После тебя

Red Sun rising Drown without inhaling Within, the dark holds hard… Hope has shown me a scenery Paradise poetry With first snow I`ll be gone… Nightwish Все окончательно рушится в конце ноября. Леонтий Валерьевич прячет глаза, разговаривая с ним. Костя, впрочем, прячет глаза тоже — боится, что, если посмотрит на врача прямо, то сорвётся и ударит. Не то чтобы ему не было плевать, но врач ни в чём не виноват — он честно пытался помочь все эти месяцы… Если чья вина тут и есть, то только Кости. — …Подобрать новое лечение мы не успеваем, болезнь развивается быстро, — врач хмурится, всё так же не глядя Косте в глаза. — Сожалею, но осталось недолго. Гром молчит — в душе что-то с протяжным стоном рушится, но, кажется, уже плевать. — Я понял. — голос отчаянно срывается. — Я могу сейчас увидеть его?.. …Игорь похож на бледную тень себя прежнего, а в глазах стынет что-то мучительное — но он всё равно улыбается отцу, и от этой улыбки хочется взвыть, сгребая сына в охапку. Но Костя только стоит и криво улыбается в ответ, не зная, что говорить. Игорь решает всё за него. — Пап, — тихий, усталый, почти неживой голос рвёт сердце по старому шву. — Забери меня домой. Я не хочу умирать здесь. Костя берёт тонкие бледные руки сына в свои и долго молчит, не зная, что сказать. — Я не оставлю тебя здесь, — наконец говорит он. — Обещаю. …Дни тянутся медленно и одновременно утекают сквозь пальцы. Для Кости же они сливаются в одно холодное беспросветное пятно — тот почти не спит, проводя дни и ночи у кровати Игоря. Он хочет и одновременно до дрожи боится пропустить миг, когда Игорь уйдёт. Тот, впрочем, понимает всё — каждую ночь перед сном Игорь прощается с ним на случай, если не проснётся утром. А Костя всё равно всю ночь сидит у его постели, слушая тихое дыхание, боясь, что очередной вздох оборвётся во сне. И еле слышно выдыхает, когда измученный Игорь просыпается, улыбаясь той самой улыбкой, в которой всё меньше красок. Костя готов отдать всё за ещё один день Игоревой жизни. А измученному Игорю просто хочется, чтобы всё поскорее закончилось. *** Игорь уходит в раннее первое утро зимы. Уходит мучительные несколько часов, сражаясь с обрывающимся дыханием и всё равно улыбаясь отцу, стискивающему его руку. Костину душу рвёт на части, но тот мужественно улыбается в ответ — не хочет допустить, чтобы Игорю было сейчас грустно и страшно. Достаточно с него страданий. — Ничего не бойся, — шепчет он, стискивая руку сына крепче. — Засыпай. — Пап… Обними меня… — тихо просит Игорь между рваными вдохами, и Костя осторожно держит его в объятиях, слушая, как неровные выдохи становятся всё тише… Когда Костя неспешно разжимает объятия, опуская сына обратно на постель, тот уже не дышит. — Вот и всё, — Костя сам не слышит свой срывающийся, отчаянный шёпот, нежно закрывая сыну глаза. — Спи спокойно, Игорёк… Пошатываясь, он идёт к окну, и, закрывая глаза, прислоняется к холодному стеклу на нём. «Вот и всё» — эхом отдаются в голове слова, но чувств никаких нет, только огромная тёмная пустота в душе, пожирающая мысли и чувства… А за окном медленно падает первый снег.