Часть 15
25 апреля 2023 г., 16:51
7 ноября 1981
Боб нассал Серёже в ботинок. Привет, Дневничок! Поверь, это только звучит смешно, а на деле нифига не весело. Сегодня мы всем классом ходили на демонстрацию, а потом я позвал Серёжу к себе — он бывает у меня нечасто, в основном я к нему хожу (квартира больше, видик с киношками, жратвы вкусной в холодильнике полно!..) Я хотел его с Бобом познакомить, до этого не получалось как-то. Так вот, пока мои на кухне отмечали праздник селёдкой под водочку, я представил ему моего кота (по всем правилам представил, повертел со всех сторон, как на выставке!) Больше всего Серёже понравилась его кличка — он мне так и не поверил, сколько я его не убеждал, что кота назвали Борисом предыдущие владельцы. И сокращённое погонялово «Боб» или «Бобби» тоже они придумали. Ну не переименовывать же мне взрослое животное! Тем более, что ему так идёт. Серёжа ржал и говорил: «Прекрати, Гусь, когда ты его целуешь и называешь Бобби, я представляю, что это ты с Васильевым так! Фу-у!» Не, ну это меня слегка напрягло, врать не буду, я не хочу, чтоб он о нас Бобом догадался. Но с другой стороны, что мне теперь, собственного кота и в макушку не чмокнуть? Ну все ж так делают! Тётя Надя свою Алиску чуть ли не вылизывает, как кошка котёнка. Да и сам Серёга при каждом удобном случае её хватает и тискает. А мне нельзя? К тому же кот ласковый, сам на руки лезет и бодается. Где Серёга видел, чтобы Васильев мне на руки забирался?! (Вот наоборот иногда бывает, но на счёт этого Сыроежкин, понятное дело, не в курсе). В общем, пока мы с Серёгой у меня комнате зависали, а потом к моим на кухне присоединились, Боб куда-то по своим кошачьим делам ушёл. (Я за ним как надсмотрщик по квартире не хожу, разумеется!) И когда Серёжа домой стал собираться, я и не подумал даже, что надо обувь его проверить. И он не подумал — Алиска-то никогда никакими «мокрыми» делами в неположенном месте не занималась. В общем, сунул не глядя Серёжа ногу в ботинок, замер на секунду, а потом как завопит: «Твою ж мать, Макар! Сволочь!» И на меня смотрит. Как будто это я ему!.. Мать с кухни прибежала (типа её ж звали!). Отец тоже пришёл, со стопариком и куском селёдки на вилке. И сам Боб откуда-то нарисовался. У моих ног сел и зевнул во всю пасть. А Серёжа жалобную мордаху скорчил, всех оглядел и на Боба пальцем показывает: «Вот он — сволочь! Написал мне…» И дальше, главное, продолжает ногой в ботинке стоять. Короче, пришлось мне перед Серёжей долго извиняться, собственноручно носки ему стирать (я ещё и ноги ему помыть предлагал, но он почему-то отказался, сказал, что сам сполоснёт. И как-то странно на меня посмотрел при этом) и ботинок его испорченный отстирывать. Пока я ему помогал в порядок себя приводить, Серёжа не переставая ворчал, что зря я кота не наказал, котов нужно воспитывать, а то они всю квартиру обоссут. Родители с кухни ему хором поддакивали. Нет, я Серёжу прекрасно понимаю, я и сам в такой ситуации не в восторге был бы, но как можно кота носом в своё же тыкать! И уж тем более бить! С Алиской-то вся их семья сюсюкается. Даже когда она перед каким-то праздником у них всю колбасу со стола пожрала и корзиночки с кремом вылизала, ей только пальчиком погрозили: «Ай-ай-ай, Алиса, ты плохая девочка!», и тётя Надя ей пару таблеток активированного угля скормила, типа кошечке же вредно такую еду есть, у неё несварение будет! А моего Боба, значит, мордой?.. Нет уж! Но Серёжа на него конкретно так разозлился. Кулаком грозил и рожу свирепую делал. Бобу, правда, пофиг было, а мне неприятно: мой любимый Серёжа на моего любимого Боба!.. Да и когда теперь Серёжа снова ко мне придёт — вопрос… Родители после Серёгиного ухода тоже мне своё «фе» высказали: ты, мол, Макар, воспитанием кота совершенно не занимаешься, чуть ли не в попу его целуешь, а он людям в обувь гадит. Может у Сыроежкина ботинок много, но лично у них лишних нет. Поэтому если Боб испортит, к примеру, материны туфли, то персонально от неё получит мокрым полотенцем по морде. И никакие отговорки, что кот мой, ему не помогут. Я решил, что лучше буду на всякий случай всю нашу обувь с полу убирать. Не хочу, чтобы Бобу полотенцем досталось. Вот такой у нас сегодня «Красный день календаря» получился. Благодаря Бобу — «жёлтый». А теперь, Дневничок, пока-пока, мы спать пойдём. Потому что поздно уже, а тренировку завтра никто не отменял. Мы — это я и Боб. Он теперь не просто со мной спит, а ещё и на моей подушке. Но мы там вдвоём не помещаемся, и я себе вторую вытащил. Так что у меня теперь настоящая двуспальная кровать! До новых встреч, Дневничок! Твой М.Г., которого теперь точно кто-то любит, а не только родители!~~~
13 ноября 1981
Здравствуй, Дневник… Сегодня пятница тринадцатое, и для меня, увы, это не пустой звук и не глупые суеверия. В среду, то есть на прошлой тренировке, к нам в команду пришёл новый игрок. Парня зовут Васей, он переехал к нам откуда-то из Сибири, и там он тоже играл в хоккей. Узнал от добрых людей про «Интеграл» и по-простому пришёл проситься в команду прямо перед началом тренировки. Васильев посмотрел на него на льду и уже через пятнадцать минут сказал: «Ты принят, Василий. Добро пожаловать в наш клуб!» Ты, наверное, не понимаешь, почему я так много внимания уделил этому факту — ну, пришёл новый чувак в команду, что такого-то? А то: много «такого». И всё оно лично для меня плохое, хуже не придумаешь, можно сказать. Амплуа у Васи, как у меня — крайний нападающий. Но Бобу он тут же заявил, что готов его сменить, если надо, и вообще никаких рамок он себе не ставит: что тренер скажет, то и будет делать (уже чувствуешь, да?). О Борисе Борисовиче он слышал много хорошего от каких-то московских (это у сибиряка-то!) друзей, и теперь просто счастлив тренироваться под его началом. (Видел бы ты сияющую физиономию Боба при его словах! Я чуть не ослеп от блеска). Но это всё полбеды, даже четверть. Вася — рыжий, крепкий пацан с голубыми глазами и с ног до головы весь покрыт веснушками. Один-в-один моя масть. Мы с ним вообще как близнецы могли бы быть, если бы я на рожу хотя бы в половину таким же симпатичным был. Лёха потом в раздевалке так и сказал: «Смотрите-ка, пацаны, нам улучшенную версию Гуся подогнали!» Потом увидел, что я уже из душа вышел и, соответственно, всё слышал, стал оправдываться: «Не бери в голову, Макар, это я так, нового игрока поддержать хотел! Чтоб быстрее освоился!» Я хотел уже сказать ему пару ласковых, но тут рыжий Вася сам ко мне подошёл: «Макар, я так и близко не думаю! Ты куда лучше меня играешь, а Лёша меня просто подбодрить хочет. И это круто, что мы похожи — я теперь не буду так комплексовать. А то надоело всю жизнь белой вороной быть». Оказалось, в отличие от меня Вася за свою рыжину всегда огребал от сверстников, и даже девчонки над ним посмеивались. Мне это не понятно: с его физиономией я бы, как павлин, ходил и только восхищённые вздохи окружающих слушал. Впрочем, думаю, с ним так теперь и будет, по крайней мере в «Интеграле». Потому что на моём фоне он прямо Аполлон Бельведерский, как моя мать говорит. (Хрен знает, может он тоже рыжим был?) Короче, ты, Дневничок, думаю, уже понял что к чему — Вася этот умный, красивый и реально приятный в общении человек. И хоккеист неплохой. Но самое главное — рыжий и действительно на меня похожий. То есть на самом деле улучшенная версия Макара Гусева. Серёга мне потом, кстати, так и сказал: «Васька — это твой Электроник, Гусь. Смирись, тут ничего не поделаешь. Мне тоже тяжело было, пока я не вырос, а Эл каким был, остался». (Серёжа сразу понял каково мне!) Только вот Васька не андроид, и шансов со временем стать лучше него, у меня нет. «Но для тебя-то хоть я лучше, чем он?» — спросил я Серёжу прямым текстом, настолько хреново мне было. А он ответил: «Мне моего Гуся никто не заменит!» И обнял меня. Я так расчувствовался, что даже всплакнул чутка (хорошо, не заметил никто!) А сегодня, когда я пришёл на тренировку (один из первых, между прочим!), оказалось, что Вася уже давно там — Васильев его попросил прийти пораньше: побеседовать лично и кое-что показать на льду. (Что там Боб, спрашивается, в прошлый раз не разглядел?). Но самый смак был в конце — мы с Серёжей уже собрались уходить и спросили новенького, не хочет ли он с нами. Вася сказал, что он бы рад, но не может — Борис Борисович просил задержаться, а потом даже обещал подбросить на машине до дома. Я спросил у Серёжи, не хочет ли он выпить. Ну, типа пятница же, вечер… Все в пятницу вечером выпивают. Серёжа сделал круглые глаза, сказал: «Гусь, ты чего, еб…лся? Завтра в школу вообще-то! Да и нахрена тебе пить без повода?» Ну как ему было сказать, что как раз повод у меня есть? В результате мы сговорились на том, что если мне так уж невтерпёж, Серёжа мне даст поллитру бренди из тех, что в большом количестве привозит его отец, и может даже со мной в подъезде пару глотков сделает, чисто для компании. И, надо сказать, слово своё он сдержал — почти полная бутылка лежит теперь у меня под подушкой, и мы с Бобом (с тем, который кот) сейчас уговорим остальное. Самому Бобу, правда, пить нечего (я хотел ему валерьянки купить, но передумал — мне кажется, это вредно для кота), поэтому он будет просто сидеть рядом и слушать мой пьяный бред (пьяный шёпот! Чтоб родители не запалили). Так что пока, Дневничок. Пойду пить Серёгин бренди и плакать в кота. Этот Боб меня любит и ни на какого рыжего Ваську не променяет, я точно знаю! Всегда твоя, ухудшенная версия Макара Гусева.~~~
14 ноября 1981
Привет, Дневник! Как же меня с утра колбасило!.. Я еле встал, выпил литр воды и не жрамши двинул в школу. С завтраком даже заморачиваться не стал — иначе мать услышала бы, что я на кухне вожусь, и проснулась. И устроила бы мне прямо там головомойку, ещё и отца бы подключила. Серёжа, когда я за ним зашёл, меня сразу на лестницу вытолкал — испугался, что его предки перегар унюхают. Дал целую пачку бубльгума и велел её в срочном порядке всю сжевать по дороге в школу. Я честно сжевал, но от этого ещё больше пить захотел. Пошёл в туалет и там присосался к крану с водой. Потом поплёлся на физру, она у нас первая. На построении старался не дышать, хотя парни в раздевалке и так уже всё просекли и назвали алконавтом. Мне лень с ними пререкаться было. — Гусев! Что с тобой? Ты как бежишь, вообще? Покинь строй и подойди ко мне! — остановил меня Ростик на первом же круге. Я в принципе понимал, что добром всё не кончится и скандал по-любому будет, но в тот момент мне на это было откровенно насрать. — Слушаю вас, Ростислав Валерианович! — я даже его имя выговорил! — Гусев! — Он принюхался. — Ты что… пьяный, что ли?! — Что вы, как можно, Валериан… Валериан… ныч! — и всё-таки язык меня подвёл. Но это от волнения! — Марш в раздевалку переодеваться, Гусев. От урока я тебя отстраняю. На перемене мы идём к директору! Ни к какому директору я идти, естественно, не собирался. После разговора с Ростиком мне так тоскливо стало, что я подумал: если им надо, пусть сами за мной и бегают. Что они мне сделают в крайнем случае? Из школы исключат? Так я и сам с удовольствием. Пойду в путягу профессию получать. — Гусев, к директору, быстро! — Ростик настиг меня на алгебре и буквально от неё спас: башка у меня варила ещё хуже, чем ноги бегали. А Таратар уже замечание в дневник накатать успел и грозил очередной двойкой. Поэтому я спокойно собрал вещи и пошел на ковёр к директрисе. — Так, значит, Ростислав Валерианович не ошибся, — директриса втянула носом воздух и поморщилась. — Не ожидала, Гусев, я от тебя такого, не ожидала. Понимаешь, чем это тебе грозит? — Выгоните из школы? — я пожал плечами. Выгонят так выгонят. — Ну почему же сразу выгоним? — она даже немного смутилась. — На первый раз проведём воспитательную беседу и вызовем родителей. Это их недосмотр, в конце концов. — Хорошо, — сказал я. — Только они тут всё равно бы ничего сделать не смогли. Я уже не маленький. — Явившись в таком виде на урок, ты именно что как ребёнок себя повёл, Макар, — вздохнула директриса. — Формально ещё почти целый год твои родители несут за тебя ответственность, а ты такими поступками их подводишь! И тут мне действительно стало стыдно. — Майя Григорьевна, а есть вариант не сообщать им? Они же правда не виноваты… Она задумчиво хмыкнула. — До сих пор ты был у нас на хорошем счету, Макар. И, хотя твоя успеваемость в последнее время съехала, поведение у тебя было хорошим. Ну и спортивные успехи, опять же… Возможно, мы пойдём тебе навстречу. При некоторых условиях. — Всё, что скажете! Я на всё согласен! — А что, опыт в ползании на коленях и вымаливании прощения у меня уже есть, к унижениям я практически привык. Могу отсосать! Ну, или что там в её случае надо делать? — Для начала ответь, пожалуйста, по-человечески: почему ты напился? — Я… У меня неприятности. В личной жизни, — просили по-человечески, я по-человечески и ответил. — Девушка не отвечает на твои чувства? Или бросила? Самое интересное, что директрисе, похоже, и вправду было интересно. Поэтому я решил не врать. — Пока нет. Но бросит. Скоро. Потому что появился тот, кто лучше меня. Понимаете? По всем параметрам. Он точно такой же, но лучше. И умнее, и красивее, и в хоккей лучше играет. Да ещё и похож на меня, такой же рыжий. Один типаж, короче. Ещё все эти взгляды между ними, знаки внимания!.. А я и сделать-то ничего не могу. Какие у меня права? Я же не муж… Что мне, бить этому Ваське морду? Так вроде пока не за что… Сам же идиотом и буду выглядеть. А главное, знаете, что самое обидное? У меня нет по сравнению с ним никаких преимуществ. Ни в чём, вообще. Я постоянно об этом думаю. А это тяжело, так думать, очень. Вот поэтому я вчера и… Ну, чтобы мыслей таких не было. Совсем… никаких… не было. Думал, до утра выветрится… Директриса поднялась со своего кресла и подошла к окну. Ростик позади меня презрительно фыркнул: — Вот молодёжь! Из-за какой-то ерунды, из-за любовей этих!.. Тьфу! В бутылку смотреть, вены резать!.. А то была у меня в классе одна такая, еле спасли дуру! Да сколько у вас в жизни ещё этих девочек-мальчиков будет, считать запаритесь! Вот не стоят они такого, ни один! — Это не только молодежь… — подала голос директриса. — Но вы правы, Ростислав Валерианович, они этого не стоят. Недавний пример: один мужчина, так вышло, что я хорошо его знала… Его и его семью. Так вот, от него ушла жена. Дети у них взрослые, и она решила, что вместе их ничего уже не держит. Ушла к другому. Более молодому, красивому, обеспеченному. К тому, каким этому мужчине никогда уже не стать. И он начал пить. День за днём, месяц за месяцем, год за годом… он терял всё, что у него оставалось. Здоровье, хорошую работу, уважение детей, нормальное жильё. А в начале этого года, в середине января, его бывшую жену пригласили на опознание — он замёрз в сугробе. Я… была на его похоронах. — Ох, Майя Григорьевна! — всплеснул руками Ростик. — Как жалко человека! — И мне жалко… Но он сам выбрал свою судьбу. Как оказалось, выбор был неправильным. Так что, Гусев, — она резко сменила тон, — твоё наказание следующее: в понедельник, во второй половине дня, в часы работы ты идёшь в наркологический диспансер на приём к доктору. И беседу о вреде пьянства и алкоголизма слушаешь уже от него. А мне приносишь справку из этого учреждения, с подписью и печатью. Имя врача я тебе сейчас сообщу и с ним лично договорюсь, чтобы он тебя принял и всё, так сказать, подробнейшим образом рассказал. Скажу честно, я этой душещипательной историей не проникся ни разу. Я вообще сильно подозреваю, что директриса о своём бывшем рассказывала. А он бы и с ней спился, даже если бы она никуда не ушла, просто потому что, ну как тут не пить, когда у тебя жена — директор школы? И вообще, как можно сравнивать?! Если от мужика свалила баба, то, во-первых, надо его поздравить, а во-вторых, ну и что? Одна ушла, двух новых нашёл, лучше и моложе! Моя бабка, та, которая отцова мать, всегда так говорит (мама её очень не любит, значит, правда). А мне как быть? Если от меня мужик уйдёт, кого я себе найду? Я, может даже, и вообще никого никогда себе не найду больше, потому что такие мужики, которые другими мужиками интересуются, на дороге не лежат. А такие как Боб — тем более! Директрисин муж с жиру бесился, а у меня это настоящая трагедия будет и конец всей личной жизни. Так что пошла она со своими рассказами! Но это я всё подумал только, а вслух директрисе и Ростику торжественно пообещал никогда больше в школу пьяным не являться, и по возможности вообще в рот не брать. Потом уточнил, что спиртное не брать, а то мало ли что они там подумали. И выпил всю воду из графина, который в кабинете директора на столе стоял. Ростик, когда мы уже вышли, сказал: — Ну ты же видишь, Гусев, тебе до сих пор плохо! Выводы-то делай! А то ведь тоже… под забором… когда-нибудь! Ты же спортсмен, в конце концов! А я ему: — Под забором, Ростислав Валерианович, точно не вариант. Исключительно сугроб! Так я сохранюсь лучше и в гробу красивым буду. Вдруг он… она тоже на мои похороны придёт? И может даже пожалеет… немножко. — И я пошёл в класс. Чего этот дурацкий разговор продолжать? — Гусев, ты совсем дурак?! — крикнул Ростик мне в спину. — Даже шутить так не вздумай! — Я и не шучу, Ростислав Валерианович! — Я обернулся, чтобы он видел моё лицо: я был серьёзен. — Какие уж тут шутки? Вот и все мои приключения на сегодня. Пока-пока, Дневничок! Люблю-целую тебя и Боба (того, который на четырёх лапах и с хвостом). Твой М.Г., в ожидании зимы и больших сугробов.~~~
15 ноября 1981
Сегодня у нас тренировка. Которую я еле осилил. Морально, конечно, не физически. Потому что всё внимание Васильева было направлено на новичка. Возможно, с точки зрения тренера это и правильно, я не знаю, но мне изображать из себя пустое место было обидно. И ещё я заметил, что Боб Васе улыбается. Со мной-то, когда рядом люди, у него вечно рожа ящиком… Если этот Вася хоть немного по парням, мне капец. Честно говоря, я даже был готов к тому, что Боб подойдёт ко мне после тренировки и скажет: «Сегодня иди сразу домой, Гусев, у меня дела». Или что-нибудь в этом роде. Но Боб подошёл не ко мне, а к новенькому и стал что-то с ним обсуждать. На меня не взглянул. А тут ещё Серёжа, как назло: — Гусь, ты сегодня опять к этой своей намылился или может у меня потусим, пока Майка от родни не вернулась? А я стою как дурак и не знаю что сказать. Если не с Бобом, то я, конечно, очень хотел бы с Серёжей время провести. Смотрю на Боба, он — на Ваську. И Серёжа над ухом орёт: — Ну, Гусь, говори уже! Сколько ждать тебя можно?! — Наверное, — говорю, — сегодня к тебе… С горем пополам я смирился со своей судьбой и повернулся к Серёже, чтобы идти с ним. И тут же едва не оглох: — Гусев! Куда собрался? К тебе тоже разговор есть, но потом! Сиди жди! Надо было Васькину рожу видеть! Я про себя от души позлорадствовал: «Что, Вася, не ожидал? Смотри, Борис Борисович и так тоже умеет! Так что привыкай, вечно тебе улыбаться не будут, когда-нибудь и мордой по столу провозят!» — А ты иди домой, Сыроежкин, завтра в качалку не опаздывай! — на удивление дружелюбно сказал Боб Серёже и вернулся к разговору с Васей. Я остался сидеть в раздевалке и гадать, что мне сейчас скажут. Возможно, как раз то, о чём я раньше и думал — договор наш всё, и по воскресеньям и четвергам никуда мне больше ездить не надо. Наконец Боб распрощался с новеньким и вспомнил, что я всё ещё тут. Сижу и жду, как он и велел. — Ну, чего сидишь? — Так жду… Ты… Вы сказали… — Чего ждёшь? Времени уже сколько! Так весь день пролетит! Пойдём, Макар, вместе сегодня поедем, а то я задержался сильно. Надеюсь, никто нас не увидит. — А разговор? — на всякий случай уточнил я. — Какой разговор, ты о чём вообще? Сегодня воскресенье, все разговоры в кровати и за обедом. — Боб посмотрел на меня как на идиота. Потом до него, видимо, дошло: — А-а! Это я для Сыроежкина так сказал, раз ты сам ему ответить нормально не мог. Пошли! У Боба я решил время на всякую ерунду не тратить — быстренько заскочил в душ и сразу потащил его в постель. Когда ещё на таких раскладах мне потрахаться придётся? Променяет меня этот любитель рыжих на Ваську, к гадалке не ходи. Так что надо сейчас впрок нае… Я в курсе, что впрок никакие физиологические потребности удовлетворить нельзя, но зато хоть будет что потом вспоминать. Долгими одинокими вечерами… Не знаю я, Дневничок, какая у меня будет дальше жизнь, кем я стану, когда закончу учиться, что буду делать в свободное время и где жить. Но вот с кем — я, кажется, догадываюсь. Ни с кем. Как старая дева, материна двоюродная тётка, например. Всю жизнь одна, только коты у неё меняются. Вот и я, похоже, так закончу. А что? Кот у меня уже есть… (Не, лучше сдохнуть молодым!) Короче, Боба я заездил, так что он чуть ли не взмолился о том, чтобы пойти поесть. Идея, в принципе, была неплохая, но у меня от всяких этих мыслей на самом деле аппетит пропал. Хотя я никаких беляшей не ел сегодня. Боб за столом с умным видом распространялся о предстоящей традиционной товарищеской встрече с «Альбатросом», которая должна быть в среду, потом сказал, что уже подал заявку на участие в Кубке области, он сразу после зимних каникул, а потом похвастался, что успел застолбить нам козырную, как он выразился, тренировочную базу для зимних сборов. Из козырного, как выяснилось, в ней только наличие катка. Но он, сюрприз, на открытом воздухе. То ещё удовольствие, короче. Я, пока он свою речь толкал, всё ждал, что он хоть слово о новом игроке скажет. Потому что это всё-таки событие в команде, хотя и небольшое. Но Боб про Ваську словно забыл (ага, как же, так я и поверил!). И я, как бы между делом и как будто это меня совсем не интересует, типа просто разговор поддержать хочу, спросил его сам: — А как, кстати, новенький? Вроде он неплохо играет… — Василий-то? — сразу оживился Боб. — Во! Отличное приобретение! Не знаю ещё, конечно, как он себя в деле покажет, с ним в любом случае работать надо, но пока что я доволен, на скамейке сидеть не будет. Тут я сразу даже не нашёлся что сказать. Меня не спортивные качества новичка интересовали. — А как он… ну… вообще?.. Чисто так, в принципе… Как человек. С командой сработается, как думаешь? Боб едва заметно улыбнулся, а у меня кусок курицы, которую я ел, в горле застрял. Пришлось запивать в срочном порядке. — Ну, это у тебя лучше спросить, — хмыкнул Боб. — Как вы с парнями, поладили с Васькой? — Д-да… Он… всем понравился. Кажется. — Я и не сомневался! Хороший пацан! И вроде бы к словам Боба не придраться, просто тренер говорит об игроке… Но как он это говорил, Дневничок! Аж светился весь от счастья. Я встал и начал убирать со стола грязные тарелки, потом принялся мыть посуду. Обычно Боб меня никогда не напрягает с приборкой (единственный раз был тогда, после нашей ссоры), говорит, что жалко на ерунду время тратить, а тут молчал. Пил спокойно свой чай и даже попытки меня остановить не сделал. Потом вообще в комнату ушёл. Честно сказать, чувствовал я себя не пришей звезде рукав. Боб тем временем занялся рабочими делами и зарылся в свои бумаги, а я присел на скамью возле штанги и задумался. Я не хочу, чтобы всё заканчивалось, не хочу отдавать его этому Ваське или кому бы то ещё. Но что я могу ему предложить? Чем я лучше остальных? Объективно говоря, ничего и ни чем. Разве что… нужен ли Боб кому-нибудь так же сильно как мне? Я не уверен. Да и не факт, что это преимущество на самом деле. Может, наоборот, недостаток. Боб отложил в сторону журнал с планами тренировок, который ещё минуту назад сосредоточенно заполнял, и повернулся ко мне. — Ты завтра в качалку идёшь, Макар? — Да. — Точно? Ну хорошо. Раньше он никогда не спрашивал меня заранее о тренажёрке. Я, как бы, обязан раз в неделю её посещать, и это не обсуждается. Такова программа подготовки хоккеистов в «Интеграле». Но Боб, такое впечатление, ждал от меня другого ответа. И тут я вспомнил! — Нет! Не приду завтра. Не смогу, меня к врачу отправили. — Что с тобой случилось? Заболел? — Боб удивился, но как-то неискренне. Наверное, теперь его моё здоровье, как раньше, не волнует. — Из школы направили. Дурацкая история на самом деле. К наркологу. — К наркологу?! — Боб удивился ещё сильнее. И ещё ненатуральнее. — Я вчера в школу малость с бодуна пришёл, это заметили, и мне пришлось разговаривать с директрисой. Она и послала в качестве наказания. — И почему же ты столько выпил? — Боб как будто заинтересовался всерьёз, даже подсел ко мне. — Да как-то… Не рассчитал. Серёга в пятницу вечером угостил бренди импортным, и я перебрал с непривычки. Вот к утру и не выветрилось. Я удачно отоврался? Мне кажется, да. — Хм. — Боб нахмурился и покачал головой. — Это ты зря, конечно. — Вернулся за свой стол и, уже не глядя на меня, сказал: — Но ты сходи, конечно, послушай, что тебе доктор скажет. О вреде пьянства и алкоголизма. А я вот теперь думаю: не придёт он на мои похороны. Если я в сугробе-то… Чего-то мне, Дневничок, совсем уныло стало. Пойду стащу у бати двадцать грамм водки (зря меня, что ли, в нарколожку отправляют!) и спать пойду. Пусть мне что-нибудь хорошее присниться. Лучше — Серёжа, он моё самое светлое пятно в жизни. Ну и кот ещё. Люблю-целую, твой М.Г., в меру пьющий.~~~
18 ноября 1981
Дорогой Дневник! Можешь меня поздравить, мы сделали «альбатросов» со счётом три два! И один из этих голов Лёхин с моего паса, другой Серёжин (он от счастья сам не свой, и я за него тоже очень рад!), а третий… Третий забил наш новенький, едва его Васильев на лёд выпустил. Там, конечно, общая ситуация на площадке так сложилась, очень для Васи удачная (и на восемьдесят процентов — это заслуга всех наших и коллективный обсёр противника, особенно их вратаря), но сам факт! Боб после матча пришёл к нам в раздевалку сияющий, как медный таз. Всех хвалил, а Ваську чуть не расцеловал от счастья. И лично поздравил его с первым матчем и с первым голом. Тот стоял весь красный как варёный рак, но руку Бобу жал энергично и смотрел на него с обожанием. Я хотел сказать, что, вообще-то, ещё и Серёжа отличился, и для него это огромный прогресс, сыграть как сегодня. Но промолчал: Серёже было бы неловко, тренер ведь его уже отметил наравне с Лёхой и другими игроками. Чего я лезть буду, как будто ревную? Мою фамилию, кстати, Боб упомянул всего один раз вместе с Лёхиной, хотя я хорошо (ну, я так считаю!) сыграл сегодня в защите. Ну да хрен с ним, я к несправедливости с его стороны давно привык. Но вот то, как Боб вился вокруг Васьки и как тот на него лыбился, взбесило меня конкретно! Я даже не выдержал и, когда Васильев очередной раз нежно похлопывал новенького по плечу и его обнимал, себе под нос сказал: — Ну вы, блять, ещё потрахайтесь тут! Серёжа, правда, услышал и едва не заржал в голос. И Лёха, который, оказывается, тоже рядом стоял, услышал и, давясь от смеха, прохрюкал: — Ну у тебя и фантазии, Гусь! Или ты чего, сам хочешь с ним?! И вот это явно уже было лишним. — Лёха, чувствую тебе зуб не шайбой выбьет! — сказал я чуть громче, чем хотел, и сунул ему к носу кулак. Лёха, к счастью, парень миролюбивый, правда иногда за языком не следит. — Да ладно, не кипятись, Макар, — приобнял меня он. — Новичкам поддержка очень важна, и не только когда они лажают. Когда успехи делают тоже. Хоккей — командная игра. Забыл, как с вами с Сыроежкиным все возились, когда вы пришли только? — и я почти уже с ним согласился, как он всё испортил: — Или я это… угадал? Что ты сам хочешь? — Лёха игриво задвигал бровями, а я испугался и взбесился одновременно. Вывернулся, схватил его за руку и заломил её ему за спину. — Не испытывай судьбу, Лёша, я тебя уже один раз предупредил! — Гусев, совсем берега попутал, шуток не понимаешь?! — гаркнул на меня наш скрюченный пополам капитан и одновременно — Васильев: — Гусев! Ты что себе позволяешь! Слово «дисциплина» тебе ни о чём не говорит? Переодевай спортивную форму и марш в зал бегать! Пять кругов для разминки, потом подхожу я, и ты бежишь тест Купера! Вот тут охренел не только я. И Серёга, и рыжий Васька, и даже жертва моей недисциплинированности и агрессии, Лёха. Да, в общем, все пацаны в осадок выпали: неадекватное, мягко говоря, наказание за глупую перепалку после игры. И почему виноват только я? Я не знаю, чем думал Васильев, но выдержать все двенадцать минут на хорошей скорости после матча вряд ли возможно. Тест я, правда, худо-бедно прошёл, но на финише буквально свалился. Лёг там на пол и лежу, хрен меня кто поднимет! Боб, правда, поднимать и не стал. Пользуясь тем, что в зале кроме нас никого больше не было, сел рядом со мной на пол и так и сидел молча фиг знает сколько времени. — Боб, за что? — не выдержал я в итоге этого молчания. — Я же сказал: за нарушение дисциплины, — спокойно сказал Боб, глядя куда-то на баскетбольное кольцо. — Ну это ж Лёха пиз… В общем болтать лишнее начал. Что мне было делать? — Макар, ты серьёзно? — Боб наконец соизволил повернуть ко мне голову. — Думаешь, твои умные в кавычках реплики никто, кроме твоего Сыроежкина, не слышит? — Я не хотел… само вырвалось. — Не хотел… — вздохнул Боб. — В следующий раз думай, прежде чем раскрыть рот не по делу. Алексей — умный парень. Да и люди вокруг не всегда идиоты. «А зачем ты так с Васькой тогда? Перед всеми… Передо мной!» — захотелось мне у него спросить. Да без толку, это и так понятно. Боб никого, кроме себя не слушает. Боб сидел совсем близко, почти касаясь меня. Я чувствовал тепло его тела. И его запах… Не знаю почему, но на Бобе самый обычный одеколон начинает пахнуть одурительно вкусно. Боба вообще хочется нюхать, трогать, даже пробовать на вкус!.. Я осторожно положил руку ему на бедро и медленно провёл к его паху, мы же были одни в зале… Боб резко встал. — Макар, ты действительно не видишь берегов. Прекрати и никогда больше так не делай! Я почувствовал себя таким идиотом!.. А лучше сказать прямо: последним говном. Сел и схватился за руки, чтобы уж точно до него не дотронуться — мне ясно дали понять: я на это права не имею. Не достоин. — Мне… не приходить завтра? — Я не понял, с чего такие выводы, Макар? — Боб нахмурился, и мне совсем не по себе стало. — Разве я освобождал тебя от твоих обязанностей? — Н-нет… вроде. — А раз нет, будь добр не опаздывать. Боб развернулся и пошёл к выходу. У самых дверей мне крикнул: — И хватит уже перекусывать беляшами на остановке! Они сомнительного качества и только перебивают тебе аппетит! Такие дела, Дневничок… Откуда Боб про беляши узнал? Ума не приложу. На сегодня всё, люблю-целую, твой М.Г., пробежавший никому не нужный тест Купера и оставшийся без беляшей. P.S. К наркологу, как было велено, я в понедельник сходил. Беседу он со мной провёл и справку выписал. Только вот не уверен, что мне эти разговоры чем-то помогут. Мне поможет, если Боб на сторону смотреть не будет и вообще не будет таким мудаком. Ну, или Серёжа вдруг в меня влюбится — я тогда к нему уйду (а про Боба забуду, как про страшный сон!) Даже не знаю, какой вариант из двух менее фантастический.
