Партизан

      Пошла Гермиона совершенно неожиданно для Гарри, хотя, конечно, тренировалась, но ходить начала почти сразу — и месяца не прошло. Походка девочки была не слишком уверенной, но это уже было что-то. Гермиона была переодета в простое платье, но оно нравилось девочке, поэтому проблемы с этим не было. Теперь она Гарри встречала и провожала, все больше занимаясь с пионерами, и с реб Натаном.       — У тебя кудрявые волосы и карие глаза, — проговорил ребе, объясняя что-то девочке. — Для любого из гитлеровцев — ты еврейка, поэтому тебя будут пытаться убить.       — Ребе хочет сказать, что ты можешь и не быть еврейкой по национальности, но не для этих… — грустно улыбнулась тетя Сара, рассказывая сказки своего народа.       — Я должна научиться защищаться, — показала жестами Гермиона, на что женщина кивнула.       — Молодец, дочка, — улыбнулась тетя Сара, погладив девочку по поседевшим волосам.       Гарри отслеживал перевозки на дороге, что-то мальчику совсем не нравилось в том, что он видел. В некоторой хаотичности перевозок прослеживалась некоторая схема, при этом создавалось ощущение, что грузовики с солдатами ездят туда-сюда, чтобы создать ощущение переброски войск. То же касалось время от времени проезжавших танков. Правда, с танками было попроще — они точно были одними и теми же — латанными-перелатанными и явно небоевыми. Но у подобного должны были быть свои цели… Один из грузовиков резко остановился, матерящийся водитель выскочил из кабины, открывая капот. Вечерело, поэтому Гарри решился.       — Сань, прикрой, — тихо произнес мальчик, оставив автомат и скользнув к проезжей части с гранатой в руке. Как заминировать машину гранатой, да так, чтобы не сразу рвануло, Гарри знал.       Страшно, конечно, было, даже очень, но сумерки позволили мало того, что незаметно заминировать машину, определив, что под брезентом никого нет, услышав тихий разговор, но и рассыпать по дороге сделанные из гвоздей маленькие ежи. Гарри в большом темпе вернулся обратно, показав жестом «уходим». Информация была важной. В грузовике сидело трое солдат, все остальное место было занято муляжами из соломы. Было остро необходимо захватить какого-нибудь офицера, чтобы разобраться, для кого фрицы устроили весь этот театр.       — Да, ты прав, — кивнул командир группы, похвалив мальчика за инициативу. Вдали послышался звук взрыва, и ситуация на дороге резко изменилась — из лесу на той стороне дороги появились солдаты, быстрым маршем двигаясь в сторону взрыва, охватывая территорию, где было только болото.       — На нас охотятся, похоже? — удивился Гарри. Ловушка, с его точки зрения была сильно так себе, что-то было не так.       — Не похоже, — покачал головой Снег, командовавший группой.       — Вот и мне кажется, — сообщил снайпер, разглядывавший происходящее в прицел. — Не на нас охотятся, но явно кого-то ловят.       Дорога совершенно опустела, что происходит, видно не было. Вдруг со стороны города показалась легковушка, по виду — «опель адмирал». Она неслась на довольно большой для себя скорости, но без сопровождения, поэтому, когда наехала на еж, ее повело в сторону, а партизаны метнулись к машине. Тихо убив шофера, суровые мужчины вытащили из машины какого-то толстого офицера, сразу же утаскивая того в лес, а Гарри задержался, заминировав машину. Витязь помог откатить «опель» к противоположной обочине, после чего Гарри и занялся.       — Быстро бежим, — предложил Снег. — После такого нас будут ловить очень активно.       — Это точно, — кивнул Санек, кличку которого Гарри забыл. — Побежали.       — Шнель, сволочь! — придал мальчик ускорение фашисту.       — Найн! Найн! — повторял враг, но убивать его пока команды не было.       Партизаны двигались почти бегом, как и толстяк, чувствовавший задом острие ножа, которым ему помогал Гарри. Насколько важная им досталась птица, никто не знал, но мальчик предполагал, что офицер рванул без сопровождения не просто так. Мысль была, что это какой-то руководитель, хотя и провокацию исключать было нельзя. Все-таки мысль о том, что охота велась не на партизан, не давала покоя. Кого-то же они приманивали? Зачем это вообще делалось? Отдавало совершеннейшей глупостью.       Обняв Гермиону, встречавшую группу, Гарри двинулся с девочкой к брату — поделиться размышлениями. Гриша внимательно выслушал, посерьезнел и двинулся прочь из штабной палатки, а Гарри — отправился кушать, потому что Гермиона не садилась — ждала его. Девочка прикипела к мальчику просто намертво, сильно беспокоясь о нем, когда Гарри был на задании.       — Га… Ри… — произнесла Гермиона. Мальчик на мгновение замер, а потом обнял отчего-то заплакавшую девочку.       — Ты говоришь, моя хорошая, — по-русски произнес не перестроившийся Гарри.       — Ты… Хо-ро-ший, — по-русски же, но очень медленно произнесла Гермиона. Акцент, конечно, был, но мягкий.       — Маленькая моя, — прижал к себе девочку последний Поттер. — Все будет хорошо.       С этого дня дела действительно пошли получше — Гермиона начала сначала плохо, а потом все лучше говорить. А вот с офицером оказалось еще более странно — это были учения по отражению «бандитского нападения». Какой многомудрый персонаж решил устраивать учения там, где есть вполне живые партизаны, история не сохранила, но вот руководитель этих самых учений тем же вечером отправился в Москву, ибо знал, как оказалось, много. Спустя два дня Гарри стоял перед всем отрядом, с замиранием сердца слушая обращенные к нему слова:       — Игорь Гончаров, за проявленное мужество и отвагу при выполнении заданий командования, награждается медалью «За отвагу», — торжественно произнес командир партизанского отряда, прикрепляя награду.       — Служу Советскому Союзу! — четко ответил Гарри, чувствуя просто огромную радость. Как потом объяснил брат, наградить решили «по совокупности», а не только за минирование. Но эта очень ценившаяся на фронте медаль дарила настоящее счастье.       — Ты у меня герой, — улыбнулась ему Гермиона. Эта фраза у нее получилась сразу, хотя обычно девочка запиналась на каждом слоге.       — Главное, что у тебя, — осторожно поцеловал он зажмурившуюся девочку.       Поцелуй Гарри был каким-то необыкновенно-теплым с точки зрения Гермионы. Почему-то в эти дни девочке совсем не вспоминались родители, будто бы не было их. Попытавшаяся покопаться в памяти, Гермиона испугалась — в этом отношении было пусто. Стоило девочке выплыть из постоянного ужаса, и она внезапно обнаружила несоответствия того, что помнила, тому, что знала сейчас. Конечно же, с этим Гермиона отправилась к Гарри, а тот к брату.       — Попадем в Москву, — решил Гриша, хорошо обдумав ситуацию. — Проведу вас к гипнотизеру, попытаемся разобраться. А до тех пор — успокоились, договорились?       — До… врились, — ответила Гермиона, изобразив пионерский салют.       — Вот и молодцы, — кивнул товарищ заместитель командира отряда. — Свободны.       — Бродяга, — обратился Гарри к брату. — А давай Гермиону попробуем на снайпера?       Мысль младшему командиру осназа показалась интересной, поэтому он кивнул, разрешив, что заставило Гарри улыбнуться, но больше всего обрадовалась Гермиона — она могла теперь мстить. Мстить тварям за то, что с ней делали.

***

      Первая проблема обнаружилась сразу же — слабые руки Гермионы. После всего, что случилось, руки девочки ослабели, то есть в момент выстрела винтовка могла и выпасть. Гарри кивнул, принимая задачу, и принялся заниматься с Гермионой в отношении укрепления рук, да и она сама желала — очень помогли разговоры с пионерами, с комиссаром партизанского отряда, да и с ребе Натаном.       — Трудно сосредоточиться — проговори молитву, а Он поможет, ибо это святое дело, — поучал девочку Натан. От звучания молитвы становилось действительно легче на душе, и появлялись силы, даже в минуту отчаяния.       — Нельзя опускать руки, — наставлял Гарри. — У тебя хорошее зрение, твердая рука, когда не боишься, значит, что?       — Что? — поинтересовалась Гермиона, на самом деле очень надеясь на то, что рано или поздно…       — Скоро будем отстреливать этих гадов, — с затаенной ненавистью произнес мальчик.       Страх у Гермионы преобразился в ненависть — к тем, кто ходит в черной униформе, убивает и насилует. Она уже видела и сожженные деревни, и даже убитых фашистами детей. И с каждым днем ненавидела гитлеровцев все сильнее. За то, что делали с нею самой, за то, что творили с ни в чем не повинными людьми только за то, что они другие. Тут девочка остановилась, взглянув на Гарри.       — Получается, что слизеринцы, Малфой этот, да и Пожиратели — такие же? — тихо спросила Гермиона, вспоминая Хогвартс.       — Получается, что и Дамблдор такой же, — огорошил ее Гарри, быстро объяснив, почему он так думает.       — Получается, что мы были просто… Как я? — очень хотелось заплакать, но девочка уже умела себя сдерживать — она была пионеркой.       — Да, нами просто играли, — объяснил свою точку зрения Гарри. — А играть детьми могут только фашисты!       С этим девочка была согласна. Дамблдору сильно повезло, что их разделяло столько лет… Но теперь и Гермиона поняла, что в Хогвартсе «своих» не было, были только равнодушные и… враги. Теперь-то Гермиона не стала бы посылать «Ступефай», она бы начала с Авады… Но вокруг не было Хогвартса, был тысяча девятьсот сорок второй год в далекой восточной стране, где шла война.       Постепенно дела пошли на лад, и потирая ушибленное прикладом плечо, Гермиона слушала, что говорил инструктор. Быть снайпером нужно было учиться, поэтому группа уходила от базы, чтобы тренироваться в стрельбе. Гермиона представляла этих, в черном, на месте импровизированных мишеней и попадала точно. Снайперов было мало, и они ценились, даже если были подростками. Поэтому уже к осени девочка вышла с одной из групп в поход.       — Выдра, — разумеется, девочка взяла кличкой название любимого животного. — Ты с Оленем садитесь на левом фланге и работаете самостоятельно. Олень тебя прикрывает, ты развлекаешься.       — Поняла, — сосредоточенно кивнула Гермиона. — Олень?       — Иду, — в походе они даже между собой назывались кличками. — Во-от там видишь? — показал Гарри. — Удобно?       — Удобно, — улыбнулась медленно становившаяся девушкой Гермиона. — Ого! — удивилась она, глянув в прицел.       — Много вкусного, — подтвердил Гарри, взяв автомат наизготовку. Он внимательно смотрел, чтобы девочку никто не обидел.       В деревне оказалось действительно много вкусного — каратели, видимо, собирались устроить сожжение жителей, потому сгоняли людей к большому амбару. Первым упал какой-то офицер со стеком, брезгливо смотревший на действо, за ним еще один — поплоше, но реагировать каратели начали после третьего выстрела. На турели бронетранспортера развернулся пулемет, однако девочка заметила опасность, и пулеметчик умер. Снайперов в группе было двое, поэтому стреляли с двух сторон, внося панику в порядки гитлеровцев.       Первый боевой опыт Гермионе понравился, хотя она и считала, что ей просто повезло. А вот Гарри думал, что магия вполне могла помогать их телам, раз здесь не работали ни палочки, ни заклинания. Именно внутренняя магия объясняла и точность, и быстро укрепившиеся руки, в книгах, которые Гарри прочитал в Хогвартсе, было что-то на эту тему, поэтому версия имела право на жизнь.       Теперь Гермиона чувствовала себя очень важной — она выходила вместе с Гарри, прикрывая группы, но очень часто наводила ужас на врага убийственно-точными выстрелами. Видя такое дело, девочке помогали и практикой, и теорией, даже методичку откуда-то достали. Гермиона с удовольствием училась, чтобы побольше поубивать этих нелюдей.       — Они меня хватали… ну… и угрожали… — всхлипнула как-то решившая все рассказать девочка, но Гарри только понимающе улыбался.       — Это прошло, закончилось, — объяснил ей мальчик. — Больше такого не будет. Теперь ты можешь их всех убить.       — Убить… Если бы не ты… — хныкательное настроение девочки кое-что означало, потому тетя Сара объяснила Гарри, что именно, на что мальчик только кивнул.       — Главное, что все прошло, — улыбнулся он, гладя приникшую к нему Гермиону. — За тебя мы отомстим, и не только за тебя!       — А ты не пропадешь? — очень жалобно спросила готовившаяся к менархе девочка. Почему-то в Хогвартсе у нее этого самого не было, хотя даже Гермионе было понятно, почему именно не было — зелья и проклятый Дамблдор.       — Никогда, — под салютом ответил ей ставший самым близким мальчик.       Так шли недели, складываясь в месяцы. Отряд дрался, делая очень больно гитлеровцам, отчего те, конечно, отвечали карательными рейдами, ну на то и война. Партизанских отрядов было множество, отчего фашисты себя не чувствовали в безопасности нигде, что высоко оценила Москва. Гермиона получила медаль «За боевые заслуги». Девочка была так счастлива, что буквально танцевала. Правда, все танцевали под гармошку — праздник же.       Танцевать в сапогах на лесной поляне было как-то более волнующе, чем в платье во время Турнира, это Гермиона хорошо ощутила. Особенно — танцевать с Гарри.