Последняя надежда

Закончив приготовления к походу, Дилюк направился в комнату к Альбериху. За весь день они так и не обсудили ни факт появления его отца, ни «предательство» бывшего брата. Тихо проскользнув в комнату, не забыв для приличия постучаться, Рангвиндр уселся на кровать, оглядывая капитана. Его тело стало черным почти полностью, ладони и стопы стали крупными и неаккуратными, ноги — короткими. Дилюка захлестнуло сожаление — это его вина в том, что Кэйа переживает все это. Его глупой ревности, если быть точным. Дилюк не решился признаваться рыцарю в своих недавно осмысленных чувствах. Ну как он ему скажет правду? «Это не жалость, я просто люблю тебя»? Или «Я не пошел за тобой из-за ослепляющей ревности к случайной девице, которой ты улыбнулся»? Он всегда считал ложь пороком, но сейчас сказать правду было бы убийством — Кэйа бы точно выставил сумасшедшего винодела за порог, оставаясь один на один с проклятьем. — Кэйа, я хотел поговорить. Я виделся с твоим отцом, он рассказал мне про «задание». Я знаю, что был неправ в ту ночь. «Был неправ — умею я подбирать слова, ничего не скажешь. Я пытался убить его в ту ночь!» — Дилюк нерешительно посмотрел на гостя, ожидая реакции. Они перекинулись парой слов и капитан прямо сказал, что не желает ничего обсуждать. Даже пообещал никуда не сбегать, видимо, чтобы Дилюк поскорее закончил этот разговор и оставил того в одиночестве. Винодел посмотрел на лежащие рядом с собой ноги. На секунду захотелось погладить их, поцеловать черную кожу и шептать «Я не осознавал этого раньше, но я люблю тебя, Кэйа. Пожалуйста, прости меня». Но простого «прости» тут не хватит. А касательно остального — да Альберих же сбежит в ту же секунду! Дилюк отнял руку и встал, прогоняя наваждение. — Спокойной ночи, Кэйа. С рассветом он, как и обещал, отправился на Хребет. Остановившись у заброшенного лагеря и подпалив давно погасший костер, Дилюк поблагодарил Архонтов за то, что обладает именно Пиро Глазом Бога — таким необходимым в местах наподобие Драконьего Хребта. «Или Июльских садов» — предательски пронеслось в сознании. Уже который день Рангвиндр мучился нахлынувшими на него новыми чувствами — виной, заботой и любовью. Принять их было не сложно — куда проще, чем осознать. Он действительно был виноват перед братом. Нет, перед Кэйей. Никакой он ему не брат. Действительно желал окружить того заботой. А любовь… Что ж, он никогда не гнался за развлечениями с окружающими его поклонницами, не желал использовать возможности по максимуму и войти в каждые открытые двери. А сейчас… Сейчас возбудился, представляя, как входят в него. Дилюк затряс головой. Нет, сейчас не время для подобного. Нужно найти этого алхимика и спасти Кэйю. Мечтать и страдать о неразделенной любви он будет после. Винодел сверился с картой Хребта, на которой капитан кавалерии отметил лабораторию Альбедо, и продолжил путь. «Лабораторией» оказалась просторная пещера, заставленная стеллажами и странными алхимическими предметами. Куда ни глянь, лежали книжки, склянки, странные порошки и жидкости. У стола, заваленного исписанными странными символами бумагами, стоял молодой светловолосый парень. — Капитан Альбедо? — позвал Дилюк. Парень обернулся. — А, Дилюк Рангвиндр, — скорее констатировал факт, чем спросил, тот. — Вы ко мне? — Да, я за заказом сэра Кэйи. Устройство для поиска Глаза Бога готово? — Ах, да, давно готово. Это оказалось проще, чем я думал. Достаточно было взять за основу принцип работы чувства стихий и, — парень заметил потерянный вид посетителя и замолчал, опуская подробные рассказы. — В общем, вот оно. Дилюк взял в руки протянутый предмет. По виду — обычный компас. — Принцип работы простой — устройство напоминает компас, только тот указывает на север, а данный механизм — на ближайший Крио Глаз Бога. Так что проблем возникнуть не должно. Ну, если не наткнетесь на Эолу или, скажем, Розарию. Дилюк кивнул. — Спасибо. — Кэйа рассказал мне о проблеме, и мое мнение таково: Глаз стащили хиличурлы. В лагерях этих существ часто можно найти часы, чайнички, перышки — маленькие блестящие безделушки притягивают их. А эта еще и светится. Не удивлюсь, если они ей поклоняются. — Понял. До свидания. — Постойте, — Альбедо окинул его взглядом, в котором читалось сомнение, — Кэйа точно не против, что его заказ забираете именно вы? Дилюк вздохнул. Справедливые опасения, учитывая, что о их непростых отношениях знал целых город. — Да. Он мне и рассказал про письмо и устройство. Я знаю, у нас с ним не все гладко, но я хочу помочь ему. Он все же мой брат, — это слово резануло горло и вовсе не из-за ненависти к Альбериху. Дилюк сглотнул. Альбедо пристально следил за его лицом, словно считывая все мысли и, наконец, кивнул. — До свидания. Дилюк не помнил, как очутился у подножия горы — кажется, он ни разу не останавливался на привал на обратном пути. Стрелка устройства указывала на восток. «Ущелье Дадаупа? Кто же мог подумать, что эта треклятая божественная безделушка все это время была так близко?» Со всех ног он кинулся к озеру в центре ущелья, затем свернул к одному из крупных лагерей хиличурлов, и — вот оно! Альбедо был прав. Посреди лагеря была навалена куча всякого барахла, вокруг которой плясали хиличурлы. Разбитые шлемы, сломанные мечи, какие-то бочки и ящики, а на верхушке вбитого в землю старого копья качался, тихо мерцая голубым, Крио Глаз Бога. Казалось, никогда в жизни Рангвиндр не сражался так быстро. Удар мечом, еще один, огненный феникс — и вот он уже стоит посреди разрушенного лагеря, сжимая в руке спасительный для Кэйи Глаз. — Кэйа! Кэйа! — кричал Дилюк, забегая на винокурню. — Хорошие новости, мастер Дилюк? — поинтересовалась Аделинда, заметив его сияющее лицо. — Да! Кэйя, он… — Не выходил из комнаты сегодня. — Спасибо. Отлично. Кэйа! — винодел бросился на второй этаж, перескакивая через ступени. Начал колотить в дверь — Кэйа, открывай! У меня твой Глаз Бога! Все позади! Тишина. Опустив взгляд, Дилюк заметил нетронутый поднос с едой у порога, и сердце замерло. Он сунул руку в карман, достал ключи. «Ну же, открывайся!» И влетел в пустую комнату, обдуваемую ветром из открытого настежь окна. «Нет! Его здесь нет! Я… не успел». К глазам подступили слезы. Дилюк в ужасе уставился на сияющий Глаз Бога в своей руке. Сияющий. Глаз Бога гаснет, если хозяин умирает. Еще не поздно. Он выбежал на улицу, сам не зная, куда бежит. Сердце бешено стучало. — Кэйа! Кэйа! Никого. Смеркалось. Дыхание сбилось, и Дилюк продолжил бежать молча. Неподалеку жалобно и протяжно крикнула чайка. «Откуда взялась чайка так далеко от воды?» — пронеслось у него в голове. Он остановился, чтобы перевести дух, и бросил взгляд на померкшую стекляшку. Ноги подкосились, и Рангвиндр упал на колени посреди дороги, изо всех сил сжимая погасший Глаз Бога в руках. Серебряные крылышки украшения вспороли ладони, казалось, до кости. Кровь собиралась между пальцев и капала на землю, но Дилюк не чувствовал физической боли. В висках пульсировало «Моя вина».