Партизан

      — Гарри… — внимательно смотревшая в прицел Гермиона запнулась. — Ты тоже это видишь?       — Где? — не понял Гарри, оглядываясь вокруг, ибо береженного и Бог бережет.       — Бинокль возьми, — посоветовала девушка, вглядываясь во что-то ей одной пока видимое. Через несколько секунд увидел и Гарри.       — Товарищ лейтенант, — позвал он контрразведчика, прикрепленного к группе. — Предупредите передний край, что их сейчас начнут месить из всего.       — Понял, — кивнул лейтенант СМЕРШ. — А мотив?       — Мы сейчас кого-то важного убьем, — объяснил Гарри, пристраиваясь к винтовке и что-то на ней перещелкивая. — А по дальности как?       — Не попробуем — не узнаем, — пожала плечами Гермиона. — Ты бей толстяка рядом.       — Понял, — сосредоточенно кивнул юноша, пока лейтенант связывался по телефону со штабом. Спустя несколько минут на переднем крае активно зашевелились солдаты. Взглянув на лейтенанта, Гарри увидел кивок. — Работаем.       Лейтенант смотрел в бинокль, не в силах поверить в то, что видел. Фотографии командующего немецким фронтом он, разумеется, видел, как и начальника штаба, но толстый офицер рядом с генералом выглядел намного опаснее, ибо крови на его руках было очень уж много. Лакомая цель для кого угодно. Когда обе винтовки гавкнули в унисон, лейтенант молился про себя, чтобы ребята попали.       Едва только опали две фуражки над передним краем немцев, как те от злости ударили всем, что у них, похоже, было. Били, яростно перекапывая наш «передок», закидывая тяжелые снаряды и далее, а Гермиона смотрела в прицел — был еще шанс захватить на тот свет кого-нибудь. И действительно, привставший с биноклем офицер сразу же был упокоен обеими винтовками, после чего желающих не было, из чего следовал вывод — немцы бьют без корректировки, просто по площадям. Это было тоже очень хорошим результатом, но означало, что молодых офицеров нужно срочно эвакуировать — фрицы теперь долго не успокоятся, поэтому через пять минут «виллис» увозил отлично поработавшую группу от линии фронта.       — А вот толстого я не узнал, — признался Гарри. — Но его явно боялись.       — Еще бы, — прокомментировал контрразведчик. — Ты главу гестапо укокошил. Тебе за него многие руку пожмут, даже не сомневайся.       — Да что руку… — вздохнул юноша, обняв девушку. — Теперь нам на другой участок, здесь будет очень некомфортно работать.       — Учитывая инструкции в отношении вас, — хмыкнул лейтенант. — Даже не обсуждается.       Неожиданно обоих отозвали прямо в Москву, причем не слушая никаких возражений. Гермиона недоумевала, а Гарри только улыбался. Ему Гришка во сне рассказал, зачем именно их обоих вызвали. Девушка судила по хитрой улыбке своего юноши и, в общем-то, тоже подозревала, ибо завалить им удалось аж две очень важные птицы, что сразу же принесло свои результаты — началось масштабное наступление наших, а фрицы, похоже, потеряли управление войсками. Вот такое вот «алаверды» получилось.       — Ну что, сходу отличились молодые? — поинтересовался у капитана товарищ полковник.       — Все, как Волхв говорил — запредельное везение, — хмыкнул тот в ответ. — Но вот рисковать мы не можем.       — Предложения? — поинтересовался старший офицер.       — На юга сошлем, — так же лаконично ответил младший по званию. — Там Одесская операция, постреляют фрицевских офицеров, отдохнут, а вот пото-ом…       Так ранней весной сорок четвертого года молодые люди улетели на третий Украинский фронт. Вовсю шла Одесская операция, и пострелять было в кого — враги не переводились, чем Гермиона и Гарри с радостью занялись. Пожалуй, такая работа стала рутиной: пришли, постреляли, ушли. Были, конечно, и неприятные моменты… Как тогда, когда их нащупывали минометами.       — Выдра, отползай! — приказал Гарри, прикрывая свою девушку.       — Зацепилась за что-то, — тихо проговорила она.       — Не шевелись! — это была мина.       Каким-то чудом не рванувшая мина чуть не заставила Гарри поседеть, но разминировав и отцепив Гермиону, он споро почти поволок ее от ставшего таким негостеприимным места. На следующий день, отойдя на километр влево, Гермиона и Гарри выцелили-таки минометчиков, отомстив им за пережитый страх, чем поставили в тупик командование противника — обычно снайпера работали по офицерам, а тут просто уничтожили расчет. Впрочем, освобождая город, пришлось поучаствовать и в уличных боях — тут уже Гермиона била вдаль, а Гарри временами вступал в бой уже автоматом и гранатами. Фрицы временами попадались даже там, где их никто не ожидал увидеть.       Бои были непростыми, но в какой-то момент враги просто закончились. Только что были и — пропали. Потом уже Гарри узнал, что остатки просто сдались, а вот тогда. Тогда они сидели с Гермионой на скамейке во дворе какого-то дома и слушали тишину. Она была необыкновенной — эта тишина. Конечно, в отдалении еще бухало, где-то слышались пулеметные очереди, но здесь и сейчас было тихо.       — Надо же, какие молоденькие… — услышала Гермиона женский голос, сразу же обернувшись. Подскочил и Гарри, беря оружие наизготовку. — Повоевали уже, деточки… — перед ними стояла очень пожилая женщина, глядя на обоих с непонятным выражением лица.       — Ну а кто, если не мы? — улыбнулся юноша, на что женщина зазвала их в дом.       Поделившись припасами с Евгенией Павловной, так звали эту старушку, молодые люди отобедали, а она расспрашивала их о том, как они воевали, сразу же осекшись, стоило спросить о родителях. Все поняла Евгения Павловна. И о родителях, и о том, как воевали совсем еще дети. Все-таки, ордена на груди очень молодых людей были весьма внушительными. Пожалуй, в этот миг Гарри окончательно принял эту землю как свою. Ну а Гермиона… девушке казалось, что она неожиданно оказалась дома, поэтому просто достала подарок ребе Натана, зашевелив губами.       — Пойдем, дочка, — пригласила ее женщина, двигаясь на выход. — Покажу тебе место, где тебе будет легче.       — Синагога? — тихо спросил Гарри и, увидев кивок, поднялся из-за стола. — Пойдем, родная, — сказал он Гермионе.       Они шли, а женщина рассказывала о том, как пришли немцы да румыны, как убивали евреев, да так, что никого почти и не осталось, что сделали с ребе. Гермиона слушала, она слушала, вспоминая слова Натана о народе, понимая, что за каждого советского человека надо будет отомстить, за каждого.       — Вот там и было место, где твои молились, — показав на руины, припорошенные пеплом, произнесла женщина, а потом перекрестила обоих, произнеся. — Храни вас Бог, дети.       — Странно… — проговорила Гермиона, задумчиво озираясь. — Такое ощущение, что нам нужно туда.       — Помнишь, Андрей говорил… — припомнил Гарри. — Мы по доброй воле войдем и примем решение.       — Ты думаешь, здесь проход? — поинтересовалась девушка. — Но тогда…       — Пойдем, — улыбнулся ей юноша, закидывая винтовку на плечо, так, чтобы не мешала. Повесив поудобнее пистолет-пулемет, он передал второй понятливо кивнувшей Гермионе. — Мы от врага никогда не бегали, не будем и сейчас.       Взяв в руку «лимонку», взведя пистолет-пулемет, идя так, чтобы Гермиона была позади, Гари пошел туда, куда показала ему девушка. Юноша уже поверил, что идет обратно в магическую Британию, что значило — действовать придется быстро. Особого времени на раздумья не было, хотя хотелось, конечно, остаться здесь, но по мнению молодых офицеров, лучше быть предупрежденными, чем наоборот. Поэтому Гарри шел вперед, вовремя увидев колышущееся нечто. Переглянувшись с Гермионой, юноша сделал шаг вперед. И в этот миг весь мир, война, люди, птицы и даже ветер замерли.

***

      Замершие люди не успели ничего понять, когда от арки хлестнули автоматные очереди. Автоматически наложив снятие иллюзий, Гермиона вместе с Гарри били на поражение. Развеялись в воздухе школьники, оказавшиеся всего лишь иллюзией. За ними и большая часть фениксовцев, попадали Пожиратели, срезанные неожиданной очередью из ППС. Хуже всего пришлось и «Темному Лорду» и Дамблдору — по ним обоим, обменивавшимся ударами в каком-то странном танце, Гермиона выпустила весь магазин.       Гарри азартно матерился, используя естественные укрытия — ему нужно было уничтожить нападавших, и он занимался именно этим. Лишь двое использовали экстренные порт-ключи — Люциус Малфой и Антонин Долохов. Причем второго поразило не автоматическое оружие, а русский мат и катившаяся по полу граната. Такого Антонин совсем не ожидал, потому среагировал рефлекторно, от волнения перепутав порт-ключ, что и привело к его экстренной эксфильтрации.       — У меня тихо, — доложила Гермиона, глядя на два тела — Волдеморта, на поверку оказавшегося совсем не личем, и Дамблдора.       — У меня тихо, — эхом откликнулся Гарри, осторожно выглядывая из-за арки, где они залегли на время взрыва гранаты. — Топаем отсюда, — предложил он, но Гермиона не согласилась, предложив пакость — перетаскать тела в Арку. — А если это помешает нам вернуться?       — Тогда можно так, как Андрей показывал, — предложила девушка, на что Гарри как раз согласился.       — Это правильно, — кивнул он, когда от трупов остался только прах. — Теперь их никто не найдет и не узнает, что тут было.       В зале пахло сгоревшим порохом, виднелась кровь, валялись сплющенные пули, но в остальном было тихо и спокойно. Сюда никто не спешил, что позволило молодым людям спокойно покинуть это место. Пока шли, Гермиона обдумывала, что именно она видела, и получались у девушки не самые приятные вещи. Волдеморт был живым мужчиной лет сорока, а вот Дамблдор — оказался големом, как и мистер Уизли. Получалось, что, кроме Сириуса, взрослые в Отделе Тайн были только Пожиратели.       — Пахнет такое дело очень уж плохо, — заметила Гермиона, когда они выбрались на лондонскую улицу, будучи прикрытыми чарами маскировки.       — Не то слово, — вздохнул Гарри. — К моим или к твоим? — коротко спросил он.       — Давай сначала к твоим, — предложила девушка. — Ты их быстро поубиваешь и будем разбираться с моими.       — А потом? — тихо спросил юноша, но вместо ответа его просто поцеловали.       Ввалившись в такси, применив обычный Конфундус даже без палочки, юные офицеры совсем не думали о том, как их воспримут окружающие. Водитель же считал, что в машине никого нет. Автомобиль ехал в Литтл Уингинг, Гарри привычно крутил головой, Гермиона чистила свой автомат. Мысль о том, что нужно убить Дамблдора, в голову девушки приходила, но там не задержалась. Гермиона считала, что нужно разобраться с историей семей и потом вернуться, потому что в этом времени и в этой стране она себя чувствовала чужой.       Дверь в дом на Тисовой Гарри открыл с ноги, с трудом заставив себя не бросать гранату внутрь. Дядя и тетя оказались дома, при этом мужчина с ужасом смотрел на своего племянника в какой-то странной, но явно военной форме с оружием в руках. Хотя ППС не походил на современное вооружение, но это было точно оружием. Гарри захотелось сплюнуть, но он сдержался. Глядя на замерших мужчину и женщину, младший лейтенант усмехнулся. От этой его ухмылки задрожала тетя Петунья, а от слов — чуть не обмочилась, столько в них было ненависти.       — Ну что, фашисты… Сами мне все расскажете, или в вас дырок наделать? — поинтересовался юноша, в глазах которого двое взрослых видели свою смерть.       — Что ты хочешь знать? — спросила Петунья.       — Гарри, иллюзии, — показала ему девушка, отчего юноша кивнул и одним пассом снял все возможные иллюзии.       — Твою же… — не мог не отреагировать он. Петунья осталась той же, а вот Вернон исчез, как и почти вся меблировка дома. — Интересно… Тетушка, у меня два вопроса — откуда взялась моя мать и что это все значит?       Из словоизвержения Петуньи понять что-либо было трудно, но, правильно стимулируя женщину, Гарри узнал, что маленькую Лили откуда-то принес Дамблдор, заколдовав родителей, а потом заставил ее играть роль тети, хотя она ненавидела и Лили, и Гарри, и всех магов вместе взятых. Получалось, что допросить Дамблдора все-таки придется, иначе этот клубок не распутать. Парализовав Петунью, решили вернуться к ней попозже, а пока поехали к Гермионе домой.       — У нас сколько времени на принятие решения? — поинтересовалась девушка, прикидывая, что на директора недели не хватит.       — Год, — вздохнул Гарри. — А после придется оставаться в этом гадючнике.       — Не хочу, — помотала головой Гермиона.       — И я не хочу… Там все как-то честнее, — обнял девушку юноша. — И мама еще там…       Автомобиль ехал, а Гарри готовил себя к тому, что Гермионе может понадобиться помощь. Ибо варианта было всего два — или это ее родители, или девочку взяли из приюта. Как Гермиона на это отреагирует, было тем еще вопросом, но юноша понимал, что фиксировать нужно будет жестко, потому что времени на танцы у них не особенно много. День был в разгаре, потому Грейнджеров дома логично не было. Гарри уселся чистить побывавшее в работе оружие, а Гермиона занялась обыском. Девушке очень нужно было найти хоть какие-нибудь ранние документы, а как правильно искать и анализировать, учили их обоих.