Последняя надежда

Этой ночью Дилюк спал плохо. Полночи он беспокойно ворочался, переживая во сне самую страшную ночь в своей жизни, ночь, когда умер его отец, ночь, когда Кэйа сказал изменившее все «нам надо поговорить». Проснулся он засветло с ноющей болью в голове и с еще большей усталостью, чем накануне. К чему вообще такие сны снились, отец, признание Кэйи… Кэйа! Он вчера не пошел за тем в подземелье. Теперь капитан наверняка пристанет к нему с расспросами, почему тот не появился. Винодел снова почувствовал вчерашнее раздражение. Давно было пора прекращать эти ночные вылазки, решил он. Кэйа не был пьян, с подземельем справился, подует губы немного и оставит Дилюка в покое. И все вернется на круги своя. С этими мыслями Рангвиндр приступил к просмотру бумаг в своем кабинете. Дела на винокурне шли неплохо, на днях было совершено несколько крупных выгодных сделок и Дилюк испытывал удовлетворение, перечитывая накладные. К вечеру, несмотря на плохой сон, его настроение было приподнятым, насколько это вообще возможно для Дилюка. Сегодня снова нужно было заступить на смену в таверне, поэтому Рангвиндр неторопливо стал собираться в город. Единственное, что могло омрачить его вечер, подумал он, появление Кэйи в таверне, обязательно с расспросами, почему Полуночный герой вчера оставил его. Но даже это, пожалуй, было бы к лучшему. Лучше разобраться со всем сегодня. Да, наверное, даже Кэйа не испортит сегодня его доброжелательный настрой, решил Дилюк, покидая поместье. В таверне было уже довольно многолюдно, Чарльз с трудом справлялся с заказами и Дилюк поспешил ему на помощь. Заказы лились рекой, и он то и дело наполнял новые бокалы вином. Пару раз в разговорах посетителей проскальзывало имя Кэйи, но самого капитана видно не было. Неприятное предчувствие поселилось у Дилюка в душе. Капитан кавалерии всегда был популярным предметом сплетен, но сегодня, казалось, он слышит его имя чаще обычного. Спустя полчаса после прибытия Рангвиндра в таверну зашел Атос, один из рыцарей ордена, и сразу направился к стойке. — Добрый вечер, не подскажете, капитан Кэйа сегодня не появлялся? — С самого открытия не было, — тут же бросил Чарльз. — Спасибо, — ответил юноша и направился к выходу. Дилюк занервничал. Не мог же Кэйа не справиться с подземельем? Не могло же с ним что-то случиться? Он краем уха стал прислушиваться к разговорам, стараясь ничем не обнаружить свою заинтересованность. — Почетный рыцарь принес его ночью, всего в крови… — Что он делал один в подземелье ночью? — Стоит ли доверять рыцарям после такого?.. — В обед покинул собор и с тех пор его никто не видел. Дилюк вздохнул. Раз сам покинул собор еще в обед, значит, все в порядке, ранения не такие уже и серьезные. Но ситуация, конечно, у капитана не радужная — жители уже поговаривают о доверии к Ордо Фавониус. Винодел усмехнулся. И конечно, тот, кто подорвал это доверие, — его дражайший братец, чего еще следовало ожидать. Можно порадоваться, что люди наконец заметили его минусы. Но что-то заставляло сердце Дилюка биться неровно, взволнованно. Откуда здесь взялся Итэр? И что было бы, если б он не пришел? Кэйю принесли уже без сознания и всего в крови. Потому что он, Дилюк, не пошел с ним. На краешке сознания поселилось чувство вины, которое совсем не вписывалось в картину мира Дилюка, где он не сделал ничего дурного, просто поставил бывшего брата на место. Ладно, все же обошлось, постарался успокоить себя он. «Он же ушел из собора в обед, значит все с ним в порядке. Но почему тогда он не явился на работу, а после не зашел по обычаю в таверну?» — эти вопросы не давали покоя Дилюку. — Зачем человеку с Крио Глазом Бога идти в Июльские сады в одиночку? — услышал он разговор двух зевак неподалеку. — Не знаю. Жить надоело, может. «Июльские сады? Нет! Нет-нет-нет…» — проснелось в голове у Дилюка. Это туда вчера собирался Кэйа? Что он там говорил, «Зачищу подземелье на Утесе Звездолова»? Да, это и есть Июльские сады. «Да я же его на верную смерть отправил, не пойдя за ним!» — подумал Дилюк, до боли сжав в руке стакан. «Почему я вчера не пошел за ним, почему не сообразил, что он идет в подземелье, где нужен Пиро?» — на этот вопрос у него не было ответа. Не было, пока дверь таверны не открылась в очередной раз и на пороге не показалась миловидная девушка, в которой Рангвиндр узнал вчерашнюю спутницу Кэйи. Уже знакомое раздражение разлилось по телу Дилюка, смешавшись с надеждой, что Кэйа зайдет следом, всем своим видом показывая, что с ним все в порядке, и Дилюк зря изводил себя мыслями о нем весь этот вечер. Но девушка была одна. — Добрый вечер! — пропела она, оказавшись у стойки. — Не подскажете, сэр Кэйа тут? Дилюк на секунду представил, как поднимает руку и касается перчаткой шеи посетительницы. Как его пальцы сжимаются вокруг ее горла. Она удивленно смотрит на него и пытается вырваться, но он лишь сильнее давит, спокойно наблюдая, как она беспомощно трепыхается у него в руках, словно бабочка, пойманная за крылья. Он сжимает руку до хруста костей и жизнь покидает ее тело, а в остекленевших глазах читается немой вопрос «За что?». Боль в руке заставила его очнуться. Он со всей силы сжимал ладонью край стойки, так, что было даже удивительно, как по ней не пошли трещины. В ужасе от собственных мыслей Дилюк быстро отвел взгляд от девушки и схватил тряпку, принявшись протирать бокалы, чтобы занять руки и не исполнить увиденного в наваждении. — Сэра Кэйи не было целый день, с открытия, — поспешил на помощь Чарльз, зная, как владельца таверны выводят из себя разговоры о рыцаре. — Очень жаль, спасибо, — грустно промурлыкала девушка и заказала бокал вина, присаживаясь за столиком в отдалении. Все еще протирая бокалы, Дилюк мутным взглядом посмотрел в ее сторону. Вот оно, то же раздражение, та же злоба, что и вчера. То же желание бросить все и наплевать на всех. Сделать что-то ужасное, лишь бы… Лишь бы его заметили. Осознание накрыло Дилюка с головой, в висках застучало, стало тяжело дышать. Бросив тряпку на стойку и попрощавшись с Чарльзом, Дилюк выбежал из таверны. Ночной воздух обдал тело приятной прохладой. Дышать стало легче. Сделав пару глубоких вдохов Рангвиндр направился к винокурне. Ему надо было все обдумать. Все наконец-то обретало смысл и вставало на свои места. Эта девушка, не провинившаяся ни в чем, кроме того, что поддалась обаянию капитана кавалерии, и тем самым заслужившая гнев винодела, открыла ему глаза. Он… ревновал. Ревновал всякий раз, как видел Кэйю флиртующим с очередным информатором, успокаивая себя лишь тем, что это для работы и Кэйа ничего не испытывает к этому человеку. Ревновал всякий раз, когда глаза собеседников Кэйи останавливались на его открытой груди или обтянутых плотной тканью бедрах. Ревновал, когда слышал, что Кэйа, наравне с самим Дилюком, один из самых завидных холостяков города. Дилюк вцепился пальцами в волосы. Нет, все по-прежнему, сердце все еще болит от предательства брата. Он не испытывает к нему той же светлой любви, что прежде. Но Дилюк больше не мог отрицать ставшей очевидной вещи — он ревновал Кэйю ко всему живому, включая бездомных животных, которых тот ласково трепал за ушком. Дилюк хотел бы оказаться на их месте, да, черт возьми, хотел бы. Но больше всего он хотел бы вчера оказаться на месте той самой девушки. Она не была информатором, просто симпатичная жительница города, но Кэйа слушал ее внимательно, доброжелательно, а на губах его играла искренняя улыбка, словно он мечтает о свидании с любимым человеком. Такого Дилюк еще не видел. Такое было… слишком болезненным. Сидя у себя на кровати в винокурне Дилюк пытался разобраться в клубке противоречивых чувств, захлестывающих его. Иногда ему хотелось сделать Кэйе больно, наказать за ложь. Задушить его, так же, как он мечтал задушить девушку в таверне. Но еще больше ему хотелось бы отпустить его в последнюю секунду, накрыть дрожащие губы своими и прошептать, вложив всю свою боль в эти слова «Никогда так не делай больше, никогда. Я этого не переживу». Ему хотелось бы довериться Кэйе вновь, но не покидало чувство, что Альберих еще не расплатился за ту ночь. И хоть ему казалось, что Кэйа, несмотря ни на что, оставшийся в Мондштадте, вряд ли скрывает что-то еще, он предпочел считать капитана предателем и лжецом до мозга костей. Но он хотел, да, он хотел дать ему шанс все исправить. После того, как Кэйа настрадается, после того, как заслужит вновь, его, Дилюка, доверие. После того, как добьется. Но сейчас, Барбатос, неизвестно, что произошло с ним в этом подземелье! И все из-за глупой ревности, заставившей Дилюка бросить Кэйю на произвол судьбы. Если бы не Итэр, давать шанс было бы просто некому. От этой мысли руки задрожали. Архонты, он должен убедиться, что с Кэйей все в порядке. Пусть он не до конца разобрался со своими чувствами, пусть Кэйа еще не заслужил его доброе расположение, одно Дилюк знал точно — Кэйа должен быть жив и здоров. Надо было прийти завтра в город и разузнать все о его состоянии. Спал Дилюк снова беспокойно — на этот раз снился умирающий Кэйа, который без конца просил прощения у него, тянул руки, чтобы обнять, но подойти к нему мешали его многочисленные поклонники. И Дилюку приходилось расчищать путь, убивая простых людей направо и налево, пока он наконец не добежал до брата и не увидел, что уже слишком поздно. Проснувшись, Дилюк тотчас засобирался в город. Отказавшись от завтрака, приготовленного Аделиндой, он сослался на кучу дел в таверне и заверил ее, что перекусит там. Чарльз встретил его удивленным взглядом — Дилюк вспомнил, что сегодня он не должен был работать в «Доле Ангелов». — Выдался свободный день, и решил тебе помочь, — приврал он, не раскрывая причины своего появления в городе. Таверна была полупустой, и никто не мог отвлечь Дилюка от его тяжелых мыслей. Мечась за стойкой, как загнанное животное, и без конца протирая бокалы, Рангвиндр клял на чем свет стоит проклятых рыцарей, которые сидят в таверне в любой другой день, кроме того, когда Дилюк и рад послушать их разговоры и сплетни о капитане. После обеда дверь открылась и на пороге появился сам капитан кавалерии собственной персоной. В расстегнутой рубашке, обтягивающих брюках и… бесформенных и огромных сельских башмаках. Увидев Дилюка, он тотчас натянул на лицо свою фирменную улыбку и направился к стойке. — Мастер Дилюк, добрый день! Бокал Полуденной смерти, будьте добры! — Что с твоими ногами? — вместо приветствия спросил Дилюк. — Ты поверишь мне, если я скажу, что решил изменить стиль? — с хитрой улыбкой ответил тот. Рангвиндр вместо ответа сдвинул хмурые брови. — Ладно-ладно, — поспешно пошел на попятную Кэйа. — Ранил ногу, ничего серьезного, но кавалерийские сапоги натирают — он потянулся к протянутому бокалу. — Ой, кажется вы забыли лед, мастер Дилюк! — Ты всегда сам добавляешь лед, почему именно сегодня это — проблема? — огрызнулся винодел и бросил беглый взгляд на бок капитана. — А где твой Глаз Бога? — Тссс! — резко прошипел Альберих, сбрасывая с лица привычную улыбку и хватая бармена за рукав. По телу Дилюка словно прошел электрический разряд. Злоба и раздражение, которые, как он уже понял, были лишь защитной реакцией, вскипели в нем, отвлекая от легкого возбуждения, вызванного этим действием. — Не хватало еще, чтоб ты стал причиной сплетен о моем Глазе Бога. Вечером уже будет у меня, незачем об этом лишний раз распространяться. Кэйа вновь сладко улыбнулся и отпустил рукав Дилюка. Тот машинально поправил его и повернулся за льдом. — Ты… правильно я понял, ты потерял Глаз Бога? — шепотом спросил он, добавляя лед в бокал. Реакция капитана на предыдущий вопрос была непривычной и настораживающей, и Дилюк решил не испытывать судьбу громкими разговорами. — Не потерял. Обронил в подземелье, ребята сейчас принесут. Этого бы не произошло, позови ты кого-то приземленнее Итэра — все-таки из Сумеру путь неблизкий, — усмехнулся Альберих. В сердце Дилюка предательски закололо. Кэйа думал, что его спасли благодаря ему. А он, он спал и даже не думал о спасении. Раньше Дилюк бы только обрадовался возможности ткнуть Кэйю лицом в свое безразличие. Но сейчас… Хотелось соврать, сказать, что Путешественник прибыл по его просьбе. Но он не привык лгать. — Кэйа, я… — пробормотал он, опустив привычное «сэр», — я не звал Итэра. Я не знаю, как он очутился на Утесе Звездолова. — Что ж, — улыбка Кэйи стала еще шире и приторней, — это многое объясняет, — кивнул он и пригубил напиток. — Я не подумал, что в подземелье нужно Пиро, даже как-то не сообразил… — начал оправдываться Дилюк, сам не зная, зачем. — Все в порядке, — продолжал широко улыбаться капитан, — теперь все встало на свои места. А то я уж думал, что братца подменили, раз ему стало не плевать на меня. — Кэйа залпом осушил бокал и направился к выходу, игнорируя дальнейшее бормотание Дилюка и оставляя его один на один с угрызениями совести. Следующие дни винодел только и делал, что искал повод посетить город. Полуночный герой каждую ночь патрулировал его границы, мастер Рангвиндр ежедневно проверял, как обстоят дела в таверне. Кэйа в «Доле Ангелов» больше не появлялся, это заставляло волноваться. Зато на второй день в таверну завалилась большая компания рыцарей, активно шептавшихся о своем капитане. — Потерял Глаз Бога, весь отряд отправили на поиски, но в подземелье ничего не было… — Действующий магистр рвет и мечет… Дилюк удовлетворенно кивнул своим мыслям. Значит, Кэйа боится лишний раз появляться в таверне, раз и так уже весь город судачит о его неудачах. Ладно, без Глаза Бога можно спокойно жить продолжительное время, а дальше… Джинн обязательно что-нибудь придумает, и сам Кэйа не промах. Все будет хорошо. «Все будет хорошо» — продолжал уверять себя Рангвиндр, в маске Полуночного Героя сидя на городской стене и осматривая окрестности на предмет монстров. За пределами города не было видно ни магов бездны, ни хиличурлов, ни даже слаймов. Видимо, смена у него сегодня короткая, подумал Дилюк. И хорошо. Он и так зачастил в город, забросив дела на винокурне. Об Альберихе также можно было не волноваться какое-то время, так что завтра он сможет наконец остаться дома и заняться бумагами. Дилюк перевел взгляд на город и замер. По темному проулку, воровато озираясь, двигалась темная фигура в капюшоне. И что-то было в ней неправильное. И в капюшоне, и в беспокойных поворотах головы, но более всего — в рваной, нелепой косолапой походке, словно между ног у незнакомца было зажато невидимое яйцо вишапа. Винодел спрыгнул на крышу ближайшего дома и неслышно последовал за фигурой. Что за черт? Хиличурл? В стенах города? В капюшоне? Незнакомец словно почувствовал, что за ним следят, еще раз оглянулся, бросив взгляд прямо на печную трубу, за которой спрятался Герой, и окончательно скрылся в очередном узком переулке. И Дилюк мог поклясться, что увидел торчащую из-под капюшона длинную синюю прядь волос. Бесцельно осмотрев город, Рангвиндр вздохнул и отправился на винокурню — фигура бесследно исчезла. Но… эта прядь. Он ее ни с чем не спутает. Незнакомцем в проулке был Кэйа. Что с его одеждой? Почему он в широких штанах и в плотной накидке с капюшоном? И что с его походкой, обычно легкой и манящей взгляд? Неужели раны куда серьезней, чем Дилюк мог подумать? Винодел поднялся в свою спальню и снял маску. Что происходит с его бывшим братцем? Как это разузнать, и что сделать, чтобы помочь? И стоит ли помогать? От размышлений его отвлек легкий стук по оконной раме. Дилюк резко обернулся. Окно в его спалью было распахнуто, а на подоконнике сидел неизвестный мужчина в темном плаще. Его светлые волосы обрамляли лицо, правую часть которого скрывала синяя маска. Рангвиндр потянулся к мечу, призывая Пиро-стихию. — Не стоит, — спокойно сказал мужчина, спрыгивая с подоконника в комнату. — Нам надо поговорить. — Я не говорю с незнакомцами, проникающими на мою территорию посреди ночи, — прошипел Дилюк. — Это касается Кэйи. — Вы явно плохо меня знаете. Разговоров о сэре Кэйе я здесь точно не потерплю. — Ты должен ему помочь. Проклятие теперь ничем не сдерживается, у него осталось мало времени. Кровь Каэнри’ах в нем пробудилась. Знакомое слово, принесшее ему столько боли, заставило Дилюка в удивлении опустить меч. Он даже пропустил мимо ушей «ты», которое ранее не позволял незнакомцам. — Откуда вы знаете про Каэнри’ах? — только и смог выдавить Рангвиндр. Незнакомец тяжело вздохнул, словно сомневаясь, стоит ли отвечать на этот вопрос, но наконец промолвил. — Я знаю, потому что я — его отец.