Партизан

      Гермиона перелистывала найденные документы, из которых следовало, что она умерла и была похоронена тогда же, когда поступила в Хогвартс. Как следовало из обнаруженных документов — от рака крови, насколько девушка помнила, что такое лейкоз. Но как будто этого было мало, документы говорили о разводе миссис и мистера Грейнджеров с последующим суицидом последнего.       — Гарри! Гарри! — закричала девушка, горько заплакав в следующее мгновение. — Гарри…       — Что, маленькая? — взлетевший по ступенькам с оружием в руках юноша оглядывался в поисках опасности. — Что случилось?       — Смотри… — протянула документы Гермиона, даже не пытаясь утереть слезы. — У меня нет родителей…       — Не понял, — честно ответил Гарри. — Ты же ездила домой на каникулы?       — Вот и мне помнится, а получается… — всхлипывала девушка, но юноша вложил побольше сил в снятие иллюзий, и документы преобразились. — Ой…       — Во-первых, это означает работу магов, — спокойно произнес товарищ младший лейтенант. — Во-вторых, твоих родителей, получается, убили, но дом не законсервировали.       Обновленные документы говорили о розыске пропавшей Гермионы, в связи с жестоким убийством Грейнджеров. Зачем могут разыскивать девушку в таком случае, переглянувшиеся офицеры отлично понимали. Вот только теперь получалось, что мистер и миссис Грейнджер убиты магами месяца три назад, то есть — после последних каникул Гермионы, а это пахло совсем плохо.       — Резюмирую, — успокаивая девушку, произнес Гарри. — Маму принес Дамблдор, а я, получается, появился, потому что был нужен магам. Твоих родителей убили маги, при этом еще неизвестно кто…       — Известно… — мертвым голосом произнесла Гермиона, демонстрируя бумагу с завещанием родителей, в котором фигурировала одна-единственная фамилия желаемого опекуна. Только вот такого завещания быть просто не могло.       — Уизли… — констатировал юноша. — С патронами у нас как?       — Не так, чтобы слишком много, — вздохнула девушка, заглянув в рюкзак. — Но, если что, украдем. Под чарами вполне можно, только склад найти.       — Значит, так, — хлопнул Гарри рукой по столу. — Двигаемся под чарами, мы на войне. Роль фашистов исполняют маги, а для нас ничего не изменилось. Двинули!       Учили обоих хорошо, поэтому, посетив кладбище и убедившись в наличии тел в могиле, что позволяла сделать волховская магия, молодые офицеры осназа НКВД отправились «решать вопрос». В конце концов, война никуда не делась, а у них обоих были вполне конкретные цели — пристрелить да выяснить, зачем это вообще было нужно.       В «Нору» решили отправиться каминами, ибо вряд ли их там ждали. А штурмовать дома и квартиры офицеров учили просто на опыте, полученном в Сталинграде. Поэтому для начала отправились на вокзал, особо о внешнем виде не заботясь, потому что просто забыли — привыкли уже к форме за столько-то времени. Полицейский офицер, наблюдавший за территорией вокзала через камеры, ошарашенно смотрел на экран, даже забыв включить запись — от остановки такси прямо в стену вошли двое. Одетые в очень старую военную форму, явно с оружием, они будто сошли с кадров хроники, именно поэтому офицер никому ничего говорить не стал — ему нравилась его работа, тем более что никто на странную пару внимания не обратил.       — Работаем так, — предложил Гарри. — Я иду вперед, чищу гостиную, потом пробегаемся по комнатам, допрашиваем всех и в расход.       — Согласна, — кивнула Гермиона, считавшая, что фашисты должны быть только мертвыми и никак иначе. — Работаем?       — Угу, — приготовив гранату и сняв с предохранителя пистолет-пулемет, мрачно оскалившийся юноша нырнул в камин. Сосчитав до пяти, за ним шагнула и Гермиона.       День в «Норе» не задался. Близнецы отправились с утра за какими-то своими ингредиентами, а Рон и Джинни не вернулись еще из Хогвартса. Мистер Уизли и миссис Уизли как раз доедали ланч, когда вспыхнул зеленым камин, что-то протрещало и стало очень больно ногам. В следующее мгновение Уизли оказались связанными на полу, а над ними с какими-то железками стояли странно одетые герой магического мира и грязнокровка, которую еще только предстояло использовать.       — Оба они нам не нужны, — задумчиво проговорил Гарри, доставая пистолет. — Ну-ка, мистер Уизли, расскажите нам, зачем вы убили родителей Гермионы.       — Я никого не убивал! Ты что-то путаешь! Что ты делаешь, Гарри? — закричал мистер Уизли, получив возможность разговаривать.       — Спрашиваю в последний раз, падаль, — спокойно произнес юноша, выглядевший сейчас очень страшно. — Зачем вы убили родителей Гермионы?       — Ты понимаешь, что тебе это просто так не сойдет? — Артур явно не мог оценить серьезность положения. Пистолет сухо кашлянул, и жизнь ушла из глаз мужчины. Молли, сразу понявшая, что произошло, истошно завизжала.       — Неразговорчивый попался, — объяснил Гарри кивнувшей Гермионе. — С этой беседовать будем или сразу убьем?       — Я скажу! Я скажу! Я все скажу! — заверещала миссис Уизли, с которой незаметно было снято заклятие немоты. — Это все Артур! Это он! Грязнокровка оказалась новой кровью! Она нам нужна, чтобы снять клеймо!       — Не понял, — признался юноша, но, судя по выражению лица, поняла начитанная Гермиона, поэтому миссис Уизли отправилась к предкам, сопровожденная короткой очередью. Напоследок девушка плюнула на труп.       — Хотели использовать меня, как инкубатор, — объяснила Гермиона. — Фашисты проклятые…       — Ну, туда им и дорога, — хмыкнул Гарри. — Нам нужна база, и как-то выйти на Дамблдора. Вопрос только в том, сможем ли мы рвануть Хогвартс…       Обыскав «Нору», молодые офицеры ничего особо важного не обнаружили, поэтому, учитывая небезопасность окружающего мира, решили двинуться в сторону места обитания Луны Лавгуд. Уничтожив тела старших Уизли и создав иллюзию на семейном артефакте, молодые офицеры двинулись к дому в виде шахматной ладьи.       — Зачем, кстати? — поинтересовался Гарри. — Нет же особого смысла?       — Мне кажется, Луна может что-то знать, — ответила ему Гермиона, пытаясь облечь в слова ощущения. — Давай потом в синагогу зайдем? — неожиданно попросила она.       — Давай, — кивнул юноша, понявший, что ребе Натан как будто знал, какие им предстоят испытания. — Только пустят ли нас со всем железом?       — Мы под чарами сходим, — хихикнула девушка. — Вон этот дом!       Дом Луны выглядел обыкновенно, но был совершенно пуст. Возникало ощущение, что в нем давненько не было никого живого, о чем говорило и отсутствие следов вокруг. Внимательно осматриваясь, Гарри увидел клочок пергамента под лестницей, потянув за который, достал, как оказалось, адресованное им письмо. Переглянувшись с Гермионой, офицер вчитался в торопливо написанные строки.       — Значит, Луна знает нашу историю, — констатировала девушка, расслабленно опускаясь на траву. — Но она пишет, что ушла с папой к маме…       — Учитывая, что ее мама погибла… — задумчиво покачал головой Гарри. — Что угодно может значить.       — Она написала это письмо совсем недавно, но точно до экзаменов, — поддержала юношу Гермиона. — Получается, с нами играли.       — Ну, мы и так это знали, — хмыкнул юный офицер. — Осталось только выяснить, зачем. Зачем играли тобой, понятно, а мной? Неужели только ради власти?       — Власть — тоже стимул, — хмыкнула девушка. — В общем так… давай подумаем, как выяснить твою историю и надо ли это нам, ну а потом — домой.       Через некоторое время вспыхнувший камин унес двоих офицеров в сторону лондонского вокзала. Гермионе очень надо было в синагогу — прочитать «Кадиш» по родителям. А Гарри ее просто всюду сопровождал. Пока ехали, девушка инструктировала юношу на тему того, что пилотку снимать не надо — у него голова должна быть покрытой. Двое офицеров из очень далеких лет ехали в таксомоторе, чтобы хоть немного прийти в себя. Гермионе это было очень нужно.

***

      Экстренная эксфильтрация такого разведчика, конечно, наделала шума, поэтому воспоминания его смотрели внимательно. Тот, кого знали как «мистера Долохова», присутствовал на общем совещании. Успев залечь при первых звуках выстрелов, он спас этим себе жизнь, ибо били явно на поражение. Правда, катившаяся по полу «эфка» все еще стояла перед глазами мужчины.       — Самого главного мы сразу не заметили, — докладывавший офицер разведки демонстрировал кадры памяти. — Смотрите, вот в Арку Смерти падает мистер Блэк, за ним устремляется Поттер, а вот луч кидает туда же девочку. Откуда прилетел луч?       — Из стены, получается? — удивился председательствующий мужчина в форме с погонами генерала.       — Получается, значит, это мантия-невидимка, — кивнул офицер. — Далее, кажется, что прямо от Арки начинается стрельба, но это не так. Антон успел увидеть, смотрите.       — Товарищи, так это же… — перед разведчиками появилось двое молодых людей. Форма, погоны, награды, оружие. — Эмблемы, товарищи…       — Да, это осназ НКВД, — согласился докладывавший. — Судя по наградам и погонам — сорок третий-сорок пятый год. Да и лица…       — Значит там, за Аркой, война? — удивился Антон, разглядывая знакомую по старым фотографиям форму. — И они прямо оттуда… Товарищи, но…       — Надо выходить с ними на связь, — кивнул генерал, вглядываясь в глаза девчонки, такой юной, но, судя по седине, многое уже пережившей. — Выходить на связь и помочь всем, чем возможно и невозможно.       — Сову пошлем, — хмыкнул тот, кого знали под фамилией Долохов.       А обсуждаемые в это время вошли в синагогу. Здание было в этот час практически пустым, только сидел о чем-то задумавшийся ребе. Двое молодых людей при оружии и в необычной форме привлекли его внимание — мужчина понимал, что против двух странно выглядевших автоматов не сможет сделать ничего. Но девушка взяла сидур, и вот потом… Громко, со слезами в голосе, совсем юная, но уже поседевшая девушка в форме с наградами неизвестной раввину страны, громко читала поминальную молитву. И ребе присоединился к ней, потому что такой боли не слышал очень давно.       — Кто вы? — тихо спросил ребе, глядя на то, как девушка достает рукописный сидур из потайного кармана. То, чего давно уже не могло быть — молитвенник времен Катастрофы.       — Мы офицеры, ребе, — тихо ответила Гермиона. — Ребе Натан сказал, что я дитя еврейского народа, и научил меня обращаться к Всевышнему… Я не знаю, так ли это…       — Можно взглянуть? — поинтересовался раввин, осторожно беря в руки исписанную молитвами от руки самодельную книжицу.       — Пожалуйста, — кивнула девушка и вдруг тихо-тихо заплакала, обняв своего юношу. Ребе видел, что это именно ее ингеле, отчего принял непростое для себя решение.       Он узнал руку, написавшую эти строки. Рука погибшего на той войне отца была знакома немолодому раввину, ведь письма родного человека он хранил до сих пор, изучив каждое до последней строчки. И написанный этой рукой сидур был драгоценностью для ребе, поэтому, спросив разрешения, он скопировал его полностью. Просить подарить книжицу, написанную отцом именно для этой мейдл, ребе просто не посмел. Они долго разговаривали, оставшись переночевать при синагоге.       А утром прилетела сова. Птица принесла послание Гарри Поттеру, и было это послание написано по-русски. Именно этот факт и поразил юношу — написанное по-русски письмо, в котором товарищей младших лейтенантов приглашали на встречу. Это, пожалуй, было проблемой — соглашаться или нет? Ребе за вечер, слушая рассказы молодых людей, понял, что они знали совсем другого отца, но что это значило, не понимал.       — Согласимся на встречу? — поинтересовался Гарри. — Учитывая, что место предлагают выбрать нам.       — Можно, — кивнула Гермиона, думая о том, какое место можно тут выбрать. Кроме самой синагоги, ничего в голову не приходило.       — Встречайтесь здесь, — хмыкнул ребе, отлично понимая затруднения юных офицеров.       — Очень хорошая мысль, — кивнул Гарри, уже оценивший удобство обороны здания.       И сова полетела обратно. А Гарри разговаривал с раввином, понимавшим, что эти двое только что «оттуда», они еще не остыли, да и вряд ли остынут, а Гарри рассказывал о Гермионе — о том, что с ней делали фашисты. Ребе понимал, что эти двое совсем не принадлежат их времени, но вот как отправить их туда, где будет комфортно, мужчина не знал. Гарри же не задумывался, как и Гермиона. «Там» были фрицы, тут — маги, разница для обоих оказалась очень небольшой.       — Воины… — ребе не знал, как сформулировать свою просьбу.       — Жалуйтесь, — предложил улыбающийся Гарри, которого сразу же пихнула Гермиона локтем, отчего ойкнул.       — Завтра у нас день Катастрофы, — проговорил раввин. — Это день, когда мы поминаем и вспоминаем евреев, погибших только потому, что были евреями. Я хочу попросить вас… рассказать.       — День Катастрофы… — тихо проговорила Гермиона, переглянувшись с юношей. — Мы расскажем. Только расскажем не только об евреях, не сердитесь. Мы там не разделяем людей по народам, есть просто люди и просто звери, которых надо уничтожить.       Почему-то во сне Гарри не становился Гришкой, отчего юноше было во сто крат тоскливее, хотелось домой. Гермиона вспоминала маму Гришки, понимая, что ей не хватает тепла этой женщины. Ее рук, ее ласковых слов… Гермиона хотела обратно, туда, где шла война, но вокруг были люди. Настоящие люди, а не какие-то маги…