Партизан

      Гермиона вела себя так, как будто ничего не случилось. Будто не была она холодной, выговаривая Гарри, еще только в начале каникул. Над этим стоило задуматься. Широко улыбаясь, юноша выбрал свою роль — фанатично преданного Дамблдору, что без сомнения нравилось его «друзьям», вот только о том, что было на Турнире, юноша не говорил ни слова.       — Все же, Гарри, что случилось на последнем этапе? — поинтересовалась Гермиона в очередной раз. Девушка будто забывала предыдущие ответы, и именно это было странным, по мнению Гарри.       — Я не помню, — так же, как и в предыдущие разы, ответил Гарри, неожиданно даже для самого себя подмигнув своей подруге, сразу же понявшей, что, по ее мнению, имел в виду Поттер.       — Хорошо, — сразу же согласилась она. Гарри чувствовал, что в поведении «подруги» что-то не так, но не мог сформулировать пока, что именно не так.       — В этом году, говорят, министерство прислало соглядатая, — с плохо скрываемым предвкушением произнес Рон. Это было сигналом для слушателя разведшколы НКВД. Зная, что рыжий — враг, Гарри насторожился. Судя по выводам, его хотели стравить с правительством, что значило — максимум осторожности. Эх, насколько же проще было там…       — Думаю, директор обо всем подумал, — как мог уверенно произнес Гарри, отмечая удовлетворение в глазах Грейнджер и досаду — в Уизли.       Поезд шел под болтовню Гермионы, а вот тот, кого учили в разведшколе, думал. Поведение Гермионы не соответствовало возрасту, по мнению юноши. Возникало ощущение, что девушка пытается играть плохо выученную роль, а вот это было ненормально, но… Кое-что Гарри вспомнилось — уроки ЗОТИ. Могла ли Гермиона быть под подчинением? Вполне, по мнению юноши. В таком случае все менялось. Как снять подчинение и правильно ли это будет, Гарри не знал.       В школе сразу же обнаружилась эта самая «соглядатай» — с ненавистью смотревшая на него дама в розовом. Слишком розовом, на нее будто указывала стрелка, чтобы юноша, не дай Маркс, не ошибся в выборе цели. «Так не бывает», — вспомнив уроки контрразведчиков, понял Гарри. Действительно, враг не мог выставляться так явно. То есть, если бы женщина была на своей территории, так выставляться было не нужно, а на чужой, как указывалось — просто глупо. То есть готовилась провокация с неясной целью. Сделав этот простой вывод, Гарри приготовился.       Ужин, впрочем, прошел без эксцессов, но наученный опытом школы, юноша брал, в основном, только легкие блюда, не обращая внимания на те, что любил раньше. При этом он наблюдал за Уизли — близнецы выглядели разочарованными. Значит, в блюдах были сюрпризы, что навевало мысль об «ответке», ибо Гарри учили не оставлять врага за спиной.       В спальне, впрочем, юноша закрыл глаза, вмиг оказавшись на общем построении, что было необычно — до окончания школы был еще месяц. Но вся школа стояла в едином строю, а знакомый уже по занятиям товарищ старший майор говорил о том, что все они переводятся в третий батальон ОМСБОН НКВД СССР, с основной задачей — разведка, диверсии, организация партизанских отрядов.       — Теперь ваша подготовка изменится! — твердо сказал товарищ Судоплатов. — А через две недели — заброска.       — Товарищ старший майор, — обратился к нему начальник школы. — Школа реорганизуется?       — Именно так, — кивнул старший майор. — Война меняет требования, так что готовьте людей.       — Школа, смирно! — прозвучала команда, заглушившая ответ начальствующего командира. — Напра-а-аво! Ша-а-а-агом… Арш!       Подготовка действительно изменилась — принципы подпольной работы, организация партизанских отрядов, жилья, обеспечения, оружия… Гриша иногда думал, что из них готовят не пойми что, но осназ НКВД — это осназ НКВД, вот только писем от мамы с сестренкой все не было… Юноша уже и к комиссару обращался, но пока ответа не было. Неужели что-то случилось с самыми родными и близкими людьми?       — Перед нашей бригадой поставлены следующие задачи: ведение разведопераций против Германии и её сателлитов, организация партизанской войны, создание агентурной сети на территориях, находящихся под немецкой оккупацией, руководство специальными радиоиграми с немецкой разведкой с целью дезинформации противника, — объяснил слушателям причины изменения программы обучения куратор группы. — Вы будете заброшены в этот район, — указал он на карте.       — Белоруссия, товарищ капитан? — узнал карту Витька, задумавшись о том, что лесов там много, значит — надо готовиться.       — Белоруссия, — кивнул тот. — Задача — организация партизанских отрядов, связь с подпольщиками. Бродяга, останьтесь.       — Да, товарищ капитан, — кивнул Гришка, продолжая думать о маме и сестре.       — Ленинград окружен врагом, но город мы не сдадим, — твердо произнес куратор. — Поэтому и нет писем, это понятно?       — Понятно, — кивнул очень юный сотрудник осназа. — Значит, надо крепче бить гитлеровцев.       — Надо, — кивнул капитан. — Но я бы хотел поговорить о вашей работе. На нашу просьбу описать неблагоприятный вариант развития ситуации на фронте, вы мало того, что точно описали его, никого не щадя, но еще и более-менее четко определили направления основных ударов противника. Как вам это удалось?       — Простите, товарищ капитан, я предположил, что комфронта Павлов был предателем, поэтому быстро восстановить уничтоженное за годы вряд ли получилось бы, — объяснил Гриша, прикрыв глаза, будто в задумчивости. — Но один предатель вряд ли бы что-то смог…       — Я понял вас, — кивнул куратор, этот вариант он не рассматривал. — Имеет право на жизнь, я вас не задерживаю.       Открыв глаза, Гарри снова окунулся в совсем другое время. Сегодня его ожидала провокация на уроке, раздумья на тему того, что делать с близнецами, поэтому «радостно» поприветствовав Гермиону и Рона, двинулся в сторону столовой. Мысль о том, что в столовой проще всего отравить, заставила юношу запастись безоаром, но кушать только хлеб и сосиски. При этом сидевшие вокруг смотрели на Поттера с какой-то злостью. Пока шел, несколько раз пришлось уворачиваться от чар.       Гермиона вела себя как-то странно, даже, можно сказать, очень… Гарри все больше убеждался, что девушка себя не контролирует, но вот как с этим поступить, он не знал. Впрочем, об этом можно было подумать и в библиотеке, а вот сейчас их ждал урок, судя по всему, с провокаторшей. Юноша воспринимал это, как экзамен — сумеет ли он пройти этот «тест», как говорили англичане, без потерь или нет.

***

      Провокацию, ожидаемо, начала Гермиона, вопросом про Пожирателей и сопротивление им. При этом девушка поглядывала на Гарри, будто ожидая того, что он бросится в бой. Вообще создавалось ощущение театральной постановки. Юноша понимал, что до своих снов точно поступил бы так, как от него ожидают, но не сейчас. Он спокойно переписывал главу в тетрадку, низко опустив голову, чтобы никто не увидел время от времени проявлявшуюся усмешку.       Повода его о чем-то спросить Гарри не дал, чем явно нарушил всю постановку. Казалось, его ничего не может отвлечь от очень важного занятия. Дискуссия затихла сама собой. «Слабоват театр, — хмыкнул про себя юноша. — На уровне ТЮЗа». До конца урока его не трогали, хотя провокаторша выглядела раздосадованной. Розовую следовало убирать или выводить из строя, потому что вода — она дырочку найдет. Надо было почитать о том, как могут определить автора немагического действия, а потом наступило бы время и провокации.       — Гарри! Гарри! Почему ты не сказал ей… — начала Гермиона после урока, так, что розовая точно слышала.       — Ну сама подумай, — ответил ей юноша. — Мадам Амбридж сказала, что Министерство может нас защитить, так?       — Так… — ответила ему девушка, не понимая, о чем он говорит.       — У тебя есть доказательства того, что это не так? — вопрос был провокационным, но Гарри еще не закончил. — Я верю нашему министерству и директору.       — А при чем тут директор? — деланно удивился Рон.       — Ну как же, мадам Амбридж профессор в его школе, значит, он знает, чему она нас учит и одобряет это, — объяснил последний Поттер. — То есть считает так же, а спорить с Великим волшебником я не готов. Он знает лучше.       Судя по всему, эта фраза создала логический тупик и для провокатора от Министерства, и для Гермионы. Опровергнуть это высказывание девушка не могла — она тогда бы вылетела из образа. Розовая провокаторша получила объяснение, сделав какие-то свои выводы. Понятно было, что провокации будут продолжаться. По какой-то причине, видимо, эти люди хотели создать видимость соблюдения законов, значит… Гарри пометил себе — ознакомиться с законодательством. Времени было немного, опекали его очень плотно, но, тем не менее, лазейки были.       Занятия по трансфигурации ничего нового не принесли, хотя профессор на преподавателя похожа не была. Гарри уже было с чем сравнивать. Все вокруг напоминало грандиозный театр, просто обычный театр с непонятными целями. Многое было непонятно: почему нет последствий произошедшего на кладбище, почему юношу стравливают не пойми с кем, почему бездействует директор. Должен же быть в этом смысл?       После уроков Гарри направился в библиотеку, удивив тем самым «друзей». Почему-то особенно сильно удивилась Гермиона, а Рон начал говорить о том, что «нас ничему не учат, и мы должны сами». На это Гарри поинтересовался, кому конкретно они должны сами, попросив объяснить мистера Уизли, почему он не доверяет директору. Подобная постановка вопроса не слишком умного рыжика опять поставила в тупик.       — А, может быть, ты хочешь, чтобы мы нарушили закон и директору Дамблдору от этого было плохо? — поинтересовался последний Поттер. — Рон, ты уверен?       — А если Пожиратели нападут? — продолжил гнуть свою линию Уизли.       — Мадам Амбридж сказала, что может нас защитить, значит, это не наша проблема, — объяснил Гарри. — Или ты считаешь, что знаешь лучше Дамблдора? Может быть, ты скрытый слизеринец? — методы ведения допросов они только начали проходить, но даже того, что успели изучить слушатели, Гарри сейчас вполне хватало.       Оставив позади онемевшего Рона и пытавшуюся что-то сформулировать Гермиону, Гарри решительно двинулся к библиотеке. Нужно было изучить законы и спланировать диверсию. Взяв толстые книги по законам, юноша отключился от внешних раздражителей. Надо сказать, что мисс Грейнджер пыталась что-то робко сказать, но неизменно получала в ответ железную аргументацию и, чтобы не выскочить из образа, была вынуждена замолчать, что можно было считать хорошим результатом. Знания, полученные в школе, пригождались буквально на каждом шагу.       — А зачем ты читаешь законы? — поинтересовалась Гермиона. «Переигрывает», — отметил Гарри.       — Нужно же знать, что имела в виду мадам Амбридж, — абсолютно непонятно для окружающих ответил юноша, отмечая работу мысли на лице мисс Грейнджер.       — Ну она же сказала… — промямлила девушка, пытаясь найти какие-то аргументы, видимо, в рамках наложенного на нее подчинения.       Теперь Гарри был уверен, что Гермиона под Империо, но это значило, что если снять чары, то это создаст в первую очередь опасность для девушки. А вот в книге говорилось о магическом следе, по которому и определяют виновника той или иной ситуации. Считалось, что подделать след невозможно. Отправившись к стеллажу, Гарри увидел маленькую книгу, притулившуюся на полке, рядом с высшей трансфигурацией, «Магические розыгрыши». С интересом потянувшись за книгой, юноша прихватил и учебник, взглянув на который, Гермиона удивилась.       Через некоторое время девушка куда-то ушла, а Гарри углубился в теорию «розыгрышей», довольно быстро обнаружив, как именно можно подделать магический след. Запомнив информацию, юноша вернул книги и прогулочным шагом вышел из библиотеки, чтобы спокойно отправиться на ужин. За столом обнаружилась и Гермиона, явно недавно плакавшая. Это было ненормально, потому что внешний вид девушки говорил, скорее, о страхе. «Можно ли под Империо испытывать страх?» — задумался Гарри.        «Жалко, гранат нет», — подумал он, мастеря ловушку, когда все разошлись по гостиным. Время отбоя уже давно наступило, но Филча юноша не боялся — как правильно бить, чтобы снять часового, ему в школе показывали. А в случае чего актировать старого сквиба Гарри мог без зазрения совести — своих у него тут не было, а с врагами нечего и церемониться.