Часть 16
29 апреля 2023 г., 14:03
19 ноября 1981
Привет, Дневник! Сегодня ничего особо примечательного не произошло, кроме того, что Боб накормил меня беляшами. Собственного изготовления! Нет, ты можешь себе это представить?! Я сначала, как их на столе увидел, так удивился, что спросил: «А мне это можно есть?» Потому что помню, что Боб как бы против такой еды. Боб вздохнул и сказал, как умственно-отсталому: «Макар, они не для красоты здесь стоят. И жарил я их всё утро не для того, чтоб тебя подразнить. Так что не хлопай глазами, ешь, ты же их любишь!» У меня так челюсть и отвисла. И все слова разумные кончились. Боб их не купил, он их сам сделал! Для меня! Потому что с какого-то перепугу решил, что я их люблю! Но я тебе, Дневничок, так скажу: с сегодняшнего дня я их действительно полюбил. Те, которые готовит Боб. А уличные больше и в рот не возьму, чтоб впечатление не портить. В общем, как ты можешь догадаться, вчерашний тест Купера и мудацкие до…бки я Бобу забыл. А в кровати даже назвал его беляшом! Так и сказал: «Бобби, ты такой вкусный, такой аппетитный, как беляш! Я тебя всего проглотить хочу!» Он засмеялся и сказал, что целиком, наверное, не получится, но он знает, с чего мне начать. И дал мне то, с чего начинают, за щеку. Я чуть слюной не подавился. Ну, пока-пока, Дневничок, до скорого! Твой М.Г., во всех смыслах сытый. P.S. А ты заметил, что котяра мой тоже беляш напоминает? Такой же рыжий, жирненький (ну да, я его откормил малость!) и сочный?~~~
20 ноября 1981
Беляши — это, конечно, хорошо, но Боб всё так же строит глазки новенькому. Очень надеюсь, что я ошибаюсь, и мне это просто кажется, но сегодня после тренировки мы с Серёгой (оба! То есть это не мои галлюцинации) видели, как Васька садился к Бобу в машину.~~~
21 ноября 1981
Привет, Дневник! Полночи я сегодня не спал, всё думал, что мне с Васькой делать, как от соперника избавиться. Ничего не придумал и совсем расстроился. В школе встретил Эла, он у шестого «б» рисование вёл, уж не знаю, кто додумался его к «ровесникам» на замещение поставить! Они его совершенно не слушают, шуточки дурацкие в его адрес отпускают и вместо задания рисуют какую-то фигню, которую потом сдают ему со словами: «Настоящий художник должен быть правдив!» И ржут. Это он нам с Сыроежкиным на большой перемене пожаловался. — А какая у вас тема-то была? — полюбопытствовал Серёжа. — Небось портрет рисовать? — и тоже заржал. — Почти, — вздохнул Электроник. — Я сказал им нарисовать того, к кому они испытывают чувства. Неважно какие. Можно даже отрицательные. Надо было просто нарисовать его или её портрет и подписать, что за чувство вызывает этот человек. Или животное. — Ух ты! — удивился я. — Жаль нам такого в своё время на задавали. Я бы нарисовал! — Кого? — сразу заинтересовался Серёжа. — Тебя, конечно! Ты у меня самые лучшие чувства вызываешь! — я обнял его и потрепал по голове. Но если бы мне сейчас кто-нибудь дал такое задание, я бы нарисовал не только Серёжу. Я бы нарисовал Серёжу и Боба. Над Серёжиной головой написал бы «любовь», а над Бобом… Там были бы: ревность, желание, страсть, злость, нежность, привязанность, страх, отчаяние, обида, восхищение, благодарность, жалость и ещё целый список чувств и эмоций, для которых мне даже трудно подобрать названия. Только любви бы там точно не было. Люблю я только Серёжу. — А я бы тебя нарисовал! — просиял Сыроежкин. — И подписал бы: «аппетит»! — Почему «аппетит»? — спросил я и невольно вспомнил беляши и Боба. — Не знаю. — Серёжа пожал плечами. — Вот смотрю на тебя, и укусить хочется. Или ущипнуть! — Сыроежкин! — Он так больно ущипнул меня за жопу, что я ему чуть не врезал автоматом. — Какого хрена?! — Извини, не рассчитал, — смутился Серёжа и стал поглаживать мне больное место. Я с ностальгией вспомнил выпускной и крепко схватил Серёжину руку. А то нас так точно скоро педиками называть начнут! — Ну, в общем-то, мои ученики тоже друг дружку рисовали, — Эл очень вовремя разрулил опасную ситуацию. — Только они там никому в любви не объяснялись, подписи у них были исключительно «злость», «ненависть», «презрение» и почему-то «вредность». Хотя «аппетит», вернее «голод», там тоже был, на картинке с самым толстым одноклассником. Я вот думаю показать их работы классному руководителю, пускай займётся нездоровой обстановкой в классе. — А тебя никто не нарисовал? — спросил Серёжа. — Нарисовали, — кисло улыбнулся Эл. — Я у них числюсь в категории «зависть». Целых четыре человека мне позавидовали! Дураки. Мне стало очень жалко Эла, и я решил немного его развлечь. Пригласил после уроков к себе знакомится с Бобом! С тем, который пушистый и без яиц. Эл с радостью согласился. Самое интересное, что с моим котом общий язык Эл нашёл сразу. Боб, правда, долго его обнюхивал и обтирал всеми частями тела, включая хвост (Эл сказал, что это потому что от него собакой пахнет), но потом запрыгнул на колени, потоптался немного и улёгся там спать. Так и продрых всё время, пока мы с Элом трепались, тихо и уютно похрапывая (совсем как его человеческий тёзка!) Эл сказал, что это первый кот в его жизни, который не понял, что перед ним робот. То есть натурально не понял, а не отнёсся к этому факту равнодушно, как другие кошки. Я спросил, откуда Эл это взял, Эл немного задумался и сказал: — Я их слышу. Не всегда, только если специально сосредоточусь, но слышу, о чём они думают. Кошки, собаки… Может и других животных смог бы, если бы случай представился. — В смысле? — не поверил я. — Ты хочешь сказать, что умеешь читать мысли?! — Ну… мысли животных — да. — Ничего себе! Да ты и правда феномен! — Так и они ж мои тоже слышат, — Эл смущённо улыбнулся. — Просто они в силу своего неразвитого интеллекта не могут их полностью понять. Самую малость только. Но в целом, мы с Элей примерно так и общаемся. И тут мне в голову пришла одна идея. — Слушай, Эл, а с людьми ты так можешь? — С людьми… Знаешь, Макар, я бы соврал, если бы однозначно сказал «нет». Но вряд ли это то чтение мыслей, которое ты имеешь в виду. — То есть? Ты знаешь, о чём я сейчас думаю? — Не совсем. С людьми не так просто, как тебе кажется. Люди мыслят очень быстро и сложными образами, поэтому в их случае я слышу не мысли, я чувствую эмоции. Впрочем, они и так видны любому, если только человек специально не пытается их скрыть. — Эх, это хуже, конечно. Но всё-таки скажи про меня! Что я сейчас чувствую? — Я всё ещё надеялся. — Ты взволнован, Макар, — сказал Эл. — Очень сильно, не так, как хочешь это показать. И ты сейчас очень внимателен, боишься пропустить информацию, которую мог бы использовать. Но это ведь и так понятно, разве нет? — А… скажи мне на счёт Серёжи. Что он чувствовал, когда сказал, что хочет меня укусить? — Не поверишь, — засмеялся Эл, — но именно это он и чувствовал! Серёжа сказал тебе чистую правду. Ему действительно хотелось тебя кусать, щипать, мять и тискать! — А п-поцеловать?.. Нет? Совсем нет?! Эл покачал головой и развёл руками. — Ни целовать, ни заниматься с тобой любовью он не хотел, — сказал Эл, как будто извиняясь. Но ведь мог же он ошибаться?! — Он совсем-совсем меня не хочет? — По крайней мере при мне у него таких чувств не возникало, — сказал Эл. — Ну или они настолько подавлены и извращены, что мне их не распознать. — Чёрт, жаль. А потом я задумался, как оказалось, вслух: — Интересно, что чувствовал Боб, когда после матча заставил меня на скорость бегать? Честно, даже боюсь представить эмоции, которые им тогда руководили. — Не знаю, — сказал Эл. — Меня же там не было. Но вот прошлой зимой, когда мы в парке на финских санях катались, я его очень хорошо почувствовал, даже специально настраиваться не пришлось. — Да, и что же? — мне стало очень любопытно, ведь тогда между нами с Бобом ещё ничего не было. — Он был рад, — сказал Эл. — Но это не обычная радость была, а очень сильная. Восторг или даже эйфория. — Ты уверен? — я немного разочаровался: не знаю, как котов, а людей, кажется, Эл всё-таки «читает» плохо. Боб тогда на меня еле взглянул и общался только с Элом (или он это ему так обрадовался?) Даже позвонил вечером и спросил как я, явно потому что понял, что совсем уж некрасиво со мной обошёлся. — Абсолютно уверен, — сказал Эл и принялся наглаживать Боба, который так и дрых у него на коленях. Боб от этого совсем растёкся и затарахтел ещё громче. Потом Эл совершенно бесцеремонно стал чистить ему глаза и уши (я их каждый день чищу, просто сегодня не успел!) и вдруг сказал: — Ты очень любишь Боба, Макар. Слишком сильно. Так нельзя, мне кажется. — Конечно люблю, — согласился я. — Я с ним сплю даже! Вот, подушку ему свою отдал, а себе старую взял. А то на одной мы не помещались, и он вечно мне своим хвостом в нос лез. И изо рта у него салакой пахнет. Эл перестал ковырять кота и посмотрел на меня большими глазами: — Макар, я про Васильева говорю. — Чего?! В общем, я окончательно убедился, что человеческие чувства Электронику пока что не по зубам. Наверное, он их и воспринимает как-то, но правильно растолковать точно не может. А что это значит? А то: раз он ошибся про меня с Бобом, то и с Серёжиными чувствами он тоже скорее всего неправ! Ну вот, Дневничок, на сегодня и всё. Завтра с утра на тренировку, а там опять этот новенький… С которым я так и не решил что делать. Пока-пока, по-прежнему твой М.Г., который НЕ любит Боба. То есть любит, конечно, но кота! P.S. Кажется, я понял, как быть с Васькой. Надо с ним подружиться и по крайней мере узнать, есть ли у него девчонка.~~~
22 ноября 1981
Привет, Дневник! Итак, отчитываюсь. Я обменялся с Васей телефонами, а после тренировки предложил ему вместе прогуляться. Да, я в курсе, что мне сегодня к Бобу, поэтому гуляли мы в сторону Боббиного дома. Чему Васька очень обрадовался, потому что… Ты только не падай, Дневничок, то есть не закрывайся! Живёт он прямо напротив Васильева. Я для себя ещё не решил, хорошо это или плохо. С одной стороны, вроде как этим и объясняется то, что Боб его подвозил. А с другой… Это ж получается, если между ними действительно что-то есть, то Вася с Бобом чуть ли не всё своё свободное время проводить может! Кошмар, настоящий кошмар!.. В общем, нога за ногу, дошли мы до его дома. Васька был очень доволен, что ему не скучно одному добираться было, и сказал, что в следующий раз он сам меня домой проводит, для справедливости. (Хрен знает, как мне теперь от этого счастья отделаться!) Пока шли, всё время болтали — с Васей вообще интересно оказалось. Он про свою жизнь в Сибири рассказывал, про хоккейную команду, в которой раньше играл, про старую школу. Ну а я незаметно свёл весь разговор к девушкам. И вот тут мне тебя (и в первую очередь себя!) порадовать нечем. Девушки у Васи нет и никогда не было. Ни там, ни тут. Я, честно говоря, ему не поверил — потому что такой красивый парень не может никому не нравиться. Даже когда мы с ним по улице шли, на нас прохожие оглядывались. Ясно почему — за братьев принимали: один красавец, другой урод. Красавец, как ты понимаешь, не я. Я б Ваське от души позавидовал, но, каюсь, сам попал под его обаяние. Всё-таки сложно иметь зуб на человека, который так рад с тобой общаться и который так на тебя смотрит (представляю, как тает от этого взгляда Боб!) Даже если человек этот вот-вот уведёт у тебя любовника. И я ему сказал как есть: «Вася, ты клёвый чувак! И охренеть прям, какой красивый! Девчонки должны на тебя гроздьями вешаться. И если этого до сих пор не происходит, то только потому что они уверены, что у тебя уже кто-то есть, и им не светит!» Вася покраснел (реально, как девчонка! Хотя наши уже, по-моему, разучились) и сказал, что Алёша ему тоже самое говорит. Он типа, как и я, всё интересовался, нет ли у Васи девушки, а потом сказал, что это ему на самом деле повезло, что нет, потому что от девчонок только одни проблемы. Я сначала затупил: что за Алёша такой, одноклассник, что ли, Васькин? Оказалось нет. «Алёша» — это наш Лёха-капитан, и он уже дважды приглашал Ваську к себе домой. Сечёшь, вообще, чё происходит-то?! Я даже присвистнул. «Я и не знал, что вы с Лёхой так скорефаниться успели!» — говорю. Васька на моё замечание (в общем-то, невинное) не то что покраснел, а стал малиновым. Глаза опустил и говорит, улыбаясь: «Алёша прикольный!..» Едрить-колотить! Всё хуже, чем я думал, Дневничок! Васька-то у нас, похоже тоже того, по мальчикам! (И где там Элекова статистика, когда она так нужна, спрашивается?) Когда мы прощались у его подъезда, я его специально обнял, крепко так, не совсем по-дружески. И знаешь, Вася не возражал. Тоже прижался ко мне и задышал часто (а ещё мне показалось, что у него встал). И рука его как будто случайно мне на задницу соскользнула. В общем, пока что мои выводы неутешительные. Вася этот с виду, конечно, классный чел и всё такое, но на самом деле опасный тип. Он и с Бобом жопой крутит, и со мной готов, и, не удивлюсь, если ещё и Лёху нашего соблазнил (судя по Лёхиным недавним высказываниям, там тоже не всё так просто). Не «Интеграл», а сплошная голубятня, блин! Короче, с этими переживаниями, я совсем забыл куда шёл вообще. И зачем. Прихожу, Боб мне открывает, а сам хмурый весь, руки на груди скрестил и на меня исподлобья смотрит. — Где же ты пропадал, Макар, позволь спросить? Ты уже час как должен быть на месте. — Я… пешком шёл, — говорю. — Прогуляться захотелось. Поставил сумку на пол, а сам думаю: нафига я вообще припёрся? Мне здесь не рады. — Прогуляться? — Боб поднял одну бровь. — Конец ноября, на улице холодрыга, ветер, дождь моросит… Самое то для гуляния! — Я же тепло одет. Мне не холодно было. — Ага, и компания тёплая подобралась! Какой уж тут холод! И тут до меня допёрло… Боб видел нас с Васькой! А эти его идиотские претензии — это просто ревность. Он приревновал Васю ко мне, потому что видел в окно, как мы вместе шли и как потом обнимались у подъезда. Всё встало на свои места: Боб втрескался в новенького, я не ошибся. И так мне стало горько и обидно, что я поднял свою сумку и сказал: — Боб, если ты не в духе, то мне лучше уйти. Какой смысл нам здесь сейчас пререкаться? Всё равно ничем хорошим это не закончится. И тут такое началось!.. Честно, я даже испугался. Боб прямо рассвирепел! Схватил меня за грудки, тряхнул, потом швырнул к стенке, а потом опять схватил и резко притянул к себе. Я от неожиданности даже не понял, как реагировать. А когда сообразил, что меня сейчас, по всей видимости, будут бить, и надо защищаться, он крепко взял меня сзади за шею и стал целовать. Но не фига не нежно и не ласково, как он делал это всегда. Очень сильно и очень напористо, мне даже больно стало. И оттого, как он мою голову держал, тоже. Он придавил меня своим телом к стене, залез свободной рукой под одежду и так скрутил сосок, что у меня слёзы на глазах выступили, и от боли я застонал ему в рот (он же так и продолжал озверело, по-другому и не скажешь, целоваться. Помню, я почувствовал привкус крови — у меня губа треснула. До сих пор болит!) Но самое ужасное было не это, а то, что меня его грубость завела так, что член стоял, как палка. Отчего завёлся Боб, я не знаю — то ли от ревности, то ли от злости, то ли от того, что видел, как мне больно, и как я при этом хочу. Может, от всего сразу, чёрт его разберёт. Только долго он меня так не мучил — развернул мордой к стене, содрал с меня штаны с трусами и без всякой подготовки стал трахать. Хорошо, смазал чем-то, а не поплевал просто. Но трахал резко и больно, и за бедра меня держал тоже больно (сейчас вот посмотрел, синяки от его пальцев остались). В общем, я сам не понимаю, как я сегодня под ним кончить смог. Потому что обычно я совсем по-другому трахаться люблю, без боли и без грубости. Когда он наконец вышел и от меня отлепился, я уже еле на ногах стоял. Так за стенку и держался. Голова кругом, колени дрожат, трусы где-то у щиколоток болтаются. И Боб позади тяжело дышит. Говорит мне: — Запомни, Макар. Когда тебе уходить, когда тебе приходить, а также чем и как здесь заниматься — это решаю я. Ты просто исполняешь. Всё понятно? — Да, Бобби… — Молодец! А теперь бери тряпку и вытирай пол. Потом — в душ и в кровать. Сегодня я хочу тебя видеть только там. Я посмотрел на пол — где-то между моих ног красовалась маленькая белесая лужица. Странно, я ведь даже и дотронуться до себя не успел. К счастью, на счёт кровати Боб немного преувеличил — на кухню он меня всё-таки выпустил, и мы там нормально пообедали. Но в остальном да, весь остаток дня мы провалялись в постели. Боб снова стал нежным и ласковым, и меня это здорово обрадовало — я даже решился с ним поговорить по-человечески. — Бобби, знаешь, насчёт Васьки, новенького… — Да? — Боб приподнялся на локте и не мигая на меня уставился. — Я тут подумал… Я много об этом думал на самом деле… — Ну же, Макар, говори! Я тебя слушаю. — В общем, я хочу сказать, что я… Я стал усиленно искать у себя хоть какие-нибудь преимущества, чтобы доказать Бобу, что я-то лучше, и ему следует остаться со мной, а про Ваську вообще забыть. — Я… Но преимуществ, сколько я ни старался, не находилось. По всем параметрам новенький выигрывал. — Я… — Макар! Ну? — В общем, я зато… Я зато верный, Бобби! — одно достоинство я всё-таки у себя обнаружил: в отличие от Васьки жопой налево и направо я не кручу и трахаюсь только с Бобом. Это ведь достоинство? Или нет? — Я больше ни с кем, вообще. Даже с Серёжей. Про Серёжу я, конечно, зря сказал, Боб ведь про мои чувства к нему не в курсе. Зачем ему это знать? Но уж поздно. — Да? Боб зажмурился и тряхнул головой. Как будто вообще не понял, о чём я! Потом плюхнулся обратно на подушку и сказал: — Подожди, то есть ты себя с ним сравниваешь? Зачем? — Ну, как же?.. Мы похожи. И ты… вы… вы с ним… — Внезапно я понял, что просто не могу произнести это вслух: вдруг скажу, а оно станет правдой? И я позорно проныл: — Но я лучше, Боб, честно!.. — Так! — Боб прервал мой невнятный лепет. И я заметил, что он с трудом держится, чтобы не засмеяться. — Значит, ты всё это время думал, что я с новеньким любовь кручу? Я кивнул: — Ну, или собираешься… это делать. Боб всё-таки рассмеялся. Лежал рядом, закрыв ладонями лицо, и тихо, но довольно смеялся над моими страданиями. Ну как так можно, а? Я сел рядом и стал с осуждением смотреть на него. Сам чуть не плакал от обиды. — Иди сюда, Макарушка-дурачок! — Боб вдруг резко замолчал и протянул ко мне руки. А поскольку я и не подумал его слушаться, он сам уложил меня на себя и прижал мою голову к своей груди. — Глупенький ты у меня, малыш, но это даже хорошо. Мне нравится! О, да! То что ему понравилось, это я быстро заметил! Когда своим животом его каменный стояк почувствовал. Боб извращенец и садист — заставил меня мучиться и от этого возбудился. А я, как последнее чмо, не нашёл ничего лучше, чем тут же этим воспользоваться и на его член запрыгнуть. И, как говорят некоторые, стал жёстко трахать его своей задницей. Так что вот оно моё настоящее преимущество — я терплю от Боба все его издевательства и даже получаю от этого удовольствие. Ну где он ещё такого ненормального найдёт? — А теперь скажи мне, Макар, — Боб решил вернуться к разговору в самый неподходящий момент: и сам ещё не кончил, и мне сняться с члена не дал. — Зачем ты в таком случае с Васькой под моими окнами обжимался? — Он с силой обхватил меня за запястья, чтоб я уж точно не соскочил. (Вот почему мать меня сегодня спрашивала, откуда синяки на руках!) — Я не подумал… что ты… можешь увидеть… — Честно, я не знаю, как можно разумно отвечать на вопросы, когда тебя имеют? — Это хуже, — Бобу мой ответ почему-то не понравился, и он ещё глубже в меня вжался. — Но так зачем? — Проверить… хотел. Мне показалось, что он… ну, тоже… как я… и ты. По парням. — И какие твои выводы? — Да. — Что «да?» Двигайся, Макар, ну, не ленись! — Боб наподдал мне снизу и я стал прыгать на нём дальше. — Да. В смысле, новенький… голубой… тоже. — Потому что за зад тебя потрогал? — не унимался Боб. — Да! И ещё у него встал!.. — Вот как? Давай, не теряй темп, Макар! Естественно, это было ещё одно его издевательство — заставлять меня скакать на члене и одновременно разговаривать. В результате то и другое я делал плохо. — Мне кажется, он… с Лёшей. Он…так о нём… говорил… — Наш новенький подцепил капитана? Во, дела!.. — засмеялся Боб (прикинь, он во время этого ещё и смеяться может!) — Парень не промах! Наконец Боб отстал от меня со своими идиотскими разговорами, велел встать раком, а сам пристроился сзади. Я подмахивал ему и думал, что очень зря сказал про Васю и Лёху. Потому что получается, теперь у Боба ещё два потенциальных кандидата на моё место появилось. Раньше-то он о них не знал!.. Так-то, Дневничок. Я теперь на собственном опыте узнал, что такое «медовая ловушка», про которую в шпионских романах пишут, и почему всякие дураки в постели выбалтывают секреты и государственные тайны. Их просто заставляют трахаться и говорить! И они уже себя не контролируют, как я сегодня. Ну, пока, Дневничок, до скорого! Всегда твой М.Г., находка для шпиона.
