванну, маску и спать. И ты… Ты с нами?       — А Сяо Чжань согласился?       — Не знаю, я его ещё не спрашивал… Но во время обеда мы все договаривались, и он был не против. Думаю, что он скажет: «Да». Тем более мы хотели у него и собраться. У Чжань-гэ… — Сказав это Юй Бинь смотрит искоса на то, как бесится Ибо и в глазах у него прыгают черти, а губы кривит весёлая улыбка и весь он в этот момент напоминает воздушный шар, только вместо воздуха смех. Кажется вот только ткни и всё окружающее пространство огласит громкий хохот этого проказника.       А Ван Ибо просто стоит и злится, услышав такое личное обращение по отношению к своему… к гэгэ. И тихо сам с себя офигевает. И когда только он стал таким невозможным ревнивцем, таким собственником?..       «Какой он тебе, на хрен, Чжань-гэ? Чжань —гэ он только для меня… «Малыш» Бинь ты нарываешься. И вообще ты уже слишком стар, старше Сяо Чжаня почти на три месяца, поэтому подобное обращение вообще неприемлемо… Это уж скорее для Сяо Чжаня ты гэгэ…. Блядь, Ибо — заткнись! Просто заткнись и всё!» Быстро проносится в голове раздражённое и лицо Ван Ибо немного краснеет, а на губах появляется кривая ухмылка в которой от улыбки лишь то, что она кривит красивые губы юноши и всё. Просто холодный оскал, выражающий раздражение. «Стоп! А ну быстро «спрятал клыки» и не забывай, что тебе с этими людьми ещё работать не один день» — Ибо отдёргивает себя и обращаясь ко всем присутствующим говорит почти благодушно:       — Наверное Сяо-лаоши устал и хочет спать… Можем у меня, если что…       — Ничего подобного, Сяо Чжань написал, что согласен, — быстро парирует Юй Бинь, к великому облегчению юноши больше не использующий панибратского «Чжань-гэ», а называя своего коллегу и друга просто по имени.       — А ну… И что?       — Так это… Ван Ибо, спасибо за приглашение, но лучше всё-таки собраться в Чжаневском номере. У него чисто и вообще… Есть вкусный чай.       На лице чёртова прохиндея Биня играет лукавая ухмылка и в глазах черти уже не просто скачут, а делают двойные сальто — он сдерживается из последних сил, чтобы не заржать. Настолько забавно сейчас выглядит Ван Ибо, неожиданно потерявшийся в чувствах и отпустивший свой самоконтроль. Настолько красноречиво и… мило. В конце концов Юй Бинь же не зверь. Он всё понимает и… не осуждает. Он уже давно всё понял, намного раньше этих двух дураков. Но то такое — лирика, а надо позаботиться о прозе… Поэтому он милостиво улыбается растерянному, покрасневшему и совершенно забывшему про менеджера Фэна, ставшего через телефон невольным слушателем этого странного разговора-стёба, юноше и произносит почти ласково:       — Ван Ибо расслабься, Сяо-лаоши сам сегодня всех позвал вечером к себе в гости выпить, но мы решили не напрягать его сильно и принести пиво и закуски с собой. А то вдруг он забудет. Да и вообще, вы сегодня знатно обо всех нас позаботились в обед и вкусно накормили. Ты просто быстро ушёл и поэтому не в курсе его предложения провести вечер всем вместе и посмотреть фильм. Он должен был написать тебе и попросить прийти. Проверь телефон парень…       — А к чему были все эти разговоры? — Ван Ибо стоит и непонимающе хлопает глазами, злясь то ли на себя, то ли на Юй Биня или вообще на паскудника Чжаня, который так и не удосужился предупредить его и… пригласить. «Он просто не хочет меня видеть» — от этого его лицо как-то совсем скисает и Юй Биню становится его жаль, поэтому он произносит успокаивающе:       — Я просто шутил, не бери в голову. Очень уж ты забавно выглядишь, когда злишься… Прости, ради бога, своего старшего коллегу. А ещё не расстраивайся так сильно и просто проверь мессенджер…       «Ибо! Ван Ибо!» доносится из трубки голос Фэн Пина и юноша быстро переключается на разговор с менеджером:       — Извини господин Фэн за то, что тебе пришлось так долго ждать — я отвлёкся немного… Купи пожалуйста пять упаковок светлого лагера, — сказав это Ибо смотрит на окружающих ища у них либо согласия, либо какого-либо знака или высказывания, которые дали бы ему понять о том, кто и чего хочет. Все молчат. Поэтому юноша продолжает делать заказ на своё усмотрение: — И снеков. Разных. Тоже, наверное, пачек двадцать с разнообразными вкусами. А ещё орешки и протеиновые батончики…       — Протеиновые батончики? — на этот раз голос подаёт Цзи Ли. — Странный выбор закуски под пиво…       — Это не под пиво. Это… для меня. — Парирует Ван Ибо и продолжает перечислять необходимые закуски, обращаясь по телефону к Фэн Пину и совершенно не обращая внимание ни на ржущего Юй Биня, истово подмигивающего улыбающемуся Цзи Ли с видом победителя, — мол «Знаем мы кому он эти батончики заказывает» и «Я же говорил» — ни на остальных более… эм-мм… сдержанных коллег, деликатно отворачивающихся и прячущих улыбки. — …Менеджер Фэн ещё пожалуйста обязательно купи сушёных кальмаров и копчённых тоже… А ещё курочку. Да жаренную хрустящую курочку. На восемь… нет на девять… Нет, давай на восемь человек.       — Ван Ибо ты не лопнешь, — доносится из трубки громкое и засранец Бинь разражается новым приступом смеха, который подхватывают и остальные будущие участники попойки, а в данный конкретный момент просто слушатели этого примечательного телефонного разговора. Ибо опять злиться, но решив не давать шутникам никаких козырей и не доставлять Цзи Ли и Юй Биню дополнительного удовольствия от созерцания своего раскрасневшегося лица, старается как можно быстрее взять себя в руки и подавив рвущийся наружу злобный окрик, поднимает на хохочущих товарищей самый невинный и чистый взгляд произносит елейным тоном, обращаясь к менеджеру Фэну:       — Я же говорил, что это не для меня… Это для господина Юя, чтобы ему было легче носить свои цепи… Да и вообще пожилым людям очень полезны морепродукты. Поэтому не забудь про кальмаров. А ещё мясо… Иначе он не сможет сниматься…       — Ван Ибо — ты такой засранец! Ты это знаешь? — Юй Бинь делает притворно-страшное лицо восставшего из ада и говорит замогильным голосом, веселя ввсех присутствующих и даже у Ван Ибо вызывая короткий смешок. — Мы, старики, очень любим молодое мясцо… Сейчас как защекочу тебя до смерти, узнаешь тогда, как дерзить старшим… — и с коротким воплем бросается к юноше вознамерившись привести свою угрозу в действие.       — Стой охальник! На нас люди смотрят…       — Весь отель снят под нужды нашей съёмочной группы и вспомогательного персонала, так что можно считать здесь все свои.       — Но у своих есть смартфоны, а в них камеры…       — Боишься, что ваши фаны покусают меня за то, что я такой нехороший? Гадкий разлучник, соблазняющий мальчика их кумира?       — Это кто здесь мальчик? И какой ещё кумир? Кого это ты паршивец имеешь в виду?.. — Ибо аж задыхается от возмущения, чем вызывает новый приступ хохота уже у всей честной компании.       — Ну вот честно, ребята, смотрю я на эту расшалившуюся молодёжь, у которой никакого уважения к старшим… и прямо… Ой! Ибо! Ван Ибо! Совсем сдурел шельмец! Ты чего это меня шлёпаешь по заду… Ли! Цзи Ли убери от меня этого наглеца! Менеджер Фэн… Менеджер Фэн… приструните-ка вашего подопечного, а то он меня бьёт! — Юй Бинь притворно крича и стеная, но при этом не переставая улыбаться, начинает прятаться за спину сначала Цзи Ли, а потом уже переходит и к другим присутствующим, постепенно вовлекая их всех в новую захватывающую игру «серый волк Ван Ибо».       Ибо не обращая внимания на очередные дурачества спокойно спрашивает всех собравшихся:       — У кого-то есть возражения или пожелания к заказу? Если нет, то я даю отмашку господину Фэн Пину, чтобы он всё купил. Похоже возражений нет… Ну, что же, если всем всё подходит, то значит так тому и быть! — Не получив ни положительного, ни отрицательного ответа юноша хмыкает, а потом уже обращаясь к бедолаге менеджеру, всё ещё висящему на телефоне, произносит подчёркнуто спокойно с лёгкой обидой в голосе: — Господин менеджер это всё. — и подумав немного добавляет окидывая всех предупреждающим взглядом: — Заказ большой, поэтому когда подъедешь к отелю напиши мне пожалуйста, чтобы получатели — на этом слове Ибо специально делает ударение — вышли и занесли заказ внутрь. Тебе господин Фэн не стоит утруждаться…. Спасибо бро!       Закончив затянувшийся разговор с менеджером и сбросив вызов, Ван Ибо резко поворачивается лицом ко всем собравшимся и внимательно осмотрев каждого своим фирменным взглядом «не подходи — убью» обращается уже непосредственно к Юй Биню, говоря с ним не по возрасту серьёзно и веско:       — И как это понимать? Господин Юй, ты же взрослый человек… Тем более сам попросил у меня помощи… И что? Вот, что ты творишь? Вместо того, чтобы помочь… носишься как угорелый…       — А сам то ты, что лучше себя ведёшь? — парирует «взрослый» и «солидный».       — А я молодой ещё — мне можно! — выпаливает Ибо и сам заливается задорным смехом, не в силах устоять перед непосредственным очарованием старшего коллеги, выполняющего в их компании роль малолетнего хулигана и весёлого сорванца.       — Иди уже, прими душ молодой ты наш… МАЛЬЧИК… — на последнем слове он и Цзи Ли начинают напевать нестройными голосами: — Как-то раз он и она, на беду полюбили друг друга в эпоху, когда нельзя было медлить*******…       — Вы замолчите уже наконец или так и будете продолжать позорить меня… или себя? Надоели!.. — Ван Ибо раздражается уже по-настоящему и резко развернувшись на пятках уходит направляясь к лифтам, бросая на ходу вмиг успокоившимся и даже как-то виновато глядящим ему вслед недопевцам отрывистое: — Когда Фэн Пин вернётся я напишу брату Лю, чтобы вы певуны вышли и помогли тащить заказ. Нечего всё грузить на бедного менеджера Фэна. Он сегодня почти не спал и зверски устал… Это чудо, что у него такое доброе сердце и он согласился вам… нам помочь. Собственно, как и я. Люди бывают такими неблагодарными… — это уже в сторону возле поворота к лифтам и притворно-сокрушающимся тоном…       А Юй Бинь и Цзи Ли как зачарованные стоят и смотрят ему в след, умиляясь его лёгкой грации и непробиваемому самомнению, которое не может пошатнуть ни одна из их выходок.       — Мы не перегнули палку? — взволновано спрашивает Цзи Ли.       — Не знаю… Но Ибо вроде обиделся… — отвечает озадаченный Юй Бинь, переставший наконец-то смеяться.       — Не надо было петь. Я же тебе говорил! Он бывает очень чувствителен… когда… когда вопрос касается… Короче, петь не надо было! А ты всё твердил, что классная песня и он отлично её спел и поэтому, чтобы не расслаблялся… В общем, дурень ты Бинь! Будешь теперь перед нашей звездой извиняться. Я вот бы на месте Ибо тебе бы так всыпал… Но он хороший и воспитанный мальчик…       На слове «мальчик» они оба опять начинают улыбаться и продолжают свой дуэт, выводя уже правильно и с чувством, наконец-то попадая ноты, красивыми голосами: — …Считали, что всё понимают, поэтому радостно любили…

***

      Ван Ибо заходя в лифт открывает новое сообщение от Сяо Чжаня и на его губах появляется лёгкая улыбка когда он читает вежливо-лаконичное, но всё равно ласковое и такое чисто Чжаневское.

Чжань-гэ: Бо-ди, ты так быстро ушёл, что я не успел позвать тебя вечером ко мне. Ничего такого, просто решили собраться с ребятами выпить пива и посмотреть фильм. Юй Бинь нашёл какой-то экшен. 19:45

      В след за первым сообщением, пришедшим почти пятнадцать минут назад, прилетает следующее, уже более личное и за ним ещё одно, и ещё… Ван Ибо просто растекается лужицей от прочитанного, забывая все свои заботы и треволнения.

Чжаань-гэ: Ты же не сердишься? Я очень хочу, чтобы ты пришёл — без тебя вечер будет скучным 😊 19:59

Чжань-гэ: И я буду скучным 😔 20:00

Чжань-гэ: Хотя я понимаю, что ты устал. Поэтому не буду настаивать… 20:02

Чжань-гэ: А только надеяться… 20:03

Я: Конечно, я приду гэ. Даже не сомневайся! Я ни за что не пропущу твою вечеринку 😜 20:05       Отправив это сообщение Ван Ибо заходит в свой номер замешкавшись на пару минут на пороге и сверля входную дверь напротив горящим взглядом. А затем тяжело вздохнув проходит внутрь и закрыв за собой дверь прислоняется к ней спиной, стараясь унять дрожь во всём теле и выровнять неровное дыхание — он взволнован. Сяо Чжань такой… такой провокатор. Ну, вот что это скажите на милость за «И я буду скучным»? Это же чистый флирт. А ответь на него Ибо, так этот самый гэгэ вдруг словно ящерка тут же юркнет в кусты и спрячется под камнем… Это какое-то грёбанное «стой там иди сюда» по Чжаневски. Ван Ибо раздосадован. Взбудоражен, возбуждён и раздосадован. Его весь день не покидает чувство, что с ним играют. Или он сам играет…       «Сегодня я всё выясню. Чжань-гэ никуда не деться… Иначе просто с ума сойду. В конце концов, у каждой провокации есть последствия, вот и ему пришла пора принять свои. И мне тоже, пожалуй… Надо собраться с мыслями и привести себя в порядок. Но очень хочется спать. Хотя… Где не пропадал корейский, тьфу ты, китайский айдол» В ответ на свои мысли юноша криво усмехается и быстро достав телефон набирает краткое сообщение. Я: Во сколько мне прийти? 20:08

Чжань-гэ: Как все? Около девяти. 20:09

Чжань-гэ: Но если хочешь можешь и пораньше… Как тебе удобно Бо-ди. 20:10

Я: Мне удобно сейчас! 20:11:

Чжань-гэ: Ты же только пришёл. Тебе в душ не надо? 20:13

Я: Могу помыться у тебя… Чжань-гэ, спинку потрёшь своему диди? 😜 20:14

Ласковый гэгэ: Ага потру… ремнём! 20:15

Я: Таково твоё желание? Я подумаю… 20:16 Я: Главное потом не спрыгни и не откажись… А то знаю я тебя 😊 20:17 Я: Ну, и предпочтения у тебя гэ)) Это я про ремень…если что)) 20:18 Я: Это же ты говорил, что у всего есть последствия. А ты готов столкнуться с последствиями своих провокаций? 20:19 (прочитано в 20:19)

Ласковый гэгэ: Готов… А ты готов ответить за свои слова? И тоже принять последствия? 20:25

Я: Готов! Иду… 20:26

Ласковый гэгэ: Отлично. Но давай потом. Я сейчас занят. И вообще уже скоро ребята соберутся 😊 20:29

Я: Съехал гэ? Так я и знал… 20:30

Ласковый гэгэ: Ну, мы же ещё не умираем, так что времени достаточно на то, чтобы… Короче на всё! 20:32

Я: Я иду в душ. Не мешай… и не отвлекай 😜 Я тут собрался… кое-что сделать… 20:33

Ласковый гэгэ: Опять дрочишь? Руки сотрёшь… 20:34

Ласковый гэгэ: И на кого интересно? 20:35

Я: На тебя, конечно! 😊😊😊 20:36

***

      Когда через тридцать пять минут Ван Ибо переступает порог номера напротив, вся гоп-компания уже собралась. Юй Бинь и Цзи Ли распихивают в морозилку банки с пивом и яростно спорят, обсуждая и выбирая фильм для сегодняшнего вечернего просмотра. В то время как Цао Юйчэнь вместе с Сяо Чжанем насыпают в миски снеки и раскладывают по тарелкам жаренную курочку, пряный запах которой разносится по всему помещению, стимулируя обильное слюноотделение. Ибо вдруг понимает, насколько он голоден. В буквальном смысле. Он пытается вспомнить, что же он сегодня ел и с ужасом осознаёт, что за всеми треволнениями и событиями этого насыщенного дня толком и не пообедал, а об ужине даже не вспомнил. «Вот же дурачина! Сам сегодня помогал организовывать обед, но кроме как напиться уксуса нормально пожрать, так и не сподобился…» Насмешка над самим собой выходит кривой усмешкой на губах, а в животе предательски бурчит, когда он подходит к стойке и говорит спокойно прохладным голосом:       — Чжань-гэ… — в это «гэ» юноша вкладывает всегда чуть больше, чем требуется, а сейчас так и вовсе понижает голос подпуская хриплых перекатов. Видимо это звучит настолько… настолько необычно и волнующе, что Сяо Чжань вмиг краснеет щеками. И не он один.       Цао Юйченю вдруг становится очень неловко. Поэтому невероятно смущаясь того, что застал нечто весьма интимное, что-то что принадлежит только этим двоим, он быстро подхватывает тарелки со снедью и несётся с ними к низенькому столу, выдвинутому на середину комнаты и призванному служить для них фуршетом, окликая на ходу чинно расположившихся на диване Лю Хайкуаня и Чжу Цзаньцзиня:       — Ребятушки, а ну живо освободили место на столе.       «Ребятушки», в этот момент о чём-то тихо переговаривались, сидя настолько близко друг к другу, что это уже было чуть более, чем простое нежелание мешать окружающим своей беседой, но заслышав окрик старшего товарища тут же отпрянули в разные стороны, смутившись до ужаса. Чжу Цзаньцзинь покраснев ушами и вовсе отвернулся. Но просьбу выполнили, и составленные на столе тарелки и блюдечки споро раздвинули, чтобы втиснуть принесённое Юйченем.       — Давайте уже есть, — позвал Лю Хайкуань, обращаясь ко всем вместе и ни к кому конкретно.       — Сейчас идём… — хором ответили Юй Бинь и Цзи Ли, прибегая на зов, нагруженные банками с пивом.       — Менеджер Фэн аж пять упаковок светлого привёз, да и Сяо-лаоши от него не отстал — тоже нормально затарился… Мы похоже сегодня упьёмся с вами до чертей. — Юй Бинь веселится, впрочем, как и всегда, открывая запотевшую банку и передавая её Цзи Ли пока остальные разбирают и себе по одной.       — Эй, а где наши голубки?.. — весёлый смех сотрясает комнату, а ехидный Цзи Ли продолжает говорить, упорно делая вид, что не замечает тихо беседующих возле барной стойки Сяо Чжаня и Ван Ибо. — Господа заклинатели, поторопитесь, а то всё остынет и пиво станет тёплым, как моча Яблочка… — и ржёт зараза. Но тут его перебивает неугомонный «Малыш» Бинь и захлёбываясь смехом с явным намёком произносит, обращаясь вроде бы к ним, однако больше работая на публику, расположившуюся на полу возле стола:       — Потом посюсюкаетесь, а сейчас не забывайте о приличиях. Хотя… мы можем вести себя тихо и не мешать… — Движение бровей вверх-вниз делает его лицо смешливо-удивлённым, когда он, понизив голос почти до громкого шёпота, заговорщически заканчивает свою речь, уже совершенно не обращая внимание на замерших в кухонной зоне парней и полностью сосредоточившись на своих слушателях, которые даже примолкли превратившись в слух: — … не мешать идти по пути самосовершенствования… выравнивая энергию Инь и Ян в ваших телах с помощью… э-ээ… совместной медитации… — Взрыв смеха сотрясает воздух и все взоры обращаются на Сяо Чжаня и Ван Ибо, которые подчёркнуто равнодушно взирают на весь этот беспредел.       — Бо-ди, ты как? В норме? — В голосе Сяо Чжаня сквозит искренняя забота и Ибо откликаясь на неё приязненно улыбается. Смотря пристально и неотрывно в глаза гэгэ, произносит тихо так, чтобы было слышно только им двоим:       — Всё нормально Чжань-гэ! Но Юй Бинь сегодня явно в ударе… Нам с тобой предстоит ещё тот вечерочек. — Улыбка с губ Ибо перекидывается и на глаза, а Сяо Чжань чувствует, что тонет в этом взгляде и даже не сопротивляется. Только лишь тихо выдохнув отвечает, смотря на красивые губы своего друга и партнёра по съёмкам:       — А у нас что, когда-то было по-другому? Каждый вечер — это ещё то… приключение.       — Так ты, гэгэ, сам виноват… Зачем постоянно провоцируешь?       — И на что это я тебя провоцирую? Вовсе ничего такого и не делаю…       — Не делаешь? А зачем тогда мне этот арт прислал?       — Так ты мне всё время что-то да шлёшь! От селфи до мемчиков из интернета… Когда это тебя беспокоило Бо-ди?       — Мемчики и селфи — это одно, но твоя картинка — это нечто совсем другое… Ещё и вечеринка эта… Ничего не напоминает, а?       — Не понял!       — Ну, фанарт свой вспомни. Или старческий склероз заел?       — Хватит уже! Достал ты со своими шутками про мой возраст, — Сяо Чжань тихо смеётся и сердце Ван Ибо пропускает удар. Но он быстро собирается с мыслями и продолжает, ведя свою игру дальше с твёрдым намерением добиться от гэгэ хоть какого-то ответа. Или просто флиртует… Разве это важно, когда им ТАК хорошо… вместе! И плевать на Юй Биня и всех остальных, если рядом есть он — его Чжань-гэ. Поэтому шумно выдохнув юноша произносит еле слышно одними губами:       — Сяо Чжань не старый, он классный. И очень… очень… провокативный.       — Бо-ди тоже ещё тот провокатор. — парирует гэгэ, улыбаясь одними глазами и закусывая нижнюю губу, от чего у Ван Ибо поднимается давление, а кровь отливает от лица и устремляется туда, куда она обычно устремляется… кхм-мм… в присутствии Сяо Чжаня, который с абсолютно невозмутимым видом продолжает говорить: — Всегда находишь моё слабое место и дразнишь. И чего ты так побледнел? — В шутливом тоне явно слышно тревожные нотки.       — Ничего… Это так… просто… Очень рад тебя видеть гэ, — выдавливает из себя юноша, но замечая растерянное выражение на лице Сяо Чжаня вдруг широко и искренне улыбнувшись произносит уже громче: — Чжань-гэ, тебе просто так сегодня не уйти — придётся объяснить мне ЗАЧЕМ ты прислал этот арт. Ты же знаешь какой я упрямый… Поэтому соскочить не удастся.       — Далась тебе эта картинка?.. Пошли уже, а то вон Юй чёртов Бинь себе уже все глаза проглядел и слюной захлебнулся…       — Не съезжай с темы гэ…       — Хочешь играть так? Ну, что же, Бо-ди, тебе тоже тогда придётся за многое ответить.       — А я разве когда-то отказывался или был против? — Ибо приподнимает брови вопросительно и смотрит Сяо Чжаню прямо в глаза, заставляя его покраснеть и… смутиться.       — Ладно-ладно, пошли… Разберёмся… потом.       — Ну, пошли так пошли… Какие планы на вечер у тебя и у… всех?       — Пиво, фильм… пожрать и поржать… Собственно ничего нового, — Сяо Чжань смеётся открыто и весело, а в душе у Ван Ибо от этого искристого смеха рождается… счастье! Примечание от автора: *Фанкам — это видео с концертов, которые снимают непосредственно фанаты на телефоны и выкладывают у себя в социальных сетях. **X NINE — китайский бойбэнд, принадлежащий компании Wajijiwa Entertainment. Группа дебютировала 28 сентября 2016 года со своим первым синглом «In Our Own Name» (рус.: «От нашего имени»). Она была сформирована EE-Media, Tencent Video через шоу на выживание X-Fire. «X» в названии группы представляет собой «безграничные возможности», в то время как «玖» (jiǔ) отсылает к китайской фольклорной сказке «Девять сыновей дракона». Это группа, в которой дебютировал Сяо Чжань и участником которой он остаётся до сих пор. Его позиция была — главный вокалист и лицо группы. Хоть деятельность группы и заморожена, но она и по сей день не распущена. ***Галлюциногенные грибы — общепринятое название видов грибов, плодовые тела которых содержат галлюциногенные вещества. Употребление таких грибов оказывает влияние на сознание и вызывает переживания, называемые психоделическим опытом, или трипом. ****Психоделическое состояние (трип) — изменённое состояние сознания, характеризуемое отличным от типичного восприятием и интенсивным процессом осознания. Термин психоделический происходит от двух греческих слов ψυχή (психи — дух, душа) и δήλος (дилос — проявляющий). Буквальное значение термина — проявляющий дух. *****Маньхуа — китайские комиксы. Под этим понятием объединяют все комиксы, выпущенные в Китае (включая Тайвань и Гонконг), а также переводы японской манги на китайский язык. В западных языках принято разделять мангу (японские комиксы), манхву (корейские комиксы) и маньхуа. Однако в языках самих этих стран все эти слова записываются одинаковыми иероглифами и обозначают комиксы вообще. Если, например, китаец хочет подчеркнуть, что он говорит именно о манге, а не маньхуа, то он скажет «комиксы (маньхуа) в японском стиле». ******Сун Цзиян — если кто вдруг забыл — играет в дораме Сяо Синчэня, слепого мастера меча и благородного заклинателя, одного из учеников Баошань-саньжэнь, который покинул гору и отправился в мир смертных. Цао Юйчэнь — играет Цзинь Цзысюаня, наследника клана Ланьлин Цзинь, убитого Призрачным Генералом. Сына старого главы клана Цзинь Гуаншаня и мужа Цзян Яньли — шицзе Вэй Усяня. Он также является отцом Цзинь Лина. *******«Как-то раз он и она на беду полюбили друг друга в эпоху, когда нельзя было медлить…» — начальные строчки песни «Мальчик», исполненной и записанной Ван Ибо весной 2018 года во время женского шоу на выживание «Produce 101 China» канала Tencent, куда он был приглашен в качестве наставника по танцам. Ссылка на фанатский видео-клип с русскими субтитрами, выполненный специально для группы «Тёмные пути Старейшины Илина» / Mo Dao Zu Shi (https://vk.com/mdzscult): https://www.youtube.com/watch?v=1xliHt8RPSM&list=PLGy97xvnH2foKl4RugyeGWNb-gYQD3Bnq&index=6