Время разрушает все

Chi tante male azioni fa, una grossa ne aspetta.

      Следующим утром Данте проснулся один в пустующей комнате в мужском общежитии Пуффендуя.       Прошлым вечером они с Эдди пришли на вечеринку, чтобы поддержать Седрика, и даже наличие от Хогвартса еще одного чемпиона боевой настрой барсуков никак не убавило.       Многие обсуждали, как Гарри смог попасть в Турнир, преимущественно считая, что он имеет к этому непосредственное отношение, но после несколько стаканов коктейлей все целиком переключились на поздравления Диггори.       В разгар вечеринки Данте вовсю танцевал с одной семикурсницей, и чем больше приближался конец праздника, тем теснее становились их танцы, которые и закончились в одном из пустующих общежитий факультета.       Отсутствие девушки рядом его не беспокоило: он решил, что раз она ушла, ничего не сказав и не написав, то у нее нет к нему претензий на возможное продолжение.       Собравшись с силами, брюнет поднялся с постели, быстро оделся и поспешил покинуть пуффендуйцев, не желая привлекать к себе лишнее внимание.

*

      В течение дня трое Риччи гуляли с шармбатонцами: они передали им карту, как и обещали, а также познакомили с Арчи, Тиной и Мелиссой. Данте преимущественно отмалчивался, изредка кивая для поддержания беседы, либо односложно отвечал на все вопросы, предпочитая слушать других. Или точнее делать вид, что слушает.       Олдридж очень смущался компании Флер и ничего не мог с этим поделать, а Лисе это совсем не нравилось, хоть она и понимала, что Делакур никак с ним не заигрывает, но ей не всегда удавалось скрыть ревностные взгляды.       Однако чемпионка этого не замечала: она была слишком занята, возмущаясь вторым участником от Хогвартса.       — Нет, это п'госто invraisemblablement! Этот пти га'гсон чемпион! И мы должны ве'гит, что это не подст'гоено!       Флер резко обернулась, взмахнув длинными волосами, и скрестила руки на груди, а Данте с Арчи на миг замерли, завороженно глядя на нее.       Эдди слегка толкнула брата в бок, чтобы вернуть его в реальность, а он помотал головой, сбрасывая наваждение.       — Не думаю, что Эрри кидал свое имя в Кубок или просил кого-то. — искренне сказала брюнетка. — Он был очьен удивлен, когда услишал свое имя.       — Может он удивился, что у него вышло? — предположила Тина, а Флер согласно кивнула.       — Но зачем ему? — удивилась Донна. — У него и так, что не год, то проблема.       — Может ему нравится? Он ведь сам постоянно лезет на рожон. — развел руками Арчи.       — Не в обиду Эрри, но… он не настолко способный, чтоби пройти линию, которую начертил Дамблдор. — потирая подбородок, сказал Данте. — Не думаю, что даже Эрмиона могла бы ее пройти.       Ребята переглянулись, задумавшись о словах брюнета, а Флер вздохнула:       — Какая 'газница тепе'г, делал он это или нет? У вашей школы в два 'газа выше шансы на победу, хотя я не уве'гена, что этот мальчик сможет п'гойти испытания для ста'гшеку'гсников.       Одри кивнула, поддерживая слова подруги, а Риччи ухмыльнулся, думая о том, что если бы девушки знали, через что прошел Гарри, то были бы еще больше возмущены неравностью шансов.

*

      Начались занятия, на которых студенты продолжали перемывать кости Поттеру, но кто-то от зависти, а кто-то от восхищения. И только на ЗОТИ у них не было на это времени: Грюму, видимо, наскучило рассказывать шестикурсникам про инферналов, дементоров и теорию о блокировке империуса, потому решил перейти к практике.       Некоторых такая перспектива напугала, для других же наоборот стала своеобразным вызовом проверить собственные силы, но все сходились на мысли, что под присмотром профессора (несмотря на всю его эксцентричность) урок должен быть безопасным.       Первым вызвался Фред, а Грюм, казалось, был приятно удивлен такой инициативности.       — Что ж, ты должно быть уверен в своих силах. — ухмыльнулся учитель, держа палочку наготове, а Фредерик, подмигнув Джорджу, Ли и Эдди, кивнул. — Хорошо… Империо!       Некоторое время Уизли стоял почти неподвижно, лишь переминался с носков на пятки, а Грюм пристальнее стал смотреть на него. Сделав несколько резких топорных движений, напоминающих сопротивление от захвата, Фред высоко подпрыгнул и сделал сальто назад.       — Очень неплохо, парень. — сказал Аластор, убрав палочку, а Фредерик, покачав головой, вернулся к друзьям.       — Ну как? — шепотом спросили Джордж с Ли, но Уизли не успел узнать ответ, ведь его вызвали следующим.       — Как в тумане. Странное чувство — очень комфортно, будто паришь, но ощущается чужое присутствие.       Данте с Эдди удивленно переглянулись и стали наблюдать за успехами Джорджа, которых особо и не было: Грюму намного быстрее удалось сломить его волю, в сравнении с Фредом.       Уизли, встав на руки, начал ходить кругами по классу и рассказывать считалочки, а когда с него сняли заклятие, едва устоял на ногах от головокружения.       Следом вышел Джордан и тотчас стал воображать себя диким кабаном, сильно развеселив сокурсников. Тине пришлось петь песню Селестины Уорлок, Арчи — изображать кентавра, Джонсон танцевала сольный ирландский национальный танец, а многие были уверены, что она не будет знать ни одного движения, когда заклятие снимут.       Наконец настала очередь Эдди, а близнецы Уизли с Данте стали взволнованно наблюдать за ней. Первое время она, как и Фред, не поддавалась проклятию, но в итоге Грюму все же удалось заставить ее прыгнуть с парты на парту, вот только пару раз.       — Что ж, пока что это один из лучших результатов, но все равно еще есть над чем работать. — прохрипел профессор. — Очень неплохо, мисс Риччи, очень. У вас определенно волевой характер. Теперь давайте посмотрим, насколько вы похожи с вашим братом.       Данте вышел в центр комнаты, а Аластор громко произнес:       — Империо!       Чувство и правда было удивительным, как и говорил Фред: брюнету казалось, что он не то летит, не то лежит на мягкой перине, а все проблемы и переживания остались в прошлой жизни. Он давно не ощущал такую легкость и уже готов был полностью ей поддаться, как услышал настойчивый голос:       — Залезай на подоконник.       Риччи медленно побрел к окну и забрался ногами на плиту, как услышал другой приказ:       — Встань на край.       Он потянулся было рукой, но замер в последний момент.       — А зачем? — раздался в его голове другой голос, показавшийся ему смутно знакомым.       — Встань на край.       — Для чего?! — вновь поинтересовался тот голос.       — Будешь держать равновесие. Встань на край! Живо!       — А что я получу взамен?       Наваждение прошло также быстро, как и настало, а Грюм тихо смеялся.       — Интересно. — ухмыляясь, сказал он. — Я всякое слышал от студентов, но торговаться со мной еще никто не пробовал. Ты определенно попал на нужный факультет, Риччи.

*

      В начале обеда Данте сидел во внутреннем дворе, куря сигарету, и читал письмо, что за завтраком пришло ему от мамы. Ему до жадности хотелось поскорее открыть его, но нежелание делать это при окружающих и скрытый в глубине души страх неизвестности заставили его дождаться большой перемены.       «ПривЕт, милый. Прости, что так редко вАМ отвечаю, но не беспокойся — сейчас мне уже лУчШе.       Он нервно стряхивал пепел, напряженно вглядываясь в текст. Неровные строчки, кляксы, буквы, сильно отличающиеся по размеру — все выглядело так, словно Джине не просто трудно, а больно писать. И эта мысль пугала его.       Врач гОВорит, что я скоро смогу вернуться доМоЙ, ТогДа мы сможем чаЩЕ списываться.       Слышала, что Флер с Одри прИеХали на соревнования. Надеюсь, вы хорошо проведете год.       Не хочУ ничего обещать, но надеЮсь, что у меня полУчится приехать к вам до Рождества. Я знаю, вам сейчас трУДно, но меня успокаивает то, что вы с Эдди и Донатой есть друг у друга. Я знаю, что вы скЛонны иногда ругаться, но не позволяйте склокам разлучить вас.

Я оченЬ вас люблю и скучаю.

Берегите себя.

Мама».

      Вздохнув, он потер ладонью глаза и случайно прожег часть письма пеплом. Данте не знал, что чувствовал, прочитав его. Облегчение от того, что маме стало легче; радость, что возможно скоро встретятся; неуверенность из-за недоверия к тому, что она говорит о своем состоянии или стыд за то, что бросил сестер?       Спрятав письмо в карман, он выбросил окурок в урну и направился в замок, надеясь обговорить все с Эдди и Донной.       — Ой, куда идешь? — бодро сказал Джордж, случайно врезавшись в Риччи у арки.       — На обьед. — пробормотал Данте, а Уизли осторожно положил ладонь ему на плечо.       — Ты в порядке? — мягко поинтересовался он, а брюнет, сам не понимая почему, честно покачал головой. — Что случилось?       Джордж осторожно подвел друга к скамейке и сел около него.       — От мамы письмо пришло. — хрипло сказал Данте. — Она говорит, что ее скоро выпишут, но… Знаешь, ее почерк… Мама вьед художница и всегда аккуратно писала, а тут такое ощущение, что у нее руки дрожат. Если это не пройдет, она не только работат не сможет, но и вообще колдоват…       Парень откинул голову на холодную стену позади и прикрыл глаза, а Джордж наоборот не сводил с него взгляд, внимательно слушая.       — Не представляю, каково ей одной сейчас. И я еще ее подвожу…       — Почему ты так думаешь? — тихо поинтересовался он.       — Я должен был быть с Эдди и Донной, а мы за последние два дня говорили больше, чем за два мьесяца. — раздражаясь на себя самого, пробормотал Данте.       — Каждый переживает горе по-своему. — мягко сказал Уизли и утешающе улыбнулся. — Тебе нужно было немного места — думаю, каждый бывает в таком состоянии хоть раз в жизни. Фред тоже иногда закрывается в себе, просто мы даже в школе живем в одной комнате, так что надолго у него не выходит отстраниться.       Брюнет слабо усмехнулся, а Джордж перекинул руку через его плечо.       — Не знаю, как Донна, но Эдди не злится на тебя за то, что ты всех сторонился. Она просто переживает о тебе и бубнит по привычке.       — Похоже на нее. — усмехнулся Риччи.       Он похлопал Джорджа по спине, как бы отвечая на своеобразные недообъятия, а Уизли, хлопнув свободной рукой по ноге, весело сказал:       — Пойдем, амиго!       Парень поднялся, кивнул Данте, и тот последовал за ним.       — Амико. — Джордж непонимающе посмотрел на него, выгнув бровь. — Амиго это на испанском.

*

      — Так, эти птицы — ваши подруги? — спросил Уизли, заходя с Риччи в Большой зал.       — Птицы? — недоумевающе повторил брюнет.       — Это такой сленг. Так называют девушек.       — Ты про шармбатонок? — Джордж кивнул, а Данте, усмехнувшись, слегка покачал головой. — Да, эти птици наши подруги. Мы на следующей неделе договорилис сходит вместе в Хогсмид, можете пойти с нами.       Парень кивнул, соглашаясь, а Риччи задумчиво протянул:       — Странно… Почьему птици?       — Не знаю, но это не что-то обидное или оскорбительное, если что. Хотя не всем девушкам нравится.       — В итальянском «птица» больше относится к парням.       — Серьезно?       — Да, только там другой контекст… — бросив на Джорджа многозначительный взгляд, сказал он, а тот всем видов показывал, что нуждается в подробностях. — В общем… Ucсello это и птица, и ласковое название члена.       Уизли замер, как вкопанный, а его брови уползли куда-то к линии роста волос.       — Как это вообще работает? Почему птица?       — Ну… Мужское возбуждение сравнивают с птицей, которая вот-вот выпорхнет из гнезда…       Джордж откинул голову назад и во все горло рассмеялся, из-за чего ему тут же сделала замечание Макгонагалл. Накрыв лицо ладонью, он продолжал смеяться, теперь уже про себя, а другой рукой держался за плечо Риччи.       — У итальянцев все сравнения такие поэтичные? — хрипло спросил Уизли, подходя к столу Гриффиндора.       — Как правило. — ухмыльнулся брюнет и сел рядом с Эдди, которая вместе с Донатой и Поттером о чем-то шепталась. — Привет.       Данте мягко улыбнулся, а девушки с Гарри перевели на него расстроенные взгляды.       — Привет. — без настроения ответил парень и стал ковырять ложкой суп.       — Что случилос?       — Малфой сделал значки в поддержку Седрика, которие оскорбляют Эрри. — вздохнула Донна.       — Дело даже не в значках. — раздраженно пробормотал Поттер. — Малфой предложил один Гермионе, сказав: "Ой, не дотрагивайся до меня. Я только что вымыл руки. Видишь, какие чистые. Не хочу испачкаться о какую-то грязнокровку".       — Он что?! — резко воскликнули Данте с Эдди, нахмурившись, а Донна прикрыла рот ладонью.       — Ее поэтому нет на обьеде? — взволновано спросила она, а Гарри отрицательно покачал головой.       — Она в больничном крыле… Мы с Малфоем ударили друг друга заклинаниями, они срикошетили… Мое попало в Гойла, а его — в Гермиону, от чего у нее стали бесконтрольно расти зубы.       Данте посмотрел на Эдди, и та ему кивнула, понимая его без слов. Они схватили по сэндвичу и встали из-за стола, направляясь к выходу. Брюнет, проходя мимо близнецов Уизли, замер, задумавшись, и наклонился к Джорджу.       — У вас еще ест те ириски? — заговорчески спросил он, а Джордж, ухмыляясь, кивнул. — Мне они будут нужны к ужину.       Уизли показал «окей» и подмигнул, а Данте побежал догонять сестру.

*

      — Можно? — войдя в крыло, осторожно спросила брюнетка у целительницы.       — Вы к кому? — поинтересовалась мадам Помфри, неся в руках кувшин.       — К Эрмионе Грейнджер.       — Вторая кровать слева от стены. — сказала целительница и направилась к другому студенту.       Ребята быстро пошли к Гермионе, которая лежала на кровати с книгой в руках. Услышав звук шагов, она обернулась и удивленно округлила глаза.       — Привет, что вы тут делаете? — отложив книгу на тумбочку, спросила шатенка.       — Эрри рассказал нам о Малфое. — Данте сел рядом с ней на кровать. — Мы решили тебя проведат.       Девушка смущенно отвела взгляд и сложила руки на коленях.       — Все нормально. — вздохнув, сказала она. — Мадам Помфри уже все исправила.       — Этого парня жизн совсьем ничему не учит. — недовольно хмыкнула Эдди, садясь на стул напротив Грейнджер.       — Grande è la forza dell’abitudine. — усмехнулся Данте, а брюнетка тихо рассмеялась. — Ты обьедала?       Гермиона покачала головой, а Риччи протянули ей еду.              — Спасибо. — пробормотала она, кусая сэндвич.       — Твои зубы… Они стали менше. — задумчиво сказала Эдвидже, а девушка смущенно кивнула.       — Мадам Помфри сказала махнуть, когда зубы вернутся в прежнее состояние, но они так красиво уменьшались, что я остановила ее чуть позже… Я давно просила родителей, чтобы они исправили мне зубы. До Хогвартса я носила брекеты, — близнецы непонимающе посмотрели на нее, — это такая система для выравнивания зубов и прикуса, но они не особо помогли. А подпилить их родители не разрешили.       — Я не и думала, что тебя это беспокоит. — удивленно сказала Эдди.       — Последнее время — нет, я привыкла, а в детстве меня часто из-за этого дразнили.       — Меня тоже. — призналась Риччи, а Гермиона изумленно посмотрела на нее. — У меня вьед тоже передние зубы торчат, но я никогда не была идеальной, начиная от внешности и заканчивая характером. Зато я всьегда била собой.       Эдди ласково улыбнулась девушке и подмигнула.       — Многие чаще жалуются на свою внешност, и никто — на мозги. — добавила она и перевела взгляд на брата.       — Что? Мне ньечего сказат — я-то совершенен.       Данте лукаво ухмыльнулся, откинув рукой волосы с лица, и самодовольно задрал нос, а девушки рассмеялись, глядя на него.       — Не шуметь! — резко сказала целительница, хмуро глядя на подростков, и те мигом смолкли.       — Ой, простите, я не знала, что мы в библиотеке. — закатила глаза Риччи, а Гермиона, смеясь, прикрыла рот рукой.