maybe we’re fireproof

В среду дневные занятия Тэхёна неожиданно отменяются, поэтому он пишет Юнги, чтобы встретиться за ланчем в маленьком ресторане недалеко от кампуса. – Знаешь, Намджун рассказал мне, что произошло, – говорит Юнги, прерываясь во время поедания рамена, чтобы сделать большой глоток из своего стакана воды. Сегодня он заказал острое блюдо, и от этого его щеки слегка розовеют под козырьком черной бейсболки. – С Сехуном и соло. Тэхён застывает с палочками для еды на полпути ко рту, лапша соскальзывает обратно в миску. Он не может сказать, что он особенно удивлен, но он все еще не в восторге от того, что Юнги знает. – О, - неуверенно говорит Тэхён. – Да. Юнги смотрит на него с любопытством, но выражение лица нежное. – Почему ты мне не сказал? Тэхён пожимает плечами, уставившись на свою лапшу. – Мне было стыдно. – Что ты не получил соло? – спрашивает Юнги. Тэхён качает головой. – Что я не противостоял Сехуну. Юнги со вздохом откладывает палочки для еды и тянется через крошечный столик, чтобы взять Тэхёна за руку. – Тэ. Тебе не нужно этого стыдиться. Когда Тэхён продолжает молчать, Юнги продолжает. – Тебе нужен мой совет? Тэхён оживляется при этих словах, слегка поднимая взгляд. Он кивает. – Я знаю, тебе было трудно с такими людьми в старшей школе, – говорит Юнги. Они оба знают; Юнги был тем, кто пытался оградить Тэхёна от этого, по крайней мере, пока не закончил школу. Эта маленькая размолвка с Сехуном – детская забава по сравнению с тем дерьмом, с которым Тэхён мирился тогда, но она вызывает те же чувства. – Я знаю, что тебе нелегко отвечать или давать отпор. Я знаю почему, я понимаю это. Потому что, когда он пытался высказываться в старшей школе, над ним насмехались. Педик, чудила, сказочник, неудачник. Фрик. Они даже не трудились шептаться об этом после того, как Юнги закончил школу, просто выплевывали ему это прямо в лицо, когда прижимали к шкафчикам или подставляли подножки в коридоре. Не было никакого сопротивления, было только терпение. – Так что, если ты не готов к этому, ничего страшного, – говорит ему Юнги. – Есть и другие способы постоять за себя. А капелла – это же о совместной работе в команде, верно? Так что будь лучшим командным игроком, который у них есть. Покажи Сехуну, что для тебя дело не в соло, потому что это не так. Ты любишь петь, ты любишь выступать, ты любишь людей в этой группе. – Он делает паузу, размышляя. – Ну, по крайней мере, тех, у кого нет шила в заднице. Тэхён фыркает, на его лице появляется ухмылка. – Ты можешь постоять за себя до тех пор, пока не позволишь ему отнять у тебя радость а капелла, – заключает Юнги. – Да? – Да, – кивает Тэхён, чувствуя, как тяжесть немного спадает с его плеч. Какое облегчение знать, что Юнги в нем не разочарован. – Спасибо, хен. Юнги ухмыляется, снова поднимая свои палочки для еды и направляя их на Тэхёна. – А теперь ешь, Ким Тэхён. Обед за мой счет. *** У Тэхёна хорошая ночь. Он не может толком сказать, почему именно. Может быть, дело в том, что он выпил как раз нужное количество, чтобы почувствовать себя более игривым и счастливым, не теряя при этом контроля. Может быть, это потому, что бар, в котором они находятся, играет его любимые песни одну за другой, и он не может перестать танцевать. Может быть, дело в том, что он знает, что хорошо выглядит сегодня вечером, поддавшись на уговоры Чимина выбрать ему наряд, сделать прическу и макияж. Или, может быть, это потому, что он клянется, что глаза Чонгука слишком долго задерживаются на нем, и что он ни разу за весь вечер не попытался потанцевать с незнакомцем. Может быть, может быть. Сокджин сегодня с ними, дико размахивает руками в такт музыке, в то время как Намджун смеется рядом с ним, широко улыбаясь из-за края своего пива. Хосок и Чимин то появляются, то исчезают из поля зрения друг друга, зажигательно танцуя несколько песен, пока один из них не уносится выпить еще или потанцевать с кем-нибудь из компании. На данный момент они снова вместе, притираются друг к другу так, что это, вероятно, показалось бы чем-то непристойным, если бы они не были такими талантливыми танцорами. Они оба так ярко сияют как личности, что видеть их в паре почти невыносимо. Тэхён просто надеется, что они знают, во что ввязываются. Он надеется, что они солидарны в этом, чем бы это ни было. С другой стороны, он не может по-настоящему винить их за то, что они нырнули в это с головой, не подумав. Он слишком хорошо знает, каково это – влюбиться в друга. Кстати, говоря. – Тэ, – бормочет Чонгук рядом с его ухом. – Когда.. ммм. Ты не думал о том, чтобы вскоре уехать, или? Он пытается вести себя невозмутимо, но Тэхён уже знает признаки – он нервничает и краснеет, судя по положению уголков рта, он опасно близок к тому что бы начать дуться. У него жар. Проблема в том, что Тэхён на самом деле не хочет уходить. – О, – Тэхён хмурится. Он хочет помочь Чонгуку, но в то же время ему так весело. Например, ему нравится эта песня. Он не может вспомнить, как она называется, но ему определенно нравится. – На самом деле нет. Извини. – О. – Чонгук кивает, немного отрывисто. Что-то уязвимое мелькает на его лице, но он почти сразу же прячет это обратно. – Хорошо. – Он осматривает свои ноги. – Ммм, я думаю, я собираюсь... – Останься и потанцуй со мной! – выпаливает Тэхён, прерывая его. Он берет руки Чонгука в свои, кладя их себе на талию. Затем он обвивает руками шею Чонгука, улыбаясь, когда Чонгук моргает в ответ широко раскрытыми глазами. – Давай, это поможет, и таким образом нам не придется возвращаться домой. – Верно, – кивает Чонгук, придвигаясь ближе. Тэхён проводит рукой по шее сбоку, его веки слегка трепещут, и вырывается тихий вздох облегчения. Это делает что-то забавное с желудком Тэхёна, и он уже не уверен, была ли это хорошая идея. Но Чонгук начинает двигаться напротив него, просто слегка покачиваясь в такт, а его руки на талии Тэхёна все еще горячие. Тэ всегда был слаб к танцам Чонгука, и он, конечно, не настолько силен, чтобы отвернуться от него сейчас. – Спасибо, – говорит Чонгук, и Тэхён просто улыбается и кивает, двигаясь вместе с ним. Он может с этим справиться, он все время держит свои чувства под контролем рядом с Чонгуком. Между их телами все еще есть безопасное расстояние, так что Тэхён может справиться с этим. Какое-то время они просто подпрыгивают, выкрикивая слова каждой песни и пытаясь рассмешить друг друга, выполняя все более нелепые танцевальные движения. Тэхён всегда старается держать хотя бы одну руку на Чонгуке, и он с облегчением чувствует, как его кожа постепенно остывает под этими прикосновениями. Он знает, что Чонгук ненавидит свое проклятие, и Тэхён не винит его, но в глубине души он всегда находил это своего рода чудом, что он может буквально чувствовать эффект, который оказывает на другого человека. По мере того, как ночь становится ближе, музыка меняется на что-то немного более медленное, больше похожее на нечто эротичное. Через плечо Чонгука Тэхён может видеть, как Хосок и Чимин практически трахают друг друга на танцполе, с сосредоточенными, разгоряченными лицами. Толпа вокруг них, похоже, придерживается той же идеи, превращаясь в некую пульсирующую, кружащуюся массу, когда люди начинают погружаться в это с теми, с кем они собираются домой сегодняшней ночью. Тэхён несколько раз спотыкается, когда пара, целующаяся рядом с ним, случайно врезается в него в своих порывах. – Тэ, – бормочет Чонгук, его руки сильнее прижимаются к пояснице Тэхёна. – Подойди ближе. Вероятно, это просто потому, что он хочет спасти Тэхёна от того, чтобы быть сбитым с ног другой неосторожной парой, вцепившейся языками друг другу в глотки. Вот почему он сильнее прижимает Тэхёна к себе, пока их грудные клетки не прижимаются друг к другу, а бедра не соприкасаются. Достаточно близко, чтобы Тэхёну пришлось закрыть глаза и молиться богу убийц стояков дать ему сил, потому что он почти уверен, что его колени вот-вот подогнутся. Музыка оглушительна, басы убийственны, и их тела легко синхронизируются друг с другом. Чонгук танцует так, как он танцует, когда Тэхён видит его с другими людьми, покачивая бедрами, двигая телом с такой уверенностью в себе. Он так сексуален, когда танцует, излучая необузданную силу и уверенность, его движения резкие и отработанные. Тэхён любит мягкого, милого Чонгука, застенчивого, неуклюжего Чонгука, надутого, разгоряченного Чонгука. Но нельзя отрицать, как его тело реагирует на Чонгука вот такого, и он не думает, что смог бы остановить себя, даже если бы попытался. Потому что бедро Гука сейчас между его бедрами, мощное и мускулистое, а горячее и прерывистое дыхание на Тэхёновой шее. Его руки обхватывают нижнюю часть спины Тэхёна, защищая, и Ким цепляется за него так, словно от этого зависит его жизнь, одна рука обвилась вокруг шеи Чонгука, ладонь другой покоится на его плече. Они больше не разговаривают, даже не смотрят друг другу в глаза, но Тэхён прижимается носом к виску Гука, его запах такой пьянящий и знакомый. Этого так много, так чертовски много, что Тэхён сбит с толку, возбужден и в основном, по большей части, ошеломлен. Он почти уверен, что у них у обоих наполовину встал, что заставляет Тэхёна хотеть кричать, потому что, несмотря на всю их тактильность и объятия, прикосновение стояков между ними определенно впервые, и определенно не то, что Тэхён когда-либо думал испытать с Чонгуком. К тому же, его сердце, его бедное, мягкое сердце, трепещет в груди от того, как Чонгук держит его. Даже если это только на сегодня, даже если это ничего не значит – даже так, Тэхён тает. А потом, внезапно, все заканчивается. Музыка смолкает, и загорается верхний свет, сигнализируя о том, что бар закрывается. Люди вокруг них начинают проталкиваться к двери, быстро моргая, пока их глаза привыкают к свету. Тэхён и Чонгук отшатываются друг от друга, вырываясь из какой-то сюрреалистичной зоны, в которой они находились, и Тэхён немедленно чувствует, как его щеки заливает румянец. Напротив него Чонгук тоже раскраснелся, глаза широко раскрыты, его рубашка немного съехала набок от того, как горячо они танцевали. Он выглядит таким же дезориентированным, как и Тэхён, и, черт возьми, какого хрена происходит? Других их друзей нигде не видно, хотя Тэхён может представить, где Чимин и Хосок и чем они занимаются. Он задается вопросом, заметили ли они, что происходило между ним и Чонгуком, сочли ли они это необычным или были слишком пьяны, чтобы придавать этому большое значение. Он думает, что Чимину было бы что сказать, если бы он был внимателен, учитывая то, что он знает о чувствах Тэхёна к Чонгуку. – Ммм, – прохрипел Тэхён, строго приказывая себе взять себя в руки. Это Чонгук, ради бога, его лучший друг. Нет необходимости нервничать или испытывать дискомфорт. Он протягивает руку Чонгуку, точно так же, как сделал бы это в любую другую ночь. – Домой? Чонгук тупо кивает, затем, кажется, выходит из какого-то транса, в котором он находился, когда бросается вперед и принимает руку Тэхёна. Вот так они и пробираются из бара, уворачиваясь от нескольких парней, которые слишком пьяны, чтобы стоять прямо, и от одной девушки, которая истерично плачет в окружении своих друзей, а тушь стекает по ее щекам. Снаружи ночной воздух освежающе прохладен, и они начинают свой путь домой, все еще держа пальцы переплетенными. Сердце Тэхёна колотится, его разум лихорадочно работает, пока он прокручивает в голове то, что только что произошло. Он задается вопросом, не слишком ли он раздувает из мухи слона, чувствует ли Чонгук себя таким же пораженным и выбитым из колеи, как Тэхён. Вероятно, нет, заключает он, когда вспоминает, что Чонгук постоянно так танцует с незнакомцами. Тем не менее, он думает, что Чонгук кажется немного тише, чем обычно, по крайней мере, в первой половине их пути. Затем Тэхён замечает странный, мигающий свет в небе и делает замечание о том, что НЛО реальны, и это запускает разговор, который продолжается до конца пути домой. Он благодарен за то, что отвлекся от безумных мыслей, проносящихся в его голове. В их квартире темно, когда они заходят внутрь, подтверждая, что Чимин действительно ушел домой с Хосоком. Они скидывают обувь у двери, и взгляд Тэхёна блуждает по дивану, когда Чонгук включает несколько ламп. Автоматически он тянется к Чонгуку, обхватывая его щеку, чтобы попытаться измерить его температуру. – Ты в порядке? – спрашивает он, а бабочки порхают в его животе, когда Чонгук, кажется, бессознательно тянется к его прикосновению. Честно говоря, он не уверен, на какой ответ надеется. – О, – кивает Чонгук, отступая назад. Рука Тэхёна опускается вдоль туловища. – Да. Прекрасно. – Хорошо, - говорит Тэхён. – Ммм. – Чонгук прочищает горло. – Наверное, я пойду спать? Он произносит это почти как вопрос, но Тэхён просто ошеломленно кивает в знак согласия. Часть его хочет снова прижать Чонгука к себе, заснуть, обняв друг друга, но он, честно говоря, не уверен, что его рассудок сможет выдержать такую близость прямо сейчас. Поэтому он говорит: – Да. Я тоже. Они желают друг другу спокойной ночи, и как только Чонгук поворачивается спиной, Тэхён практически бежит в свою комнату. Внезапно ему захотелось уединения, где-нибудь, где он мог бы полностью расслабиться, не боясь выдать себя. *** При совершенно неудивительном повороте событий Чонгук не может уснуть. Он не может устроиться поудобнее; его подушка кажется слишком плоской, а простыни слишком теплыми. Каждый малейший шум заставляет его вздрагивать, привлекая внимание. В целом, его тупой мозг ни хрена не затыкается. Чего, вероятно, и следовало ожидать, учитывая, что он только что потратил большую часть часа на воспоминания о своем лучшем друге. Ему следовало пойти домой, когда он изначально планировал это сделать, принять холодный душ, чтобы остыть, и лечь в постель. Он должен был догадаться, что решение остаться и потанцевать с Тэхёном не принесет ничего хорошего, что он будет слишком слаб, чтобы сохранить самообладание. Он определенно не должен был говорить Тэхёну подойти ближе, потому что это был похоронный марш для его рассудка. И теперь он не может перестать думать об этом. Изгиб позвоночника Тэхёна под его ладонью, робкое покачивание его бедер напротив, то, как его пальцы впивались в плечо Чонгука, пока они танцевали. Слегка остекленевший взгляд в его глазах, когда они оторвались друг от друга, щеки залившиеся красивым румянцем. Чонгук всегда довольно хорошо справлялся со своими грязными мыслями о Тэхёне (по крайней мере, до недавнего времени), но теперь, когда он почувствовал это в настоящей жизни.. черт, он так облажался. Однако то, что произошло после, было едва ли не хуже – Тэхён взял его за руку и повел сквозь толпу, он нежно коснулся его щеки, чтобы проверить, не слишком ли ему жарко. Тэхён всегда беспокоится о нем, всегда проверяет его, всегда заботится о нем. Чонгук всегда был благодарен ему и очень, очень привязан, но в последнее время это кажется почти невыносимым, как будто его грудь может разорваться от этого. Он не знает, что делать со всеми этими чувствами, куда их деть, как разобраться в них. Кажется, что чем больше он желает, чтобы они ушли, тем сильнее они становятся. И это пугает его, чертовски пугает, потому что ему кажется, что он теряет контроль еще в одной части своей жизни. Он и так во многом полагается на Тэхёна, больше, чем практически на кого-либо другого, и мысль о том, чтобы стать еще более зависимым, вызывает у него тошноту в животе. Со стоном он сбрасывает с себя одеяла, запуская руки в волосы, как будто это успокоит хаос в его голове. Он чувствует, что его голова всего в тридцати секундах от взрыва, все мысли и сомнения накапливаются, пока не давят на череп. Вдобавок ко всему, ему снова становится жарко, на шее и спине собирается пот, из-за чего футболка прилипает к нему. В гневе он садится и срывает ее, швыряя через всю комнату, прежде чем рухнуть обратно на кровать в сокрушенном состоянии. Он хочет Тэхёна. Его тело разбито, и все, чего он хочет, это чтобы Тэхён все исправил. Но он не может, не может поддаться этому шаблону поведения, особенно с такими мыслями, которые у него были в последнее время. Это нечестно, и это использование его в своих целях. Ему нужно выяснить, как справиться с этим самостоятельно. Ему слишком лень принимать холодный душ прямо сейчас, а в их квартире и близко нет достаточного количества льда для ледяной ванны, так что холодильник и несколько пакетов со льдом то, чем ему придется обойтись сегодня. Выскользнув из своей спальни, он пробирается через их темную гостиную, громко ругаясь, когда случайно ударяется коленом об один из табуретов на кухне. Он достает пакет со льдом из морозилки и прикладывает его к шее, затем открывает дверцу холодильника и вздыхает с облегчением, когда на него обрушивается холодный воздух. На верхней полке осталось немного лапши на вынос, с прошлого вечера, и он решает, что, возможно, побалует себя поздним перекусом, как только его организм немного остынет. – Гук? Чонгук вздрагивает при звучании собственного имени, чуть не роняя пакет со льдом. Он даже не заметил звука чьего-то приближения, но теперь Тэхён стоит на кухне, с любопытством наблюдая за ним. Чонгук внезапно чувствует себя смущенным, как будто его застали за чем-то неподобающим. – Ээ, – говорит он. – Привет. В слабом желтом свете, отбрасываемом холодильником, он может видеть, что губы Тэхёна слегка надуты, как это бывает, когда он сонный, его волосы еще более пушистые, чем обычно. В соответствии со своим обычным одеянием для сна, он одет в потрепанную футболку с Пикачу и боксеры, а его длинные ноги обнажены. Он выглядит невероятно мягким, и Чонгук просто хочет, хочет, хочет. Хочет, чтобы Тэхён был как можно ближе. – Я услышал шум, – объясняет Тэхён, и Чонгук виновато морщится, вспоминая свое столкновение со стулом. – Ты в порядке? – В порядке, – отвечает Чонгук, отступая еще дальше в холодильник, когда Тэхён подходит к нему ближе. Он чувствует себя каким-то раненым животным, но он не доверяет себе быть так близко к Тэхёну прямо сейчас. – Просто, эм. Остываю. Тэхён хмурится. – Ты мог бы просто прийти и побыть со мной. – Я не хотел тебя будить. – говорит Чонгук, внезапно осознав, что на нем только боксеры. У него пересохло во рту. Тэхён моргает глядя на него, как будто он сказал что-то нелепое. – Я не возражаю. Он тянется вперед, как обычно, и холодные костяшки пальцев касаются шеи Чонгука. Это знакомый жест, но Чонгук встревоженно отшатывается, когда чувствует, как к горлу подступает стон. Он не знает, почему он вдруг стал таким чувствительным (ладно, у него есть некоторое представление о том, почему), но это выводит его из себя. – Извини, – мгновенно говорит Тэхён, отдергивая руку. Его глаза широко раскрыты, а в них боль. – Прости, я... – Нет, – перебивает Чонгук. – Нет, все в порядке. Извини. Тэхён все еще выглядит нерешительным. – Эм. Ты хочешь, чтобы я... Нет. Он должен сказать "нет". – Хорошо. На этот раз Тэхён осторожно протягивает руку, робкие пальцы ложатся на бок Чонгука, вдоль неровностей его грудной клетки. От этого прикосновения по телу Чонгука пробегает дрожь, и это не только из-за температуры. На этот раз он недостаточно быстр, чтобы остановить издаваемый им звук, хныканье, которое звучит обессилено, необходимо. Это заставляет его сгорать от стыда, когда Тэхён смотрит на него широко раскрытыми и испуганными глазами. – Тебе приятно? Чонгук сглатывает, кивает. – Да, – шепчет он. Медленно Тэхён кладет другую ладонь на торс Чонгука, его большие руки обхватывают талию Чонгука так, что у него слегка кружится голова. Его прикосновение нежное, испытующее, и он смотрит вниз на грудь Чонгука, прикусив нижнюю губу. Он как будто бы его исследует, подушечками пальцев слегка блуждающими по коже. Это не откровенно сексуально, но Чонгук все еще вздрагивает, когда кончик мизинца Тэхёна касается его соска. Взгляд Тэхёна возвращается к его лицу, губы теперь приоткрыты, глаза еще более огромные. Что бы он ни увидел в выражении лица Чонгука, это заставляет его судорожно вздохнуть. Или, может быть, это просто потому, что их лица сейчас так близко, всего в нескольких дюймах друг от друга, воздух между ними практически гудит от напряжения. Часть Чонгука хочет убежать. Оттолкнуть Тэхёна в сторону и сделать передышку, запереться в своей комнате и не выходить, пока все эти чувства не пройдут. Это его лучший друг, его чертов лучший друг, и дорога, по которой они сейчас идут, опасна. Но... Рука Тэхёна теперь движется вверх по его груди, скользя по ключице, оставляя за собой след из мурашек. Она располагается на шее Чонгука, большой палец касается основания его подбородка, и блять. С Чонгука достаточно. Он сокращает расстояние между ними, прежде чем может остановить себя, одна рука все еще опирается на дверцу холодильника, когда он слегка прижимается губами к губам Тэхёна. Сомнение, оправдание, принятие – он не уверен, что это такое, но сейчас это где-то там, и пути назад нет. Сам поцелуй сухой, краткий. Едва ли это вообще поцелуй, на самом деле. Чонгук держит глаза закрытыми и замечает, что рот Тэхёна мягкий и полный. Целоваться с ним ощущается как сладостное облегчение. Пока он не вспоминает, что целует своего лучшего друга, и моментально впадает в панику. – Извини, – в ужасе бормочет Чонгук. Он пытается сделать шаг назад, но деваться некуда, тело все еще зажато в треугольнике, образованном полуоткрытой дверцей холодильника. Стена прохладного воздуха упирается ему в спину, но это не имеет ничего общего с ощущениями от губ Тэхёна. Тэхён же, который все еще стоит прямо перед ним, с его губами и всем остальным... Он выглядит... ошеломленным – вот подходящее слово, думает Чонгук. Он полагает, что это лучше, чем испытывать ужас, или злость, или отвращение. Но он вообще-то пока ничего не сказал, и от тишины Чонгуку хочется заползти в нору и умереть. – Тэ... – Все в порядке, – шепчет Тэхён, обхватывая лицо Чонгука обеими руками и посылая новую волну мурашек по его спине. – Я не возражаю. Затем он делает глубокий вдох и наклоняется, решительно целуя Чонгука. За этим поцелуем стоит не так много техники – Тэхён не часто это делает, Чонгук знает – но это все равно приятно, лучше, чем любой поцелуй, который когда-либо был у Чонгука. Это как будто успокаивает все его тело, словно медленно действующее успокоительное, которое просачивается в его кровь. Тревожные мысли, которые преследовали его, сливаются с фоновым шумом, и внезапно все, на чем он может сосредоточиться – это поцелуй Тэхёна. Их губы нежно касаются друг друга, любопытные, медленные. Руки Тэхёна удерживают его на месте, и в конце концов Чонгук поднимает одну из своих рук, слегка поглаживая линию подбородка Тэхёна. Это вызывает низкий, приятный гул, которого Чонгук никогда раньше не слышал. Этот звук заставляет развернуться чему-то глубоко в его животе, как своего рода голод, с которым он не совсем знаком. Он придвигается ближе, пальцы впиваются в мягкий материал футболки Тэхёна. Их грудные клетки снова практически прижаты друг к другу, как это было во время танца. За исключением того, что теперь Чонгук полуобнажен, теперь он на самом деле целует Тэхёна, вместо того, чтобы фантазировать об этом. Теперь они одни, и хотя он все еще не уверен, что, черт возьми, они делают, вся серьезность этого заставляет его желудок сделать сальто назад. Инстинкт начинает брать верх, его тело движется быстрее, чем разум. Он отрывает свои губы от губ Тэхёна, чтобы прикоснуться к его челюсти, прокладывая путь к его уху, а затем вниз вдоль шеи. Тэхён издает тихий вздох, его руки обвиваются вокруг плеч Чонгука и сжимают крепче. Чонгук начинает думать, что ему следует бросить школу и заново посвятить свою жизнь стремлению услышать, как Тэхён издает больше подобных звуков. Он почти уверен, что его мама поняла бы – в конце концов, у нее всегда была огромная слабость к Тэхёну. Сын пошел в мать, полагает он. – Гук, – дрожащим голосом говорит Тэхён, снова сжимая его плечи и слегка отталкивая. С большим трудом Чонгук отрывается от нежной кожи шеи Тэхёна и поднимает голову, чтобы посмотреть на него. Удивительно видеть его вблизи, то, как его губы распухли благодаря Чонгуку, его глаза потемнели из-за Чонгука. Это не то, чему он когда-либо ожидал стать свидетелем. – Прости, – бормочет Чонгук, пытаясь выровнять дыхание. Теперь, когда они больше не целуются, последствия его действий начинают фиксироваться в его мозгу. Больше всего на свете он надеется, что не поставил Тэхёна в неловкое положение. – Это слишком? – Нет, – уверяет его Тэхён, и то, как он произносит это с придыханием, заставляет Чонгука почувствовать, что он вот-вот просто умрет на месте. – Просто... мы буквально в холодильнике. Мне холодно. – О, – глупо говорит Чонгук, и это заставляет Тэхёна хихикать, прикусывая губу. Внезапно этот момент кажется немного менее напряженным, и немного более похожим на них обычных. Чонгук тоже не может удержаться от небольшого смешка. – Тогда давай отойдем. Тэхён делает шаг назад, и Чонгук следует за ним, позволяя двери холодильника тихо захлопнуться за ним. Без его света комната погружается в темноту, и он немного дезориентировался, пока его глаза не привыкли. Его разум лихорадочно работает, гадая, что произойдет теперь, когда момент упущен. Лягут ли они просто спать и притворятся, что этого никогда не было? – Лучше? – спрашивает он. Сквозь полумрак он видит, как Тэхён кивает. Они больше не прикасаются, но Тэхён стоит к нему лицом, прислонившись спиной к их кухонной стойке. – Извини, я использовал его, чтобы остыть. – Используй меня вместо него, – тихо говорит Тэхён, и сердце Чонгука подпрыгивает к горлу. Трудно понять, что именно предлагает Тэхён, является ли это просто его обычной привязанностью или чем-то большим. Они уже несколько раз размывали эту грань сегодня вечером, но Чонгук не знает, как далеко Тэхён готов зайти. Это пугает его, потому что, хотя он и знает, что это плохая идея, Чонгук уверен, что не хочет останавливаться. – Тэ, – шепчет он, дрожа, когда Тэхён сцепляет руки за спиной Чонгука, подтягивая его ближе. Он кладет свои ладони на предплечья Тэхёна, слегка потирая, чтобы убедиться, что он достаточно теплый. – Я не хочу использовать тебя. Тэхён улыбается, проводя линию от кадыка Чонгука к нижней точке его подбородка. – Я не возражаю. – Прекрати так говорить, – фыркает Чонгук. – Ты мой лучший друг, а не какая-то... игрушка. – Гук, – прерывает Тэхён, шикнув на него. – Это поможет? По какой-то причине у Чонгука сводит живот. Не то чтобы он ожидал чего-то другого – Тэхён, очевидно, делает это просто для того, чтобы помочь Чонгуку контролировать тепло своего тела, как он делает это всегда. Он просто хороший друг, очень, очень хороший друг. Но Чонгук был настолько поглощен танцами, поцелуями и чувствами, что на мгновение позволил себе забыть об этом. – Что? – спрашивает он, подавляя свое разочарование. – Да, конечно, но... – Тогда я хочу, – твердо заявляет Тэхён. Чонгук не может в это поверить. Он не может поверить, что после двух лет дружбы Тэхён предлагает ему возможность вступить в физический контакт. Он полагает, что на самом деле это не что-то непостижимое уму, учитывая, насколько они уже тактильны друг с другом. Черт, Хосок и Чимин уже занимаются тем же самым. Множество людей спят со своими друзьями в колледже. Может быть, это не так уж и необычно, и Чонгуку просто нужно, блять, успокоиться. – Тэ, – беспомощно выдыхает он. Он чувствует, как слабеет его решимость. Он ни за что не сможет сказать на это "нет", даже если знает, что в конечном итоге это причинит ему боль. Он слишком сильно этого хочет. – Гук, – отвечает Тэхён. – Я хочу этого. И это последняя капля для Чонгука. Он бросается вперед, жадно, отчаянно сминая их губы. Если это его шанс с Тэхёном, он собирается воспользоваться им по максимуму. Он прижимает Тэхёна к столешнице, цепляясь за его тело поверх свободной ткани его нелепой футболки с Пикачу. Его желудок делает кульбит от того, как на это реагирует Тэхён, легко открываясь для него, как его нижняя губа распухает, когда Чонгук засасывает ее между своими. В очередной раз Чонгук вспоминает, что на нем только тонкие боксеры, и он думает, что пройдет совсем немного времени, прежде чем станет неизбежно очевидно, насколько он возбужден. – Пойдем в мою комнату, – бормочет Тэхён, как будто читает мысли Чонгука. Впрочем, они всегда были такими – заканчивали предложения друг за другом, единственные, кто смеялся над глупыми шутками друг друга. Чонгук просто никогда не думал, что это распространится и на этот сценарий развития событий. – На случай, если Чимини вернется домой. Они, спотыкаясь, пробираются через темную гостиную, натыкаясь на ходу друг на друга и на мебель. Все это кажется немного сюрреалистичным, и когда дверь в комнату Тэхёна захлопывается за ними, Чонгук все еще не уверен, что это не сон. Здесь так отчетливо пахнет Тэхёном, о чем он, конечно, уже знает – он провел бесчисленное количество часов в этой комнате, в этой кровати, смотря аниме, или дремля, или разговаривая обо всем и ни о чем. Тем не менее, находиться здесь в таком контексте – он не может до конца поверить, что это происходит на самом деле. – Ты должен сказать мне, если я начну перебарщивать, – говорит он, проползая на четвереньках, чтобы зажать тело Тэхёна между собой и кроватью. В отличие от Чонгука, Тэхён делает это не часто – его первый сексуальный опыт не был особо удачным, и с тех пор, на сколько Чонгук знает, он переспал лишь с горсткой людей. Это заставляет его чувствовать дополнительную ответственность за бережное обращение с Тэхёном, чтобы убедиться, что ему тоже хорошо. – Гук, расслабься, – мурлычет Тэхён, запуская пальцы в волосы на затылке Чонгука и притягивая его ближе. – Я в порядке. Я скажу тебе, если что-то не так. Успокоенный, Чонгук отрывисто кивает, наклоняясь, чтобы провести губами по шее Тэхёна. Он опускает руку на воротник футболки Тэхёна и тянет, растягивая его, пока не может коснуться губами обнаженной кожи, выступа ключиц, изгиба плеча. Тэхён издает довольный звук в ответ, руки скользят по бокам Чонгука, спина выгибается над кроватью. Не смотря на риск показаться придурком, приоритет Чонгука, когда он с кем-то спит, обычно заключается в том, чтобы почувствовать себя лучше. Остыл, получил свой оргазм, свалил – большую часть времени он даже не получает особого удовольствия от секса, скорее это средство для достижения цели, чем что-либо еще. Он всегда заставляет кончить и своего партнера – он не полный мудак, – но, если честно, это никогда не доставляет ему особого наслаждения. Он никогда по-настоящему не видел привлекательности в подобной близости с незнакомцами, и если бы не его ситуация, он сомневается, что делал бы это часто. Однако с Тэхёном все по-другому. На самом деле, неудивительно, учитывая, что все кажется иным, когда речь заходит о Тэхёне. Впервые в своей жизни Чонгук обнаруживает, что больше заинтересован в удовольствии Тэхёна, чем в своем собственном, больше сосредоточен на реакциях Тэхёна, чем на том, что испытывает он сам. И это доставляет своего рода приятные ощущения. – Ох, – стонет Тэхён, его бедра дергаются, когда Чонгук задирает его футболку и тычется языком в пупок. Кожа на его животе особенно мягкая, и Чонгук не может оторвать от нее руки, щекоча его бока и посмеиваясь, когда Тэхён делает нерешительную попытку пнуть его. Если Чонгук что-то и усвоил сегодня вечером, так это то, что Тэхён чрезвычайно чувствителен, и одно это знание вызывает у него головокружение от желания. Когда он обводит языком один из сосков Тэхёна, тот извивается, сжимая пальцами простыни. – Ах, Гукки, – тихо выдыхает он, и Чонгук чувствует еще один прилив желания позаботиться о нем. Тэхён так уязвим в этом виде, его футболка задрана так, что видны только уши Пикачу, его ноги раздвигаются, чтобы уместить тело Чонгука. Он доверяет всего себя Чонгуковым рукам, и Чонгук восхищается им за это, потому что это то, что ему самому никогда не давалось легко. – Хорошо себя чувствуешь? – спрашивает Чонгук, проводя большим пальцем по соску, который в данный момент находится не у него во рту. Он слышит, как у Тэхёна двигается кадык, когда он сглатывает и кивает. – Да, – подтверждает Тэхён хриплым голосом. Его руки движутся вниз, дотягиваясь до боксеров Чонгука. – Гук. Позволь мне прикоснуться к тебе. – Подожди, – протестует Чонгук, отбрасывая его руку. Тэхён замирает, и Чонгук сразу же чувствует себя виноватым. – Я просто, я имею в виду, – спешит уточнить Чонгук, облизывая губы. – Ты первый? Пожалуйста, я хочу сначала прикоснуться к тебе. Ответный выдох Тэхёна неровный. – Ох. – Если это нормально. Кивнув, Тэхён опускает руки обратно на матрас. – Нормально. В животе Чонгука все переворачивается, и он с силой целует Тэхёна, прежде чем сесть на пятки между его ног. Медленно он берется за боксеры Тэхёна и стаскивает их, подавляя стон, когда обнажается Тэхёнов член, возвышающийся над его животом. Он видит, как руки Тэхёна слегка приподнимаются, как будто он тянется, чтобы прикрыться, но Чонгук ловит их и аккуратно прижимает обратно к простыням. – Ты великолепен, – шепчет он совершенно серьезно, и Тэхён прерывисто вздыхает. Чонгук берет его член в руку, слегка сжимая, и Тэхён скулит, а его бедра дергаются вверх. Его член красивый, длинный и больше, чем ожидал Чонгук, и внезапно склонность Тэхёна к свободным штанам приобретает гораздо больше смысла. Осознание этого заставляет его слегка хихикнуть, в очередной раз шокированного тем, что оказался в подобной ситуации со своим лучшим другом. – Что? – требовательно спрашивает Тэхён. – Ничего, – отвечает Чонгук, проводя большим пальцем по головке члена Тэхёна. Он чувствуется толстым и горячим в ладони Чонгука. – Просто... твой член действительно большой. Тэхён моргает, глядя на него. – О боже мой. – Так вот почему ты так любишь свободные брюки? – Заткнись, – скулит Тэхён, закрывая глаза рукой, но Чонгук видит, как на его губах появляется улыбка. – Узкие брюки неудобные, ясно? Чонгук хихикает, наклоняясь вперед, чтобы поцеловать надутые губы. – Не могу поверить, что ты скрывал такое все это время, а я даже не знал. – Да, ну и чья же это вина? Если бы Чонгук был сейчас в меньшем помутнении рассудка, вызванным сексом, он бы потратил какое-то время, чтобы обдумать смысл этого заявления, предполагал ли Тэхён, что они могли бы заняться этим раньше. Как бы то ни было, он сосредотачивается на более насущных мыслях, остающихся на переднем плане его сознания, таких как: – Это сексуально. Ты сексуальный. Эти слова заставляют Тэхёна ухмыльнуться, вжимаясь лицом в подушку, и Чонгук просто немного очарован. Он продолжает водить рукой по члену Тэхёна, постепенно набирая темп. Иногда он делает паузу, чтобы подразнить его яйца или провести ладонью по головке, наслаждаясь тем, как бедра Тэхёна подергиваются в ответ, и тихими звуками, которые он издает. Похоже, ему особенно нравится, когда играют с его яичками, если судить по тому, как он сжимает подушку под головой. Есть что-то волнующее в том, чтобы внезапно оказаться посвященным в такую маленькую, интимную деталь. – Ты близко? – спрашивает Чонгук, очарованный тем, как тело Тэхёна начинает напрягаться, почти бесконтрольно извиваясь на простынях. Его глаза плотно закрыты, передние зубы впиваются в нижнюю губу, когда он кивает в знак подтверждения. – Ах, – выдыхает он, толкаясь в кулак Чонгука, его грудь вздымается. – Гук, Гук... Секундой позже он кончает, член подергивается в ладони Чонгука, когда вязкая жидкость растекается по его животу. Чонгук завороженно наблюдает, как он вздрагивает, а затем расслабляется, тихо постанывая, прежде чем его рот расплывается в сумасшедшей улыбке. Он выглядит невероятно великолепно вот так, раскинув руки и ноги на простынях, с залитой серебристым лунным светом кожей. – Черт, – выдыхает Тэхён. Чонгук чувствует себя безмерно довольным собой. Теперь, позаботившись о Тэхёне, он позволяет своему вниманию переключиться на боль между собственных ног, его член тверд как камень и истекает на переднюю часть боксеров. Он был так увлечен Тэхёном, что не до конца осознавал это, но теперь, когда он заметил, это невозможно игнорировать. В отчаянии Чонгук залезает в свои боксеры и вытаскивает член, застонав от облегчения, когда начинает гладить себя. Это вообще не займет много времени, не с обнаженным, насытившимся Тэхёном, на которого можно любоваться. – Эй, – дуется Тэхён, садясь, когда понимает, что делает Чонгук. Сперма стекает по его животу, когда он двигается, скользко и грязно. – Это моя работа. Чонгук уверен, что он почти задыхается, когда Тэхён убирает его руку и заменяет ее своей. Его рука больше, чем у Чонгука, ладонь теплая и гладкая и легко покрывает больше его члена, чем Чонгук смог бы сам. Он зажимает язык между зубами по мере работы, поглядывая на него сверху вниз с таким уровнем сосредоточенности, который Чонгук находит незаконно привлекательным. За свою жизнь Чонгук получал много дрочек, многие из которых были объективно лучше, чем эта. Но есть что-то такое очаровательное в том, насколько нетерпелив и целеустремлен Тэхён, в том, как он немного рассеян, но сразу же повторяет что-нибудь, если Чонгук издает поощряющий звук. На самом деле, Чонгуку достаточно просто знать, что это Тэхён прикасается к нему, смотреть на его красивое лицо и обнаженное тело и не чувствовать себя ужасно из-за этого. Он без труда кончает, утыкаясь лбом в плечо Тэхёна, пока переживает свой оргазм. Тэхён нежно гладит его по затылку, и у Чонгука кружится голова. – Хорошо? – спрашивает Тэхён, когда Чонгук сонно поднимает голову. – Отлично, – отвечает он. Он знает, что, вероятно, будет переживать из-за этого утром, но прямо сейчас он чувствует себя слишком довольным, чтобы беспокоиться. – Ты? – Отлично. – Хорошо. Тэхён хихикает, и Чонгук обнаруживает, что тоже ухмыляется. Может быть, ему не нужно переживать. Может быть, это и не должно все поменять, или, по крайней мере, не в худшую сторону. – Это же не разрушит нашу дружбу, верно? – спрашивает он, как только они приводят себя в порядок и снова надевают одежду. Они лежат лицом к лицу в постели Тэхёна. Чонгук не хочет возвращаться в свою комнату, а Тэхён его об этом не просил. Тэхён поднимает брови. – Немного поздно беспокоиться об этом, Чон, тебе не кажется? Чонгук фыркает, пиная его под одеялом. – Кажется. – Не волнуйся, – бормочет Тэхён, тыча Чонгука в живот в отместку, прежде чем притянуть его к себе за талию. – Ты застрял со мной навсегда. Это не изменится только потому, что я дотронулся до твоего члена. Чонгук смеется, уткнувшись лицом в плечо Тэхёна. – Хорошо. – А теперь лежи спокойно, чтобы я мог обнимать тебя, пока засыпаю. Чонгук делает, как ему говорят, слушая, как дыхание Тэхёна постепенно замедляется и выравнивается. Его тело чувствует себя лучше, чем когда-либо за последние годы, длительная физически интимная близость поддерживает в нем равновесие, непринужденность. Он подозревает, что это чувство может иметь какое-то отношение и к Тэхёну, но он закрывает глаза вопреки этой мысли и засыпает под звук дыхания своего лучшего друга.