Всё равно нам по пути

      — Вил, почему? — Лиза расстроенно глядит на подругу, сидя напротив. Все остальные уже разошлись, и девушки остались втроём.       — Да к чему такая трагичность, как будто я вены резала, — хмурится Виолетта, почёсывая руку. — Ничего серьёзного... Я не каждый раз это делаю.       — Нет, это серьёзнее, чем кажется, — подаёт голос Кристина. — Ты сама мне час назад сказала, что в дерьме. Как ты вообще на тренировки ходишь и не падаешь там?       — Энергетики пью накануне.       — Блять, энергетики при булимии... Панкреатит тебе обеспечен, — Индиго качает головой, — и наверняка не только он.       — Мы устроим тебе встречу с одной нашей подругой, — говорит внезапно Крис.       — Зачем?       — Ангелина давно в ремиссии, тебе будет полезно с ней пообщаться, — убедительно произносит Лиза. — Виолетт, прошу, не закрывайся от нас. Ты оттолкнула Киру, но, пожалуйста, не делай этого с нами.       — Ладно, — Вилка едва заметно вздрагивает при упоминании Медведевой. — Спасибо вам, девочки. И не говорите другим, пожалуйста, особенно Кире.       — Она бы тебя поддержала, — с печалью в голосе говорит Андрющенко.       — Возможно, но там всё трудно, — Виолетта поднимается и протягивает руки для объятий. — Ещё раз с Днём Рождения, Лиз!       Именинница после обнимашек провожает последнюю гостью и возвращается к Кристине.       — Почему я не заметила? — злостно взъерошивает свои волосы Лиза и садится на кровать рядом с девушкой, обречённо смотря в пол. — Я хреновый друг.       — Эй, не говори ерунду, — Крис за талию подтягивает Индиго к себе и целует в висок. — Люди с РПП отлично это скрывают до поры до времени, ты же знаешь.       — Да, но...       — Хватит! Не наваливай на себя всю ответственность, — Кристина берёт за подбородок и поворачивает Лизу лицом к себе. — С Виолеттой всё будет хорошо. Я запрещаю тебе грустить в День Рождения, поняла? — утыкается своим носом в её и, прикрывая глаза, продолжает вполголоса. — Люблю тебя очень.       — И я тебя сильно люблю, — улыбается Индиго и заводит руки за спину Кристины, сцепляя пальцы в замок.       — А знаешь что? — Захарова коварно ухмыляется и немного отодвигается, когда Лиза тянется за поцелуем.       — Ну? — вздыхает Андрющенко слегка раздражённо и облизывает пересохшие губы. — Ты мне за маслины отомстить хочешь?       — Спасибо, что напомнила, — посмеивается Кристина, — но я хотела сказать, что придумала желание. Ты небось уже и забыла про мою победу?       — Ни в коем случае! — Лиза машет головой. — Любой каприз за ваш от...       Кристина затыкает Индиго поцелуем и, наваливаясь корпусом, заставляет опуститься на кровать. Отрываясь от губ, Захарова уделяет внимание татуированной шее и одновременно расстёгивает пуговицы на рубашке девушки.       — Как скажешь, родная, — Крис освобождает грудь девушки от топика и, наклоняясь, облизывает ареолу, а левой рукой сжимает другое полушарие. — Такое поздравление ты ждала целый день, признайся?       — Крис... — на выдохе произносит Лиза и перебирает пальцами светлые локоны, щекочущие её тело.       — Он тебя не портит, — шепчет Кристина, проводя языком по тому самому шраму. — Моей вины это не уменьшает, но он наоборот тебя украшает.       — Я знаю, — краснеет Индиго, улыбаясь, — ты каждый раз это говоришь. А от твоей слюны ткань скоро начнёт регенерировать.       — Нихуя не поняла, но твои умные словечки меня пиздец заводят, — Захарова зубами расстёгивает ширинку и помогает Лизе снять джинсы.       — Конечно, ещё со школьных времён, когда мы вместе учили... — Лиза прерывается и ахает, чувствуя как пальцы Кристины пролезают под нижнее бельё.       — Что-что учили? — усмехается Кристина и снимает последний элемент одежды, а затем отодвигает свободной рукой бедро Индиго в сторону, чтобы устроиться удобнее.       — Анатомию, — шепчет Андрющенко. — Крис, я дверь забыла закрыть, — поворачивает голову в сторону входа немного испуганно.       — Думаешь, кто-то рискнёт зайти? — Захарова гладит влажную плоть, не торопясь. — Ты не умеешь быть тихой, так что... Если только глухой припрётся.       — Может, ты уже прекратишь болтать и поработаешь языком иначе? — Лиза закидывает ноги на плечи Кристины.       — Грубиянка похотливая, — с наигранной обидой в голосе произносит Кристина и надавливает на клитор языком. Слово именинницы Лизы — закон. Погружает средний палец внутрь и сгибает, дотрагиваясь до стенки.       Лиза стонет, мычит и бормочет имя своей любимой, выгибаясь в пояснице, когда Захарова ускоряется; а позже, достигнув пика, сводит напряжённые ноги, зажимая голову Кристины.       — Если когда-нибудь ты задушишь меня в оргазме, это будет лучшая смерть, — облизывает палец Захарова и пролезает к лицу Индиго, когда мышцы той расслабляются. — Ты сегодня быстро, кстати. Настолько хотела? — спрашивает, нависая над любимой.       — Заткнись! — шипит Лиза и, дёргая за ворот футболки, притягивает Крис к себе. Жадно целует, прикусывая нижнюю губу девушки.       — Змейка моя, — отстраняется Кристина и гладит щёку Елизаветы. — Какие мы сегодня страстные. Второй подход хочешь?       Андрющенко кивает, и через несколько минут непристойные звуки из их комнаты возобновляются.

***

      Кира выходит на кухню, чтобы заварить чай. Виолетта, уже допившая свой, залипает в телефоне. Девушки сталкиваются взглядами на долю секунды, а затем обе отворачиваются, старательно изображая равнодушие друг к другу.       — Опять Захаровы спать не дают? — хмыкает Кира, уже шагая мимо Вилки с горячим напитком. Завидно ли ей? Ну, немножко.       — Андрющенко, — поправляет Виолетта тихим голосом, и Медведева останавливается задумчиво.       — Захаровы-Андрющенко. А что, звучит, — добродушно произносит она и покидает кухню.       — Медведевы-Малышенко тоже... — Виолетта широко раскрывает веки и резко прикладывает ладонь ко рту, осознавая, что ляпнула, совсем не обдумав и не включив фильтр. Но Кира уже была достаточно далеко, поэтому не слышала.       «Она вообще-то сосалась с Дианой, — вспоминает Малышенко неприятную картину и кривится, — но я ещё хуже...»       При мысли о Владе настроение Виолетты падает ещё ниже, хотя казалось, что ниже уже некуда. Вилка заходит на страницу Киры и листает фотографии, внимательно разглядывая каждую деталь. Пускай Виолетта злится за увиденное на балконе, но скучает она всё-таки сильнее. Доходит до самых старых фото, среди которых много снимков с другими девушками. Ревность и раздражение окутывают Виолетту, девушка в очередной раз делает вывод: Кира та ещё бабница. Вдруг из-за неосторожности и задумчивости Вилка жмёт пальцем не туда и ставит лайк к фотке Киры, где та с очень надменным лицом держит голую куклу барби, обмотанную верёвкой.       — Блять! — ругается девушка и хочет убрать лайк, но видя, что Кира в сети, понимает: скорее всего, уже поздно, а если уберёт — будет выглядеть ещё глупее, чем сейчас. Вилка чувствует себя тупой школьницей, которая спалилась на сталкерстве за крашем. Ещё и снимок не совсем невинного характера. — Почему именно такая фотка, ёпт...       Смущённая Малышенко торопливо моет кружку и возвращается в свою комнату, вокруг уже царит спокойствие. Лиза тоже затихла, и Вилка искренне радуется за подругу, мол, хоть кому-то сегодня хорошо.

***

      Виолетта договаривается о встрече с Ангелиной вскоре после празднования Дня Рождения. Новосёлова работает мастером ногтевого сервиса в салоне красоты и предлагает совместить приятное с полезным.       — Здравствуй, Виолетт, присаживайся, выбирай пока цвет. Вот это я стихоплётка, а имя у тебя, кстати, красивое, — тараторит дружелюбно девушка с ярким макияжем, кудряшками и открытой улыбкой.       — Привет, — Малышенко садится и рассматривает палитру. — Я не знаю, что-нибудь... тёмное?       — По дед-инсайдовски, одобряю. Давай вот этот, матовый, — Геля указывает на образец, и Виолетта кивает. — Цвет индиго, кстати. Эх, Лизка! Давно с ней не виделась. Как у неё дела?       Болтливая девушка подготавливает инструменты к работе, не забывая вести незатейливую беседу.       — У Лизы хорошо, а как вы познакомились? — интересуется Виолетта, пододвигаясь ближе к столу. — Учились в одной школе?       — Нет, милая, что ты, я на три года вас старше, — улыбается Новосёлова и показывает жестом, что пора приступать к работе.       — Ой, не подумала бы, — Вилка протягивает руки.       — Спасибо за комплимент! Жили мы все в Екатеринбурге раньше, я работала в стриптиз-клубе, а Кристина там как-то в очередной раз напилась, стала буянить... В общем, пришлось помогать девчонке, а как иначе? Она славная, — девушка ударяется в воспоминания, начиная обрабатывать ногти клиентки. — Никогда ко мне или другим танцовщицам не лезла, какой бы нажравшейся не была. Даже не разглядывала особо, всё о Лизе своей болтала без умолку то с барменами, то со стрипухами. Зато от мужиков нас старалась защищать, ой, ну огонь малыха!       Поток речи Ангелины, кажется, может быть нескончаемым, поэтому Виолетта решается перебить.       — А сюда переехали вместе, потому что договорились так?       — Не. У меня здесь бывший муж с сыном живут, я захотела быть ближе, — вздыхает Новосёлова с ноткой грусти. — А девчонки просто решили тут учиться.       — Извини, если... — мямлит Вилка.       — Всё нормально, правда, — небольшая пауза. — Лучше теперь ты расскажи о себе, а то работать нам ещё долго. Давно маникюр делала?       — На выпускной, — отвечает Малышенко. — Не знаю, что рассказать, такие вопросы всегда ставят меня в тупик...       — Расскажи про личную жизнь, что может быть интереснее? Лямур-тужур. Если не против, конечно.       — Ох, ну... Я запуталась, — Виолетта взволнованно ёрзает на стуле.       — Не шевелись, а то кутикулу отрежу больше, чем нужно. В ориентации запуталась, я права?       — Да, — глотает слюну Вилка. Прямо в точку.       — Крош, такое со многими бывает. Я тоже по молодости экспериментировала, но поняла, что всё-таки по мужикам. К сожалению, — хмыкает.       — Почему к сожалению? — аккуратно интересуется Малышенко.       — Да как-то, знаешь, всё время меня на отбитых мудаков тянуло. Бывший муж, что сына отсудил, это вообще отдельный кадр...       — Можешь не рассказывать, если не хочешь, — поспешно уточняет Виолетта.       — Нет, всё в порядке. Вдруг мой опыт будет полезен тебе. В общем, первое время всё было шоколадно, сплошная романтика. Но когда я родила, Максима как будто подменили. Стал ходить налево, а я прощала ведь, дура. Хотела сохранить семью ради малыша. Начались оскорбления, унижения, я возненавидела своё тело благодаря ему, развилась булимия. А ещё позже он поднял на меня руку. Первый раз, второй, третий... За всякую чепуху: пересолила суп, не погладила костюм, другие обыденные моменты. Чёртов бытовой инвалид, — усмехается Ангелина. — Каждый последующий удар был сильнее предыдущего. И когда дошло до сломанного носа, я ушла.       — Боже... — Малышенко не может подобрать подходящих слов, она одновременно в ужасе и в шоке оттого, что видит некую схожесть в их ситуациях. — Сожалею.       — Какая бы ориентация не была, терпеть рядом с собой абьюзера нельзя. При первом красном флаге бежать сверкая пятками от этого человека.       — Кажется, я уже, — Ангелина поднимает серьёзный, но полный доброты взгляд на Виолетту. — Я крупно влипла. Меня шантажируют.       — Голыми фотками? — злостно вопрошает Новосёлова, чуть ли не хлопая рукой по столу на эмоциях.       — Нет, личной перепиской. Там такие вещи, о которых я бы не хотела, чтобы знала моя семья, — пальцы Малышенко подрагивают, и Геля успокаивающе гладит их.       — Парень?       — Да. Ну, бывший. Хотя для всех мы ещё типа вместе, — Виолетта продолжает откровенничать, поскольку собеседница смогла прекрасно расположить к себе. — Это тоже одно из его условий.       — Блять, ну бывают же уёбки.       — Только не говори девочкам, прошу, — умоляюще смотрит Вилка.       — Не боись, я как психолог. Всё услышанное остаётся в пределах этого салона. Если б узнала Кристина, пиздец был бы ему обеспечен, и поделом. Но не хочется, чтоб у неё потом были неприятности.       Малышенко потихоньку успокаивается, дрожь прекращается, и Геля продолжает работу.       — Если хочешь знать моё мнение... — задумчиво тянет Новосёлова. — Как-то нужно это решать. Семья тебя в любом случае примет.       — Наверное, но... Я сама себя не до конца приняла, понимаешь, — шепчет Вилка, и девушка напротив кивает. — Можно ещё один вопрос?       — Разумеется.       — Как ты поборола булимию?       — Я рада, что ты сама начала эту тему. Лиза мне говорила о твоей проблеме, но я хотела дождаться, пока ты спросишь. К счастью, у тебя не такой большой стаж, но нужно уже сейчас начинать терапию. Не думаю, что я поборола булимию окончательно. Срывы могут быть и через несколько лет, многое зависит от окружения, обстановки... Подумай, с кем тебе комфортнее всего, держись этих людей. Но для начала, без психиатра не обойтись.       — Ты имеешь в виду психолога? — хмурится Виолетта.       — Нет, солнц, — машет головой Геля, — именно психиатра, я не оговорилась. Психологи — не врачи, они работают только со здоровыми людьми и в нашем с тобой случае бесполезны.       — Я думала, ну... Что легко смогу это контролировать.       — Мне это знакомо. Ничего, всё поправимо. Огради себя от стресса по максимуму и обратись в клинику. Будет сложно, иногда очень, но если стараться и всё соблюдать — высок шанс на ремиссию.       — Расскажешь подробнее, как происходит лечение?       — Конечно. Слушай...

***

      Первый шаг сделать труднее всего. Кажется, что невозможно. Поэтому проходит ещё неделя со знакомства Виолетты с Ангелиной, прежде чем первая записывается на приём к специалисту. Однако за эту неделю приступы булимии случаются реже, чем обычно. Вилка то ли старается сдерживаться из-за того, что подруги теперь в курсе, то ли жалеет красивые ногти. А может, всё вместе. С Новосёловой Виолетта переписывается, та сказала, что к ней можно обращаться в любое время дня и ночи.       Малышенко обследуют, проводят анкетирование, берут кровь и назначают дату следующего посещения. Препараты пока не назначены, более подробная консультация будет уже с известными результатами анализов.       Виолетта гордится собой, хоть и напугана немного. Лиза и Кристина искренне радуются, когда узнают об этом. Андрющенко обнимает Вилку в порыве чувств, а Захарова похлопывает по плечу, приговаривая «молодец».       — Да хватит вам, это только начало, рано радоваться, — смущается Малышенко.       — Не скромничай! — возражает Лиза. — И не обесценивай.       — Спасибо, девчонки, — тепло говорит Виолетта. — Я не подведу.       — Не нужно обещать это нам. Обещай в первую очередь самой себе, — наставляет Кристина.       И когда всё вроде идёт неплохо, сильнее всего гложет Вилку отсутствие общения с Кирой. В конце концов Малышенко чувствует, что эта чёртова недосказанность сильнее страха перед родными. Но не сильнее боязни за Киру, поэтому Виолетта собирается с силами и решает начать непростой разговор в перерыве между парами.       Кира сидит в дальней части аудитории, явно не в лучшем расположении духа, но Вилку даже это не останавливает.       — Привет, Кир, — Виолетта встаёт около парты, загораживая девушке свет от ламп.       — Чё, бойкот закончился? — усмехается Кира, бросая несчастный взгляд наверх. — Уже не боишься меня?       — Я хочу с тобой поговорить, это важно, — произносит Вилка, прикусывая щёку и хрустя пальцами.       — Поговорить? Только и всего? Не поебаться?       — Кир... — Виолетта испуганно оглядывается назад. — Можно потише?       — А что такое? Нам стыдно? Можно подумать, это позор, — Медведева закипает и повышает громкость, вопреки просьбе Вилки, и этот торнадо уже не остановить. — Нет, знаешь, что такое позор? Продолжать мутки с изменщиком — в натуре зашкварно. А кончить с девушкой — это нормально!       — Прекрати, — всхлипывает Виолетта и испуганно пятится назад.       — Оглянись, всем похуй! Ты сама гомофобнее всех, вместе взятых. Меня заебали твои качели, то посылаешь, то приходишь трахаться!       Малышенко выбегает из аудитории, её глаза застилают слёзы.       — Блять, Кира! — Лиза подлетает к подруге, выходя из оцепенения после услышанного конфликта. — Что ты натворила?       — Отвянь, — Медведева отворачивается, её бьёт крупная дрожь.       — Ты поступила как сука. Как бы тебе больно ни было, аутинг — это хуёво и очень жестоко. Виолетта не была готова.       — Сука, — Кира ударяет кулаком по парте, заставляя Лизу отскочить на полшага. — Я тоже не была готова услышать то, что сегодня мне сказали!       Андрющенко замирает, не понимая, к чему клонит подруга.       — Блять, — Медведева смахивает подступившую слезу и встаёт. — Я пойду поговорю с ней.       — Уверена? — со страхом спрашивает Лиза. — Может лучше мне...       — Я извинюсь. Серьёзно.       Индиго тревожится, но всё-таки не идёт за Кирой, а ограничивается тем, что пишет Виолетте сообщение, чтобы та в случае чего набрала ей.

***

      Найти Малышенко несложно. Девушка сидит на подоконнике в туалете и беззвучно плачет, прикрыв лицо ладонью. Кира тихо подходит, сохраняя дистанцию в полтора метра.       — Виолетт, мне жаль, — стыдливо произносит Медведева. — Я не должна была так делать.       — Но сделала, — хрипло отвечает Вилка, — уходи, пожалуйста.       — Нет. Не сейчас. Я не уйду, пока ты не простишь меня.       Виолетта поднимает зарёванные глаза на девушку, закусывает губу.       — Я понимаю, что натворила хуйни, но...       — Ты не при чём, — мотает головой Кира. — Я на тебя сорвалась. Мне сегодня из дома позвонили, там... проблемы.       — Какие проблемы? — Малышенко неподдельно беспокоится.       — В общем, у меня... — Медведева облизывает нервно губы и запрокидывает голову, смотря наверх. Девушка давно привыкла таким образом скрывать слёзы.       — Кира, что-то серьёзное? — взволнованная Вилка, позабыв о скандале и обиде, слезает с подоконника и подходит ближе.       — Моя бабушка умерла, — выпаливает Кира и отворачивается, тут же оказываясь в крепких объятиях.       — Мне так жаль... Кира, правда, — Виолетта гладит девушку по спине, пока у неё самой продолжают течь слёзы. — Соболезную, тебе она была так дорога...       — Да, я... У меня совсем с этой новости мозг отключился, — Медведева обнимает в ответ. — Правда, прости меня, если сможешь.       — Я уже простила, прекращай об этом. И не сдерживайся, если хочется плакать.       — Я не привыкла, — но всё же Кира роняет слёзы на одежду Ви. — Ты сможешь поехать со мной? Я не справлюсь сама, — произносит дрожащим голосом.       — Конечно, я поеду, Кирочка, ты можешь на меня рассчитывать. И... возвращайся в комнату, без тебя там пусто, — после паузы, заполненной всхлипами обеих, добавляет, — без тебя мне плохо.       Кира лишь кивает и прижимает Виолетту к себе крепче.