bookworms night club

      В офисе душно. Казалось бы, не лето жаркое за окном, а воздух в помещении всё равно душит. Сан глубоко вздохнул, отложив очередной отчёт, и глянул на часы. Их тикание на стене стало особенно заметным на фоне опустевшего офиса. Чхве осмотрел рабочий стол и с удивлением обнаружил, что бумаги, только что прочитанные им, были последними на сегодня. Мужчина зашёл на электронную почту и пробежался глазами по строчкам. Да, на сегодняшний день все его обязанности действительно выполнены. Сан откинулся в кресле и ненадолго прикрыл глаза, от напряжения в которых хотелось выть. Благо, кресло у начальника в кабинете было гораздо удобнее, чем у остальных сотрудников. Сейчас спина сказала за это спасибо.       Посидев немного вот так, пока тикание в ушах растворялось, Сан поднялся. Поправил документы, криво лежащие в стопках, выключил компьютер. Медленно подошёл к шкафу у двери и достал пальто. Одеваясь, мужчина наблюдал за вечерним городом в окне. Тысячи огней сливались в один разноцветный ковёр. Когда-то Чхве обожал такие индустриальные пейзажи, но теперь, наблюдая их каждый день из своего кабинета, подобные картины вызывали лишь стойкую ассоциацию с работой и усталостью, а потому не приносили более радости.       Мужчина, в последний раз удостоверившись, что всё на своих местах, вышел из комнаты. Теперь шаги дорогих туфель гулко разносились по пустому опен спейсу. Сан вовсе не считал, что начальник обязан приходить раньше всех, а уходить позже всех, но так получалось само собой. Объём работы, который необходимо было выполнить, не позволял заканчивать вовремя трудовой день. Однако, и в этом были свои плюсы. Например, Чхве не приходилось пересекаться с толпами людей на выходе или в лифте, да и разница в зарплатах его и подчинённых была существенной. При таком раскладе Сана всё устраивало, кроме, разве что, ежедневного утомления и скуки, отбивающей порой любое желание браться за дела.       Пока просторный лифт нёсся вниз по этажам, мужчина пустыми глазами разглядывал себя в зеркале. Много лет назад он мог только мечтать о том, чтобы выглядеть так, как сейчас. Сшитые на заказ или помеченные брендами вещи, дорогая обувь и безупречно уложенные волосы. Маленькому Чхве казалось, что это образ успешного и счастливого человека, каким он стремился стать. Сейчас же, достигнув этой цели, Сан наконец-то начал замечать, насколько роскошные побрякушки оттеняют потускневший взгляд.       Мужчина был не из тех, кто ноет или жалеет самого себя. Он скорее винил человека в отражении за решения, принятые в прошлом и принесшие некоторые последствия. Поэтому Сан не плакал и не жаловался. Лишь чувствовал, что пустеет с каждым днём, словно графин, в котором однажды незаметно появилась трещина, а никто так и не удосужился её залатать.       Чхве опустился на один из подземных этажей и направился к своему парковочному месту. Чёрная Ауди приветственно мигнула фарами, но Сан и внимания не обратил. Лишь сел в салон, положив портфель на соседнее место, и завёл автомобиль. Пристёгивался и выезжал на улицу он скорее на автомате, а не совершая осознанные действия. Поездку сопровождали только звуки включенных поворотников время от времени. Даже тихой музыки не звучало в салоне, Чхве чувствовал, что ещё один звук и его разум взорвётся от перегруза. Ему вполне хватало навязчивых мыслей, изводивших сознание.       Машина привычно остановилась у небольшого кафе, которое приветливо светилось табличкой «открыто». Мужчина вышел на холод и глубоко вдохнул. Свежестью и чистотой городской воздух не отличался, зато холод уходящей зимы прочищал голову. Сан, обходя лужи, добрался до входа. Звякнул колокольчик над дверью, отзываясь болью в висках, и Чхве приветственно поклонился продавцу. Этот ужин прошёл настолько обыденно, что мужчина вряд ли бы вспомнил, что вообще заказывал, если бы не знал этого точно, ведь берёт всегда одно и то же. Попрощался с персоналом и вышел вон Сан так же по привычке, не задумываясь, в какую сторону двигаться. Он просто шёл, глядя себе под ноги, и мечтал раствориться полностью в звуках шипения шин по асфальту и голосах прохожих вокруг.       Пришёл в себя Сан только у знакомой двери небольшого обшарпанного дома на углу улицы. Поднялся по нескольким ступеням и вошёл туда, где его напряжение и раздражение обычно пропадало.       — Добрый вечер, — послышался из-за кассы по-юношески звонкий голос Хонджуна.       — Привет, — кивнул с лёгкой улыбкой Чхве, шагая меж стеллажей к своему месту, — Как дела?       Пальто аккуратно устроилось на плечиках. Почему-то вешалка в книжном была лишь одна, и появилась она здесь после того, как Сан начал регулярно проводить ночи в магазине.       — Не знаю, — пожал плечами Хон, — Завтра первый день весны, и меня должно это радовать.       — Но? — уточнил мужчина, опускаясь в кресло.       — Но я чувствую какую-то странную отстранённость, — поморщился парень.       Джуну Чхве был благодарен за многое. За открытие этого магазина, за компанию по ночам, за чай. Всего и не перечислишь. Просто Хонджун сам по себе создавал вокруг приятную атмосферу. Это навряд ли удалось бы описать словами, но факт того, что именно здесь Сан забывал о никчёмности собственной жизни, был на лицо.       — Я заметил, что в последнее время ты немного изменился в поведении, — признался мужчина, — Надеюсь, у тебя пройдёт это состояние. Всё же жизнь не может быть бесконечной белой полосой.       — Тоже верно, — в робкой улыбке продавца мелькнула искорка надежды.       Сан действительно хотел, чтобы у парня всё было в порядке. Он заслуживал этого больше, чем кто-либо. Чхве чувствовал себя старшим братом и хотел бы помочь Хону, но их отношения нельзя было назвать особо близкими, поэтому Сан ограничивался поддержкой и регулярными вопросами о самочувствии. Сближаться с кем бы то ни было мужчина опасался. Да и поддерживать такие приятельские отношения, как сейчас, было просто и комфортно.       Присутствие Ёсана почти не ощущалось, но Чхве о нём никогда не забывал. Странный парень, скрывающий своё лицо и голос, тоже нравился Сану. Порой мужчина даже ему завидовал. Ёсану не надо было контактировать с внешним миром и иногда он даже оставался незамеченным людьми. Чхве не хватало подобного времени, наверно, поэтому он и прятался здесь в магазинчике.       Чтение очередного романа, который Сан взял почитать не из особого желание, а больше из интереса к бешеной популярности, не продлилось долго. Хлопнула дверь, по ногам скользнул холодок, а меж стеллажей показался Сонхва.       — Всем привет, — Сана уже несколько недель мучает вопрос, специально ли Пак говорит таким глубоким загадочным голосом или это естественное его звучание.       — Привет, — а тон Хонджуна, то ли на контрасте с голосом Хва, то ли ещё почему, показался выше, чем обычно. Сан не поднимал головы от книги, поэтому пытался различить эмоции парней на слух. Выходило занятно.       — Добрый вечер, — дежурно отозвался Чхве, возвращаясь к чтению.       Сонхва вроде перекинулся ещё парой фраз с Хоном прежде, чем затих на кресле рядом, но Сан старался абстрагироваться от их диалога. Почему-то ему не хотелось подслушивать, а именно так это ощущалось, разговоры этих двоих. Чхве даже пришла в голову шальная мысль, что именно появление Пака было причиной смятения Джуна. Идея подтверждалась тем, что теперь в воздухе витало эфемерное напряжение со стороны продавца и это сказывалось на общей атмосфере магазина, во многом зависящей от Хонджуна. Давольно странное наблюдение, интересно было бы узнать, что думает по этому поводу Ёсан. Наверняка и он заметил что-то подобное, но у Сана нет возможности спросить об этом. Тем более сейчас.       Время в книжном летело незаметно, что импонировало Чхве, ещё и по той причине, что тут не было часов. Именно постоянный их звук доводил порой Сана до ручки на работе. А здесь шелест страниц и клавиш были подобны мёду для ушей мужчины. Кто-то, кажется, недавно говорил о мёде и дёгте. Так вот этот кто-то и объявился.       Чон Уён.       Сан не знал, как можно описать этого человека. С одной стороны, они и не знакомы толком, и Чхве мало чего о нём знает. С другой же, младший был настолько яркой персоной, что сказать было что. Сан даже знает какими словами мог бы в подробностях рассказать об этом парне, уже пытался у себя в голове как-то ночью.       — Приветики-пистолетики, — от идиотизма формулировки хотелось хлопнуть себя по лбу, а от громкости купить себе новые уши.       — Хай, — донеслось из-за кассы.       — Ну, привет, — всё тем же томным голосом откликнулся Сонхва. Хоть парень этого не показывал, но Сан знал, что тот ожидает очередную сцену. Значит, Чхве пора на неё выходить, как антагонисту.       — Здравствуй, родной, чем сегодня порадуешь? — хоть слова и были ласковыми, тон мужчины был способен посоревноваться в температуре с сухим льдом.       — Начинается, — со вздохом озвучил общую мысль, на удивление, сам Уён, — Не для тебя моя радовалка росла.       Сан почувствовал приятное покалывание в кончиках пальце от адреналина, разгонявшегося в крови.       — Можно подумать, там что-то выросло, — безразлично бросил мужчина, которому всё тяжелее было держать маску холодности.       — Представь себе, — ни секунды не раздумывая взвился Чон, — Представь, позавидуй и запомни, потому что тебе, — это слово Уён выделил, — вряд ли удастся проверить.       — Вряд ли? — приподнял бровь Сан, так и не глянув на оппонента, — То есть стопроцентной уверенности нет?       — Сам знаешь, кого ответ, — Чхве знал. Чего не знал, так это почему раздражение в голосе младшего приносит такое, почти садистское, удовольствие, — Тоже мне, — хмыкнул парень, — нашёл, перед кем выкабеливаться.       Сан хотел ответить, но язык резко присох к нёбу. В последней фразе Чона был смысл. Его было даже слишком много для речи этого человека. Секундная заминка в перепалке аукнулась мужчине. Уён, почувствовав сладкий вкус победы на языке, перешёл в наступление.       — А ты, как я погляжу, тот ещё старый извращенец.       Чхве не знал, почему именно эта фраза заставила его наконец поднять голову и встретиться глазами с пылающим взглядом Уёна. Выводить его из себя было великолепно, но Сан в этом ни за что не признается.       — С чего ты взял? — слегка склонил голову набок мужчина.       — С того, что у тебя в руках «50 оттенков серого», — закатил глаза Чон, — И если признать тот факт, что в этой книге сюжет и персонажи тупые, как валенки, то можно сделать вывод, что читают это только ради описания бдсм-потрахушек.       — Истинные интеллигенты порно не смотрят, они его читают, — хмыкнул Сан, внутренне признавая правоту младшего. Отвратительно очевидную, — А ты, судя по всему, тоже с произведением ознакомился. Читать что ли научился?       — Ха-ха, посмотрите, Чхве Сан пытается в буллинг, — саркастично протянул Уён, — Бро, расслабься, я не пытаюсь впечатлить тебя, только себя тринадцатилетнего.       «Бро». Мужчину чуть не вырвало от подобного обращения. Закрывая глаза на отсутствие уважения и режущую слух гетеросексуальность этого слова, Сан вспомнил, что говорит с ребёнком. Возможно, и не с тринадцатилетним, но точно ребёнком. Какая нелепость, так упиваться собственным остроумием и эмоциональностью младшего в споре с ним.       Чхве вздохнул. Может ему и хотелось продолжить эту бессмысленную перепалку, но нужные слова не находились, и момент был упущен. Возможно, он просто устал? Уён же, подобно бенгальскому огню, и вспыхивал ярко до пятен плавающих в глазах, и гас мгновенно. Сейчас он так же резко сменил гнев на милость, подмигнул Сонхва, видимо, намекая на собственную победу в споре, и развернулся к Хонджуну.       — Как прошло твоё свидание? — Сану захотелось выйти в окно, потому что это слово звучало в присутствии младшего чаще, чем Чхве слышал его за всю свою жизнь. Но, к сожалению, магазин занимал первый этаж, и сдохнуть на месте у мужчины вряд ли бы получилось.       — Она довольно… — замялся, подбирая слово Уён, — милая девушка.       — Неужели та самая? — ахнул Джун, демонстративно выпучив глаза.       — Понятия не имею, — Чон вздохнул, — Мы не разговаривали толком. Она оказалась, очень целеустремлённой леди, — ещё раз прервался перед характеристикой девушки Уён.       — Переспали, значит, — понимающе сощурился Джун, укоризненно качая головой.       — На этот раз, я точно не виноват. Клянусь, — вскрикнул Чон, — И я был аккуратен, как в комнате с глиняными горшками моей матери.       Горшки матери или комната матери? Читать стало невозможно, ведь слух фокусировался исключительно на эмоциональном голосе Уёна.       — Точно? — продолжал с нажимом Хонджун.       — Да. Я ж знаю, что женщина не воробей — залетит, не прокормишь.       — Да что ты об этом знаешь, — раздражённо на грани слышимости прошипел Сан.       — Что ты сказал? — обернулся младший, а Хонджун бросил обеспокоенный взгляд сначала на Уёна, а потом и на Чхве.       — Ничего, — процедил мужчина.       Более он в разговор друзей не вникал, из-за агрессии стучавшей в ушах. Злость, что застила разум не давала сосредоточиться ни на чём, кроме попыток её обуздать. Она не имела ничего общего с тем приятным чувством удовлетворения от споров и перебранок, разве что причина была всё той же — Чон Уён.       Как правило, в людях нам не нравятся минусы, присущие нам же. Они режут нам глаза, как обличение наших собственных недостатков. Или же раздражает то, чего мы понять не можем.       Вероятно, поэтому Уён настолько раздражал своим существованием. Своей открытостью, эмоциональностью, смелостью высказывать своё мнение — всем тем, что Сану приходилось годами гасить в себе из-за обстоятельств, в которые затолкала его жизнь. А ещё дерзостью, которую Чхве сдерживать всё сложнее, и хочется всё меньше. Помимо этого, Сан не понимал, почему Чону так нужна эта призрачная любовь о отношения, которых он старательно добивается. Хоть и в своём собственном стиле, но всё же.       Поэтому Уён бесит. Очень сильно. По долгу службы Сану не раз приходилось встречать людей, которым хотелось нагрубить, дать пощёчину или плеснуть водой в лицо, а порой и не только водой. Но Чон первый, кого хотелось придушить, поставить на колени и добиться раскаяния в его голосе. Интересно, от удовольствия или боли он всхлипывает и стонет так же громко?       — Сан? — из потока мыслей, перешедших в изрядно непривычное русло, вернул в реальность Джун.       Чхве огляделся. Судя по тишине, Уён ушёл давно, а Хва рядом делал вид, что всё это время был погружён в чтение романа. Вот ведь неоднозначный паренёк. Вроде и вежлив, и приветлив, но некая угроза от него чувствовалась. Был бы Сан помоложе уже бы прогнулся под волей этого человека. Сейчас же, получалось только наблюдать, кто станет жертвой этого симпатичного лица, скрывающего нечто большее под видом учтивости. В сторону Ёсана смотреть и смысла нет, ничего нового всё равно не появилось.       — Да? — наконец отозвался Сан.       — Предлагаю чаю, ты будешь?       — Разумеется, — всё так же заторможенно кивнул Чхве.       — Вот и хорошо. А то время срать, а мы не ели, — хлопнул в ладоши Джун, — как говорит Уён… — продолжил было продавец, но осёкся, глянул на помрачневшее лицо Сана и удрал в подсобку.       Чхве же сжал челюсти. Встал, накинул пальто и вышел из магазина, сжимая в кармане пачку сигарет. И как только мальчишке удавалось доводить его до такого состояния? Кто ты, блять, такой, Чон Уён?