Партизан

      Нести Гермиону было непросто — девочка сильно беспокоилась, когда не прикасалась к Гарри, что партизанам было как раз понятно — они много чего видели почти за год войны. Гарри тихо разговаривал с Гермионой, пытаясь достучаться до нее, но девочка плавала в своем страхе, выныривая из него только тогда, когда мальчик ее обнимал. Товарищи помогли укоротить ремень автомата, что позволило носить не самую легкую железку довольно комфортно.       — Гермиона, покушай, маленькая, — Гарри неосознанно начал обращаться с подругой также, как Гришка со своей сестренкой, и это работало — девочка послушно открывала рот, но сама поесть была не в состоянии.       — Что случилось-то с вами? — поинтересовался Барсук, для которого состояние девочки странным не было.       — Да не помню, — как мог честно ответил мальчик. — Сестренка контуженная с первых дней, что-то ей в голову взбрело, и побежала.       — Видимо, привиделось чего, — понял командир группы. — На базу придем — рэб Натан посмотрит.       Прибившийся к отряду раввин был врачом. Собственно именно поэтому он и остался при отряде — доктором он был хорошим, ну а то, что религиозен, так это никого не смущало. Другим религию не навязывал — и ладно. Гермиона же просто цеплялась за Гарри, ведь она себе раньше не представляла, что девочку можно так сильно бить — до крови, да и хватать… там… ведь ее чуть не… Она бы такого точно не пережила, но вот почему этого не случилось, Гермиона не знала. Но самым страшным, конечно, было ощущение колючей веревки на шее. Гарри для нее значил многое — он был островком прежней жизни, спасавшим ее раньше, поэтому девочка очень боялась остаться без него. Кроме того, девочка была удивлена, как легко Поттер нашел общий язык с этими непонятно разговаривающими мужчинами, как обращался с оружием, ну и… теперь она понимала, почему тот, в черном — нелюдь.       — Гермиона, мне нужно идти вперед, в дозор, — объяснил Гарри. — Тебе же нужно учить русский язык, потому что по-английски здесь никто не говорит.       Девочка кивнула, принимая объяснения. Речь к ней все еще не вернулась, что Гермиону почти не беспокоило. Она просто молчала и показывала на пальцах, ее понимали, поэтому девочка была довольна. Гарри ее раздевал, перевязывал, помогал с туалетом, с едой, а носил более старший мужчина, очень бережно обходившийся с девочкой. Они шли третий день, преследования не было, что могло быть непонятным, но Гарри, общавшийся во сне с Гришей, знал, в чем дело — основные силы карателей были уничтожены, поэтому о них пока никто не думал.       — Стой! — воскликнул Гарри, шедший на некотором удалении впереди. Именно он заметил движение. Группа мгновенно залегла.       — Тридцать два, — донеслось до них, на что мальчик, вспомнив Гришкины слова, ответил.       — Шесть, — ответ был опять же рефлекторным, автоматическим, что отметил Барсук. Учитывая, что пацан знал в том числе и следующий пароль, судя по тому, как отреагировала встречная группа — это означало доверие.       — Барсук, ты там жив? — донесся до командира группы голос старого друга.       — В песок зарылся, Снег, — ответил ему Барсук, усмехнувшись. — Вы какими судьбами?       — Бродяга послал, сказал, вы брата его с сестренкой сводной встретили? — вопросительно произнес командир встречающей группы.       — Встретили, только девчонку чуть не повесили, пострадала сильно, — ответил Барсук. — А пацан вам на пароль ответил.       — Я его не вижу, — растеряно произнес Снег, на что его визави только усмехнулся — пацан прикрывал группу, потому Барсук просто показал пальцем. — Ладно, собрались и пошли, на базе ждут.       Увеличившаяся группа шла по лесу, в составе отряда Снега обнаружилась и девушка — лет шестнадцати, гордо несшая винтовку с оптическим прицелом на плече. Гермиона смотрела на девушку, да и на остальных членов группы во все глаза, совершенно не понимая, что вокруг происходит и где они находятся. Барсук в свою очередь думал о пацане, разговаривавшем как-то странно. Подумав, что стоит спросить, на очередном привале мужчина присел к кормившему девочку Гарри.       — Олень… — будто бы в задумчивости проговорил Барсук. — Говоришь ты странно. Русский тебе явно родной, но…       — Акцент, — кивнул мальчик, уже подумавший о том, как будет это объяснять. — Он английский, а вот все остальное секретно, сам понимаешь.       — Значит… — задумчиво проговорил мужчина, понимая, что в это лучше не лезть. — Понял. А сестренка?       — Оттуда сестренка, — вздохнул Гарри, утрясший во сне с Гришей подробности легенды. Теперь его звали Игорем, ну и фамилия та же, конечно. — Коминтерновские…       — А! — заулыбался бородатый мужчина, все сразу поняв. — Так бы и говорил!       Гриша был прав, объяснение «Коминтерн» проходило сразу же, да и в осназе служило довольно много чехов, поляков, немцев, почему бы и не англичан? Поэтому на акцент Гарри больше внимания не обращали, как и на язык общения с Гермионой. Барсук хорошо понимал, что детали этой встречи не его ума дело, все-таки, НКВД с такими вещами не шутит.       В этот раз с туалетом Гермионе помогла девушка, относившаяся к девочке с такой лаской, которой Гермиона и дома-то не знала. Споро вместе с Гарри сменив бинты, даже не удивляясь доверию, девушка по имени Марина гладила пострадавшего от фашистов ребенка. Что именно делали с Гермионой, знала вся группа, но никто не относился к девочке… неправильно. Не она была первой. После привала двинулись дальше, заставляя Гарри улыбаться — он отмечал знакомые по снам места. К вечеру вышли к передовым постам, откуда до базы было уже рукой подать.       Увидев Гришу, вышедшего им навстречу, Гарри чуть не сорвался на бег. Было во взрослом уже парне что-то свое, родное. Мальчик даже сам не заметил слез на своем лице, а две группы стояли и смотрели, как обнимаются братья. Глядевшим на них людям было очень хорошо понятно, что это именно братья, отчего взрослые улыбались. Очередное чудо на войне — живые…       — Девочку в санбат — пусть рэб Натан глянет, — тихо распорядился Гриша. — Брата поставить на довольствие, как воспитанника, учитывая, что оружие он себе добыл.       — Сделаем, товарищ помощник командира отряда, — козырнул кто-то из толпы, Гарри не разглядел, кто это был. Рядом с Гришей было так тепло, что расставаться совсем не хотелось.       — Изучишь окрестности и поначалу будешь в дозоры ходить, — сообщил Гарри брат… Пожалуй, действительно брат. — Девочка от тебя не отлипает, слышал?       — Мучили ее, Гриша, ну и вешали… — вздохнул чувствовавший ответственность за Гермиону мальчик. — Вот ее и… А я же там «герой»…       — Все знаю, брат, — кивнул Гриша, думавший, что пацана еще легализовывать придется, но вся история настолько фантастическая, что это только в Москве, а пока скажем — секретно. Отпустив Гарри, замначальника отряда отправился в «детский уголок», где кучковались дети, ибо отряд был большим. — Вера! — позвал он девчонку, возглавившую местных пионеров. — Поди-ка сюда…

***

      Гермиона лежала в палатке, рядом сидел Гарри, гладя девочку по голове, отчего ей становилось легче на душе. Поттер сказал, что сейчас придет доктор, поэтому Гермиона просто лежала, прикрыв глаза, наслаждаясь лаской мальчика. Откуда Гарри умел так обращаться с девочками, Гермиона не знала, а о том, что ее обнаженность мальчика ничуть не смутила, она пока не задумывалась.       В палатку вошел мужчина в черном пиджаке и такой же шляпе, выглядевшей немного необычно. А еще волосы мужчины почему-то спускались прядями по обе стороны от шляпы, как в некоторых девичьих прическах. Мужчина, несмотря на то что был в черном, Гермиону ничуть не пугал, а Гарри ему сразу же улыбнулся, как старому знакомому.       — Ребе, — произнес он. — Здравствуйте, сестренку мою фашисты замучили, она не говорит совсем.       — Насиловали? — поинтересовался кивнувший раввин, ничуть не удивившись мальчику.       — Насколько я видел, нет, — покачал головой Гарри. — Только избили сильно и вешали, видимо, не один раз… Может, и ноги отнялись.       — Ну посмотрим, — хмыкнул врач, видя, как девчушка относится к мальчугану. — Давай, раздеваешь ты, смотрю я.       — Гермиона, сейчас доктор тебя посмотрит, — тихо объяснил Гарри по-английски, на что раввин только хмыкнул. — Для этого надо тебя раздеть, не бойся, пожалуйста…       Девочка только кивнула, стараясь не дергаться, пока мальчик ее осторожно раздевал и потом снимал бинты. Натан только тяжело вздыхал, глядя на то, как нелюди поиздевались над совсем еще ребенком. Осторожно касаясь руками ног, врач отметил, что девочке повезло — не насиловали, ноги работали, видимо, от шока еще не оправилась, но на этом хорошие новости заканчивались.       — А узгибитене мэйделе, — тихо проговорил ребе, кивнув мальчику. Можно было одевать. — Ноги у нее работают, так что ходить, скорее всего, будет. С речью что-либо сказать сложно, посмотрим, как восстановится. Пусть полежит, привыкнет к безопасности. Заодно и русский подучит.       — Но она без меня… — заговорил Гарри, на что улыбнувшийся ребе показал на место рядом с кроватью, на что мальчик только кивнул. Они поняли друг друга без слов.       — Я буду приходить к девочке моего народа, — сообщил реб Натан. — Помогу ей и с языком, и с верой, а там и пионеры подтянутся.       — Пионеры — это да, это правильно, — кивнул выглядевший сейчас старше Гарри. — Это поможет сестренке… — он очень ласково погладил Гермиону по голове, отчего та закрыла глаза, показывая, как ей приятно.       Гермиона не могла сама кушать, очень переживая, когда Гарри уходил в дозор. Гришка понимал, что у брата нет только части практического опыта, учили-то их вместе, потому знаний достаточно, а вот тот опыт, что нарабатывается «в поле»… С ним было грустно, поэтому Гриша делал все возможное для того, чтобы Гарри сумел выжить. Обсуждать прошлое было совершенно без нужды, ибо сны очень помогали, и такую возможность вполне можно было бы использовать, если бы не Гермиона. Девочка цеплялась за Поттера, при этом Натан говорил, что пока лучше оставить все как есть.       Ребе приходил к Гермионе, разговаривая с ней на довольно плохом английском, он учил девочку русскому, а еще читал из большой книги со странными символами, и Гермиона вслушивалась в незнакомые слова, от которых почему-то становилось спокойнее. Еще была тетя Сара, мывшая и кормившая Гермиону, когда Гарри был в дозоре.       Девочка все также не разговаривала, но окружающие принимали ее такой, какой она была, обращаясь очень ласково, как, собственно и Гарри, к которому она все больше привязывалась. Вернувшийся из очередного похода, мальчик сидел с Гермионой, подолгу с ней разговаривая, кормя, рассказывая о том, где они оказались и что происходит вокруг. Девочка довольно легко восприняла факт того, что до ее рождения около сорока лет, а вокруг война. Видя спокойствие мальчика, успокаивалась и она, ну и ласка помогала.       — Игорь, здравствуй! — в палатку вошла девочка лет тринадцати, наверное, на шее которой Гермиона увидела красный платок. Кто это такая, знал Гарри, приветливо улыбнувшийся.       — Здравствуй, Вера, — произнес мальчик, объяснив Гермионе: — Это командир пионеров в отряде.       — Игорь, ты в пионеры собираешься? — поинтересовалась Вера, и Гермиона прислушалась. Понятие «пионер» в данном случае ускользало от ее понимания. Платок на шее пионерки чем-то напоминал скаутский галстук, поэтому мисс Грейнджер выпучила глаза, будто желая объяснений.       — Конечно, — кивнул мальчик, поглаживая лежавшую девочку. — Погоди, я объясню Гермионе, кто такие пионеры.       Слушая уверенную, хоть и почти непонятную речь брата заместителя командира отряда, Вера понимала, что выделили парня не зря. Она даже и не слышала о детях-разведчиках, но понимала, что об этом вряд ли говорят. А Гермиона внимала истории о детях… детях, которые встали на борьбу с врагом рядом со взрослыми. Не вместо взрослых, а — рядом. И это так отличалось от того, что творилось в Британии, что кудрявая девочка протянула дрожащую руку к галстуку Веры, коснувшись его, и сделала жалобное лицо.       — Гермиона хочет узнать, примут ли ее в пионеры? — перевел на русский вопрос своей подруги Гарри.       — Примут, — улыбнулась Вера. — Вы наши, советские, чего бы не принять? Только она у тебя клятву знает?       — Мы подготовимся, — ласково произнес мальчик, также постепенно привязывавшийся к кудрявой девчонке, неожиданно даже для него поумневшей. Правда, для того, чтобы поумнеть, ей пришлось пройти сквозь боль и страх.       — Тогда давай послезавтра на поляне? — спросила Вера, и получив кивок, ушла. А Гарри все рассказывал об истории пионерского движения, о том, во что они верят и к чему стремятся. И Гермиона понимала, что хочет быть частью этого движения — очень уж хорошо рассказывал мальчик.       Кудрявая девочка менялась. Менялось ее мировоззрение, что-то изменялось и в характере, во взглядах. А Гарри все рассказывал элементарные для него вещи, проецируя их на магическую Британию, отчего девочке все больше хотелось побиться головой о стену — она осознавала, какой дурой была.