Партизан

      Гарри упал на Сириуса, сверху на него приземлилась Гермиона. Внезапно накатила тошнота, с которой справиться не было никакой возможности, поэтому юноша сумел только чуть отползти, когда из него поперла черная с зеленью жижа. Краем глаза он сумел заметить, что Сириус и Гермиона ровно в том же положении. Рвало Гарри минут десять, совершенно его истощив, но в голове неожиданно прояснилось.       — Что это? Что случилось? — раздался звонкий голос мисс Грейнджер.       — Это зелья… — ответил Сириус, прокашлявшись. — Так выводятся зелья… Значит, я был под зельями… Вот твари!       — Ты чего в арку полезла? — поинтересовался пришедший в себя Гарри, оглядываясь по сторонам. Они находились в смутно знакомом весеннем лесу, вокруг было тихо, только неподалеку трещали сучья, будто под чьими-то сапогами.       — Меня толкнули… — призналась выглядевшая значительно моложе девочка. — Гарри! Ты опять маленький!       — Ты тоже выглядишь, как на первом курсе, — заметил удивительно спокойный мальчик. Достав палочку, он произнес: — Темпус. Понятно.       — Что, что происходит?! — воскликнула Гермиона, пытаясь сотворить то же заклинание.       — Магии нет, — понял Сириус. — Сохатик, у тебя тоже?       — Совсем нет, — кивнул Гарри, пытаясь понять, что же ему напоминает местность вокруг.       Думая о том, что нужно уйти с открытого места, Гарри поднялся. По лесу явно кто-то двигался, причем делал это совершенно не скрываясь. Это было очень подозрительно, учитывая тишину вокруг. На миг показалось, что ветер донес до боли знакомый чужой говор. Возможно, правда, это только показалось.       — Сириус, нужно уйти с открытого места, — произнес мальчик, прислушиваясь. Треск сучьев стал ближе.       — Думаешь, люди могут быть недобрыми? — иронично поднял бровь Сириус, но Гарри уже смещался к кустам, навстречу треску, нащупывая нож. Сны сказывались — вряд ли в лесу мог быть кто-то «свой».       — Думаю, береженного Мерлин бережет, — переформулировал поговорку настороженный мальчик. — Отойдите к кустам, пожалуйста.       — Взрослые люди не могут быть плохими! — громко заявила Гермиона. Учитывая, что зелий в них уже не было, а Империо Гарри снял самолично, в его голове возникла мысль о некоторой интеллектуальной неполноценности подруги.       Они могли бы долго препираться, но тут на полянку вышел мужчина. Он был один, на его груди болтался автомат, а черная форма карателей сверкала на солнце серебристыми пуговицами. Гарри немедленно прижался к дереву, сливаясь с ним. Сириус и Гермиона застыли, с удивлением воззрились на нациста, мужчина медленно встал, заговорив с карателем:       — Мужик, ты кто? — поинтересовался мистер Блэк, совершенно не понимавший, где оказался. Гарри медленно потянул нож из кармана, вытягивая из ножен. Нельзя было, чтобы фашист среагировал на движение.       — Halt! — приказал гитлеровец, наводя автомат на Сириуса. — Hände hoch!       — Чего? — удивился мистер Блэк, и в этот момент Гарри понял: медлить нельзя, но все равно не успел. Дернувшись, он уже бросил нож, когда автомат непонятно как оказавшегося здесь в одиночестве эсэсовца выдал короткую очередь.       Со свистом воткнувшись в горло гитлеровцу, нож Гарри очень того удивил, просто до смерти. Выпустив из рук повисший на шее автомат, гитлеровец схватился двумя руками за рукоять, пошатнулся и упал. Гермиона в это время изображала внимательного суслика — то есть замерла на месте не шевелясь. Наконец она отмерла, коснулась Сириуса, но тот просто смотрел в небо удивленными глазами, никак не реагируя на происходящее. Гарри уже достаточно видел мертвых, чтобы понимать, что Сириусу не помочь, поэтому он рванулся к фашисту — оружие было важным.       — Мистер Блэк, что случилось? — поинтересовалась девочка, убеждая Гарри в том, что зелья в ее голове что-то повредили.       — Погиб он, — коротко ответил мальчик, разбираясь с автоматом, поэтому на Гермиону не смотрел. — Веди себя тише, кто его знает, сколько здесь еще этих…       — Ты… Ты… Ты убил человека! — воскликнула мисс Грейнджер, как будто не слыша, что говорит Гарри. — Ты убийца! Убийца! Не подходи ко мне!       — Это не человек, — коротко ответил мальчик. — Все в черной форме — нелюди! — в его голосе зазвучала ненависть.       — Нет! Ты убийца! Убийца! — движения Гарри не заметил, а истерически кричавшая Гермиона, ударив какой-то деревяшкой мальчика по голове, сорвалась в лес.       Девочка бежала, не разбирая дороги, подальше от этого убийцы, стараясь оказаться как можно дальше, поэтому этих двоих не заметила. Зато полицаи очень хорошо увидели растрепанную девочку в какой-то странной одежде, выбежавшую из леса. Схватив ее, один из полицаев заметил, что форма чем-то напоминает униформу хозяев, поэтому не говорившую ни по-русски, ни по-белорусски девочку вежливо отвели в гестапо.       Где все хорошее для Гермионы закончилось, потому что надписи не по-немецки офицер разглядел, но по-английски не говорил. Сначала Гермиона совсем ничего не понимала, пытаясь что-то объяснить, жестикулируя, потом ее сильно ударили по лицу, но что такое, «цайг мир ву ди партизанен зинд», понять все равно не могла. Услышав про «ингланд», офицер гестапо подумал, что девчонка издевается, и вызвал подручного или кого-то там еще. Следующие часы Гермионе было больно, просто очень больно. Она узнала, что девочек еще как можно бить, хватать в стыдном месте, выворачивать руки… От боли она несколько раз теряла сознание, совершенно не понимая, зачем ее раздели, а потом увидела еще раз «это»… В следующий раз Гермиона очнулась лежащей на полу в каком-то темном помещении, где ее обнимали чужие женские руки. Ничего не понимавшая девочка, хрипя сорванным горлом, пыталась поблагодарить, но ее даже и не поняли.       Допросы повторялись еще несколько раз. Гермиона не знала, что это допрос, ей просто делали очень больно, угрожали… этим самым… что заставляло дрожать от ужаса, и что-то еще делали, что было так же или даже сильнее больно. Девочка просто потерялась во всей этой боли. Иногда Гермионе казалось, что она сходит с ума, но боль не прекращалась, а потом ее подняли и куда-то повели. Она шла, едва прикрытая остатками блузки и юбки, медленно шла, спотыкаясь. Рядом с ней вели женщину из того места, где они находились, и девушку лет пятнадцати. На площади стояло нечто, похожее на арку, с которой свисали веревки, но Гермиона поняла, что сейчас будет, только когда на шею накинули веревку.       Что-то проорал неизвестный мужчина в страшной черной форме с закатанными рукавами, Гермиона заплакала — ей хотелось жить, очень сильно хотелось, она вцепилась руками в петлю из какой-то жесткой веревки. Внезапно доска, на которой стояла девочка, исчезла, но она просто упала на землю, а вокруг громко смеялись странные взрослые, пугавшие теперь девочку до дрожи. А потом ее схватили за волосы и куда-то поволокли, девочка потеряла сознание.       Лежа в опустевшей камере, Гермиона понимала, какой была дурой, не поверив Гарри. А теперь было поздно, ведь она его ударила по голове, может быть, даже убила. «Если я убила Гарри, значит, я заслужила то, что происходит», — думала потихоньку сходившая с ума девочка. Ее опять били, но Гермиона будто отключилась от мира, включившись только, когда опять повели вешать. Однако девочку не довели — звонкое «ду-ду-ду» опять переменило жизнь Гермионы.

***

      Очнувшийся Гарри позволил себе грязно выругаться. «Пропадет же, дура», — подумал он, прикидывая, что делать с дохлым фрицем. Поняв, что ни Сириуса, ни гитлеровца похоронить не сможет, Гарри тяжело вздохнул. Нужно было забирать не самый легкий для его то ли двенадцати, то ли тринадцатилетнего тела автомат и топать по следам этой не самой умной девочки, пока она не попала в беду. Ну а если, то знание немецкого поможет, потому в первую очередь нужно было понять, где он находится. То, что в своих снах, Гарри уже понял. «Интересно, а Гришу я смогу найти?» — подумал мальчик.       Гарри и самому было странно от того, что он не плакал после смерти Сириуса, хотя вполне осознанно бросился за тем в арку. Осознанно ли? Вот это был большой вопрос, даже очень большой. Мальчик не считал, что поступил правильно, и не понимал, зачем бросился к арке, думая так, он тихо шел по лесу. Странно, но никаких других гитлеровцев не было, зато неожиданно закончился сам лес, показав большое село. Разглядывая село, Гарри отметил движение справа, сразу же на него отреагировав.       — Спокойно, парень, — прошептал кто-то. — Ты кто?       — Ос… — запнулся мальчик, вовремя поймав себя за язык. Тут ему вспомнилась анимаформа отца. — Олень.       — Олень, говоришь, — хмыкнул незнакомец. — А ну-ка… сорок два.       — Восемь, — рефлекторно ответил Гарри, потом уже сообразив, что пароль мог и измениться. Но ведь эти пароли устанавливал Гриша, получив подсказку из прочитанного Гарри.       — Отползи, Олень, побалакаем, — попросил незнакомец, бывший явно не просто партизаном, а из Гришкиного отряда.       Гарри послушно отполз, почти сразу наткнувшись на мужчин, одетых кто во что горазд. Что интересно, оружие отобрать у него даже не пытались, внимательно разглядывая пацана в серой одежде, галстук Гарри сбросил раньше, как демаскирующий элемент. Мальчик же смотрел на встреченных им, понимая, что вопросов будет много, ибо причина, по которой он помолодел, Гарри была непонятна.       — Кого-то ты мне напоминаешь, — сообщил смутно знакомый бородатый мужчина.       — Бродягу? — поинтересовался мальчик, пытаясь понять, что делать дальше.       — Точно! — улыбнулся бородач. — А здесь что делаешь?       — Сестренка, дура контуженная, сорвалась из лесу, как бы в беду не попала, — сообщил придуманную версию Гарри. — Да, наверное, попала уже…       — Попала — отобьем, — хмыкнул бородач. — Но пока посидим туточки.       Партизаны планировали охват села, Гарри же молчал, ответив буквально на пару вопросов. Судя по всему, он попал в то же время, которое ему снилось, поэтому был шанс, что Гришка не прогонит. Одному соваться в село было чистым самоубийством, что мальчик отлично понимал, как представлял себе, как будет стрелять из автомата в белый свет, как в копеечку.       Заданием этой группы была разведка, поэтому встреченный пацан, похожий на хорошо всем известного Бродягу, удивил. Но он знал правильный пароль, явно ответив автоматически, что заметил командир группы, поэтому Гришу взяли в работу. Внимательно посмотрев на пацана, командир группы прикидывал, что можно сделать, когда наблюдавший за селом товарищ позвал командира, что-то показав рукой. В бинокль было хорошо видно окровавленное тело ребенка, которую решили напугать, ибо фриц подрезал петлю. Видимо, чем-то девчонка была важна, что подтверждало рассказ пацана.       — Сидим здесь до утра, — проинформировал всех командир группы. — Потом занимаем вот эти дома и работаем оттуда.       — Полицаев можно в ножи, — предложил Гарри, будто забыв, что он сейчас моложе.       — А сможешь? — поинтересовался молодой партизан с очень цепким взглядом.       — Чего там мочь… — вздохнул мальчик.       Сириуса ребята похоронили, карателя тоже, заодно убедившись в легенде Гарри, поэтому уже относились с полным доверием. Не показав ему, как гитлеровцы обходятся с его сестрой. Партизаны предполагали, что пацан может и сорваться, а это никому не нужно. Расчеты оказались верными, поэтому вырезав ночью всех, кого смогли, товарищи подготовились.       — Основные силы уехали в другое село, — шепнул результаты допроса командир группы. — Их здесь человек десять было.       — Уже меньше, — хмыкнул Гарри, вытирая нож. Буквально каждое движение мальчишки напоминало Бродягу, подтверждая, что они братья. А Гарри все никак не мог понять, почему ничего не чувствует по поводу смерти Сириуса. Как будто не было человека…       — Уже меньше, — хихикнул молодой член группы по прозвищу Витязь. — Делаем, Барсук?       — Делаем, — согласился названный Барсуком командир грпуппы.       Утром произошло именно то, что ожидалось — девочку опять повели вешать. Тут Барсук имел возможность оценить силу воли пацана — Гарри даже не дернулся. Только пальцы побелели и губы сжались, но вплоть до команды тот сидел не двигаясь, хотя не мог не понимать, куда ведут Гермиону. Но мальчик очень хорошо понимал, что такое «нельзя», в разведшколе учили хорошо, даже очень.       — Огонь, — спокойно произнес Барсук. — Олень, забирай сестренку!       — Понял! — Гарри буквально прыгнул к бессильно упавшей на землю девочке, пока его прикрывали старшие товарищи. — Гермиона! Гермиона! Вставай, быстро бежим!       Заметив, что девочка никак не реагирует, мальчик с трудом поднял ее верхнюю половину, как мог быстро потащив в сторону товарищей. Витязь перехватил девочку на руки, и партизаны исчезли, как будто не было их, унеся с собой архив местного гестапо и какие-то еще бумаги, с которыми еще предстояло разбираться. Гермиона совершенно не понимала, что происходит, будучи уложенной на траву, она просто смотрела вокруг большими глазами и ничего не говорила. Гарри обнял девочку, погладив по голове, и тяжело вздохнул…       — Двигаем на базу, — сообщил Витязь. — Девочку несу я, Олень тащит свое оружие.       — Понял, — кивнул Гарри, выдвигаясь вперед. Если он правильно прочитал название села, переть предстояло далековато — километров тридцать, а то и пятьдесят. — Замучили сестренку…       — Ничего, бабы выходят, — сообщил Барсук, двигаясь позади группы, чтобы сразу же отреагировать на преследование, но группа шла спокойно — никто ее не преследовал.       Спустя час остановились на привал, Гарри решил часок поспать, чтобы отдохнуть. Ну и еще одна мыслишка болталась в его голове: он надеялся во сне снова стать Гришей, чтобы передать тому весть о себе. По мнению Гарри, это было правильным, но сначала надо было осмотреть Гермиону. Внимательно осмотрев состояние одежды, мальчик вздохнул.       — Товарищи, индпакета не найдется? — поинтересовался Гарри, переворачивая заплакавшую девочку на живот.       — Отчего ж не найдется, — удивился Витязь, протягивая запрошенное, но потом увидел медленно освобождаемое от одежды тело, не сдержавшись: — Ого… ребята, аптечка у кого?       Это тоже была Гришина придумка — аптечка с лекарствами на всю группу, на случай если что-то серьезное в пути или же вот как сейчас. Через некоторое время Гермиона была аккуратно забинтована, напоминая больше кокон, но по-прежнему молчала и очень мало на что реагировала, разве только на Гарри. На Гарри девочка реагировала, принимая его объятия, и сама обнимала мальчика дрожащими руками, вот только молчала, при этом смотрела так, что мальчику хотелось ее просто спрятать ото всех.       Гермиона же никак не могла понять, где она и что с ней происходит. Было просто больно, но появился Гарри и спас ее. Девочка вспоминала тролля, Квирелла, василиска, дементоров, все больше понимая, что она была просто непроходимой дурой, даже не представляя себе, что может быть вот так… Что взрослые люди могут избивать и убивать детей, ведь в ее системе ценностей такого просто не могло быть. Гарри ее спасал всегда, прощая даже откровенное предательство, это-то мисс Грейнджер отлично понимала. И в этот раз спас от жуткой смерти. Уже разок почувствовав петлю на своей шее, девочка испугалась так, что просто цеплялась за Гарри, свято веря в то, что он защитит от всего. Самоуверенная, даже после зелий и подчинения, мисс Грейнджер растворилась в гестаповском подвале, оставив после себя лишь испуганную девчонку.       — Да, брат, занесло тебя, — сказал во сне Гришка. — С Барсуком идешь, значит… Я пошлю вам людей навстречу, новый пароль — тридцать восемь.       Гарри, счастливый от того, что способность бывать в Гришке не исчезла, просыпался с улыбкой. Рядом с ним обнаружилась и подползшая Гермиона, которой было просто запредельно страшно, когда она не касалась Гарри. Мальчик же опасался того, что от таких испытаний у «изнеженной англичанки» мозги могли и набекрень встать. Правда, сделать с этим в их условиях пока нельзя было ничего, нужно было ждать до базы.