Всё равно нам по пути

      Девушки в абсолютном молчании заходят в уже родное общежитие и идут к себе. Лиза появляется в коридоре и радостно встречает.       — Привет! — обнимает Виолетту, та бурчит себе под нос «здорóво», хлопает по спине отстранённо и спешит в свою комнату.       — Что произошло? — переводит Андрющенко удивлённый взгляд на Киру. — На вас обеих лица нет.       — Ай, да... Устали просто, — Медведева чешет голову, притворно зевая. — Ещё и после автобуса все конечности болят.       — Сука, опять что-то темните, как надоело, — закатывает глаза Лиза. — Если ты что-то скрываешь, я...       — Боюсь-боюсь, — выставляет ладони вперёд Кира и шагает вслед за Виолеттой. — Правда, поговорим позже, Лиз.       Рассерженная Индиго возвращается к себе и жалуется Кристине, которая переселилась к ней почти сразу после их примирения, на двух интриганток, от тайн коих изрядно устала.       — Да какие они подруги, — посмеивается Кристина и подмигивает, — «‎коллеги» самые настоящие.       — В смысле? — хмурится непонимающе Лиза, лёжа головой на груди у девушки и перебирая её шелковистые светлые волосы.       — Ну как мы с тобой, — поясняет терпеливо Захарова и гладит круговыми движениями плечо Индиго.       — Да не... — усмехается скептически Андрющенко.       — Бля, Лиз, помяни моё слово, — недовольно цокает языком Крис. — Я хоть и не общаюсь близко ни с кем из них, но мне и не надо, чтобы почувствовать это ебейшее притяжение. Ты же знаешь.       — Ну, насчёт Киры я согласна, что как минимум симпатия там есть, но Ви натуралка, — стоит на своём Лиза.       — Очень смешно, — снисходительно улыбается Кристина. — Мой лесбо-радар почти никогда не ошибается. А го поспорим?! — оживляется от азарта. — На любое желание. Если до Нового года сойдутся или хотя бы поебутся, я выиграла. Если нет — победа за тобой.       — Блин... Ну давай, — Лизу немножко грызёт совесть за то, что предмет спора — отношения между её подругами, но интерес берёт верх над моральными принципами, и она протягивает руку для закрепления договора.       — Чисто как бро, да? — пожимает ладонь Крис и тянется за поцелуем.

***

      Едва Кира успела разложить вещи после поездки, Виолетта уже прихорошилась и куда-то намылилась. Понятно, куда...       Ещё по пути обратно девушка успела поговорить с Владом, тот оправдался тем, что у него в Серпухове живут родственники, и нужно было их навестить. Замотавшись, он позабыл про всё на свете. Вилка поверила, хотя интуиция кричала ей, что это ложь. Однако девушка слишком морально вымоталась, чтобы копаться и искать подвох. Её мысли забиты Кирой. Не давал покоя тот невинный поцелуй поздним вечером.       А Кира не может не заметить, что та даже в глаза ей не смотрит, и мучается из-за этого. Когда Виолетта уходит, не попрощавшись и не предупредив, во сколько вернётся, Медведева садится на кровать, спиной к стене, и бьётся несильно головой о стену несколько раз. Замирая, смотрит в потолок и пытается сдержать подступающие слёзы.       — Идиотка, — ругает себя, вытирая лицо рукавом, и выдыхает судорожно.       Теперь Малышенко ещё дальше от неё, и это безумно ранит. Если раньше у них было неплохое дружеское общение, которое хоть и огорчало желающую большего Киру, но она почти готова была с ним смириться, то теперь всё пошло по пизде и вряд ли вернётся на круги своя. Всё по вине Медведевой.

***

      Виолетта возвращается с прогулки в общежитие, что немножко утешает Киру. Желая спокойной ночи негромко, блондинка кутается в одеяло.       Но ночь у Виолетты проходит не совсем спокойно.       Рука Киры гладит скулу. Щекотно и приятно. Приближается, сокращая расстояние до минимального, и трётся носом о щёку. Касается ртом губ, облизывает нижнюю и с нажимом проталкивает язык внутрь. Жарко, мокро, приятно ощущать её наглый змеиный язык на своём. Ладонь сжимает грудь, вырывая тихий стон прямо в чужой рот. Кира улыбается и лезет рукой под нижнее бельё, заставляя податься навстречу и выгнуться в спине.       Малышенко резко просыпается, прерывисто дыша, и пялится в потолок. Что это сейчас было, блять? Она чувствует растерянность, возбуждение и досаду, что не досмотрела сон до конца. От осознания последнего девушку бросает в жар.       Вилка поворачивается и вглядывается в темноту. Кажется, Кира спит, это главное... Не в силах успокоить своё волнение, Виолетта встаёт и на цыпочках выходит из комнаты, направляясь к душевым.       — Твою мать... — произносит, прислоняясь к кафелю, и включает воду.       Шуршание потока сбоку не охлаждает пыл, но под этим звуком можно спрятаться от случайных свидетелей. Вилка запускает руку под одежду и начинает двигать чисто механически, без каких-то фантазий в голове. Но разрядка всё никак не происходит, а узел внизу живота не даёт покоя.       Виолетта хнычет и закрывает глаза, сдаваясь своему извращённому, по её мнению, подсознанию. В её воображении всплывает образ Киры, которая кладёт руки на бёдра и раздвигает их, а затем пальцем проскальзывает во влагалище, одновременно пододвигая за ягодицы тело Ви ближе к себе.       Малышенко ускоряется и доводит себя до пика, издавая стон. Обессиленно садится на пол и прячет лицо в колени.       — Ёбаный пиздец, — шепчет, раскачиваясь и обнимая ноги руками. Она не может поверить в то, что во время мастурбации представила девушку. Ещё и кончила. Вилке мерзко от самой себя.       Умывшись через какое-то время, Виолетта шмыгает носом и идёт на кухню. Там пусто и тихо, только тараканы разбегаются по углам, когда она включает свет. К насекомым Малышенко уже практически привыкла за время жизни в общаге.       Девушка достаёт пачку печеньев и, не запивая, съедает половину. Почти давится, потому что слёзы не прекращают идти, нос заложен, дышать становится трудно. Виолетта плачет от жалости и ненависти к себе. К своему организму, телу, к этому нездоровому влечению, которое непонятно откуда взялось. Исход этих ментальных самоистязаний один: снова унитаз, снова два пальца в рот, противные звуки и уже привычный запах.       «А обещала завязать с этим», — думает Малышенко, пока полощет горло. Вот и ещё один повод гнобить себя.

***

      На следующий день и далее Виолетта ещё больше избегает Киру. Хотя Медведева ничего для этого не делала после возвращения. Блондинке тяжело и до ужаса обидно, но она решает смириться с положением вещей, а ещё хочет попроситься переехать к Насте, которая теперь живёт одна. Но пока тянет с этим, потому что не может оставить Виолетту. Знает, что будет скучать. Как засыпать, если на кровати у противоположной стены не будет Малышенко?       Кристина с Лизой лишь загадочно переглядываются, когда видят игнорирующих друг друга соседок. Те даже стараются на кухне не пересекаться.       — Кира, можешь уже наконец объяснить, почему Виолетта от тебя бегает? — Андрющенко с любопытством смотрит на подругу, пока та пьёт чай.       — Блять, ты меня уже задрала, — закатывает глаза Кира. — Аж аппетит пропал.       Слова «‎от тебя бегает» ранят её как кинжал. Девушка чувствует себя униженной, хотя и сама Вилки сторонится, но только чтобы не доставлять дискомфорта. А той рядом с ней гадко находиться, очевидно же.       Кристина победно смотрит на Лизу, когда Медведева выходит из кухни.       — Что радуешься? У тебя ни одного повода! — поднимая брови, сморщивает лоб Индиго.       — Ой, дурашка моя, время покажет, — улыбается Кристина и идёт к плите. — Сварить тебе кофе?       — Да, а осталась...       — Сгущёнка ещё есть, дорогая, — перебивает девушку Захарова, открывая холодильник.

***

      — Кристин, не нужно этого делать! — убеждает Захарову Лиза, отодвигая от себя её телефон.       — А что такое? Проиграть боимся?       — Ну, твои методы правда грязные, — качает головой Индиго.       — Лиз, почему грязные-то?! Это не фотошоп, бля. И я не ради выигрыша же. Ну хорошо, давай отменим спор, — вздыхает Кристина. — Подумай сама, ты бы хотела, чтобы друзья знали про измену твоего партнёра, но молчали?       — Ладно, — отвечает Лиза после затянувшейся паузы. — Но я сама ей покажу. Вряд ли она поверит тебе, уж не обижайся.       — Ах ты змеюка, — Захарова щекочет и аккуратно заваливает девушку на кровать. — Пусть будет так, согласна.       — Подожди, — Индиго отодвигает лицо Кристины от себя, прислушиваясь к звукам снаружи. — Кажется, она там.

***

      Виолетта недоверчиво разглядывает снимок на экране, приближает, вздыхает. Нет, к сожалению, это не ошибка и не фотошоп: Влад целуется с Юлей, и поцелуй этот далеко не дружеский и невинный.       — Ладно, Лиз, спасибо... — Вилка возвращает телефон подруге.       — Виолетт, хочешь, поговорим?       — Не сейчас, я пойду. Подумаю, — Малышенко в прострации мотает головой.       — Если что, всегда можешь ко мне обратиться, — вздыхает Лиза сочувственно.       Виолетта заходит в душевую, садится на пол и открывает инстаграм. Находит аккаунт Юли и видит несколько недавно выложенных сторис: фото букета, потом снимок ладони девушки, держащей чью-то руку, более крупную. Удерживая палец на экране, Вилка узнаёт рукав его куртки.       — Сукин ты сын.       Смотрит последнее время выхода в сеть у обоих — совпадает. И Влад давно не отвечает в личке... Всё максимально очевидно. Малышенко убирает телефон в карман и задумывается. Ведь даже не прячутся особо, а Виолетта теперь себя полной дурой чувствует. Может, это бумеранг? Что ж, так тому и быть.       И всё-таки... С Кирой не было ничего серьёзного. Пока. Только один случайный порыв, за который Малышенко сама себя уже наказала пятьсот раз. Виолетта злится на всех: на Юлю, Влада, себя и даже на Киру. Но вместо привычного выворачивая содержимого желудка к ней в голову приходит иная мысль. Месть. Только ли в мести дело? Конечно же, Вилка не хочет, чтобы Влад или кто-либо ещё узнал о её странных наклонностях, но сама-то она будет знать, что они теперь квиты. Она облизывается, вспоминает губы Киры, их вкус, как у неё сводило живот внизу после этого короткого контакта. И как мастурбировала после взволновавшего её сновидения.       Чересчур резко распахивая дверь в комнату, Вилка пугает сидящую за столом Медведеву, та подпрыгивает на стуле и таращится удивлённо. Ви щёлкает замком и задумывается на секунду. Идёт к своей кровати и опускает стоящую там рамочку фотографией вниз, будто иначе родители всё увидят. Нелепо.       — Что с тобой? — выгибает бровь Кира, разворачиваясь обратно к учебнику и мысленно себя ругая, ведь обещала больше не беспокоить Вилку. Но это сложно, пока они живут в одной комнате.       — Опять ты учишься, — произносит Виолетта почти над ухом Медведевой, снова заставляя вздрогнуть от неожиданности, и наклоняется ниже, касаясь волосами шеи девушки. — Давай переспим.       — Что? — роняет из руки карандаш Кира и пару раз кашляет, подавившись слюной. — Ты под чем-то?       — Блять, нет. Прошу, трахни меня, ты ведь этого хочешь, — Виолетта настойчива и непоколебима, выпрямляется и отходит к стене, скрещивая руки. Она уверена, что Медведева её хочет, как и почти каждую встречную девушку; вот и пусть попользуется её бесполезным убогим телом, которое так этого желает; пусть доломает до конца её ебанутую порочную душу. Наверное, это особый способ селфхарма — прийти самой к тому, от чего шарахаешься, как от огня. Но Вилке уже без разницы. Это хотя бы отвлечёт на время.       В голове у Киры множество сомнений и вопросов, а сердце бешено колотится. Она так долго этого хотела, а теперь откажется, когда та её просит? Ну уж нет. Если себе в желаниях она ещё способна отказать, то Виолетте... Пускай та попросит с крыши спрыгнуть, Медведева пойдёт и выполнит беспрекословно.       Ей потом будет больно, когда Вилка снова скажет, что произошедшее — ошибка? Безусловно. Ну и похуй. Она начнёт страдать, когда Ви продолжит её избегать? Разумеется. Плевать на это с высокой колокольни. Кира живёт здесь и сейчас. Виолетта перевернула ей мир одним своим существованием, Медведевой даже кажется, будто она находится в её власти, под гипнозом.       С громким скрежетом отодвигая стул, Кира молча подходит к девушке, прижимает к стене и целует, кладя руки на талию. Вилка не отталкивает, она поддаётся напору и старается отвечать, к удивлению Киры. Ощущая тёплую мягкую ладонь на своей шее, Медведева не сдерживает лёгкую улыбку на какую-то долю секунды, а затем углубляет поцелуй, раздвоенным языком скользит по чужим зубам, дотрагивается до языка Виолетты. Причмокивающие звуки разносятся по комнате, поцелуй становится всё более страстным и жарким, и вскоре Медведева отстраняется, тонкая ниточка слюны тянется между их губами и быстро рвётся.       — Ты правда хочешь? — спрашивает Кира, изучая глаза с расширенными то ли от полумрака, то ли от возбуждения зрачками, и проводит тыльной стороной ладони от угла челюсти вниз, до ключицы. Малышенко слегка вздрагивает от трепетного прикосновения и чувствует мурашки на коже.       — Да, сколько раз мне повторить? — Виолетта сжимает руку, сгребая воротник рубашки Киры в кулаке.       — Не сердись, — Кира примирительно целует в уголок рта, поглаживая кожу за ухом, и Вилка, ожидавшая грубых и даже грязных действий, тает и затихает, расслабляясь и предаваясь ощущениям. Второй рукой Медведева медленно приспускает футболку с плеча девушки, открывая вид на верхнюю часть худощавого туловища.       Кира проводит языком по всей длине выступающей ключицы, ощущая жар кожи Виолетты. Руками уже гуляет по телу под одеждой, переходя с талии на рёбра.       — Ты не против? — спрашивает разрешение Кира, задирая край футболки и оголяя плоский живот. Виолетта машет головой и поднимает руки, помогая себя раздеть.       — Невозможно красивая, — полушёпотом произносит Медведева и мажет языком ложбинку между грудей, не прикрытых бельём. Она слышит стук пульса в ушах и чуть не сходит с ума, всё происходящее кажется слишком сказочным, нереальным.       Малышенко запрокидывает голову, изнемогая от приятных ощущений, и моргает, избавляясь от подступившей слезы, потому что красивой её уже очень давно не называли. Она и сама перестала себя таковой считать. Ви зарывается пятернёй в светлые волосы девушки, которая накрывает губами её сосок, облизывает и перекатывает во рту, одновременно лаская рукой другое полушарие. Чувствуя, как кончики сплитованного языка обходят затвердевшую горошину по бокам, Виолетта шумно выдыхает воздух. Она подрагивает от набирающего обороты удовольствия и в ожидании продолжения трётся промежностью о выставленное вперёд колено Медведевой.       Оторвавшись от безумно привлекательной груди, Кира приседает на корточки, чтобы расстегнуть джинсы девушки, и затем стягивает их вниз вместе с нижним бельём. Виолетта ничуть не напрягается и не чувствует стеснения, за такой недолгий телесный контакт, полный уважения и заботы (хотя ожидала девушка совсем другого), она доверяет Медведевой уже больше, чем Владу.       Кира выпрямляется, подхватив девушку за бёдра, и приподнимает над полом, почти не прилагая усилий. Вилка обхватывает чужую талию ногами, а руками обвивает шею. Медведева припадает губами к ярёмной ямке шатенки, прикусывает слегка, чтобы не оставить следов на тонкой коже, а ладонью широко оглаживает бедро и ягодицу, второй рукой упираясь в стену.       — Если что-то будет не так или передумаешь, скажи, — произносит, серьёзно и одновременно нежно глядя в зелёные глаза. Чем же она заслужила такое счастье сегодня? Почему Виолетта сама к ней пришла, доверилась? Кира теперь считает себя обязанной не разочаровать девушку, а заодно проявить все свои чувства к ней тактильным способом.       Вилка кивает, закусив губу. Эти слова как укол в области сердца, от него она никогда не слышала ничего подобного. Но Кире, вроде как, важно, чтобы всё прошло хорошо и Ви понравилось. Кира беспокоится о её комфорте. Так дико и непривычно, и в то же время очень правильно...       Блондинка скользит ладонью по внутренней стороне бедра, поднимаясь выше, всё ближе к промежности. Исподтишка следя за сменой выражения лица девушки, проводит между половых губ, сразу чувствуя под пальцами естественную смазку, и выдыхает с радостью и облегчением, когда не видит ни намёка на испуг или напряжение. Виолетта облизывает губы в нетерпении, мысленно отмечает, что никогда не была такой влажной внизу, и плотнее сцепляет руки за шеей, сходя с ума от аккуратности и неторопливости Киры. Та пока лишь поглаживает разгорячённую плоть массирующими движениями, надавливает слегка, давая привыкнуть к ощущениям.       — Я хочу... — едва слышно лепечет Вилка, борясь со стыдом. Она всегда стеснялась озвучивать свои желания в постели, но почему-то подсознание кричит ей, что Кире можно сказать всё. Кира не посмеётся, не назовёт глупой, она прислушается и постарается сделать хорошо.       — Что ты хочешь, детка? Скажи мне, — целует Медведева нежно в висок, вслушиваясь в чужое дыхание. Вся изначальная дерзость ворвавшейся в комнату Малышенко испарилась, как только дело дошло до непосредственной близости.       — Внутрь, — Виолетта краснеет и прикрывает глаза от неловкости, — пожалуйста.       Кира целует в шею и одновременно вводит средний палец во влагалище на половину длины. Вилка беззвучно приоткрывает рот, хватая воздух, но ноги свести не пытается, отодвинуться подальше тоже.       — Всё хорошо? — волнуется Кира, хоть и не чувствует сопротивления: под пальцем влажно, мягко, очень тепло.       — Да, даже... очень, — Виолетта разлепляет веки с дрожащими ресницами и сладко мычит. Крепче хватается за футболку Киры, дышит сбивчиво в плечо.       — Ты умничка, — озвучивает Кира и проникает глубже, а Малышенко не до конца понимает, за что и почему её хвалят (и вообще разговоры, вопросы во время процесса для неё очень непривычны). Но мысли Ви сейчас разбегаются в разные стороны, всё её естество сосредоточено на плавных движениях тонких женских пальцев внутри, доставляющих массу удовольствия. Виолетта даже не заметила, когда Кира успела добавить второй. Большой палец тем временем начинает тереть клитор.       — Кир... — Вилка выгибается в спине, прижимаясь грудью с возбуждёнными сосками к блондинке, и не знает, что сказать дальше и зачем она вообще открыла рот. Хочется выразить вербально, как ей сейчас кайфово, но не получается, да и нужно ли?       — Ты прекрасна, — не прекращает осыпать приятными словами девушку Медведева, всё понимая, и сгибает пальцы внутри, делая волнообразные движения и дотрагиваясь кончиками до стенки.       Виолетта вдруг отстраняет назад верхнюю часть тела, упираясь в обои спиной, и съезжает тазом немного вниз и вперёд, издавая едва слышный стон, не размыкая губ. Затем снова поднимается и снова опускается, уже более уверенно насаживаясь на пальцы. От добавившихся ощущений под новым углом Ви распаляется всё больше.       Кира, пребывая в приятном шоке от действий девушки и от самого факта её инициативы, подходит ближе к Вилке, чтобы той было удобнее двигаться, а чуть онемевшую руку, которой всё это время упирается в стену, перемещает ниже. Не сдержавшись, Виолетта издаёт протяжный стон, а затем, спохватившись, кусает себя за плечо, чтобы приглушить дальнейшие звуки, и продолжает раскачиваться. Как бы не был сейчас одурманен происходящим её затуманенный разум, она всё ещё помнит, что недалеко Лиза и другие соседки, спалиться страшно. Кира слушает сдержанные хриплые охания и утыкается в чужую шею, которая скользит под её носом вниз-вверх вместе с телом девушки.       Виолетта сама набирает нужный темп, от уже быстрых движений она замечает, как кожа на лопатках неприятно трётся о грубую стену и жжётся, но и не думает остановиться, а лишь ускоряется, громко дыша. А Кира готова кончить от одной лишь картины растрёпанной, возбуждённой девушки перед собой и мечтает её такой запечатлеть в памяти навсегда; жаль, что нельзя фотографировать глазами. Мускулистая спина ничуть не устала держать Ви. Но, почувствовав дрожь в руках Виолетты, Медведева придерживает её за поясницу, останавливая.       — Подожди... — вынимает пальцы и обхватывает рукой ягодицы, а Малышенко лишь разочарованно хнычет: она слишком выдохлась, чтобы возразить словесно. — Мы сейчас продолжим, моя хорошая, — утешает её Кира и несёт к своей кровати.       Медведева кладёт шатенку на постель и сама залезает, нависая над ней.       — Ты просто чудесна, — произносит Кира низким, но трепещущим голосом и наклоняется, чтобы убрать налипшие на лоб пряди, а после поцеловать.       Виолетта приоткрывает рот и тоже тянется к лицу Киры, врезаясь в чужие губы и нос, но сил ответить полноценно на поцелуй нет, и она передаёт инициативу девушке. Ощутив прикосновения к клитору, по которым уже успела соскучиться, Ви подаётся навстречу, а ноги сгибает в коленях, раздвигая. Кира вновь входит двумя пальцами в податливое нутро и толкается сразу быстро, без долгой раскачки, отрывается от вкусных покрасневших губ и прижимается лбом к чужому, взмокшему.       Видя будто опьяневшие глаза Виолетты, Медведева предполагает скорую разрядку, отползает назад, занимая положение между ногами девушки, и продолжает ускорять толчки.       — Если вдруг не понравится, скажи, — после этих слов убирает с клитора большой палец, заменяя на язык. Никто ещё не жаловался, конечно же, но с Виолеттой многое по-другому, по-новому, поэтому Кира и решает предупредить. Чувствуя, как язык вырисовывает непонятные фигуры и облизывает чувствительное место, Вилка выгибается в пояснице с новой силой, а рукой вцепляется в простыню. Не понравится? Да это верх наслаждения, у Малышенко уже искры мелькают перед глазами, а ноги начинают подрагивать, означая приближение блаженной агонии.       Свободная ладонь наблюдательной Киры переворачивает кисть Виолетты и поглаживает, девушке хочется быть ближе и не оставлять без внимания ни одно действие Ви. Шатенка после небольшой паузы сжимает её руку.       В один момент пальцы Киры сдавливаются внутри под сокращениями мускулатуры, и трясущаяся рука Виолетты сжимает её ладонь особенно сильно, а затем ослабляет хватку. Блондинка отстраняется и видит, как Малышенко прикрывает рот рукой, снова затыкая рвущийся наружу уже не стон, а вскрик, и зажмуривается.       — Хорошая девочка, — с этими словами Кира вынимает пальцы и успокаивающе поглаживает ещё пульсирующую промежность, а затем соединяет ноги Виолетты и ложится рядом, устраиваясь головой на её плече. С улыбкой смотрит на Вилку, которая загнанно дышит, но явно хочет что-то произнести.       — Что ты хочешь сказать, милая? — взяв за подбородок, разворачивает лицом к себе и гладит щёку. Измождённая Виолетта закатывает глаза и решается ответить.       — Я впервые... сегодня... — делает паузы между словами, пока Кира распахивает широко глаза, мысленно сочувствуя и ужасаясь навыкам парней, — кончила, будучи с другим человеком. Раньше только когда сама, и то не всегда, — отворачивается, глядя в потолок, и поджимает губы.       — Ничего, моя хорошая, — бережно гладит девушку по голове Медведева, видя её смущение после откровения. — Здесь нечего стыдиться.       Только сейчас, возвращаясь к адекватному мышлению, Вилка задумывается, сколько разных приятностей, ласковых слов и комплиментов услышала сегодня от Киры и продолжает получать до сих пор. Медведева, конечно, и раньше называла кисулей, да и Лизу тоже, по-дружески, стиль общения у неё такой...       — Виолетта, — зовёт Кира бархатным голосом, и от этого по телу Вилки бежит не то что табун мурашек, а электрический разряд. Она вся будто оголённый нерв.       — Как ты меня назвала? — хрипло переспрашивает Малышенко, поворачиваясь с ошалевшим взглядом. Хочется услышать снова.       — Виолетта, — повторяет неторопливо Медведева, глупо улыбаясь, будто пробует новое слово на вкус, — такое красивое имя, и зачем я выдумала то прозвище... Слушай... — смотрит в зелёные глаза и мелко дрожит, потому что хочет наконец озвучить чувства, но до сих пор боится отсутствия взаимности, даже после того, что было между ними сегодня. Набирает побольше воздуха в лёгкие и выкладывает всё как на духу. — Кажется, я влюблена в тебя.