О КОКЕТЛИВОМ ГЭГЭ, СМЕЛОМ ДИДИ И УДАВШЕЙСЯ ПРОВОКАЦИИ

      Вечер проходил так себе. Нет, ничего плохого не произошло и произойти не могло в принципе, но удовольствие от попойки у Сяо Чжаня было сомнительным — пить особо не хотелось. Ван Ибо тоже уже час цедил еле-еле одну банку пива и выглядел при этом каким-то потерянным и даже несчастным. Оно, конечно, и понятно — человек устал с дороги, почти сутки не спал и тут… эта вот не-пойми-на-кой-хрен-сдавшаяся вечеринка.       «И почему Бо-ди не лёг спать, а пришёл ко мне? Я ведь просто так отправил то сообщение — в шутку. Видимо, Ибо шуток не понимает…» Мысли Сяо Чжаня текут неспешно широкой рекой, легко и свободно — лениво, а сам он расслаблено развалился справа от стола в кресле, совершенно не желая тесниться в общей компании сидящих на полу и на диване и уже порядком набравшихся друзей-коллег.       По телевизору идёт какой-то стрёмный корейский ужастик, который естественно и ожидаемо никто не смотрит — так фоновые крики и пугающая музыка для антуража сегодняшнего вечера. Все глаза сосредоточены на Юй Бине, рассказывающем очередную съёмочную хохму про кого-то из третьего состава — практически массовки. Его слушают, открыв рты и периодически прерывая взрывами весёлого хохота, так не вяжущегося с мрачной атмосферой экранного действа, когда Бинь делая эффектные паузы округляет глаза типа «Ну, вы меня поняли?..» или «Догадайтесь сами так как гусары об этом не говорят» и эффектно поигрывает бровями, рассылая ещё больше пикантных намёков.       И только Ван Ибо прикорнув у спинки дивана, сидя на самом краешке, совершенно не интересуется происходящим. Юноша весь какой-то сжавшийся и потерянный. «Ему, что страшно? Бо-ди говорил, что совершенно не воспринимает и не любит смотреть ужастики… И не любит темноту… Но в комнате, в кухонной зоне и даже над барной стойкой горят лампы, подсветка и светильники. Здесь не просто светло, а очень и очень много света. Но он всё равно весь скукоженный… Может что-то болит?»       Сяо Чжань раздумывает над странным поведением своего… «И как назвать нас с Бо-ди? Кто мы друг другу? Друзья? Коллеги?.. Друзья-коллеги с привилегиями? Интересно это с какими такими привилегиями?» Мужчина негромко смеётся собственным мыслям и повернувшись к Ван Ибо обращается к тому тихо, но так чтобы юноша его услышал:       — Бо-ди, у тебя всё нормально? Почему сидишь один? Устал?..       — Гэгэ вспомнил обо мне… Я счастлив, — в голосе сквозит неприкрытый сарказм, а красивые пухлые губы кривит усмешка. «Он злится?» неожиданная мысль удивляет Сяо Чжаня и он спрашивает:       — Бо-ди ты злишься?       — Нет!       Ответ резкий и такой себе «на отъебись» то есть совершенно не проясняющий вопрос о том, куда же подевалось настроение диди. Поэтому встав с кресла и подойдя к парню, Сяо Чжань присаживается на корточки и заглядывая снизу в задумчивое и холодное лицо с капризно выпяченной нижней губой, произносит тепло с нотками настоящей нежности в голосе:       — Бо-ди, я сейчас выключу это безобразие и поставлю… Что ты хотел бы посмотреть?       — А как же остальные?       — Остальным похоже по барабану. Вон все на Юй Бине сосредоточены и на его истории.       — Очередные побасенки о похождениях актёров и стафа. — Ван Ибо улыбается и слегка расслабляется, откидываясь на спинку дивана слегка разведя ноги в стороны, из-за чего поза Сяо Чжаня становится весьма двусмысленной. Мужчина не успевает ретироваться и встать, чтобы уйти, как комнату оглашает задорный голос, восклицающий в притворном изумлении:       — Ребятушки, ну вы бы хотя бы нас постеснялись… Не надо вот так откровенно стремиться… стремиться к тесному «дружескому» … — воздушные кавычки в этом слове дико раздражают Сяо Чжаня и он уже готов ответить резко, но успевает сдержаться, заметив покрасневшие уши и щёки Ибо. А Юй Биня уже по всей видимости не остановить — он оседлал любимого единорога и играет монолог главного хохмача в скучной компании. — …общению. Могли бы и в спальню выйти. Или вообще пойти в номер к Ибо….       — Бинь заткнись! — Сяо Чжань практически рычит, чем изумляет всех присутствующих до невозможности. Ведь гэгэ обычно такой спокойный и такой вежливый. Но на паршивца Юй Биня его грозный оклик действует с точность до наоборот: тот начинает развивать мысль о Вэй Усяне на коленях перед Лань Чжанем, да в присутствии кучи народу… Говорит, что видел в интернете интересный фанарт с похожим сюжетом только там наоборот всё было. И это даже не арт, а мини-комикс из шести кадров… На последних словах и Ван Ибо, и успевший вернуться на своё место Сяо Чжань заметно оживляются и настораживаются, что не укрывается от хитрющего Биневского взгляда.       — О, я смотрю нашим друзьям эта забавная картинка знакома… И что? Как? Впечатлились? — произносит этот дьявол.       — Юй Бинь, я вот смотрю на тебя и иногда серьёзно задумываюсь, а мы вообще друзья? — голос Сяо Чжаня отдаёт прохладой стали, а глаза глядят так же — холодно и резко.       — Конечно брат Чжань! Ты же знаешь я только болтаю, но в душе я очень тебя люблю. — По лицу Юй Биня растекается открытая, светлая улыбка и он сразу превращается из хитрющего шутника в своего в доску «рубаху-парня». Сяо Чжань от такой перемены знатно охреневает, впрочем, как и остальные присутствующие. А сам Юй Бинь уже рокочет тёплым весенним ручейком, обращаясь не то к Сяо Чжаню, не то к Ван Ибо, а то и вовсе ко всем кто находится рядом: — Вы же знаете, что я никогда не вру. — Скептические улыбки на лицах всех без исключения слушателей очень красноречиво свидетельствуют о том, кто и что знает. Но болтовню парня это не останавливает, и он продолжает разглагольствовать: — Так вот, я как честный человек точно говорю вам, между этими двумя что-то есть. Колитесь давайте. Что между вами? — Это уже точно для Сяо Чжаня и Ван Ибо.       После сказанных слов шесть пар глаз устремляются на них. Фильм забыт окончательно — похоже экшен собирается разразится прямо здесь в этой конкретной комнате.       Сяо Чжань злиться и Ибо это прекрасно видно. Скорее даже не так, — Чжань-гэгэ в ярости. Он никогда раньше не видел у гэгэ таких побелевших щёк, плотно сжатых губ и лютого взгляда, которым он поочерёдно обводит всех присутствующих пока не останавливает его на вмиг растерявшем весь свой апломб «Малыше» Бине и не произносит уже совершенно ледяным тоном, веско роняя слова:       — Между нами, старина Бинь… — сильное ударение на имени, да так, чтобы веско и значимо — … ничего нет! Ничего, что тебе бы хотелось выведать и пересказывать в лицах, как свою очередную съёмочную побасенку. Ничего более, чем прекрасные дружеские отношения и успешное сотрудничество в рамках проекта. Как и со всеми вами… Как с тобой, например. Мне вот твои хитрющие глаза очень даже нравятся, а ещё… — Тут Сяо Чжань неуловимо меняет выражение лица и вздёрнув насмешливо бровь, при этом медленно и напоказ облизав свои красивые губы, тем самым специально привлекая внимание присутствующих, затаивших дыхание от того, что им удалось лицезреть нечто настолько необычное — пылающий еле сдерживаемой яростью Сяо Чжань — это не то, что можно увидеть каждый день — посылает вмиг присмиревшему Юй Биню воздушный поцелуй, который пугает его не меньше занесённого для удара кулака, если бы, не дай бог, вдруг такое случилось. И произносит уже более лёгким тоном, хотя его глаза остаются холодными озёрами на криво усмехающемся лице: — …Дорогой «ДРУГ»… — Воздушные кавычки, созданные одним изящным движением длинных Чжаневских пальцев, делают это «друг» настолько пошло двусмысленным, что все находящиеся рядом невольно замирают, пока коварный Сяо Чжань продолжает говорить дальше, смущая Юй Биняя и заставляя краснеть: -…я думаю, что мы могли бы с тобой больше репетировать и переосмыслить отношения наших героев… — Юй Бинь нервно сглатывает, смотря во все глаза на медленно встающего с кресла Сяо Чжаня, на то насколько грациозны его движение, как гэгэ плавно в два шага оказывается возле него, как наклоняется практически к самому лицу, заглядывает в глаза и хрипловатым, громким шёпотом, так чтобы слышали все вокруг, но в тоже время звуча интимно, произносит: — …Ты мог бы со мной воспроизвести сцену охоты на горе Байфэн? Ту, где Вэй Ин и Лань Чжань… Можешь побыть моим Лань Чжанем?.. — И смотрит пристально Юй Биню в глаза. А тот сидит ни жив ни мёртв, полностью захваченный колдовским взглядом и потерявшийся в этом невероятно красивом и немного пугающем лице.       Такого Сяо Чжаня он ещё никогда не видел и даже не подозревал, что такое вообще возможно. Как не видели и не подозревали и все остальные, замершие точно бандерлоги перед медленно раскачивающимся Каа. Проходит мгновение… другое… сердце пропускает удар… И всё меняется в одночасье, рассыпаясь звоном колокольчиков и играя солнечными зайчиками, когда Сяо Чжань начинает тихо смеяться, полностью меняясь в лице и становясь прежним собой: милейшим и приятнейшим человеком. Юй Бинь судорожно сглатывает и отмирает, а затем мотнув головой, как бы отгоняя морок последних минут, произносит хрипло, запинаясь на каждом слове, и смотря на Сяо Чжаня завороженным взглядом совершенно потерявшегося человека:       — Ну и шуточки… кхе-кхе… у тебя… Чжань… Сердце чуть не выпрыгнуло из груди…       — Понравилось? А как понравится фанатам, если я расскажу об этом журналистам?..       — О чём?.. — Юй Бинь вмиг бледнеет.       — …Это ведь будет такая хохма… И я действительно никогда не вру… — Сяо Чжань неумолим.       — Я понял- понял! Урок усвоен лаоши Сяо! Больше никаких намёков и шуточек о тебе с Ван Ибо. Простите ребята! Ибо прости! Я был неуместно напорист в своих высказываниях… — Юй Бинь говорит серьёзно и Сяо Чжань немного теплеет глазами и голосом, милостиво соглашаясь его простить. А затем произносит уже спокойно и наставительно, нависая над парнем и ненавязчиво давя авторитетом, так слегка, только лишь обозначить, но при этом придавая сказанным словам вескости:       — Просто думай иногда, что и где говоришь. И о том, что шутка может прозвучать для кого-то хорошей сплетней, а кому-то доставить неприятности. Не надо путать фансервис с реальными… эм-мм… отношениями. Мы обязаны делать некоторые вещи, чтобы подогревать интерес фанатов… Тебе это известно как никому — не первый день в индустрии.       — Да, понял я уже… Сказал же, что понял! И извинился… Это ведь всё-таки была шутка… Ничего плохого я сказать не хотел… Просто шутил. — Юй Бинь быстро берет себя в руки и возвращаясь к своему обычному игриво-насмешливому тону, вдруг спрашивает у Сяо Чжаня подмигивая: — Сяо-лаоши я действительно тебе нравлюсь? И мои глаза…       — Могут быстро стать такими же чёрными как у панды, если я им немного помогу своим кулаком… — резко перебивает его мужчина, правда абсолютно беззлобно, а лишь подтрунивая.       — Всё-всё… Вэй Усянь такой пугающий… такой агрессивный! — Юй Бинь заливается хохотом, и обстановка в комнате разряжается. Все опять начинают есть, пить, болтать, в то время как на экране телевизора маньяк убивает очередную жертву. Но никому из присутствующих до этого нет абсолютно никакого дела.       Никому, кроме одного человека…       Ибо тихо вскрикивает на особо остром моменте, когда ничего не подозревающая девушка попадает в западню коварного преследователя, и тушуется своей непроизвольной реакции. Он не любит ужастики от слова совсем. Не понимает, что люди в них находят и не получает удовольствия от просмотра таких фильмов. Но кто он такой, чтобы диктовать свои условия этой «тёплой» компании, решившей, что второсортный фильм ужасов — это самое то, чтобы скрасить вечер после трудного съёмочного дня. Похоже, что никто…       И Сяо Чжаню он никто…       «Гэгэ такой странный, так здорово поставил на место гадину Биня, но…» Но похоже для Ибо у этого Сяо-лаоши всегда припрятана бутылка уксуса. «Такими темпами у меня откроется язва… на почве ревности» — невесёлая мысль, ничего не скажешь… Но ведь такая, сука, правильная!       Наблюдая за тем, как Сяо Чжань наклоняется к вмиг потерявшемуся и даже как-то сжавшемуся Юй Биню, как смотрит на того и слыша этот хриплый… Ибо сглатывает и слегка краснеет ушами, благо все настолько заняты собой и друг другом, что совершенно на него не обращают внимания. От хриплого шёпота и ледяного взгляда гэгэ, которым тот припечатал наглеца, Ван Ибо ведёт почище, чем от нескольких банок пива.       Или от усталости…       Он и выпил то совсем ничего — одна банка за полтора часа, да и в той ещё что-то да осталось на донышке…       Или от всего сразу, но точно ведёт.       Но тут экран заливает кровью, вернее это у жертвы хлещет из открытого ножевого ранения, а комната наполняется заполошными криками, несущимися из телевизионных динамиков и перекрывающими рокот всеобщей болтовни. Ибо опять вскрикивает уже чуть громче, снова глупо пугаясь происходящего в телевизоре, и кляня себя за несдержанность последними словами. Отводит взгляд, не в силах сейчас смотреть на своих товарищей, а тем более слушать их шуточки или терпеть насмешки о своём возрасте и поведении нервной девицы, плавно переходящие опять же на сюжет новеллы, их героев и вообще…       «Задолбало всё до смерти! И на кой хрен я сюда припёрся? Вместо того, чтобы сладко спать в своём номере, сижу здесь и только… позорюсь»       Позориться Ибо не любил, вернее не умел, так как никогда и ничего не стеснялся. А нелепых ситуаций либо избегал, либо действовал по принципу «не можешь победить — возглавь», то есть переводил всё в свою пользу. Чем нередко ставил окружающих в тупик и вызывал их невольное уважение.       Но не сегодня. Определённо сегодняшний день и этот вечер, плавно перетекающий в ночь, являлись каким-то грёбанным и весьма неприятным исключением.       «Ну вот опять!» И какого… скажите на милость, он опять вскрикивает словно юный девственник, зажатый в кладовке разбитной одноклассницей, впервые проверяющей свои «чары» на ком-то кроме семьи и родителей.       Не успев потрафить себе новой порцией самокритических мыслей, юноша вдруг осознаёт, вернее чувствует, как диван рядом слегка прогибается, и резко повернувшись встречается взглядом со спокойными и тёплыми глазами Сяо Чжаня. «И когда только он успел… подойти?» Вопрос тонет в этом взгляде и Ибо густо краснеет, предчувствуя новую волну язвительных шуток со стороны Юй Биня. «Пиздец!» Последнее, что он успел подумать прежде, чем крики из телевизора перекрыл гомон и смех друзей-коллег.       — Лань Чжань, чего это ты словно юная девица…       — Какая я тебе, на хрен, девица? И точно не Лань Чжань… — Цедит Ван Ибо сквозь зубы, но осекается при звуке знакомого голоса, спокойно, но с еле-еле уловимой ноткой угрозы, парирующего Биневское невысказанное:       — Юй Бинь опять? — Сяо Чжань пока сдерживается, готовый закипеть в любую минуту.       — А что сразу я? Я просто шучу…       — Шути о чём-нибудь другом!       — О другом неинтересно… Ван Ибо лучше! Он такой… — в глазах «Малыша» Биня опять кувыркаются черти, а губы кривит безрассудная усмешка, когда он продолжает с придыханием в голосе и томно закатывая глаза: — …такой милашка! Просто милый кролик… Не то, что его герой в дораме — холодный и сдержанный… — Ну, вот опять — этот наглец ржёт аки конь, почуявший свежее сено.       И Ван Ибо взрывается. Весь негатив, вся усталость, напряжение от работы, перелёта, долгого дня здесь, от непонятного поведения Чжань-гэ — то заботливого, то вообще не обращающего на него, на Ван Ибо, внимания — прорывается наружу и смывает широким селевым потоком всё… Всё абсолютно. Уносит без остатка вместе с криками из телевизора и предательским холодком, иногда пробирающим до костей от особо напряжённых сцен. Ибо просто несёт, когда он открывает рот и начинает говорить, зло выплёвывая слова, обращаясь к Юй Биню, в частности, и ко всем присутствующим в общем:       — И что? Что с того, что я покраснел? Мне неловко от твоих шуток… Но я должен терпеть! Почему? Почему я должен это терпеть? Господин Бинь, ты старше, но совершенно не сдержан… Абсолютно неуместен… И я тебе не кролик и не барышня… А ещё точно не Лань Чжань! — Юноша почти кричит, забывшись настолько, что, когда немного приходит в себя, его накрывает стыдом из-за такого… такого ужасного поведения, и он краснеет ещё больше, замыкаясь лицом и замирая на диване каменным истуканом. Но через секунду тихо ворчит себе под нос. Правда, в наступившей вслед за его вспышкой неловкой тишине, негромкий голос и сказанные слова звучат набатом и тяжело повисают в воздухе, ставшем вмиг плотным и вязким. Или это у Ибо во рту сушняк от пива и нервов?.. Юноша точно не знает, но предательское личное и болючее слетает с пересохших губ:       — Я не Лань Чжань — я, Ван Ибо! Неужели так трудно запомнить?.. Лань Ванцзи я только на съёмочной площадке, а в жизни Ван Ибо!       В фильме, всё ещё идущем на экране телевизора, в эту минуту тоже наступает напряжённый момент ожидания, сопровождающийся негромкой траурной музыкой. «Идеальные декорации для пьесы одного актёра» Думает Сяо Чжань и переводит взгляд на ярящегося Ибо, а затем протягивает руку и мягко гладит того по спине лёгкими круговыми движениями, как бы невербально говоря напрягшемуся юноше, что он здесь… что рядом и всегда готов поддержать…       Сейчас так точно готов. И не только поддержать, но то такое, личное и слегка алкогольное — хмельное…       Ван Ибо от его прикосновений замирает, медленно расслабляясь. Сяо Чжань чувствует это кончиками пальцев. Чувствует, как скопившееся напряжение и раздражение вытекают из тела юноши в лёгком вздохе и почти неслышном всхлипе или это ему только кажется…       «Сяо, чёрт тебя подери, Чжань, держи себя в руках! Помни, что вы не одни здесь и на вас смотрят. Мало тебе сегодня было хренова Биня с его подъёбками? А вот Бо-ди похоже хватило… Совсем малыша заприкалывали» В голове грустное и сочувствующее, в теле разгорающийся жар, а рука всё гладит и гладит ровную спину с красивыми рельефными мышцами…       «Он наверное очень красив без футболки…» Думается вскользь, пока сознание подкидывает картинки из недавних съёмок в Холодном источнике, где Лань Ванцзи, вернее Ван Ибо в костюме заклинателя — «Скорее уж без костюма, а лишь в одних штанах» — сидел и лечил свои раны от побоев. «Блядь! И как теперь вставать? С таким-то… Пиздец тебе Чжань! Милаха Бинь теперь с тебя шкуру сдерёт и кости обглодает…» Мужчина невесело хмыкает, но руку со спины Ибо не убирает, а лишь на миг замедляет движение пальцев, нежно скользящих по кругу. Затем, задержавшись на мгновение, перемещает их на шею, слегка сдавливает затылок и опускается ладонью на поясницу, замирая там и посылая по телу, вновь напрягшегося парня, табуны мурашек. Конечно, если этот стук в висках и шум крови в ушах, можно назвать мурашками.       Ван Ибо просто плавится от восторга и думает насмешливо странное: «А ведь и от фильмов ужасов есть своя польза…»       Эту идиллическую картину их уютного «мира на двоих» прерывает приятный голос Цао Юйчэня, до этого момента молчавшего практически весь вечер.       — Парни, хватит уже… упрёков и обид. Юй Бинь, ты действительно… э-ээ… немного неуместно шутишь — ребятам неловко. Даже мне неловко бывает от твоих слов… — Сказав это парень слегка краснеет и опять замолкает, полностью сосредоточившись на пиве.       — Действительно давайте закончим на этом. А то…так и до ссоры недолго! Бинь, прекращай и ты Ван Ибо тоже не сердись… Пожалуйста! Просто он иногда бывает… бывает зарывается. Ты же знаешь какой он проказник и зубоскал? — Голос Цзи Ли звучит увещевающе и спокойно. Все неосознанно расслабляются.       — Ибо, а ты действительно очень красиво краснеешь. — Этой фразы никто из присутствующих не ожидал. Тем более не ожидали, что скажет её молчаливый скромняга Сун Цзиян. Но тот вздохнув поглубже, продолжает говорить приязненно и немного насмешливо: — Ты красивый, когда краснеешь и это талант. Мало кто так может… Я вот не могу, — произносит он. И улыбнувшись, добавляет уже чуть тише: — Будь выше всех этих шуток! — Острый взгляд на Юй Биня и опять на Ван Ибо, но уже более мягкий. — …У меня не получается так хорошо выглядеть, когда… смущаюсь.       — Брат Цзиян, не наговаривай на себя — ты тоже очень хорош собой. — Сказанные слова вызывают лёгкий смех среди присутствующих, так как их произносит вечно спокойный и рассудительный Лю Хайкуань, чинно сидевший на диване с противоположной от Чжаня и Ибо стороны, и как всем казалось мирно дремавший.       — Спасибо брат, — Сун Цзиян улыбается очень нежно и немного смущённо, когда смотрит на Лю Хайкуаня, а потом скользит взглядом по искрящемуся весельем лицу Чжу Цзаньцзиня, в шутку пихающего своего друга локтем в бок. Слава богу, не сильно.       Задержав на секунду взгляд на этих двоих, вечно погружённых в собственный, ведомый только им, мир тесной мужской дружбы, Сяо Чжань вдруг ловит себя на шальной мысли, развивать которую в слух возможно не стоит от слова совсем… «Дружбы ли? Господин Лю и господин Чжу такие милые, когда общаются и дурачатся. Настолько милые, что если к ним присмотреться повнимательнее… А лучше не присматриваться вовсе! И кто ты, А-Чжань такой, чтобы осуждать других людей, если сам… Никто!» Но вслух произносит, обращаясь ко всем присутствующим парням, следующее:       — Ребята, давайте вырубим к чёрту этот фильм — всё равно его никто не смотрит. И включим какое-нибудь шоу… Или поиграем во что-то… Задолбали эти разговоры и тупые подколы! Бинь остынь и не кипятись, ладно? Я в целом, если что… А не конкретно про тебя.       — Почему бы и нет? Давайте действительно во что-то поиграем? В фанты! — Цзи Ли бодр и весел несмотря на три или четыре пустые банки от пива, валяющиеся возле его ног на полу.       «Надо бы собрать и выбросить в мусор, а то зальют остатками пива светлый ковёр и завтра будет неловко перед горничными, которые придут делать уборку в номере» Сяо Чжань в ответ на свои мысли порывается встать, но так и не трогается с места, остановленный большой и тёплой ладонью, легко мазнувшей его по колену и быстро вернувшейся на место, то есть повисшей расслаблено между разведённых ног Ибо. Вслед за кратким прикосновением прилетает тихое и сиплое: «Гэ не надо. Сиди». И Сяо Чжань сидит.       — А может по домам, вернее по номерам? — это подаёт голос Ван Чжочэн, но его предложение не находит отклика в сердцах подвыпивших друзей и тонет в гуле протестных голосов:       — Чего это домой? Рано ещё…       — Только 11.10…       — Ещё даже не полночь…       — Давайте играть в фанты! Только в пьяные… — Настойчиво продолжает Цзи Ли, развивая свою мысль о позитивных коммуникациях через активные игры.       — А как это? — спрашивает Сун Цзиян.       — А хрен его знает! Сейчас правила придумаем, — смеётся Цзи Ли и поворачивается к Юй Биню с немым вопросом в глазах. Того дважды просить не приходится.       — А давайте в бутылочку!.. — громко заявляет «Малыш» Бинь и глаза его просто горят весельем и предвкушением новой проказы.       — И с кем нам целоваться? — спрашивает немного оторопело Ван Чжочэн и смотрит при этом почему-то на Сяо Чжаня.       «Чего ты на него пялишься?» — Ван Ибо вмиг раздражается и снова краснеет. Хотя с чего бы в самом деле? Ну, посмотрел человек на своего друга… экранного брата… И что с того? «Ослепни уже!» В мыслях у юноши никакого покоя и благодушия — только хардкор, но в слух он вдруг произносит вполне себе спокойно:       — А что, давайте!       — Вот и тяжёлая артиллерия подъехала… Всё-таки сцена на дереве покоя юному господину…       Слова Юй Биня прерывает громкое шипение, вырвавшееся изо рта Сяо Чжаня.       «Ну чисто змей» — Ибо хихикает, представляя гэгэ в виде змея-искусителя, протягивающего яблоко ему… «Блядь, Ибо, ну ты и шутник… Думаешь, что ты Ева?! Совсем уже сбрендил? Тоже мне Ева с бантиком… Приличным таким бантиком… между ногами. Есть, чем удивить змея…» От пошлых мыслей кончики его ушей снова краснеют, а из-за спины раздаётся тихий смех Сяо Чжаня.       «Только, что шипел на Биня точно рассерженный кот на жирную мышь, а сейчас ишь ты ласково смеётся. Чисто соблазнитель… Хренов Казанова чёртов Чжань!» И юноша улыбается, быстро оглядываясь и встречаясь глазами с этим самым змеем… и немножко искусителем… с Сяо Чжанем.       В комнате от бурных обсуждений будущих правил создаваемой прямо здесь новой игры, практически шутки или скорее забавного розыгрыша, стоит невообразимый шум. Главная скрипка в споре естественно у Юй Биня.       С трудом отвлёкшись от своих мыслей и жарких глаз гэгэ, Ван Ибо вдруг с удивлением замечает, что ужастик выключен, а на экране мелькают кривляющиеся лица ведущих очередного шоу со знаменитостями. Звук приглушён, чтобы не мешать спорщикам, да он на самом деле и не нужен. Телевизор, как всегда, становится лишь вещью в интерьере — яркими картинками, призванными скрасить обстановку на импровизированной гулянке. В нестройном гуле голосов он сразу вычленяет резкое Биневское:       — …надо поинтереснее. Это слишком просто!       — Что тебе просто? Просто ему понимаешь ли… — Цзи Ли уже практически кричит, хлопая легко открытой ладонью друга по широким плечам.       — Надо, чтобы как в бутылочке… парами… но фанты… — сбивчиво объясняет Юй Бинь, захлёбываясь смехом и слюной. Пиво отставлено и забыто. Хотя, судя по количеству валяющихся и стоящих на столике пустых банок выпили они явно не мало.       — Ну тогда давайте так, — подаёт голос Чжу Цзаньцзинь и слегка краснея под всеобщим вниманием, продолжает обращаясь к своему другу и соседу по дивану Лю Хайкуаню. — Давайте так, как в бутылочке. Крутим бутылку и когда она останавливается, указывая на двух участников, задаём им задачу на импровизацию. Любое выполнимое здесь и сейчас задание. Например, спеть, станцевать или разыграть сценку…       — Или поцеловаться… — Смеётся Юй Бинь плотоядно поглядывая на напряжённо замерших Сяо Чжаня с Ибо, да и на Лю Хайкуаня с Чжу Цзаньцзинем за компанию.       — Смотри, чтобы тебе не пришлось со мной целоваться. Я тебя как засосу… — смеясь прерывает его фантазии Ван Чжочэн и пихает друга в плечо. Да так крепко, что Юй Бинь чуть не стукается затылком о колени Лю Хайкуаня, возле ног которого сидит на полу у низенького столика. Благо Цзи Ли вовремя удерживает его за локоть, отвечая Чжочэну весело и при этом подмигивая обоими глазами:       — Он мой! Только я могу искусать этот наглый рот, вечно несущий всякую чушь… — и ржёт, а Юй Биня вдруг прошивает током.       «И как он может вот так вот, смотреть невинно и говорить подобное?.. Сам то, разве лучше? Вон до чего брата Чжаня с Ван Ибо довёл? А вообще всё это очень похоже на сцену из тайского bl-лакорна, если бы мы в нём снимались и были бы сейчас на съёмочной площадке…» От сравнения Биню становится ещё смешнее, но вслух он свои фантазии не озвучивает. Стесняясь, наверное. Юй Бинь до конца так и не понимает почему. Поэтому, живо отмахнувшись от странных ассоциаций, вновь включаясь в детали обсуждения:       — А кто будет давать задания?       — Те, кто до этого задания выполняли и выполнили, раскручивают бутылку и придумывают задачу для новых участников, выбранных с помощью бутылки в следующем раунде. — Бодро поясняет неугомонный Цзи Ли.       — А если откажутся выполнять? — Ван Ибо спрашивает так на всякий случай, почему-то вдруг резко заинтересовавшись происходящим.       — Они не должны или не смогут отказаться…       — Но, что если всё же откажутся? — Ибо настойчив, а в груди разгорается странное и доселе неведомое. Предвкушение чего-то… Чего-то, что возможно может произойти… Юноша пока гонит прочь предчувствия, обдумывая кое-что весьма интересное и…       «Как пойдёт…» — проносится в голове и пропадает, перебитое людским гомоном и неожиданным ответом Сяо Чжаня:       — Если выбранные участники не смогут выполнить задание, то они должны будут выпить залпом банку пива…       «Подстраховался!» Мысль неприятная, но почему-то Ибо смеётся поворачиваясь и обращаясь к другу:       — Гэгэ мало выпитого пива, хочет ещё?       — А Бо-ди уверен, что я буду отказываться?       — Нет! Я весь в предвкушении… эм-мм… заданий и талантливого выполнения их Сяо-лаоши… Когда это наш лаоши отступал?       — Не ёрничай! А то смотри как бы самому пивом не упиться…       — Неправильный ответ гэгэ, — юноша говорит тише, понижая голос до шёпота и стараясь, чтобы их не услышали друзья. — Правильно сказать, что хочешь, чтобы мы с заданиями справлялись вдвоём.       — Тогда ты должен сесть напротив меня… Бо-ди.       — Не вопрос!       Сказав это Ван Ибо встаёт с дивана и обходит стол. Аккуратно растолкав сидящих на полу парней, садиться прямо напротив Сяо Чжаня и смотря ему в глаза неотрывным и весьма красноречивым взглядом, произносит вопросительно приподняв бров:       — Так нормально гэ?       — О-уу! А я смотрю ты Ван Ибо уже подготовился…       — Юй чёртов Бинь, не буди лихо пока оно тихо… — Ибо не кричит, но отвечает довольно резко.       — И как можно вот так вот разговаривать со старшими? — Юй Бинь притворно возмущается, явно наслаждаясь ситуацией. Потом быстро обведя взглядом всех присутствующих, обращается уже не только к Ван Ибо, но и ко всей компании скопом: — Надо бы убрать мусор и закуски. Нам ведь будет нужен стол, — и повернувшись непосредственно к Сяо Чжаню, спрашивает: — Брат Чжань, у тебя есть бутылка? Желательно полная, чтобы раскручивалась быстрее.       — В холодильнике должна быть литрушка с соком, а в ящике над микроволновкой ещё одна литровая с пепси. Выбери какая больше понравится…       — Отлично! — отвечает Юй Бинь и подрывается с места, увлекая за собой Цзи Ли и Чжочэна, а так же выразительно жестикулируя руками явно намекая и остальным парням поднять свои тушки и присоединиться к уборке.       В поднявшемся шуме Ван Ибо ловко ловит за запястье проходящего мимо Сяо Чжаня и произносит укоризненно, заглядывая тому в лицо и недовольно хмуря брови:       — Чжань-гэ, сколько раз я говорил тебе, что пора завязывать со всяким неполезным… Пепси тебе зачем? Разве не знаешь какая она вредная?       — Просто нравится! Я знаешь ли раб своих привычек. Никогда и ни в чём не могу себе отказать… — Сяо Чжань весело смеётся, легко высвобождая свою руку из захвата крепкой ладони диди.       «Хочу стать такой привычкой, от которой гэгэ никогда не сможет отказаться…» В голове Ван Ибо сумбур, а в глазах черти. Сон и уныние, сковывавшие его ещё каких-то полчаса назад, вмиг рассеиваются и сознание юноши, несмотря на почти сутки без нормального отдыха, становится ясным. Он готов сегодня попробовать… И плевать, что другие будут смотреть… Он только надеется, что Юй Бинь не подведёт… и задаст им… задачку на импровизацию…       Ван Ибо будет ждать и надеяться.

***

      Все пустые банки и упаковки от закусок, курочки и снеков были сметены в мусорный пакет в мгновение ока, лишние тарелки убраны, а стол вытерт и все чинно расселись на полу вокруг небольшого журнального столика, гипнотизируя крутящуюся стеклянную бутылку с апельсиновым соком. Вдох-выдох, вдох-выдох… Бутылка останавливается, указывая на Цзи Ли и Сун Цзияна и глаза Юй Биня расширяются неверяще. «Так тебе и надо!» думает в сердцах Ван Ибо тихо посмеиваясь над нелепо-удивлённым выражением Биневского лица. «Садиться надо было напротив друг друга. Как мы с гэгэ…», но в слух ничего не говорит и только внимательно смотрит.       Возникает глупый спор о том, кому придумывать задание, но его быстро тушат, решая придумать первую задачу первым фантам совместно. Придумывают…       — Станьте друг напротив друга, поднимите правую ногу, схватите себя правой рукой за левое ухо и кружитесь вокруг себя десять раз, — голос Чжу Цзаньцзиня торжественно спокоен. А у Ван Ибо в голове звучит ехидное: «Гора родила мышь… Мы, что в первом классе начальной школы?», но юноша упорно продолжает молчать, наблюдая с состраданием как два пьяных человека пытаются прыгать на одной ноге вокруг своей оси.       Цзи Ли падает первым. Тяжело так падает, запнувшись и прямо на Ван Чжочэна, который чертыхаясь скидывает его на пол под дружный хохот всех присутствующих. Сун Цзиян оказался более стойким и смог закончить задание, чем вызывает громкие аплодисменты, под которые шуточно раскланивается, тяжело дыша после столь энергозатратного задания.       Игра идёт дальше своим чередом. Следующая пара это Лю Хайкуань и Чжу Цзаньцзинь, предварительно севшие напротив друг друга и ожидаемо попавшие в одну пару. Их задание придумывает Цзи Ли, хитро улыбаясь и вежливо благодаря Сун Цзияна за то, что тот отдал это право ему, самоустранившись от изобретения шуточной «экзекуции» для друзей.       — Я хочу, чтобы наши новые фанты сделали… Сделали… — Цзи Ли довольно щуриться, окидывая всех насмешливым взглядом. Играет. Держит интригу. Но затем притворно-сокрушённо сдавшись под натиском недовольных голосов веселящейся компании, продолжает уже замогильным тоном округляя глаза: — …Хочу, чтобы фанты признались в любви друг к другу!       «Уже теплее… Ближе к делу или к телу. Ну-ну, посмотрим, как они выкрутятся» — думает Ван Ибо в предвкушении забавного представления, которое должны устроить для своих товарищей совершенно не смущающиеся Лю Хайкуань и Чжу Цзаньцзинь.       — Можно подумать! Ишь напугал ежа голой опой… — хмыкает Цзаньцзинь и повернувшись к своему партнёру произносит легко и свободно, совершенно не стесняясь зрителей: — Господин Лю… Нет, братик Лю… Ты уже давно мне нравишься, и я просто с ума схожу от твоих спокойных глаз и красивых губ… Наверное это любовь! — И мягко так улыбается, смотря в глаза Лю Хайкуаня с неприкрытым желанием и томлением. — Ты можешь ответить на мои чувства? Сможешь принять меня?       — Профессионал!..       — Ни дать ни взять настоящий влюблённый!..       — Брат Чжу отличный актёр…       Со всех сторон раздаются возгласы одобрения, а Ибо думает про себя, что он наверное так легко бы не смог на спор признаться Сяо Чжаню… Или смог бы?       Но вот очередь доходит до Лю Хайкуаня и тот, раскланявшись перед присутствующими точно ведущий актёр на театральной сцене, поворачивается к замершему в ожидании другу и придав своему лицу проникновенно-восхищённое выражение, произносит спокойно, но при этом пылая глазами:       — Дражайший Гуанъяо! Мой дорогой друг, — на слове друг нежная улыбка слегка трогает сочные губы Хайкуаня.       «Он сейчас что в образе Лань Сиченя?.. Здорово! Ну, что же братик, не подведи» Мысли Ибо несутся вскачь, а глаза неотрывно следят за малейшими эмоциями его дорамного старшего брата — тот отыгрывает сцену на пять с плюсом. Вот он аккуратно касается слегка подрагивающими пальцами ладоней Чжу Цзяньцзиня, легко их сжимая. Затем пристально взглянув ему в глаза, дыша при этом тяжело и рвано, произносит тихо с явным волнением:       — Я так привык всегда и во всём полагаться на тебя… брат. — Опять «брат» выделяется особой модуляцией в голосе, как бы подчёркивая и намекая на нечто большее, чем простое понятие родственной связи. А Лю Хайкуань продолжает проникновенно, как будто действительно обращается к тому единственному, кого так жаждет его сердце: — Привык в тебе нуждаться настолько… что даже не сразу смог распознать то чувство, которое уже давно согревает меня… — Глаза в глаза, вздох одного продолжение вздоха другого… Народ замер в изумление, невольно проникшись красотой сцены и эмоций, когда немного помедлив, как бы собираясь с мыслями и решаясь, он выдает финальное, повергая зрителей в шок и вырывая одобрительные возгласы: — …Это чувство моей искренней привязанности и любви к тебе! — А потом крепко обнимает.       Финал!       Занавес…       Ибо просто обалдевает от той свободы и виртуозной лихости, с которой это всё было проделано. «Хотел бы я так» — опаляет мозг сожалением, но руки уже хлопают, а рот произносит слова восхищения от игры. Вполне себе искренние и заслуженные, кстати.       Овации не стихают долго — народ явно возбуждён алкоголем и не только, а виновники всего этого беспорядка спокойно садятся на свои места, улыбаясь и принимая поздравления.       — Вы прекрасная пара… То есть отличная экранная пара — очень слаженная… — Подаёт голос Цао Юйчэнь, слегка смущаясь своей смелости. Говорит и тушуется, в то время как сильные руки Лю Хайкуаня запускают бутылку по новой.       Следующей парой оказывается Ван Чжочэн и Цао Юйчэнь.       «Это будет интересно» Ибо по-настоящему заинтересован, что же зададут этим двоим. Но задание, озвученное Лю Хайкуанем, предварительно в течении нескольких минут переглядывающегося с Чжу Цзаньцзинем, до ужаса банально. «Это же надо, выглядит так будто они общаются телепатически» — думает юноша, удивлённо хмыкая.       Двум актёрам, играющим в дораме довольно высокомерных персонажей, предложено сразиться друг с другом на мечах… Ну, или на палочках для еды в виду отсутствия в номере у Сяо Чжаня приличного холодного оружия.       Схватка проходит под дикий ор болельщиков, подбадривающих противников истошными криками, и заканчивается победой Чжочэна. «Ожидаемо с его-то напором» Не смотря на свои мысли, Ван Ибо поворачивается и поздравляет обоих участников с красивым и захватывающим поединком, получая в ответ от Чжочэна только насмешливое хмыканье, а от Юйчэня приязненную улыбку и похлопывание по протянутой для рукопожатия руке.       Новый круг бутылки приносит Ван Ибо долгожданную пару — Цзи Ли и Юй Биня. «Наверное Бинь пересел, чтобы всё-таки совпадать» Ван Ибо не может скрыть возгласа насмешливого удовлетворения и затаённой надежды. «Теперь главное, чтобы не подкачали с заданием. Чжочэн, надеюсь на твою неугомонную и задиристую натуру!», а в слух произносит немного ехидно, обращаясь к Юй Биню и мстя тому за неприятные минуты, когда он находился под огнём его двусмысленных шуток:       — Ну, что, пришла и ваша очередь… Отольются кошке мышкины слёзки, — и склабиться, насмешливо вздёргивая бровь. Ни дать ни взять мальчиш-плохиш.       Юй бинь на слова Ибо реагирует совершенно спокойно, улыбаясь ему как всегда весело, подмигивая и фонтанируя шутками:       — Чего нам с Цзи Ли боятся? Мы с ним люди открытые и откровенные… Не то, что некоторые… — На этих «некоторых» засранец переглядывается с Цзи Ли и насмешливо поигрывает бровями, как бы говоря тому что-то типа: «Брат, мы же с тобой понимаем о ком это я».       Ибо бесится, но молчит. Ждёт.       Ван Чжочэн ожидаемо не подкачал и предлагает этим двум непоседам и шутникам просто поцеловаться. Вот так вот просто…       Ван Ибо забывает, как дышать и смотрит во все глаза на покрасневшего Юй Биня — «Этот хохмач умеет краснеть» — и совершенно невозмутимого Цзи Ли, думая про себя, что если следующими будут они с Сяо Чжанем то велика вероятность того… «Надо успокоиться и подождать» Разумная мысль отвлекает, и юноша пропускает момент…       Нет, он видит сам поцелуй, вернее лёгкое касание губ о губы… Просто касание без языка и прикусывания… Но вот сам момент и выражение лица Юй Биня углядеть не успевает, о чём и жалеет. Правда не долго.       Всё заканчивается за пару минут и ребята принимают поздравления за смелость.       «То же мне подвиг совершили… Даже не поцеловались толком, так мазнули губами… Посмотрим, Ибо, сможешь ли ты сам… мазнуть… или нет…» Ван Ибо поначалу смущается, но потом сам себя убеждает мысленно произнеся уверенно и твёрдо «Смогу!», и завороженно смотрит на вертящуюся юлой бутылку.       Вот она замедляется… замедляется… и останавливается. Аккурат на против него и Сяо Чжаня. Сердце пропускает удар. «Так и до инфаркта недалеко»       — Этим фантам мы приказываем… Нет не так! Я просто озвучиваю желание всех присутствующих, читавших новеллу… — глаза Юй Биня искрятся счастьем. Наконец-то он получил власть сделать то, что просто необходимо сделать… «Вы меня ещё благодарить будете» — думает «Малыш» Бинь. А в слух смеясь произносит следующее, чем вызывает дружные возгласы одобрения, наполняющие комнату нестройным гулом пьяных голосов: — Все же читали «Магистра»? Наверное все… Кроме конечно же Сяо Чжаня.       — Я читал, только выборочно.       — Понятно! Не бледней так брат, экстры воспроизводить вас никто заставлять не будет…       — А я и не боюсь. Просто выпью если что… — парирует Сяо Чжань спокойно и расслабленно. А сердце Ван Ибо пропускает удар во второй раз.       «Что делать, если он не согласиться?» Глаза юноши впиваются в лицо гэгэ и он старается взглядом передать короткое «Соглашайся на всё, пожалуйста!» и Сяо Чжань кажется понимает. По крайней мере, он смотрит на волнующегося Ибо ободряюще, и мягко улыбается как бы говоря «Да».       «Теперь главное, чтобы не подвели с заданием» и Ван Ибо за спиной скрещивает пальцы на левой руке.

***

      К счастью Юй Бинь не подвёл, произнеся то, что Ван Ибо хотел и боялся услышать, ради чего вообще ввязался во все эти игры — самое заветное и страшное:       — Итак, по пожеланию всех присутствующих мы просим фанты… — Многозначительная драматическая пауза и та-дам: — …воспроизвести известную сцену из новеллы, всеми ожидаемую, но, к сожалению, не вошедшую в отредактированную версию сценария… — опять пауза. «Да, ты задрал, блин!» — думает Ибо затаив дыхание. — … Сцену охоты на горе Байфэн!..       Торжествующий взгляд Юй Биня и одобрительный вопль семи лужённых глоток — это всё, что Ван Ибо запомнил с того знаменательного момента. Следующая картина, которую подкидывает расшалившаяся память — это то, как он завязывает Сяо Чжаню глаза тёмно-бордовым галстуком, не понятно откуда взявшимся в его руках, под одобрительные возгласы присутствующих. «Это очень возбуждает» — проносится по краю сознания, отчего кровь приливает к щекам ещё больше. И Ван Ибо опять, наверное уже в сотый раз за сегодняшний вечер, краснеет.       А за спиной раздаётся смеющееся:       — Хорошо завязывай и подумай к чему будешь прижимать нашего Вэй Ина… — Юй Бинь никогда и ничего не пускает на самотёк. Вот и сейчас, подсказывает и контролирует…       По общему мнению, решили, что прижимать Ван Ибо Сяо Чжаня будет к боку барной стойки, предварительно усадив того вместо ветки на высокий барный стул.       Когда все приготовления были сделаны, гэгэ с завязанными глазами — «Пиздец, как же эротично это выглядит… Как же горячо!» — занял приготовленное ему место. Сел грациозно, словно модель на рекламной фотосессии, согнув правую ногу и поставив её на поперечную перекладину между ножек стула, а левую чуть выставил вперёд, отчего у Ибо пересохло во рту и сердце сделало кульбит.       «Сбоит… Похоже этот вечер мне не пережить» Отстранённо думает юноша, медленно подходя к совершенно спокойному Сяо Чжаню, удобно расположившемуся на стуле со скучающим видом, и совершенно не переживающему из-за того, что должно произойти на глазах у других людей. «Чжань-гэ такой спокойный… Вообще ни о чём не парится. А ты, Ибо, потеешь ладошками» Не успев додумать мысль до конца, Ван Ибо уже тянется руками к футболке, неосознанно комкая её край, и механически вытирает ладони о трикотажную ткань.       Подойдя поближе на практически негнущихся ногах, юноша останавливается в полуметре от заветного стула и человека, сидящего на нём. Можно начинать — мизансцена* для предстоящего действа готова. Вопрос в другом: готовы ли актёры… вернее один актёр, второму похоже вообще всё по барабану.       И Ван Ибо начинает под одобрительный гул зрительного зала, состоящего правда из семи человек, но зато очень воодушевлённого.       Он одним слитным движением преодолевает разделяющее их расстояние и приближается к Сяо Чжаню вплотную, становится слегка расставив ноги видимо для устойчивости или просто, чтобы быть ещё ближе. Затем, шумно переведя дыхание и пристальным взглядом следя за мельчайшими изменениями в выражении любимого лица, Ван Ибо наклоняется и…       Зависает…       Смотрит зачарованно на красивые губы, слегка изгибающиеся в… Приглашающей улыбке? «Гэгэ ты серьёзно? Даже сейчас провоцируешь? Чжань-гэ, не вини меня тогда … за… э-ээ… несдержанность». В этот момент юноша отметает все возражения, страхи и сомнения вкупе со стыдом от того, что на них смотрят, и решается наконец сделать ЭТО.       Вполне естественно, что ему, как и большинству нормальных людей, хотелось бы, чтобы первый поцелуй произошёл не на спор под шумное дыхание и возгласы одобрения невольных или вольных свидетелей, а наедине с любимым человеком в тихом и красивом месте. Но кто, собственно говоря, Ван Ибо такой, чтобы отказываться от подвернувшейся возможности?! Он, что дурак?..       Нет, Ван Ибо не дурак — это совершенно точно! Поэтому юноша наклоняется и касается мягких губ… В этот момент свет в номере тухнет!       Совсем…       — Как всегда на самом интересном месте, — раздаётся откуда-то с той стороны, где, как помнит Ибо, находится стол и ребята.       — Интересно, что произошло? — Это явно голос Цзи Ли.       К происходящему в тёмной комнате Ван Ибо прислушивается краем уха, полностью сосредоточенный на том, кто вот прямо сейчас здесь, рядом с ним — на Сяо Чжане.       — Наверное замыкание, — Ван Чжочэн просто констатирует факт.       — А что там с нашими фантами? — Прилетевший с явным опозданием вопрос Цзи Ли быстро тушится коротким ответом от Юй Биня:       — Оставь их брат Ли. Разве не знаешь, что Ван Ибо очень боится темноты… Наверное Чжань его успокаивает… — После этих слов дружный хохот сотрясает гостиную, но никто тактично не включает ни фонарик на телефоне, ни банальную зажигалку.       Не мешает…       А в свете неровных огней, проникающих с улицы сквозь неплотно закрытые жалюзи и отбрасывающие на стены длинные тени, видно лишь две замершие у стойки фигуры, похоже совершенно забывшиеся в своем первом поцелуе.       — Давайте расходиться. Поздно уже… — Голос Лю Хайкуаня спокоен, как горное озеро.       — Надо бы помочь убрать, — отзывается Сун Цзиян.       — Сами уберут, — отрезает Юй Бинь, аккуратно подталкивая друзей к выходу. — Пошли уже… Хватит копаться.       Не прошло и пяти минут, как шумная компания вывалилась в коридор, включая на ходу телефонные фонарики и не оборачиваясь назад на двух оставшихся в темноте коллег…       Бывших друзей и будущих… Кого?..       «Кем мы теперь станем друг для друга?.. Но это потом, всё потом. А сейчас только он…» Проносится в голове у Ван Ибо, когда он легко проходится языком по самому краешку губ, когда проникает в горячий рот, жадно вылизывая нёбо, когда… Когда сжимает и гладит плечи… А ещё когда стонет.       «Я подумаю об этом завтра… А сейчас хочу поцелуй — настоящий французский поцелуй» Примечание от автора: *Мизансцена (фр. mise en scène — размещение на сцене) — расположение актёров на сцене в тот или иной момент спектакля (съёмок).