Партизан

      Ожидая увидеть школу по типу той, в которой учился Гриша, Гарри был удивлен — здесь все было совсем другим. Вместо общих казарм — маленькие юрты, в которых жили по двое-трое, вместо классов — большой шатер, ну и сами преподаватели вызывали ощущение чего-то необычного. Прибыв в школу и представившись, молодые люди получили приказ «отдыхать». Им при этом указали на юрту, стоявшую почти возле самого леса, выглядевшего здесь немного необычно, на взгляд Гарри.       — Будем жить вдвоем! — обрадовалась Гермиона, устраивая оружие так, чтобы его было комфортно подхватить. — Иди ко мне!       — Ага, — кивнул Гарри, ощущавший какую-то необыкновенную легкость и спокойствие. Присев рядом с девушкой, юноша обнял ее, растворяясь в ощущении родного человека. Так они просидели больше получаса, услышав затем мелодичный звонок.       — Позволите войти? — поинтересовался голос, возникший, казалось, прямо посреди юрты.       — Заходите! — крикнул Гарри, подтянув к себе автомат.       Посреди помещения появился мужчина в белой… хм… длинной рубахе. Смотреть на него было холодно, учитывая температуру за окном, но, видимо, мужчину это ничуть не обеспокоило. Показав пустые руки, незнакомец обезоруживающе улыбнулся, отчего молодые люди слегка расслабились.       — Меня зовут Андрей, — сообщил мужчина. — Так и зовите. Как зовут вас, я знаю, — он говорил короткими рубленными фразами. — Вы живете здесь. Завтра жду вас в центральном шатре в шесть утра.       — Есть, понял, — переглянувшись с Гермионой, ответил Гарри.       — Очень хорошо, — кивнул Андрей и растворился в воздухе.       — Не знала бы, что магия не работает… — растерянно произнесла девушка.       — Ну, думаю, нам расскажут, — хмыкнул юноша, обнимая Гермиону. — Не просто же так была проведена эта демонстрация.       С этим девушка согласилась. Уже привыкнув к тому, что начальство ничего и никогда не делает просто так, молодые люди расслабились. Немного беспокоило то, что Андрей ничего не сказал об оружии, но Гарри понял, почему — проверяли их готовность. Кстати, внутри юрта оказалась больше, чем снаружи, в ней обнаружился и санузел с душем, что наводило на мысль о магах, но магия не работала, это Гарри проверил еще раз — даже «Люмос» не выходил. Пожав плечами, юноша увлек свою Гермиону мыться, с чем она, правда, справилась, сама, выгнав Гарри из душевой.       — Потом поглазеешь, — хихикнула девушка, Гарри вообще не стеснявшаяся, ведь он мыл Гермиону, перевязывал тогда, в самом начале, будто тысячу лет назад.       — Ну-у-у… ладно, — кивнул юноша, разбирая взятые с собой вещи. Судя по всему, здесь жить им предстояло дольше пары дней.       — Логично, — кивнула вышедшая из душа неодетая Гермиона. Сладко потянувшись, она добилась прекращения всякой деятельности со стороны юноши, но потом споро прикрылась.       — И толку меня было выгонять? — поинтересовался Гарри минут, наверное, через пять.       — Ты такой становишься… — девушка хихикнула. — Похулиганить захотелось, — призналась она, за что была обнята и расцелована.       На новом месте, против ожиданий, ничего не беспокоило, даже сны. Гермионе не снилась веревка, а Гарри — изломанные детские тела на насыпи. Спасенных из концлагеря детей эвакуировали самолетами, но запуганные дети, конечно, вспоминались. Особенно их рассказы — об «экспериментах», выкачивании крови и издевательствах. Те, кто был постарше, рвались мстить за матерей, сестер и братьев. Наверное, поэтому их и эвакуировали, но злости те рассказы, конечно, добавили.       Утро началось с привычной зарядки, после чего одетые в теплое юные офицеры двинулись в сторону главного шатра. Гермиона нацепила кобуру, а Гарри прихватил с собой автомат, ибо за столько времени сроднился с ним. Андрей, обнаружившийся в шатре, только удовлетворенно кивнул, как будто молодые люди выполняли его указания.       — Раздевайтесь, присаживайтесь, — пригласил он офицеров за стол, на котором парил самовар. Там же обнаружилась и каша в глубокой миске, хлеб, оладьи, масло, сахар. — Поснедаем, заодно и поговорим.       — Спасибо, — кивнула Гермиона, усаживаясь за стол, а за ней и Гарри, привесивший автомат на вешалку так, чтобы до него было легко добраться. Юноша наложил рассыпчатой гречневой каши девушке, а потом чему-то грустно улыбнулся и полил ее молоком, обнаружившемся там же на столе в кувшине.       — Попробуй, — посоветовал он, улыбнувшись. — Когда Гриша был маленьким, мама нам так делала.       — А твои родители, парень? — спросил его мужчина, на что Гарри погрустнел.       — Моих убили местные фашисты, — объяснил юноша, а потом вздохнул и продолжил. — Только вот мама очень похожа на ту…       — Хорошо, что ты это понял, — кивнул Андрей. — Я волхв, что это такое, узнаете после. А сейчас я вам расскажу, что случилось, чему мы будем учиться и что вас, скорее всего, ждет.       Некоторое время все трое молча ели, при этом мужчина, назвавшийся волхвом, останавливал расспросы поднятием руки. Еда была простой, но такой вкусной, что просто не было слов, а в конце трапезы Гермиона жалобно посмотрела на все сразу понявшего Гарри. Андрей видел, что души этих двоих уже сплелись, что было вполне понятно — девочка считала, что пацан ее спас. В общем-то так оно и было, судя по рапорту, не появись партизаны и Гарри кинулся бы в бой…       — В этом мире не работает ваша магия, — заметил Андрей, попивая чай. — Только вот в чем дело — вы неосознанно волхвуете, поэтому я научу вас, как это делать осознанно. Гарри притянулся сюда к своей семье, это значит, что твоя мама — дитя нашего мира, как она смогла попасть в чужой… Сие нам неведомо, но речь сейчас не об этом…       — А о чем? — удивился обнявший Гермиону юноша. Девушка прильнула к нему, положив на тарелку недоеденный хлеб с маслом и сахаром.       — О том, что вы вернетесь в свой мир, и произойти это может когда угодно, — объяснил волхв. — Но там, в вашем мире, у вас есть незавершенное дело, закончив которое, вы сможете принять решение о том, где жить. Осознанное решение.       — Ничего ж себе… — протянула Гермиона, вернувшись к хлебу. Все-таки сладость манила девушку больше, чем разговор, что Андрей понял.       — Поэтому я научу вас нашей науке, тебе, парень, мы поправим зрение и попробуем в точной стрельбе, а девица получит от меня мазь, которой ты будешь мазать ее каждый вечер, — объяснил волхв, протягивая маленький кувшинчик. — Она исправит раны, нанесенные врагом.       — Спасибо, — пискнула расширившая глаза от удивления девушка. — Просто большое-пребольшое!       А дальше начались занятия. Магия волхвов была сложной, но строилась не на формулах и движениях палочкой, а на желании и управлении душой, отчего должна была работать и в покинутом мире. Молодых людей учили защищаться, распознавать иллюзии, но вот нападать — нет. Оказалось, что эта магия не приемлет агрессии, отчего ее в бою и не использовали. Зрение Гарри исправили, и вот после этого начали учить снайперскому делу совсем иначе, чем у партизан, да и в школе, где они провели совсем немного времени. Молодые люди уставали так, что едва доползали до койки, где юноша смазывал шрамы, оставленные фашистами, этой какой-то теплой, чуть пощипывавшей кожу мазью.

***

      Учение было жестким — практически в обстановке, приближенной к боевой — иллюзии оказывались мишенями, мишени — иллюзиями. Наказание за ошибку было больнее пыточного, но не оставляло никаких следов, кроме нежелания повторять ошибку. Ну и стрельба, конечно. С новой винтовкой Гермиона уверенно поражала цели на значительном расстоянии, да и у Гарри неплохо получалось. Автомат у него, правда, отобрали, выдав обоим взамен советское оружие — новенькие ППС, казавшиеся легче, чем немецкий. И само обучение, и экипировка были очень серьезными, ибо новой снайперской паре предстояло отправляться в распоряжение фронта, что значило — только очень серьезные цели.       Но до отправки на фронт оставалось время. Гермиона и Гарри учились, отдыхали, целовались и просто были друг для друга. Девушка расслаблялась, понимая, что Гарри теперь навсегда, юноша же просто заботился о ней — каждый день, каждый час. Шрамы, оставленные фашистскими плетьми, бледнели, медленно исчезая под воздействием волховской мази, молодые люди же привыкали к ситуации, когда тихо и спокойно.       Местная магия Гарри давалась легче, чем Гермионе, что подтверждало факт рассказанного Андреем. Получалось, что мама Гарри родилась в этом мире, непонятно каким образом оказавшись в том. Возможно, подробности можно было выяснить у Дурслей, точнее, только у одной из них, ибо в то, что они попадут обратно, молодые люди поверили. Вот только не хотелось обратно, ибо именно здесь и была настоящая жизнь, по их мнению.       — Видимо, к неоконченным делам относятся пожиратели, Волдеморт… — задумчиво проговорил Гарри, вспоминая, что оставил в прошлом.       — И мои родители, — погрустнела Гермиона. — Особенно меня интересует мое происхождение, учитывая, что на родителей я похожа не слишком.       — Ребе Натан не ошибается, — кивнул юноша, вспоминая, как было в первые дни. — Да и ты что-то такое чувствовала?       — Чувствовала, — согласилась девушка. — Еще как чувствовала, так что, пожалуй, да… Но у тебя не Пожиратели, у тебя мама. В конце концов, война — работа взрослых.       — Да уж… — вздохнул Гарри, припоминая, как проходил бой в отделе Тайн. Что-то ему не нравилось, но вот думать об этом совершенно не хотелось.       Прошли недели учебы, и вот уже оленья упряжка увезла обоих обратно. Андрей тепло попрощался, заглядывая в глаза молодым офицерам. Вот то, что он там увидел, волхву явно понравилось. А Гермиона и Гарри тепло вспоминали мужчину, вылечившего девушку, да научившего всему, что знал сам. Теперь у снайперской пары осназа НКВД впереди была долгая дорога, а там — фронт. В том или ином варианте, конечно. Возможно, и партизаны… Но пока они ехали в Москву, чтобы повидаться с братом и получить назначение.       Во вполне обычном кабинете, расположенном в здании на площади Дзержинского, офицеры подводили итоги. Гончаровы возвращались из Северной Школы, получив великолепные характеристики, а вот рекомендации по их использованию сейчас лежали перед товарищем полковником, находившемся явно в задумчивости. Ребят имело смысл забрасывать с разведгруппами для уничтожения генералов, вот только это было опасно, учитывая их уровень информированности.       — Ладно, — вздохнул старший офицер, воткнув взгляд в куратора этой группы. — Назначим пока на фронт, пусть офицеров проредят. Что у нас по другим делам?       — Лысого тряханули, — доложил младший по званию. — Такое полилось, прости Господи… Правда ли та бумага немецкая, нет ли — это уже неважно. Речь о подготовке переворота идет.       — Как было с Тухачевским? — провел параллель товарищ полковник.       — Где-то так, да, — кивнул капитан. — Фигурантов осторожно извлекли, кроме наиболее важных, так что, считайте, проскочили.       — То есть Гончаров-старший сделал большое дело, как ни смотри, — вздохнул старший офицер. — Да и младшие… Хорошо, будем доверять!       Пока Гриша валялся раненым, Гарри во сне не становился им, но вот стоило тому поправиться, и снова начались сны. Не каждый день, но, тем не менее, информацией о происходящем юноша уже владел, поэтому, что их с Гермионой ждет, в общих чертах уже знал.       — На фронт пошлют, — объяснил он Гермионе. — Хотели сначала в тыл фрицам, но решили, что пока слишком опасно, потому проредим офицеров.       — Тоже практика, — согласилась девушка. — Заодно освоим получше оружие.       — И тактику, — кивнул Гарри, помнивший лекцию о том, что снайперский бой — это не просто «лежать и стрелять».       — Хорошо, что ты можешь с Гришей во сне говорить, — вздохнула Гермиона, прильнув к юноше. За прошедшее время они лучше начали понимать друг друга, и, перестав сопротивляться своим реакциям, девушка просто наслаждалась. — Сюрпризов меньше.       — Это точно, — кивнул прикрывший глаза Гарри. — Скоро приедем и снова будем давить эту гадину.       Ненависть в Гермионе жила по-прежнему. Несмотря на зажившие шрамы, девушка искренне считала, что каждый живой гитлеровец — это личный вызов ей, а уж эсэсовец… Девушка просто не могла спокойно смотреть на человека в черной форме — хотелось немедленно убить его. Гарри, кстати, это отношение Гермионы вполне разделял.       Прямо с поезда отправились в школу — там сейчас восстанавливался после ранения Гришка. Гарри очень хотелось увидеть брата, а Гермионе, как ни странно, но зеленоглазую женщину. Девушке очень хотелось женской ласки, но в этот раз ничего не вышло — их обоих ждали командиры, дабы вручить предписание. Юных офицеров ждал Западный Фронт, поэтому встреча с братом получилось короткой, а с мамой повидаться так и не довелось.       — Товарищи, вы получите еще и вот такие удостоверения, — товарищ капитан показал красную книжечку. — Это удостоверения сотрудников контрразведки. Используйте его только в крайних случаях.       — Есть, понял, — ответил Гарри, отлично понимая, зачем именно им дают дополнительные полномочия. — Вы думаете…       — Подозреваем, — Гермионе казалось, что офицеры понимают друг друга с полуслова и только ей ничего не понятно.       Как бы то ни было, спустя четыре часа литерный состав уносил Гермиону и Гарри к новому месту службы.