Маленькая ранка

— Ты, сука крашенная, за языком должна была следить, — Айва хватает девочку за челюсть, нависая сверху и скалясь, — или мне его тебе нахер вырвать? — она вновь замахивается кулаком, уже увешанным маленькими ранками, как холодное запястье обхватывают тонкие теплые пальцы, немного сжимая. — Айва! — Мари тянет ее на себя, заставляя слезть с жертвы, — подожди, — хулиганка покорно встает, вытирая кровь с губ и переносицы, а после переводит взор на подругу. А потом снова на жертву ее тяжелого кулака. И снова на подругу. Пазл в голове не складывается, он с треском разваливается и сыпется мелкими кусочками на дно сознания, оставляя голову совсем пустой. — Мари, какого черта твоя гребанная девушка себе позволяет?! — девочка встает и отряхивается, рассматривая порванную блузку с принтом чирлидерской команды. — Она не моя девушка! — Мари почти срывается, что несколько учеников поодаль оборачиваются на нее, — Эмили, мы подруги. — затем обращается к Айве, — это моя сестра, Эмили, из параллели. — и тут до хулиганки доходит одна важная, очень важная вещь: они похожи. Обе рыжие, с ярко-голубыми глазами, одни манеры и выражения, но несмотря на это, отличий здесь тоже предостаточно. Начиная конским хвостом у, Эмили и заканчивая огромной разницей в стилях одежды. — Твою мать, — Айва закатывает глаза и шумно выдыхает через нос, — если бы я знала, то поступила бы по-другому. –Ну и друзья у тебя, конечно, Мари.

***

Айва, в своей непривычной, излишне спокойной и отчужденной манере, шагает по полным коридорам школы. Столько лиц, разговоров, и все не о чем. Она окидывает взглядом каждого и встречается с подозрением, напряжением, может даже страхом. Сегодня Айва одна. Одинокая и никому не доступная. У Мари, кажется, сейчас дополнительный урок по математике — она ей разве нравится? — так что ее времяпрепровождение до следующего урока приправлено вязким одиночеством. За углом её встретила компания чирлидерш, так оживленно воркующих о каком-то красивом парне. Айва окинула взором их всех, задержавшись на последней — рыжей, что завязывала хвост тугой резинкой. — Чего вылупилась? Свою девочку-кохай потеряла? — она расплывается в язвительной улыбке, захлопнув шкафчик, — или наша мисс-я-люблю-рыжих-лесбиянок сегодня ищет новую жертву? — Айва понимает: ее выводят на эмоции, но сделать с этим ничего не может. Даже если очень сильно захочется, она вмажет этой рыжей суке. — У тебя зубы лишние что ли? — чуть отталкивает других девушек вокруг, сделав шаг к особе. — Ой, а ты что, так сильно впрягаешься за свою маленькую кошечку? Какая драма, вы прямо как собака Брут и кошка… как ее звали? Не помню даже. — она заливается смехом, но компания ее совсем не поддерживает, а лишь понимает — еще немного и Айва закипит. Алым пламенем нальется ее кровь, а глаза заслепит пеленой гнева и этой ненависти. — или как Ромео и Джульетта! Жаль, не умрете в конце бесславной смертью, — она наигранно-грустно вздыхает, чуть закатив глаза, а после разворачивается, — прости, но мне нужно бежать, — рука вдруг хватает чужой хвост, тянет на себя и бросает на пол. — Что ты сейчас блять сказала? — Айва, полностью отдавшись эмоциям, сверху-вниз смотрит на язву, что уже подготовила свои клыки и готова сама набросится на эту тонкую, изящную шею, выгрызть из нее трахеи и сожрать не подавившись.

***

Мари глубоко вздыхает и потирает виски. Эмили скрылась где-то в коридоре. О, вечером у них будет определенно очень серьёзный разговор. — Айва, тебе стоит быть немного, хотя бы немного, учтивее и не распускать руки так быстро, — Мари не может злится, или не хочет, ведь Айва сделала за нее то, чем она занималась несколько лет подряд, — пойдем, у меня есть салфетки. — Я разве что-то сделала не так? Мне кажется, я правильно поступила. Это ее проблема, что язык у нее гнилой и грязный. — Айва закатывает глаза и шагает за Мари, присаживаясь на мягкую лавочку. Девочка не отвечает, глубоко вздыхает и берет подругу за подбородок, аккуратно проводя салфеткой по смазанному кровавому следу. Дыхание касается кончиков пальцев, а сама хулиганка, прикрыв глаза, выжидает, когда Мари закончит. — У тебя… очень красивые губы, — она проводит большим пальцем по нижней, как вдруг Айва открывает глаза и легонько прикусывает палец, расплываясь в легкой улыбке, — Айва! — Мари краснеет, но не знает почему — из-за того, что их сейчас может кто-нибудь увидеть, или из-за того, что Айва сделала это так аккуратно и нежно, что сердце внезапно упало куда-то вниз и не хочет подниматься. Она убирает руку, красная до изнеможения, но по мнению Айвы такая милая, слишком милая. — Да ладно, я же его не откусила, — усмехается, приобняв Мари за плечи, — ну так, что с твоей сестрой там? — У нас довольно сложные и нескладные отношения, но, в следующий раз, пожалуйста, обойдись словами. Прилетит то мне. — и тут Мари замолкает, она сказала лишнего. — Прилетает? — Айва с секунду молчит, — вы что, деретесь? — гнев под коркой сознания закипает сильнее, начинает литься горячей лавой от головы к кулакам, а взгляд моментом цепляется за все, что похоже на Эмили. — Словесно, все в порядке, мы больше не деремся. Айва, послушай, — Мари кладет ладони на чужие щеки и проводит большими пальцами по скулам, — Эмили, хоть и язва и та еще заноза, но она все-таки моя семья… — Какая к чертовой матери семья?! — Айва перебивает, не дослушивает, но ладони с щек не убирает, — в семье себя так не ведут! Не сравнивают сестру и не придираются к ее друзьям, а тем более, не выставляют на общее обозрение чужую, блять, ориентацию! — Айва глубоко вздыхает и встречается с недопониманием в глазах Мари. — Что? — она переспрашивает и убирает руки, — что она тебе сказала? — Что ты лесбиянка, а потом, что я лесбиянка. Это разве плохо? Я никогда не отрицала, что мне нравятся девушки, — внутри Мари что-то трескается, лопается с огромным грохотом, отдает по ушам и черепу, теперь она точно осознает, насколько серьезным будет их разговор. — Меня сегодня либо убьют, либо выгонят из дома, — Мари касается пальцами висков и вздыхает. — Щас прям, я им потом такое устрою, — Айва хмурится, но понимает — у ее подруги очень сложные отношения с похоже, крайне гомофобными родителями. Значит, ее нужно вытаскивать, — может останешься сегодня на ночь у меня? Родители уехали, Акира у себя в комнате, наверняка кого-нибудь приведет. — Мари молчит, но прекрасно понимает — если случится худший вариант из всех предложенных, выбора у нее не останется. — Это тебя не затруднит? — Ни капли, не парься, только домой забеги пижаму взять, я буду ждать тебя у дома, — Айва обнимает ее за плечи и улыбается. Мари отвечает ей тем же.

***

Огонек дергает за дверную ручку. Не поддается. Она чуть закатывает глаза и шарится по карманам. — Ключи дома оставила? — Айва подходит сзади и осматривается. Небольшой домик с террасой и вторым этажом, с открытым окном. Окна занавешены плотными шторами, а свет выключен. — Походу, — Мари цокает и хмурится, — я попробую маме позвонить, пусть откроет. — Не надо, — Айва цепляется руками за крышу террасы и забирается по ней на верх, — через окно зайдем. — Айва! Твою мать, — Мари делает два шага назад, открывая себе больший обзор на крышу, как подруга, приложив пальцы к губам. — Не бушуй, крыша хлипкая, двоих не выдержит. Что тебе взять? — Пижаму, синюю тетрадь со стола и футболку со стула, любую, — Мари вздыхает и наблюдает за аккуратно проходящей по черепице Айвой, незаконно в ее дом! — только не шуми, — уже напоследок проговаривает Огонек, чуть отворачивая голову. Айва попадает в небольшое помещение с выключенным светом. Кровать, со сложенной пижамой на ней, стул, стол с парой тетрадей, книжные полки и постер на стене с какой-то рок группой. Хулиганка хватает все необходимое быстро и тихо, таким же образом спускаясь к Мари на землю. — Заказ выполнен, — чуть улыбается, шагая к машине. — Спасибо, но, когда ты успела научиться лазить по чертовым крышам? — Мари поднимает взор на подругу и хмурится. — Да я давно умею. И тебя могу научить. Поехали, сегодня ты у меня. — чуть улыбается, потрепав по волосам.