Тайный дневник Макара Гусева

20 сентября 1981

      Привет, Дневник!       Родители уже целую неделю как дома и едят мне мозг по поводу «моей девушки». Приспичило им с ней познакомиться. Потому что как же так, ты же, пока нас не было, у неё жил — нам Надя всё рассказала — да ещё она такие дорогие подарки тебе делает (это про кроссы), а мы за всё время её даже не видели! Я, естественно, делаю рожу ящиком и говорю, что она не хочет, стесняется типа, и заставить я её не могу. Они не верят. Начинают гадать не замужем ли она, не слишком ли старая, нет ли у неё детей и всё такое прочее. Бред, короче. Так достали, что я в итоге сказал, что ей тридцать пять (Бобу вроде столько и есть), она трижды была замужем, от каждого мужа у неё по ребёнку, но всех детей забрали папаши, потому что доверять воспитание такой оторве просто нельзя. А ещё она пьёт, курит и матерится. Когда выпьет, играет на гитаре «Пинк Флойд» и танцует голая. Но я всё равно её безумно люблю и жить без неё не могу.       В результате мать, не скрывая сарказма, сказала, что, наверное, так оно и есть, раз я эту Василису ото всех скрываю (я не повёлся и сказал, что, да, именно так всё и есть!), а отец сделал вид, что поверил, и тоже съязвил: «Наверное, Макар, четвёртого ребёнка она решила всё-таки себе оставить, материнский инстинкт реализовать». Я сделал вид, что обиделся.       Вот такой я врун. Ни жён ни детей у Боба нет и никогда не было, он практически не пьёт и не умеет играть на гитаре. Только немного поёт (но, блин, я когда первый раз услышал, как он «Лестницу в небо» напевал, чуть не кончил от его голоса!) А, ну и голым он только дома ходит, да ещё занавески все на окнах завешивает (наверное боится, что кто-нибудь с улицы увидит его драгоценную задницу, воспылает страстью и тут же побежит домогаться!)       А вообще, я перед Бобом теперь хожу на цырлах. Мы с ним недавно очень крупно поругались, и я здорово струхнул, что он меня и вправду пошлёт.       И, главное, началось-то всё из-за ерунды! Хотя как «началось»… Я начал. Не знаю, что на меня нашло, но то ли двойка (в начале четверти, по физике!) на меня так подействовала, то ли тот факт, что Серёжа рассказал, что ему наконец удалось Майку в кровать уложить. Короче, я на Боба наорал. А он всего-то попросил на кухне свинарник за собой убрать. Просто мне чего-то так жрать захотелось (хотя мы с ним перед этим нормально пообедали), что я пошёл бутерброды делать. Ну и срач на столе оставил. А Боб увидел и попросил прибраться. Типа, я ж готовил, я и прибрать за собой должен. Я сказал, потом, типа, приберусь, сейчас не охота. И с остатками бутербродов в кровать завалился. Он мне: «Макар, не ешь в постели, для этого кухня есть!» Я демонстративно крошки на пол стряхнул (потому что достал мне замечания делать!) Потом Боб зачем-то полез в холодильник и увидел, что я доел весь сыр и всю колбасу. И начал мне выговаривать, что надо было сначала у него спросить, а теперь в магазин он уже не успеет, и завтра ему на работу с собой брать нечего. А я ему: «Подумаешь, там от них всё равно, одни горбушки оставались! Тебе жалко, что ли?» И он реально на меня обиделся. Но я тогда сам злой был и наоборот его ещё уколоть хотел, а сейчас понимаю — ну, он же правда для меня никогда ничего не жалел. А я ему сказал такое!       И как-то у нас дальше слово за слово пошло-поехало, что он мне много чего припомнил. Типа, что надо соблюдать элементарную аккуратность в чужом доме (про чужой дом мне прям обидно стало), а не только о собственных желаниях думать, и после меня ему каждый раз приходится всю квартиру убирать. Вспомнил, что я, когда уроки делаю, вечно у него на столе бардак устраиваю и на место ничего не кладу (вообще-то это правда. И в ящиках тоже — канцелярию бывает беру и бумагу для черновиков — мне лень с собой таскать), ему потом, видите ли, свои рабочие документы не найти; холодильник плохо закрываю, а он этого не любит (холодильник не любит, прикинь!); кран в ванной всё время после меня течёт, и мыло в воде плавает; а ещё я его любимую чашку разбил (ну я же не специально, просто на столе мало места было!), жирное пятно на обоях поставил (реально не помню когда это было) и всё такое прочее в этом же роде.       В общем, тут у меня последние тормоза слетели, и я как заору: «Да задрал ты, Бобби! Брюзжишь как старый дед — то не так, это не этак! Да у меня бабка не такая зануда, как ты! Не насрать ли тебе, где какая бумажка лежит и сколько крошек на полу валяется? Или у тебя уже климакс начался, и ты поэтому до каждой ерунды доёбываться решил?»       Извини, Дневничок, за мат, я обещал, я помню. Просто вот это всё я Бобу и сказал. Прокричал, точнее. И про климакс тоже. Не знаю почему, просто хотелось его унизить, бабой обозвать, да ещё старой. Говорю ж, злой был!       Естественно, мое хамство Боб терпеть не стал. Такую пощёчину влепил, что у меня в ушах зазвенело и искры из глаз посыпались. Хорошо, ладонью, а то мог бы и кулаком! А пока я с выпученными глазами стоял, воздух ртом ловил и за щёку держался, он мне спокойно так сказал: «Дверь вон там, Макар. Наш договор больше не действует. С Серёжей я поговорю позже, а ты не забудь сдать форму и инвентарь. На следующую тренировку можешь не приходить».       Что тут со мной было, Дневничок! Я у него буквально в ногах валялся и умолял меня простить и наказать как-нибудь по-другому. Говорил, что я дебил и идиот, что у меня со вчерашнего дня всё наперекосяк, что я в этой чертовой школе всё время психую (преувеличил немного, но в целом всё так — учиться мне стало совсем тяжело), и на него просто сорвался, и что если только Боб пожелает, каждый раз буду мыть в его квартире полы, вытирать пыль и всё-всё делать, что он скажет. Пусть только не выгоняет нас с Серёжей!       Я даже, стыдно сказать, расплакался как маленький. Сам не понимаю, но мне ужасно страшно стало, что договора теперь нет, и соответственно никаких наших особых отношений с Бобом тоже. Хотя вот непосредственно из-за самого хоккея я расстроился не сильно.       Боб, пока я перед ним в соплях ползал и прощения просил, смотрел на меня с каменной рожей и ничего не говорил. Только потом, когда я уже решил, что теперь точно всё кончено: я по собственной дурости подвёл и себя, и Серёжу, и вообще непонятно зачем такому идиоту бестолковому дальше коптить небо — пользы всё равно никому не принесёт (ещё и родители стыдиться будут, потому что из школы я тоже вылечу), он сказал: «Я подумаю. Кажется, ты там что-то говорил про пыль, полы и посуду? Можешь приступать прямо сейчас. Если мне понравится результат, то… Да, я подумаю».       Помнишь, как я боялся, что все эти свидания превратятся в итоге в мытьё полов и прочую эксплуатацию меня как рабсилы? Так вот, в тот раз я был чуть ли не счастлив отдраивать его квартиру. И полы помыл, и пыль вытер (на плинтусах! С ними даже мать не заморачивается!), и посуду всю перемыл и даже зеркала. И вещи все разложил аккуратно. Боб посмотрел на результат моих трудов и сказал: «Ладно. Принято. На первый раз прощаю. Но второго шанса у тебя не будет, имей в виду, Макар. Ещё одно недостаточно уважительное высказывание в мой адрес, порча моих вещей или другое хамское поведение в моём доме… Ну, ты знаешь: двери на выход широкие. И отсюда, и из «Интеграла». Из «Интеграла», как ты помнишь, вы уйдёте, держась за руки, с Сыроежкиным».       Потом он обнял меня в знак примирения, а я… я понял, что мне тяжело выносить его прикосновения. Не неприятно, а, не знаю как объяснить, именно тяжело. Я боюсь. Не самого Боба, разумеется, а сделать что-нибудь не так. И того, что в любой момент могу стать ему противен, и он меня оттолкнёт. Мне и в глаза ему до сих пор трудно смотреть, я себя заставляю. И целоваться, и всё остальное тоже… Хотя мы помирились, и у нас теперь вроде как всё отлично, и никаких замечаний Боб мне не делает (даже прибираться больше не заставляет, говорит не надо, чисто всё), но мне как-то неуютно. Хуже, чем в самом начале было.       И ещё я не могу не думать, каким жалким и отвратительным я был, когда извинялся и умолял меня простить. Ведь и прощение просить можно с достоинством, а я что?.. Человеческий облик, можно сказать, потерял. Но самое ужасное, что Боб тоже всё это прекрасно помнит! И мне теперь перед ним стыдно вдвойне.       В общем, такие дела, Дневничок. Учиться стало трудно, с Бобом тяжело, Серёжа трахается чуть ли не каждый день со своей Майкой, да ещё мне во всех подробностях об этом рассказывает (мне-то за что?! Я ему ничего плохого не сделал!) Эл, когда я ему звоню, ни о чём другом, кроме как о своей (ага, своя она у него, как же!) Элечке говорить просто не способен. Родители жаждут с моей девушкой пообщаться (не дождутся, чувствую, не за горами тот день, когда «она» меня действительно бросит. Потому что рано или поздно я по-любому облажаюсь).       Ну, пока, Дневничок, до новых встреч! Люблю-целую, твой М.Г., форменная истеричка.

~~~

4 октября 1981

      Привет, Дневник!       Вот уже целый год прошёл с того дня, как я выступал перед Бобом с чтением праздничной открытки. Сегодня мы его тоже поздравляли, но слова говорил Лёха и подарок дарил тоже он (какой-то набор из ежедневника и записной книжки). А я подумал, что неплохо бы и мне лично чего-нибудь Бобу преподнести, раз уж мы близко общаемся. Да и совесть меня до сих пор мучает, ну, за то, что я тогда его без обеда оставил.       Я купил ему ветчины. Знаю, звучит по-дурацки, но что ещё дарить? Не цветы же! И не торт, Боб сладкое не ест. Поэтому я после тренировки заехал на рынок и купил полкило ветчины, она дорогая, но очень вкусная. Мать её редко берёт, а я так обожаю просто. Пришёл, протягиваю ему свёрток и говорю: «Вот, это тебе! С праздником!»       Боб посмотрел на меня странно, но поблагодарил, сказал, что, в общем-то, у него всё есть — и мясо, и рыба, и даже колбаса твёрдого копчения. Потом весь день пытался меня же этой ветчиной и накормить и не понимал, чего я не ем (я маленький кусочек только попробовал). А чего тут непонятного? Я ж ему купил, это подарок. На работу с собой брать и вообще.       Да и в принципе я теперь у него мало ем. Мать спросила как-то, почему я вечером в воскресенье не ужинаю и в четверг тоже обед, который она мне оставляет, не трогаю. Я сказал, что меня Василиса кормит. Она покачала головой и сказала, что это нехорошо — регулярно объедать человека. Тем более не саму девушку, а её родителей, которые кормить ещё одного оглоеда вряд ли горят желанием (в то что Вася — взрослая тётка, ни мать, ни отец всё же не поверили). Раньше я бы на эти её замечания большой болт забил, а теперь не могу, она ведь права — я Боба объедаю, и это неправильно.       Но я нашёл выход. По пути к Бобу я покупаю пару беляшей около остановки перед Спорткомплексом, и прихожу к нему практически сытый. Ну и вот буду иногда к столу чего-нибудь приносить, когда деньги подкопятся.       Но Боб, конечно, странный человек. Вместо того чтобы радоваться, что я ему продукты экономлю, а не жру как троглодит (ну да, каюсь, обычно я так и жру. Но, блин, он очень вкусно готовит!), он достаёт меня вопросами, почему я плохо ем. Сначала какие-то нелепые диагнозы мне ставить пытался: вроде гастрита, холецистита и ещё какой-то хрени. Потом принялся гадать, почему мне его готовка разонравилась. А мне что делать? Я ж не могу как раньше ему сказать: «Боб, кончай хернёй страдать! Всё зашибись у тебя, и я здоров как лось. Отвянь уже со своей паранойей и радуйся, что у тебя после наших свиданий хавчика на пару дней хватает!» Нет, я должен терпеливо всю его ахинею выслушивать и каждый раз вежливо объяснять, что просто я не очень голоден и всё. Дома плотно позавтракал.       А сегодня, Дневничок, не только ветчина случилась, сегодня я ещё чуть инфаркт не схватил. Пошёл, ну, после этого самого в ванную, помылся, стал кран закрывать, а он не закрывается! Течёт! А я же помню, как Боб меня за незакрытые краны ругал. За незакрытые! А тут я его сломал, получается. То есть по-хамски вёл себя в его доме и испортил его имущество. Какие выводы из этого следуют? Правильно. Я перепсиховал не сказать как! Перекрыл воду и стал смотреть, нет ли в ванной каких инструментов, чтобы кран починить (они у многих на полочках над унитазом хранятся, а у Боба санузел совмещенный, большой. А кладовки или стенного шкафа нет. То есть, по идее всё там должно быть. Краны я чинить не то чтобы умею, но после той выволочки, которую он мне устроил, я в тот же день пристал к отцу, чтоб он меня научил. Типа, чтобы если что, я бы Васе хотя бы с краном помочь мог. Папа очень обрадовался, сказал, что есть всё-таки польза от моего романа, и показал мне как менять кран-буксу и герметизировать резьбу.       Короче, мне повезло, и ящик с инструментами я в ванной нашёл. И даже льняная пакля и сантехническая паста там была. И резиновые прокладки. Я снял вентиль и стал изучать, что же с ним произошло. И, естественно, в этот момент в дверь постучал Боб — типа, что случилось, почему я так долго. А я весь в этой ржавчине, с разобранным смесителем и голый. Стал лихорадочно искать полотенце прикрыться (чтобы, если он опять меня выгонять начнёт, я хоть не так жалко выглядел), испачкал его грязными руками, от этого ещё больше расстроился и уронил кран-буксу на кафель. Звук услышал Боб, конечно же заподозрил что-то нехорошее и потребовал его немедленно впустить. Я от одного его тона чуть сознание не потерял. Открыл дверь, а у самого поджилки трясутся, потому что ясно же, что сейчас будет. У меня даже голова немного кружиться начала. В общем, поздравил человека с праздником, ничего не скажешь!       Боб увидел свой разобранный смеситель сделал большие глаза, сказал: «Это что ещё такое?!.» А потом вдруг резко замолчал и повернулся ко мне. Я даже не понял, сильно ли он рассердился. Потому что, ну, у него было очень странное лицо, и он слишком пристально на меня смотрел (лучше б на кран!). Я ещё тогда подумал, что бить человека за сломанный смеситель — это как-то не совсем разумно, лучше заставить его чинить (а он, то есть я, этим уже и занимается!). Однако, когда Боб поднял руку, я инстинктивно дёрнулся и поскользнулся на мокром полу.       Честно говоря, если бы не Боб, ударился бы я спиной о край ванны. А так он меня, можно сказать, спас. Прижал к себе, зачем-то стал трогать лоб и гладить по голове (то есть всё-таки бить он меня не собирался?). И сказал мне что-то, но я не понял что, у меня уши заложило. Наверное, что-то про кран?       В общем, я на всякий случай принялся оправдываться и говорить, что кран сам потёк, а я просто хотел починить, потому что я умею, и даже почти починил, только вот кран-букса под ванну укатилась, но я сейчас её найду… Боб все мои объяснения демонстративно проигнорировал и сказал: «Пойдём, Макар, тебе надо лечь».       Я уже говорил, что он странный? Ну да. Но это мягко выражаясь! Боб на всю голову чокнутый. Потому что вместо того, чтобы пустить меня дальше заниматься краном, он стал играть в доктора. Вот реально! Уложил меня в кровать, притащил тонометр, фонендоскоп, градусник и начал мерить мне давление и одновременно температуру. А потом ещё и пульс считать пожелал. Охренеть, конечно, я ж не старый дед, чтоб у меня давление было!       Ну и вопросами он меня замучил: не кружится ли голова, не падал ли я в обморок в последнее время, что я ем дома, не ударялся ли я головой, и другую чушь, которую я не запомнил даже. Я чуть не взвыл:       — Боб, пожалуйста, там, кран, — говорю, — дай я доделаю! Он как новый будет, обещаю!       — Да что ты вцепился в этот кран, Макар, а? Оставь его в покое, я сам починю. А если не получится, сантехника вызову. Ты ж чуть в обморок не упал! — (На всякий случай напомню: я просто поскользнулся!). — До сих пор бледный весь и давление пониженное. И пульс частый. Вот не зря мне твой аппетит не нравился, с тобой явно что-то не то.       Боб укрыл меня одеялом по самый подбородок (я не мёрз, просто ему ещё и температура моя не понравилась. Хотя какая она у голого человека будет?!), убрал свои медицинские причиндалы и сел рядом. С такой рожей, как будто я и впрямь вот-вот умру. И видимо, мне это передалось — я вдруг почувствовал такую дикую слабость! Даже рукой лень пошевелить стало. А Боб давай рассказывать, как перед следующей тренировкой мы с ним обязательно сходим к нашему спортивному доктору, и уж он точно определит, что со мной не так, и как это лечится.       Со мной, разумеется, всё в порядке, и врач именно это ему и скажет, но спорить с Бобом я не рискнул. Не только потому что он меня построил дальше некуда — мне ещё и спать захотелось. Я даже набрался смелости и перебил его важную речь:       — Боб, прости, но мне чего-то спать хочется. Можно, я немного посплю?       Боб охнул, сказал:       — Конечно, малыш. — (Прикинь, я у него опять малыш! А про кран он как будто и забыл).       Разделся и забрался ко мне под одеяло. И мне так хорошо стало! (Наверное, это странно, но с тех пор как Боб болел, и я у него жил, я понял, что люблю спать не один). Я обнял его и действительно заснул. Чего на меня нашло? До сих пор не понимаю.       Ну, ладно, Дневничок, на сегодня всё. Пойду ложиться. Хотя одному и не прикольно. Пока-пока, твой М.Г., у которого всё непросто. Особенно с Бобом.

~~~

13 октября 1981

      Привет, Дневник!       Как же я задолбался… Здесь нужно другое слово поставить, но я думаю, ты и так меня понял. Получил сегодня две тройки и одну пару — литература, физика, алгебра. И это не потому что я тупой (хотя тупой, конечно, но не отупел же я за лето ещё больше!), а просто реально трудно учиться стало. Физ-мат школа и так-то не для меня, а уж десятилетка тем более! Тут даже литература сложная, про технические предметы вообще молчу.       У Серёжи, кстати, дела не лучше — тоже в двойках-тройках погряз, с прошлым годом не сравнить даже. Его и потрахушки с Майкой теперь не радуют: дома родители пилят, в школе — учителя. Ещё и хоккей остатки свободного времени отнимает. Да и ругаться они со Светловой начали (это очень плохо, так думать, но я этому факту рад), Серёжа говорит, что не понимает почему. А я понимаю: не пара ему эта девка. Серёжа сам, как принцесса, за ним ухаживать надо, оберегать, но и приструнить, когда он зарывается слишком. Короче, ему мужик в юбке нужен (а лучше в штанах и с большим х… Но это я уже размечтался), а не эта фифа.       Хотя если честно, не мне его жизни учить и говорить, как надо правильно отношения строить. У меня у самого в этом плане всё через одно место. И в переносном смысле тоже! Потому что у меня в отличие от того же Сыроежкина не роман и отношения с любимым человеком, а дурацкий договор с Бобом. И кроме самого наличия секса ничего общего с романами нормальных людей у нас и близко не наблюдается. Боб меня полностью под себя прогнул, так что я лишний шаг без его одобрения боюсь сделать. И это морально очень на меня давит, потому что раньше у нас было не так. Раньше я приходил к Бобу и чувствовал себя как дома, а теперь я даже пенал и тетрадку для черновиков с собой беру, чтобы повода к нему в ящики лазать не было. А про еду я тебе уже рассказывал (хорошо хоть после беседы со спортивным врачом Боб немного успокоился и свои странные идеи про моё здоровье больше не озвучивает).       Как здорово было, когда он болел летом! Я, конечно, тогда вокруг него хороводы водил и нормально мы не трахались, но зато у нас всё по-человечески было. Боб не выпендривался (очень быстро перестал, когда понял кто тут главный!), делал что я скажу и не маялся хернёй по поводу порядка в своей квартире (я там, кстати, регулярно прибирался и жрачку готовил — и ему, и себе. И, как ни странно, ничего не сломал и не испортил!). А главное, никакого херова договора! Мы были просто нормальными людьми, которые вместе проводят время (которые вместе живут!) Вот почему сейчас так нельзя?       Мне до ужаса надоело бояться и думать, что один мой неверный шаг — и Боб выкинет меня нахрен из спорта и из своей жизни. Да и фиг с ним, с этим хоккеем (ладно, не фиг, это я так сказал), но я очень не хочу остаться один. Я уже привык, что у меня всегда есть с кем потрахаться и даже просто потискаться, мне нравится, когда меня ласкают (а Боб бывает очень ласковым, и вообще, с ним классно в постели, лучше наверное только с Серёжей было бы, и то, только потому, что я его люблю). Короче, во многом Боб мне очень даже нравится. Не хочу, чтобы он меня бросал! (Да блин, у меня просто дикая паника от одной этой мысли начинается!)       А вообще, я хочу к Элу. Хочу гулять с ним по улице и слушать его восторги по поводу красоты, ума и грации (он реально так говорит — грации, я не шучу!) слюнявой сенбернарши, смотреть как он вычёсывает ей шерсть (и собирает в пакетик! Боюсь у него спрашивать, зачем он это делает) или даже просто валяться с ним на кровати в его комнате и болтать. Всё что угодно, чтобы не думать про школу, про хоккей, про Серёжу, про Боба… Особенно про Боба!       Ну или напиться можно. Ладно, это шутка, я не хочу напиваться — чувствую, что мне стоит только начать и пиши пропало, сопьюсь. Потому что очень про многое забыть хочется. По крайней мере сейчас.       Ты, наверное, думаешь, Дневничок, что чего я просто не возьму и не схожу к Элу, раз так по нему скучаю? А так некогда мне! Понедельник, среда, пятница, воскресенье — у меня тренировки; четверг и опять воскресенье — Боб. Хотел вот сегодня к нему завалиться, а он со своими мелкими на экскурсию пошёл. Так что если в субботу только…       Ну, до скорой встречи, Дневничок, пока-пока! Люблю-целую, твой М.Г., который хочет, чтоб его всегда кто-то ждал и кто-то ему радовался, просто так, без всяких договоров!

~~~

17 октября 1981

      Тра-та-та, тра-та-та, я завёл себе… Ладно, сейчас всё по порядку расскажу.       Привет, Дневник!       Сегодня после школы мы с Элом, как и собирались, пошли гулять. (Серёжа с нами не пошёл, у него, видите ли, Майя, и она может уделить ему целых полтора часа времени! Я бы на его месте после такого заявления её автоматом нахер послал — а то ишь, одолжение она ему делает!). Эл, естественно, сразу зашёл за Элечкой, и мы отправились в парк втроём. Я, как и хотел, слушал его рассказы о собакиной жизни и отдыхал душой. Даже в чём-то позавидовал этой Эльвирочке — живёт шикарно, ни в чём не нуждается, забот никаких, Эл с неё пылинки буквально сдувает и на руках носит (тоже буквально, он может), специальным шампунем моет, сушит и расчёсывает. А ещё варит ей свежую еду каждый день по специальному рациону (хозяйка её прям счастлива была, что Эл её ещё и от этой обязанности избавил). Не жизнь, а сказка!       А ещё Эл с ней разговаривает. Спросит у неё: «Эльвирочка, девочка моя, куда бы ты сегодня хотела пойти? Что, на дальний пруд в парке, уток гонять? Конечно, солнышко!» Псина после этих слов радостно тявкает и виляет хвостом. Или, например: «А может, навестим твою подружку, овчарку Долли? Они сейчас как раз должны выйти!» Эльвира вместо ответа подпрыгивает передними лапами и громко лает. Хоть убей, а у меня такое чувство, что она реально понимает, о чём Эл ей говорит.       Как оказалась, Эльвира, несмотря на свои большие габариты, ужасная трусиха. Около пруда мы столкнулись с таксой. Мелкий кобелёк отчего-то невзлюбил Эльвиру с первого взгляда. Или с первого нюха. Даром что она сучка, злобно зарычал и бросился прямо на неё. А Эльвира, которая одной лапой его перешибить может, и одним зубом перекусить, вместо того чтобы хотя бы рыкнуть в сторону наглой микрошавки, жалобно заскулила и… запрыгнула Элу на ручки (как я понял, такое случилось не первый раз, так как Эл совершенно не удивился).       В результате Эл с сенбернаршей в охапку стал уговорами (!) убеждать прыгающую на них мелочь, что Эльвирочка вовсе не хотела посягнуть на чужую территорию и никакой угрозы никому не представляет, а я на всякий случай взял палку и пытался ей отогнать рычащую тварь подальше. Пока наконец не прибежал хозяин таксы и не взял её на поводок. Перед этим знатно охренев от вида Эльвиры на руках у Эла. Такие дела, Дневничок. И как тут, скажи, ей не завидовать?       А потом Эл зачем-то решил спросить, как у меня дела. А я ему зачем-то всё подробно рассказал. И про свои страдания по поводу постельных успехов Сыроежкина с Майкой, и про ссору с Бобом, и про то, как мне теперь с ним трудно поддерживать видимость нормальных отношений.       — Конечно, — сказал Эл, — трудно. Ведь ваши отношения никогда и не были нормальными.       — Ну, нет, — не согласился я. — Раньше они вполне себе были нормальные. А когда Боб заболел, так и вовсе отличные были!       — Вынужденно нормальные, — хмыкнул Эл, глядя на свою Элечку, весело бегающую по краю пруда за утками. — Когда болеешь, сложно кого-то держать в подчинении.       — Подчинение — это условие договора… — напомнил я. Терпеть не могу думать про этот идиотский договор!       — Потому что, Макар, боюсь, без этого условия ты не особо Васильеву и нужен.       — Это с чего это ты взял?       Я даже разозлился на него за такие слова. Потому что, вынужден признать, именно так сам иногда и думаю.       — Давай рассуждать логически, — начал Эл. — Логика меня ещё никогда не подводила. Смотри: что, например, мешало Васильеву просто взять и поухаживать за тобой, как это все люди делают? Ведь понял же он как-то, что ты девушками не интересуешься. Иначе, можешь быть уверен, он бы к тебе потом со своим «интересным предложением» не подошёл.       — Да ну, Эл, это и так понятно — я бы его послал, если б он ко мне яйца подкатывать начал. Я Серёжу люблю!       — А я думаю, как раз поэтому и не послал бы, — сказал Эл.       Я попытался представить, как в качестве подката Боб после очередной тренировки подзывает меня к себе и предлагает покататься на машине. Почему, кстати, он ни разу не катал меня просто так?       — В Серёжу ты, конечно, влюблён и, наверное, очень хочешь близости с ним, — продолжил рассуждать Эл. — Но только ты же не дурак, Макар, понимаешь, что её у вас никогда не будет. Серёже, как и практически всем парням, нравятся девушки.       Вот почему он так уверен? В жизни всё бывает! После выпускного Серёжа был совсем не против, когда я его целовал и трогал. Может быть даже, если бы я тогда всё-таки решился поцеловать его по-настоящему… Как думаешь, Дневничок, зря я, наверное, испугался?       — А тут такой Васильев к тебе подваливает, — Эл отлип от созерцания своей Элечки и многозначительно посмотрел на меня. — Красивый, уверенный в себе, взрослый состоявшийся мужчина. Которого, кстати, ты уже хорошо знаешь. И с вполне определёнными намерениями. Неужели, Макар, ты бы его послал?       — Ну… нет… наверное. Не послал. Это было бы глупо… посылать Боба. Если подумать-то… Но не факт, что я бы так подумал!       — Знаешь, Макар, по моим наблюдениям, взрослые люди… даже люди в возрасте! Они умеют очаровывать. Один раз ведь и я чуть не попался на эту удочку. Или… нет — два раза. Да. Несмотря на всю мою неспособность полноценно участвовать в такого рода отношениях! Понимаешь, о чём я говорю? У тебя просто не было шансов отказать Васильеву, и он не мог этого не видеть.       — Ладно. Хорошо. Допустим ты прав. Но Боб не пытался ухаживать за мной!       — Конечно. Ведь в таком случае у вас были бы равноправные отношения двух независимых людей.       — Ну и хорошо. Что в этом плохого-то, Эл? — не понял я. Хотя по правде я не очень с ним согласен: совсем уж полная независимость — это дружба, а не отношения. Были бы у меня отношения с Серёжей, я бы очень хотел, чтоб он от меня хоть в чём-нибудь зависел. А то ведь получается, я от него и без всяких отношений завишу, только потому что люблю! Да и когда я за больным Бобом ухаживал, он же тоже от меня зависел… И это было прикольно!       — Для тебя ничего плохого, — сказал Эл. — А для Васильева, видимо, не так. Полагаю, он просто извращенец.       — Ну и я тогда извращенец!       — Макар, я не о вашей ориентации говорю, — стал успокаивать меня Эл. Но так и я не её имел в виду! — Не это извращение. А то, что, исходя из твоих слов, только такая ситуация его возбуждает. Когда любовник полностью от него зависим, находится в подчиненном положении и боится даже в мелочи ему не угодить. Свободный и независимый Макар Гусев, который не связан с ним кучей нелепых договоренностей и сам планирует свою жизнь, Васильеву просто не интересен! Теперь ты понял?       Бляха-муха, Дневничок, сколько раз подобные мысли приходили мне на ум! Но я даже допустить всерьёз такое боялся. А тут Эл, прямым текстом, без всяких намёков!.. По живому, можно сказать, режет. Неужели он прав?.. У Боба в последнее время в постели буквально крышу сносит, так что я вообще забываю на каком свете нахожусь. И нежный он, просто песец! Хотя он всегда такой, когда я перед ним по струнке вытягиваюсь. И что же мне теперь делать?..       — И что же мне теперь делать, Эл? — так и спросил я у Эла. Раз он умный такой, книжки всякие иностранные по психологии читает, пусть уж и решение моей проблемы придумывает! И Эл выдал:       — Если бы ты так сильно его не любил, я бы посоветовал тебе Васильева бросить. Плюнуть на все эти отговорки и самооправдания с хоккеем и с Серёжей, и поискать себе кого-нибудь другого, нормального. В крайнем случае, твои сексуальные потребности всегда могу удовлетворить я.       — Чего?.. Эл, что ты несёшь вообще?!       — Макар, я много раз тебе говорил, что моё тело вполне пригодно для такого использования. И мне только в радость будет доставить тебе удовольствие.       — Да я не про это!       — Хоккей и Серёжа не стоят таких жертв и твоего счастья.       — Чёрт, Эл, я про любовь! Какого хера ты говоришь: «Если бы ты так сильно не любил его»?! Я вообще не люблю Боба, я люблю Серёжу! Сыроежкина!       Последнее я практически выкрикнул. Проходящий мимо мужик подозрительно посмотрел на нас и даже остановился. Но я сделал такую злобную рожу, что он тут же ушёл.       Эл вместо ответа свистнул Элечку. Та, мокрая и грязная, в два прыжка примчалась к нему и забралась на колени. А Эл её обнял и поцеловал прямо в слюнявую морду. Я, глядя на эту идиллию, с трудом не поморщился.       — Серёжу любить легко и безопасно, — сказал Эл. — Я понимаю. Он никогда не бросит, не предаст, с ним не надо напрягаться и выстраивать отношения. Максимум что тебе с ним грозит, страдать от безответной влюблённости. Но ты и так давно от неё страдаешь, ты привык, Макар, ты почти не чувствуешь этих страданий. Другое дело Васильев… Ты по уши увяз в своей привязанности, и я, честно говоря, боюсь за твоё будущее. Как ты переживёшь разрыв?       — Эл, я не люблю Боба, — как можно уверенней повторил я. — Тебе показалось. В этом ты точно ошибаешься.       Эл на мои слова опять наплевал.       — Знаешь, Макар, я очень боялся сказать нашей соседке, что люблю её собаку и не знаю, как буду без неё жить. И попросить стать её фактическим владельцем. Ведь объективно у Элечкиной хозяйки было множество причин отказать мне. Начиная с того, что я андроид и юридически даже менее самостоятелен, чем тринадцатилетний мальчик, каковым я выгляжу. И у меня, наверное, никогда бы не хватило смелости сказать ей об этом. Знаешь, что мне помогло?       — Что?       — Я никогда не вру. Прежде всего не вру себе. Я влюбился в Элю с первого взгляда. Да, это не та любовь, которую испытывают друг к другу люди — в ней нет ни секса, ни романтики. Но это тоже любовь. Она такая же настоящая, какой я люблю профессора, Машу, тебя, своих друзей. И эта правда придала мне сил. Или наглости? — Эл засмеялся и снова чмокнул сенбернаршу. — Я поговорил с соседкой. С тех пор я могу проводить с Элей столько времени, сколько хочу и брать её с собой куда пожелаю. Профессор даже выделил мне немного денег, и я теперь сам покупаю ей продукты.       — Это всё замечательно, — сказал я. Но Эл совсем сбил меня с толку. — Только какое отношение твоя история с Элей имеет к моей ситуации с Бобом?       — Будь с собой честен Макар. Признай свои чувства. Только так ты сможешь найти выход. А то, что тебе скажу я или другие… Как ты сможешь оценить чужие советы, если сам прячешься от реальности?       Эл ударился в какую-то философию (подумать только, робот — философ! Впрочем, Эл больше человек, чем некоторые люди), но я не стал с ним спорить. Просто решил для себя, что на этот раз он всё-таки здорово ошибся: я не люблю Боба. Просто мне с ним хорошо… Когда он всякой хернёй не страдает, разумеется. Да и секс, опять же, классный. А главное, этот секс вообще есть, и регулярно! И ради этого, в общем-то, можно смириться с некоторыми особенностями Боба (Эл их почему-то назвал извращениями). В конце концов, Боб не садист, не фетишист, не любитель всякого экстрима и групповух, у него нет никаких настоящих извращений. Он замечательный любовник, и с ним интересно общаться. Ну неужели ради этого так сложно потерпеть и подыграть ему? Пусть он будет главным, будет держать меня в подчинении и зависимости с помощью угрозы исключения из команды нас с Серёжей. Я не переломлюсь, у меня тоже есть своя выгода. Хотя жаль, конечно, что сам по себе я не особо ему нужен…       Я шёл домой и думал, что как всё-таки было бы здорово, если бы кто-то любил меня просто так, без всяких условий. Как родители. Или как Эля любит Электроника. Ведь наверняка же, когда он за ней приходит, мчится сломя голову его встречать, виляет хвостом и радостно поскуливает. А может ещё встаёт на задние лапы и облизывает ему лицо (фу-у!).       И пока шёл, увидел на столбе объявление: «Отдам кота в добрые руки». И борода телефонов, вся целая. Я оторвал номер и пошёл искать телефонную будку: а что, заведу себе котёнка, будет тоже мне радоваться. Не хуже Элековой сенбернарши!       Хозяйка оказалась дома и сказала, что я могу подойти прямо сейчас. Дом был неподалёку, и я практически бегом туда побежал — по дороге представлял, какой маленький пушистый комочек меня там ждёт, и как я буду его растить и воспитывать (под себя!).       Дверь мне открыли парень и девица, оба с красными слезящимися глазами и опухшими носами. Дружно хлюпнули, вытерли слезы и сказали, указывая в сторону кухни: «Проходите, пожалуйста, сейчас мы вас познакомим!»       На подоконнике, уставленном мисками с кормом и водой, сидел… кот. Нет, не так — котище! Огромный, длинношёрстный, с шикарным «воротником» и большими серо-голубыми глазами. Абсолютно рыжий. Он смотрел на меня с видом лёгкого презрения и безусловного превосходства, а я наконец понял, что имел в виду Эл, когда сказал, что влюбился в Элечку с первого взгляда.       — А вы его… совсем бесплатно отдаёте?       — Да! — хором ответили хозяева.       — Такого красивого?       — Нам очень жалко расставаться с Боренькой… — шмыгнула носом девушка.       — С к-кем?.. — я подумал, что ослышался.       — С Боренькой! — повторила она. — Котика зовут Борис. Миша, правда, — она посмотрела на парня, — его Борис Борисычем называет, а я Борей или даже Бобом. Бобби, на английский манер! — засмеялась она.       Я так и сел. Хорошо, табуретка рядом была. Кот, увидев это моё действие, неспешно спрыгнул на пол, издав «ты-дыщ!» и спровоцировав звон чего-то стеклянного в кухонных шкафах, и подошёл ко мне. Я немного напрягся.       — Видите! Он вас не боится! — обрадовался парень. Боюсь ли его я, он почему-то даже не поинтересовался. — Борис Борисыч очень любит людей.       — Он очень общительный, — подхватила девушка. Кот, словно в подтверждение её слов, медленно мне моргнул и… запрыгнул на колени. — Смотрите! Вы ему понравились!       — Мы бы ни за что его не отдали, — сказал парень. — Золото, а не кот! Но у жены аллергия, у меня аллергия… Мы два года терпели, сидели на лекарствах…       — Но больше не можем, мы детей хотим, — вздохнула девушка. — А с такой наследственностью, сами понимаете, какие животные!       — Так вы берёте? — с надеждой спросил парень.       — Конечно! — у меня от волнения даже в горле пересохло. — Боб, ты… будешь со мной жить? — в шутку спросил я кота и положил ему руку на загривок.       Боб ничего не ответил. Вместо этого он закрыл глаза, положил голову мне на бедро и… захрюкал. Потому что назвать мурлыканьем звуки, больше похожие на тарахтение трактора «Беларус», у меня язык не поворачивается.       Бывшие владельцы Боба так обрадовались, что нашли ему новую семью, что отдали мне плетёную корзинку с крышкой, в которой кот с трудом, но всё же уместился, фотографическую кювету («туалет» Боба) и длинный список продуктов и «блюд» из них — кошачье меню. И на прощание очень просили звонить им иногда, рассказывать как чувствует себя котик. Я решил, что при случае буду делать с ним фотографии и кидать им в почтовый ящик.       Как оказалось, я единственный, кто не побоялся забрать себе взрослого кота — остальные претенденты хотели именно маленьких котят, и даже такие неоспоримые достоинства Боба, как красота, миролюбие, отсутствие яиц (бедняга Боб кастрат!), чистоплотность и наличие всех прививок, не смогли их убедить. Я думаю, Дневничок, это судьба!       Кстати, я вот уже целый час сижу пишу тебе свой рассказ о сегодняшних приключениях, а Боб дремлет у меня на коленях и уютно тарахтит. Чувствую, ночью он тоже будет спать со мной. Помнишь, как я говорил, что мне понравилось спать не одному? (С Бобом, ха-ха!) Так вот, кажется, моё желание исполнилось. Да, вот таким вот образом! Смех и грех, короче, но теперь я уж постараюсь, чтобы Боб был в моей постели каждую ночь!       Пока-пока, Дневничок! Всегда твой М.Г., счастливый котовладелец (Бобовладелец!)       P.S. Забыл сказать. Родители, которые вообще не большие любители домашних животных, когда увидели Боба, так восхитились его красотой и размерами, что даже не стали сильно на меня наезжать, что я завёл кота, не спросив их. А мать сказала: «Как он на тебя похож, Макарка! Но кормить его и убирать будешь за ним сам! Твой кот». А мой Бобби (чёрт, мне нравится говорить «мой»!) не торопясь обошёл всю квартиру, изучил и обнюхал все закоулки, потёрся обо все углы и всю мебель, и пошёл есть. Я ему сварил перловки с салакой (она вонючая, жесть!). Обновил свой сортир и улёгся на подоконнике смотреть в окно. Потом перебрался ко мне. Хорошо иметь кота!