Он

      Три, три, один.       Нога трясется. Нервно, озабоченно: вверх-вниз. Вверх-вниз. И так быстро, на протяжении часа.       Когда трясучка и нервозность накатывают, цифры помогают. Они спасают от холодного метания людей между столов, от их болтовни и двигающихся губ.       Восемь, восемь, пять, двенадцать.       Цифры лучше букв. Но цифры не даются тебе, твой мозг привык отвергать их суть, словно чужеродные тела. Словно скальпель, аккуратно, с хирургической точностью обводит красками твоей крови злокачественную опухоль. «Сестра, иглу». Швы накладываются, скальпель забывается. Табличка операционной гаснет, и ты открываешь глаза. В тебе остался скальпель.       Это цифры.       Восемьсот тридцать два.       И эти цифры стали тебе чужими. Плохо тому телу, в котором находится инородный объект, и еще хуже тому, кто страдает от этого.       Восемь. Четыре. Двадцать один.       В цифрах есть гармония, законы. Они принуждают тебя оставаться на земле, а не улетать снова в облака стресса, моля успокоить ногу. Ты делаешь вдох.       Пять. Пять целых восемь десятых.       Ты знаешь, что тебя беспокоит. Цифры гладят по голове, так успокаивающе, размеренно, как тебе обычно не хватает.       Шероховатости.       Лишние углы.       Звуки, которых не должно быть.       Ты переживаешь из-за них. Считая, сколько прыщей ты отправил в минус и сколько одновременно с тем уничтожил клеток кожи, ты задаешься вопросом об адекватности собственного восприятия.       А потом вопрос уходит.       Пятнадцать. Две третьих под корнем.       Ты вынужден жить в буквах, вынужден стоять в рамках, словно под прицелом снайперской винтовки.       Привет, Джим, мой снайпер! Как дела? Сегодня ты слишком часто светишься с крыши Пятерочки.       Гладкие формы и фигуры, мягкая кожа и идеал — твой пример для подражания. Тем не менее ты хаос. Ты не можешь фигурировать мысли, придавать им те же формы, о которых грезишь в самых сладких снах. Сиди в кривых почерках и разного написания з и ы, разбирайся, мало ли это не з, а э, не ы, а и.       И так далее.       Девять. Десять, сто, двадцать пять.       Среди всех особенно отличаются круглые цифры. Натуральные и ненатуральные. Дробные и целые. Рациональные и иррациональные.       Всё, что понятно и ровно, всё идеально. Это твой кумир, звезда, которая светит только тебе в небе мегаполиса из дымки заводов и машин.       «Почему ноль ненатуральное число?»       Ты досадуешь. Ты знаешь почему, но не можешь сказать ничего, кроме гуманитарной чуши, навешенной на твои уши годами прочтения ненужной белиберды и тонн информации, льющихся со скоростью 100 м/с.       Тысяча. Миллион. Миллион пять.       Хочется быть числом. Почему все люди не могут быть числами? С простой и ясной характеристикой, безо всяких изъянов, неопределенностей. Противоречий.       Цифры шедевральны. Это жемчужина бога, его амброзия и личная икона. Цифры непоколебимы, в отличие от слов, легко теряющих свое значение одним лишь неправильным употреблением в предложении. А у цифр нет такого. Их может неправильно посчитать только человек, не видящий истинной ценности чисел, математики, структур и форм.       Будьте как числа.       — Боже, чего ты так трясешься?       Нога останавливается, ты испуганно оглядываешься на асимметричный разрез глаз и нос с горбинкой.       — Ничего, просто думаю.       Думаешь. Думаешь о том, почему ты не число.