Последняя надежда

Все началось пару месяцев назад. Капитан кавалерии снова завалился в его таверну, на этот раз занят он был спаиванием молодняка из своего отряда. «Достойное занятие достойного человека» — фыркнул Дилюк. Он бы и рад запретить Кэйе выпивку, но тот не подходил к стойке сам уже давно, отсылая за новым вином одного из рыцарей. Грубить малознакомым людям в планы Дилюка не входило, и приходилось наливать. Снова, и снова, и снова. — Ты уверен, что вашему капитану стоит продолжать пить? — не выдержал Рангвиндр, в очередной раз увидев у стойки юнца в форме. — А что не так? — удивился рыцарь. Его светлая кожа была уже с легким пьяным румянцем на щеках, а на губах играла счастливая улыбка. — Капитан Кэйа в отличном состоянии, столько историй рассказывает. Он настоящий пример для подражания, думаю, он и сейчас способен отправиться на задание и выйти из боя победителем! Однажды он… Дилюк устало вздохнул, наполняя бокалы и прекращая слушать. Стоило догадаться, что это не сработает. Зачем только рот открывал? Все эти юнцы смотрят на капитана Альбериха, словно птенцы на мать. Ловят каждое слово, повторяют каждый жест. Знали бы они, насколько лжива его извечная улыбка, насколько далеки от их идеалов настоящие его мотивы, знали бы, какой предатель скрывается под личиной небезызвестного и всеми любимого капитана кавалерии… От мыслей Дилюка отвлек громкий смех за столиком Ордо Фавониус. Кэйа в центре компании явно рассказывал какую-то шутку, выглядя крайне довольным собой. Выпрямился в кресле, откинув длинную прядь синих волос назад, выпятил вперед грудь, словно демонстрируя окружающим ужасающе большой вырез на своей дурацкой рубашке, и сверкал улыбкой во все зубы. «Ну чисто павлин, красующийся перед самкой» — пронеслось в голове у хозяина таверны, и он поспешил недовольно отвернуться. Вечер тянулся нескончаемо долго, громкие звуки от рыцарского стола раздражали, еще больше раздражал сам капитан и его несносное поведение. На этот раз он откровенно красовался перед собравшимися и сетовал на легкие поручения. Толпа восхищенно внимала каждому его слову, а Дилюк то и дело скептически фыркал за стойкой. Наконец, рыцари стали расходиться. Но их любимый капитан никуда не торопился, все еще смакуя последний бокал и лениво накручивая прядь своих волос на палец. «Да пей ты быстрее и уходи!» — взмолился про себя Дилюк. Словно услышав его мысли, Альберих залпом допил оставшееся вино и поднялся на нетвердых ногах. — А знаете, что? — объявил он опустевшей таверне, где слышали его только парочка задремавших искателей приключений и сам бармен. — Вот прямо сейчас пойду и зачищу этот храм! Отправлять туда целый отряд, ну не глупости ли! Я, конечно, восхищаюсь Джинн, но она слишком осторожна и… Что сказал капитан дальше, разобрать было слишком сложно из-за его заплетающегося языка. Но тот встряхнул темными волосами, поправил меч и уверенно поплелся к выходу. «Только этого еще не хватало» — подумал Дилюк. Кэйа раздражал его одним своим существованием, но смириться с тем, что оно сегодня так бесславно закончится, Дилюк не мог. Скорее он сам его убьет. Рангвиндр сжал кулаки. Да, сам его и убьет, когда его предательская натура обнаружит себя перед всем городом. Потому что это то, что он должен сделать, чтобы уберечь Мондштадт. Потому что это то, что он собирался сделать уже давно, в тот вечер… В тот вечер, когда все изменилось. Только так он сможет оправдать свое молчание все эти годы, сокрытие страшной тайны своего сводного брата. Только так все должно закончиться. Дилюк закрыл таверну, выпроводив припозднившихся посетителей, и поднялся на второй этаж, чтобы переодеться. Натянул маску на лицо и отправился к храму, о котором говорил Кэйа. Черт, у него ведь были совсем другие планы на сегодняшнюю ночь. Весь его силуэт излучал злобу и решимость, когда он пришел в храм. Очень вовремя пришел, надо сказать. Капитан в одиночку сражался с тремя магами бездны, митачурлом и внушающим опасения количеством хиличурлов. Рядом лежали тела уже погибших монстров. Судя по их количеству, сражался Альберих уже давно. Судя по его неловким движениям, сражаться он мог еще совсем недолго. — Ну и зачем ты это сделал? — послышался за его спиной голос, когда Дилюк, расправившись с монстрами, уже собрался уходить. Раздражение накатило на него новой волной. «Зачем? Ты сейчас, блин, серьезно? Если бы я пришел на минуту позже, от тебя бы и следа не осталось. Только меч, лужа крови и померкшая стекляшка Глаза Бога». Дилюк собрал все свое самообладание и повернулся лицом к собеседнику, стараясь спокойно и доступно объяснить тому свои действия. — Это не то, как ты должен умереть, — наконец подытожил он и резко развернулся, направляясь к выходу и уже не видя, как натянутая улыбочка Кэйи за его спиной сменилась вполне искренней, а в глазу блестнула… надежда? Дилюк искренне надеялся, что подобное не повторится. Но все и всегда происходило совсем не так, как он надеется. На протяжении следующих месяцев капитан регулярно напивался в таверне, уходил под самое закрытие, громко извещая, куда идет, и каждый раз это было поручение не для одиночного похода. Каждый раз Дилюк шел за ним, и они вместе вступали в бой. Почти как раньше, до той злополучной ночи, когда умер их… его отец. Разве что бились они теперь молча, на Дилюке вместо капитанской формы была совиная маска, а Кэйа скрывал за повязкой правый глаз. Надо отдать капитану должное, он больше не мучил Дилюка вопросами о том, что тот здесь делает и зачем пришел, не начинал спектакль из-за того, что тот добил его монстров. Каждый раз он словно ждал Полуночного героя всю битву, совсем не удивляясь его появлениям и радостно, казалось, даже искренне ему улыбался. От этой улыбки Дилюку становилось спокойней, словно все вернулось на круги своя, но потом Кэйа открывал рот. — Как дела на винокурне, Мастер Дилюк? — Спасибо за спасение, о, мой Полуночный герой! — Завтра в то же время? Он словно нарывался каждым своим словом. С первой ночи в храме Дилюку больше не удавалось быстро и в одиночестве покинуть поле боя. Кэйа следовал за ним до самого поворота на винокурню Рассвет, постоянно бросая свои глупые, провоцирующие фразочки. И Дилюку казалось, да, наверно, просто казалось, что Кэйа был совсем не пьян. Сегодня, стоя за стойкой, Дилюк недовольно поглядывал на бывшего брата. По его поведению было ясно, что этой ночью Полуночный герой снова будет спасать капитана кавалерии вместо прекрасной дамы. Дилюк недовольно вздохнул. Что ж, по крайне мере, планы на вечер известны. Он не был рад их регулярным ночным прогулкам, но ничего не мог с собой поделать. Он не мог бросить Кэйю, сам не зная, почему. — Конечно, разве можно отказать такой красавице? Присаживайтесь, вы сделаете мой вечер еще лучше! — донеслось до его уха. Дилюк бросил взгляд в сторону капитана. Молодая симпатичная девушка присаживалась к тому за стол. Кэйа хитро улыбался ей и казалось, даже пытался подмигнуть. Если бы один его глаз не был скрыт повязкой, можно было бы сказать наверняка, а так, возможно, просто моргнул. Но Рангвиндр был уверен — подмигнул, конечно. Сердце неприятно кольнуло. Что за черт? Дилюк недовольно скользнул взглядом по вырезу на груди Кэйи, по его лицу, принявшему самое слащавое выражение на свете. На секунду захотелось убить его прямо сейчас, его и эту девушку, над шутками которой так громко смеялся капитан. Когда-то они были самыми близкими людьми на свете, когда-то Кэйа так смеялся только над шутками Дилюка. Нет, не так, смеялся более искренне. Сейчас же он вел себя не только не подобающе капитану Ордо Фавониус — любому приличному человеку. Одевался в обтягивающие штаны и рубашки с безумными вырезами, флиртовал с каждым встречным, независимо от пола, возраста и рода деятельности, и много пил. Чертовски много пил. Вечер снова тянулся долго, как и любой другой вечер, когда в таверну к Дилюку заглядывал Альберих. Девушка за столом капитана встала и направилась к выходу, он в ответ махнул ей ручкой и послал воздушный поцелуй. Та засмеялась и наконец покинула таверну. Кэйа посидел еще немного, затем встал и, бросая на стойку быстрый взгляд, заявил: — Что ж, мне пора, хотелось бы зачистить подземелье на Утесе Звездолова до утра, — капитан сладко потянулся, — увидимся, Мастер Дилюк! — бросил он на прощанье. «Увидимся? Да он играет со мной! Он даже не пьян, придумал себе новое развлечение — мешает мне заниматься своим делом, отвлекает на эти дурацкие вылазки и даже не скрывает, что ожидает моего появления! Что он себе возомнил, что, раз я его спас пару раз, мы теперь снова братья? Что мне не безразлично, что с ним произойдет, что мы теперь будем ходить за ручку и обсуждать все на свете, как в детстве? Пусть девушка эта его спасает, с ней они уже весь вечер обсуждали все на свете» — зло думал Дилюк, закрывая таверну. Он уверенно вышел из города и остановился на развилке. Направо — винокурня, налево — Утес Звездолова. Помявшись немного на перекрестке, Дилюк сплюнул на землю и резко повернул направо. Не сегодня, сэр Кэйа, не сегодня. Сам разбирайся с подземельем, не такие уж они и трудные были все последние разы. Да и что-то мне подсказывает, что ты совсем не пьян. Чего не учел Дилюк, так это того, что Июльские сады на Утесе Звездолова рассчитаны на элементальные реакции с элементом Пиро, которым Кэйа не обладал. Не знал он, пытаясь успокоиться, лежа в теплой ванной, и то, что сегодня там появится Вестник Бездны. Не знал, ложась спать, что в этот самый момент Кэйа, раненный уже множество раз, с надеждой бросает взгляд на вход в подземелье, не веря, что все это происходим с ним в самом деле. Не знал, погружаясь в темноту беспокойного сна, что в этот самый момент Кэйа тоже погружается в темноту, ускользающим сознанием слыша «Ты не должен умереть. Ты — наша последняя надежда».